True Alpha

Повествование от лица Джексона.

- Я уверен, что он вернётся, - пробормотал Югём, нервно почёсывая шею. Я знал, что это было то же самое, что и все заключали. Чонгук не был обычным парнем, который резвился вокруг с глупыми ухмылками. Он был серьёзным, вдумчивым и внимательным человеком. И в течение месяца мы успешно превратили его более грубые края в более гладкие. Он был ранен, мог чувствовать себя преданным, но он всё ещё был одним из нас, и в ответ мы были также его, его стаей, его братьями. Значит, он вернётся. - Успокойся, даже если он снова не удостоит нас взглядом, мы всё равно поможем ему, - я был уверен в своём решении, удобно положив руку на мягкую кушетку у маленького чайного столика. Заметьте, месяц назад я бы не сказал того же самого. Но Ви Хён и Джей Хоуп Хён были довольно нетерпеливы на мой вкус, расхаживая вокруг в унисон. И их беспокойство заставляло нас всех паниковать. Я был почти уверен, что они лгут и о чём-то ещё, и мне это не нравилось. Я откидывался на спинку стула, когда было трудно справиться с чем-то, особенно с эмоциями, но сегодня я чувствовал себя бессильным справиться с ситуацией. Что-то было не так, мой внутренний инстинкт вопил, что это неприязнь. - Мы не должны были оставлять его, - неловко усмехнулся Бэм бэм, и от того, кто получил хорошую взбучку от Чонгука, он, несомненно, проявлял больше беспокойства. Я закатил глаза, и это привело бы к тому, что я не могу справиться с плачущими детьми. - Я всё ещё думаю, что мы не должны были оставлять его в таком состоянии. Вы можете доверять суждению Чонгука Хёна, но разве мы не говорим о том же самом человеке, который стал волком, несмотря на то, что был наполовину мёртв. Ладно, так что, возможно, мы не могли быть слишком уверены, он был безрассуден. - Ви Хён, как ты думаешь, что нам делать? - спросил я, - Завтра первое соревнование. - Мы поедем туда по расписанию, как и было, предусмотрено, и будем ждать его прихода, хотя я не думаю, что этот парень придёт сегодня вечером." - А что ещё ты от него скрываешь? Ви Хён, казалось, не очень положительно отреагировал на это. Его золотые глаза вспыхнули в предупреждении, и не к нам, а к Джей Хоупу. Похоже, у них были какие-то разногласия, даже приятели поссорились. Но на этот раз всё было не так просто. - Он взорвётся, когда в следующий раз услышит о тебе? Потому что серьёзно, Хён, мы не можем позволить этому случиться. - Мы не знаем, что произойдёт, - откровенно выложил Джей Хоуп Хён, его лоб напрягся от беспокойства. - Не мог бы ты сказать нам, в чём дело. Я думаю, мы не стали бы говорить ему правду без твоего разрешения. - Дело не в этом, Джексон, - сказал нам Ви Хён, - Об этом никто не должен знать. - Прекрасно, - Я раздражённо всплеснул руками, - Тогда, по крайней мере, расскажи нам, что всё это было. Не историю, у нас есть суть, а скорее очевидную привязанность к нему. Вы все говорите так, будто он какой-то золотой солдат, которого мы собираемся отправить в поле. Мы в основном баловали его, он игнорировал вас, кричал на вас, и вы отпустили его. Ты встречался с ним, обучал его... почему? Я уверен, что никто не просто тренирует любого ребёнка, к которому испытывает жалость. И что это было за пари РМ Хёном с Советом… Ви Хён вздохнул, потирая шею от напряжения, и это беспокоило, насколько эта тема беспокоила его. - Мы не можем рассказать тебе всего, Джексон, - он вдруг стал таким постаревшим, что даже не заметил своего собственного диалекта. Он был вне себя от беспокойства, - Всё, что мы можем сказать, это то, что во всём есть более грандиозный заговор. Мы встречаемся с ним, его история, неудачи, всё... судьбы работают над набором струн, которые будут встречаться с аналогичными целями. Однако люди собираются уничтожить его. Бедный ребёнок был случайно втянут в это дело... и мы попытались помочь ему, но это только то, что мы могли сделать. Мы будем откровенны, когда скажем, что за нами наблюдают. Наша работа, наши бои, наши враги-все смотрят на нас. Мы не можем просто сделать какой-то шаг, не столкнувшись сначала с последствиями. - И Намджун Хён заключил очень крупное пари, - сказал Хосок, - Мы, в основном, играем в азартные игры. - Ого, идеальный сценарий, - фыркнул Бэм бэм, и когда он был раздражён, он делал все раздражающие вещи только для того, чтобы досадить нам тоже, - Тогда я надеюсь, что ему повезёт. Мне не нужно было напоминать ему, как себя вести. Это бы укоренилось в нас. Так что он, должно быть, действительно расстроен этим. - Тогда давай подождём до завтра, - я снова переключил внимание на себя, - Погоня за Чонгуком не принесёт нам ничего хорошего. Ему нужно время, чтобы разобраться. Ви Хён согласился со мной. - Да, какой бы старой ни была рана, шрам всё равно останется.

***

Повествование от лица Чонгука.

Бродя по улице с измученным видом, я наткнулся на мелкий ручей. Рядом с лесом, полным колючек, я с лёгкостью следовал за заходящим солнцем. Мой ум был серьёзен, и мои действия говорили о многом... Я был в полном беспорядке. - Почему ты так поступаешь с собой? - ...Что? - Ломаешь себе кости… - Что бы ты там ни говорил... Нежная рука остановила меня от многократных ударов в стену, трещины кровоточили так же, как и я. Стена? Разве я раньше не был в лесу? ... Когда я начал это делать? Я знал, что не сошёл с ума. - Чонгук-а, - позвал он, вытирая мои слёзы так же, как он делал это с кровью на моих костяшках пальцев. Мы оба стояли напротив гигантской каменной стены, вероятно, принадлежавшей какому-нибудь богатому купцу, а под нами тянулся длинный переулок, сверкающий очевидным богатством. - Я ненавижу их, почему они пришли за моими родителями? - мой голос дрожал, когда я спросил. Я не знал, как справиться с этим новым откровением. Моя душа вот-вот лопнет, а в голове помутилось. Чим чим стоял передо мной, его глаза смотрели на меня тёплым золотистым взглядом. Он был так красив… Его волосы были насыщенного миндального цвета, а лицо сливочно контрастировало. Он не жалел меня, но его грустная улыбка сказала мне достаточно. - Мне очень жаль, Чонгук, но я не могу успокоить твою боль. Я не помнил, когда нашёл Чим чима и когда он нашёл меня. Моё сердце и тело страдали и горели жаждой мести. - Посмотри на меня, - услышал я его команду и немедленно сделал, как он просил. Он приблизил свои губы к моей шее и легонько поцеловал её, вызвав покалывание, пробежавшее по мне. - Я не знаю, как заставить тебя снова улыбнуться. - А чему тут улыбаться? – мой голос дрожал. Постепенно отступающий свет прокладывает путь для теней. И время, когда мой разум размышлял о пути заблуждения. Я чувствовал, как мой волк вцепился мне в живот, желая вырваться наружу. Огромная перемена прошла через меня, когда Чим чим сосал мою кожу, а его руки защитно обвились вокруг моей спины. Как щит против всего мира. Его мужской аромат, приправленный мускусом, опасно близко к моим чувствам, присутствие успокаивающее, как теплое одеяло. Ужасные мысли о врагах и мёртвой семье отошли на задний план, когда я закрыл глаза и крепко обнял его. Прижимаюсь носом к его шее и бёдрами к его бедрам, ища утешение. - Ты очень храбрый Чонгук-а. Всегда борешься, чтобы стоять прямо. Я знаю, что ты найдёшь утешение к концу. - Мы бы сделали это оба. Он не ответил на это, но вместо этого удовлетворился тем, что лизнул меня в подбородок. Интимный любовный жест, сделанный только по отношению к супругам. - Заставь меня забыть, - взмолился я, чувствуя себя потерянным. Я и не подозревал, как сильно это на меня подействовало, мой разум был в состоянии сильного шока. Я не мог понять, почему совет вообще делает такие вещи. Был ли это тот мир, за который я боролся, где все и вся были испорчены? Даже в моей собственной стае было что скрывать от меня, и как бы я ни был чужаком для них, я не мог просто простить им то, что они скрывали факты, которые я имел право знать. Чим чим был лжецом, он знал это с давних пор. Но моё сердце не могло ненавидеть его, только не его. - Чим чим, - мягкость в моём голосе была реальной, если бы не ситуация, я бы покраснел. Я не мог припомнить, когда в последний раз так жалобно скулил, даже во время нашего ночного романа. Я больше не хотел держаться подальше от своего потенциального альфа-партнера. Мои инстинкты больше не уставали от него. Только ищу его. Странно. - Ты нужен мне, - прошептал я с болью, а горящая яма внутри меня хотела наполниться, желая знать всё, кроме него, альфы. Я закрыл глаза, чтобы ничего не видеть. Темнота перед моими веками успокаивала. И, стоя рядом с ним, я почувствовал себя лучше, чем раньше. Ностальгия. Неглубокое дыхание Чим чима сказало мне, как сильно он был тронут мной, что ещё не было полностью осознано мной. - Чонгук, мы не можем, только не… Я прервал его крепким поцелуем, не желая, чтобы он ответил мне тем же. Я просто хотел использовать его на этот раз. Очень первобытное побуждение в глубине души пытается нашептать мне грустные вещи, прося меня действовать в отчаянии. Я хотел его всего… Хотел извиваться над ним, когда он лежал подо мной в неподвижном ожидании. Когда он смотрел, как я прыгаю на его члене… Когда он смотрел, как я играю сам для него. Я нуждался в нём, в его утешении. Мне нужны были эмоции, чтобы набухнуть, пока я не смогу расшифровать, какая мысль что означает. Какая эмоция что означает. И Чим чим без колебаний позволил мне взять инициативу на себя, когда я толкнул его к стене и трахнул его рот своим языком. Наша слюна стекает по губам в болезненном восторге. Я чувствовал, как его промежность напряглась от моего движения, но это было ничто по сравнению с тем, что я планировал сделать с ним. Сегодня он был моим, чтобы играть с ним. По крайней мере, сейчас меня это беспокоило. - Так о-отчаянно, - выдохнул Чим чим между нашими языковыми схватками, а тонкая нить слюны протянулась между нами. Дышать было наименьшей из наших забот сегодня. Я поцеловал его в ответ с удвоенным усилием. Мой разум был полностью сосредоточен на нём, его нежные губы покраснели, а бледные глаза пронзили меня, пока не замерцали до полуприкрытых век. Грех. Я начал рычать, когда мои мышцы напряглись, я обращал свой гнев и печаль к нему. Я уверен, что он тоже чувствовал это, глубину моего смятения. Но он не усомнился в моих мотивах. И мой разум оборвался, когда он застонал. - Ты ранен, - выдохнул он, а его глаза впились в меня, - Твои раны снова открылись. - Тогда помоги мне вылечиться, - попросил я его, прежде чем прижать к себе, прижимая свой член к его. Мои пальцы грубо сжимали его, а когти были выставлены на всеобщее обозрение. Но он никак не отреагировал ни на это, ни на более грубую почву, на которую его уложили, ни на возможное оскорбление, нанесённое ему внезапным обманом. Он просто лежал подо мной, его глаза искали что-то очень ценное. Я снова встал над ним, и расстегнул брюки. - В переулке? - его густой голос был полон похоти, когда он позвал меня. Мой внутренний волк внезапно очень захотел попробовать его на вкус. - Ну и что? - бесстыдно спросил я в ответ, - Пусть грёбаные люди смотрят, если хотят, пусть все слышат, - мой разум больше не был в здравом уме. Мои силы становились всё труднее контролировать, когда я смотрел на него прямо там. Его глаза расширились ещё больше, когда тёмная энергия начала вползать в мои когти, обжигая холодным льдом. - Твои эмоции слишком непредсказуемы, - пробормотал он себе под нос, - так неустойчивы. - Тебе это нравится, - заявил я. - Нет, не твоя печаль и боль, а твоя решимость всё исправить. Я чувствую это, Чонгук, каждую эмоцию, которую ты пытаешься похоронить. К концу фразы он уже тяжело дышал, и с его губ слетел невесёлый смешок. Глаза сверкали глубоким чёрным светом. Тьма, которую я никогда не чувствовал прежде, поселилась в нём. Его кожа была бледнее, чем обычно. Что-то было не так, но мне было всё равно. Я быстро опустил его потёртые шелковые штаны и поднял чёрный топ. Устроившись над ним и даже не готовясь к прелюдии, я не обращал на это никакого внимания, когда засовывал его твёрдый член в свою дырочку. Боль от сухости, отшелушивающей моё оглушение, сводила меня с ума. Гортанный стон слетел с моих губ, когда я прижался к нему без стыда и заботы. И на открытом месте. Этот бесстыдный акт самоуничижения успокаивал мою душу, сжигал мои мысли до самого затылка. И я не осмеливался взглянуть на своего альфу. Я не был уверен в том, что найду. Но у него, казалось, были другие планы на меня, более холодный сквозняк, проходящий сквозь сумерки времени. Тени теперь полностью появляются вокруг нас. Я застонал, когда он схватил меня за бёдра и вонзился в меня. Собственническое действие не проходит мимо меня. Я подавился собственным нытьём, давая ему удовлетворение, которого он хотел. Мои глаза закатились к голове, когда мои когти царапнули его мягкую кожу, нисколько не заботясь об этом. Я почувствовал запах крови, когда его хватка усилилась, но с моей головой, запрокинутой назад и закатившимися глазами, удовольствие приглушило любые мысли во мне. Но как раз в тот момент, когда я подумал, что дальше идти уже нельзя, он использовал свою силу, чтобы перебросить меня через противоположную стену, выложенную грубыми кирпичами. Нападение его зубов на мою шею оскорбляло меня до глубины души, заставляя истекать кровью. Это был не спаривание, а просто бессмысленный трах. И мне это нравилось. - Я дам тебе то, что ты хочешь. Мой омега, я покажу тебе, как ты прекрасен, до какой степени ты позволяешь мне обладать тобой. Я заберу боль, как только смогу, - эти рычащие слова заставили меня, наконец, открыть глаза, и то, что я увидел, заставило меня замолчать. Всё его тело было так же обнажено, как и моё, а волосы, мокрые от пота, падали на лицо. Его глаза пылали чернотой, оттенок был настолько интенсивным, что я был уверен, что мой был не лучше. Похотливая дымка вокруг нас была совершенно захватывающей. - Мой альфа... – вздохнул я, и что-то в нём сломалось. Знакомый жар пронзил меня, сильно напомнив о его силе. - Ты голоден по мне, мой маленький омега? Я резко вдохнул, когда его пальцы превратились в когти, впившиеся в мою талию. Демонстративно вытягивая кровь. Я забыл о своей жадности и посмотрел ему прямо в глаза. - Н-накорми меня. И резкий рык позже превратил меня в пьянящее месиво. Его болезненный удар в меня сделал меня одновременно возбуждённым и пьянящим. На этот раз он почти не сдерживался по отношению ко мне. Его мощные толчки доставляли мне удовольствие с помощью принудительных силовых выстрелов. Его острая покалывающая энергия выстрелила во мне, когда он восстановил свою сущность во мне. Жар и интенсивность настолько потусторонние, что эмоции во мне сломались, и я услышал, как плачу, рыдая, когда он трахал меня. Уязвимость, которую я выставлял напоказ, была слишком сильной, когда он беззаботно врезался в мою задницу. Он ласкал меня ещё мягче, а его когти резко царапали мою шею и грудь. - Отпусти всё это, Чонгук-а. Почувствуй меня внутри себя, мои силы текут по твоим венам. Пусть вся печаль, и боль покинут тебя… Ты больше не одинок. И его последние слова застряли в моей голове. Я больше не был один. И я кончил, стреляя по его торсу, скользя по его члену, когда он протаранил своё собственное наполнение внутри меня. Его силы были настолько сильны, что я стал сверхчувствителен к нему, его запаху, его присутствию. Я словно стоял перед каким-то божеством. - Да, сильнее, - взмолился я, и он сделал именно это, расколов стену позади меня своими толчками. Интенсивность, переворачивающая мой рассудок с ног на голову. Я не был эксгибиционистом, но мысль о том, что люди, вероятно, услышат нас и увидят, заставляла мои нервы пульсировать жаром. Мои глаза наполнились слезами от всех тех эмоций, которые я не мог скрыть. - Такой красивый, - застонал он, и я прихорашивался под его вниманием. Мои чувства спускались с высоты, которую он навлёк на мою душу. Мой разум, наконец, вернулся к более разумному скольжению. - Прекрасный, - снова пробормотал он, гладя меня по волосам. И я наконец поверил ему, что я красив и что я больше никогда не буду один.

***

Всё оказалось совсем не так, как я думал, и какая-то часть меня стыдилась своей наглости. Но теперь вместе со стабильностью пришло и сожаление. Я использовал его в своих целях, эгоистично высасывая его утешение. Как жалко. - Я не сержусь на тебя и не разочарован, - донесся до меня тихий шёпот, и тёплая ладонь чувственно скользнула по моей руке. Я не мог не взволноваться от его жеста. Избегая смотреть на него, вместо этого она сосредоточилась на скоплении звёзд. Лёгкое облачко плывёт, раздвигая бесконечную синеву. Его сильный мускусный запах окутал меня, как плащ. Мы были полностью одеты и сидели на каком-то травянистом холмике, несколько пустынных пальм и густых кленов окружали нас. Цивилизация была далеко, и наше маленькое приключение привело нас сюда. - Что же мне делать? - Как пожелаешь, - сказал он, и его глаза снова стали золотыми. И волосы у него чуть светлее. Я нахмурился, кусая губы. - Я буду участвовать в завтрашнем матче. - А как насчёт твоих товарищей по стае? - Пусть пока беспокоятся, - упрямо пробормотала я, заставляя его мило хихикать надо мной. Хотя при сверлении во мне он был полной противоположностью. - Ты не будешь пить эту жидкость удачи... так ведь? - тихо спросил он меня. Я ухмыльнулся. - Мне это не нужно, чтобы выиграть. Он ухмыльнулся в ответ, а глаза стали озорными.