Волк Моей Общаги

      Дверца с грохотом захлопывается, подчинившись ветру. Антон треплет Димку, но того крепко-накрепко держит паралич. Кто-то выходит из зеркала…       Сначала Антон подумал, что это прямоходящий волк, но чуть позже понял, что видит человека в очень натуралистичной волчьей маске. Он был в ярко-красной ризе, каких парень никогда не видывал. Олежа склонил голову перед ним, приветствуя:        — Добро пожаловать, мессир.        — Брат, — волк кивнул ему так же, в голосе этого человека не было ни капли снисхождения или презрения. — Надеюсь, ты подготовил тело и душу для этой трансформации?        — Конечно. Жертва готова тоже.       Он достал из-под кровати… Олю, его же сестру. Антон облизнул губы, не смея даже вздохнуть, изо всех сил удерживая власть над собственным телом. Димка в его руках наконец очухался и снова едва не лишился чувств, бросив мимолетный взгляд сквозь щель. В глаза Антону вдруг бросилось какое-то легкое сомнение на лице Олежи, поднимающего с пола голую спящую сестру.        — Не волнуйся, брат, — успокаивал его мессир. — Все будет смирно, если ты не будешь переживать лишний раз, — человек взял паренька за руку и завел медленную, сладкоголосую песнь.       Сердце Антона забилось сильнее. Ему было мерзко наблюдать за всем этим, но что-то внутри него будто бы тянулось к происходящему, стремилось стать его частью. Это желание заметно смущало парня, но тихий голос очнувшегося Димы придавал ему уверенности:        — Что же будет… Это же Оля… Она мертва?.. Или же?..       Он не договорил. Антон жадно впился в его губы, принявшись скользить язычком по шершавой поверхности. Сейчас не время, да. Кончено же не время, но все же… Парни так напуганы. Им нужно расслабиться, иначе они очень легко выдадут себя. А сейчас единственный способ расслабиться — приласкать друг друга, чтобы стало легче. Именно это и пытался проделать Антон, наслаждаясь губами любимого.        — Все хорошо… — шепчет Звездочкин, поглаживая Димку по голове. — Они нас не тронут. Только будь по-тише, пожалуйста…       Шашлык кивает, прижимаясь к Антону. Он кажется ему таким смелым и таким стойким, что Дима невольно завидует ему. Да уж, не лучшее училось начало для отношений… Укусы Антоши и Олежи на шейке Димки начинают ныть. И эта боль такая сладкая, несмотря на весь ужас…       Олежа берет на руки свою сестру и прикасается губами к ее шее. Антон, увидев это, впадает в замешательство. Ее тело вибрирует, как и тело Димки под ним. Ее плоть и кожа трескаются, будто бы расходясь по идеальному шву. Мягкое багровое мясо блестит без единой капельки крови. Мгновение — и кожа слетает с Ольги, словно пальто. Истинное ее тело, испускающее пар, падает с хлюпом на пол, а кожа ее в виде гротескной безглазой фигуры висит на руках Олегсея.        — Отлично, — мессир кивает, и паренек смущенно улыбается. — Теперь и твой черед.       Зверь забирает у ученика кожу его сестры и выжидательно смотрит на него. Неуверенно Олежа раздевается, и в простату Димки упирается каменный член Антона. Аккуратным движением Антоша стягивает трусы с парня и позволяет члену проскользнуть в его нутро. Шашлык едва сдерживает стон. Душнов проводит пальцем по голым ключицам и вскрикивает от боли — по следу его ногтя на плоти образуется багровая линия. Ногтями он подцепляет кожу, и его плоть обнажается — в точности, как у сестры.       Парень кричит от разрывающей боли, и Димка, истекающий семенем снаружи и изнутри, кричит вместе с ним, но никто не замечает этого — ни Антон, ни мессир. Белая влага вырывается наружу, а Олег, прокричав что-то матерное напоследок, сдирает с себя кожу. Он остается в полном сознании, чего не скажешь о Димке и Антошке — парни тяжело дышат друг на друга и ничего не соображают. Шашлык готов вот-вот упасть на колени, но любимый еще держит его.       Ничего не подозревающий мессир с улыбкой смотрит на своего подопечного, решившего примерить кожу своей сестры.