Возвращение Тарт

В дом зашли четверо: седовласый калека, карлик и два рыцаря. Все находящиеся в комнате разом выдохнули, увидев знакомые силуэты. — О, мы надеялись, что найдем вас здесь! — сказал Тирион, шагнув на светлый участок комнаты, стряхивая со своего плаща капли дождя. — Джейме, — карлик подошёл к брату и обнял его, — Сир Бриенна, Подрик, как я рад наконец видеть всех вас! — обвёл он их взглядом по очереди. — Какого чёр…? — Не надо ругаться, сир Джейме! — остановил того Марбранд. — Тоже рад тебя видеть! — сказал он, хлопая друга по плечу. — И рад, что с тобой всё в порядке. Следует поблагодарить леди Тарт, полагаю? Ах, да! Позвольте представиться, Аддам Марбранд, рыцарь вашей гвардии, в прошлом служитель дома Ланнистеров и по совместительству друг этого засранца, — кивнул он в сторону Джейме. Бриенна в недоумении кивнула и криво улыбнулась ему. Из тени вышли Бен и сир Давос. Дом вмиг ожил, и всё хаотично и быстро завертелось в приветствиях, объятиях и рукопожатиях. Бен подошёл к Рону, и братья крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине, отстраняясь и в неверии снова прислоняясь друг к другу, пока Давос пожимал руки Джейме и Поду. Уна в спешке заносилась по комнате, взяла вёдра и вышла из хижины. — Должен заметить, что мы очутились здесь так «скоро», — начал Луковый рыцарь, — только благодаря тому, что вы устроили такой переполох в замке. Олланд разнервничался, как получил весточку, что все его пленники исчезли вместе с леди Бриенной, и поскакал в Закатный. Оставил нас с Тирионом на Аддама и Бена, сказал им проводить нас до ближайшей гавани, чтобы мы, не найдя того, кого искали, в конце концов отправились на материк. Но Аддам и Бен рассказали нам, что к чему. — Да, верно, — подхватил Тирион его рассказ. — Мы поспешили сюда с самого севера острова, как только узнали о том, что пленники и Бриенна исчезли из замка. Аддам смекнул, что можно встретить всех вас здесь. И не прогадал. К слову, по пути мы успели отправить ворона в Королевскую гавань. Полагаю, король Бран должен в скором времени прислать подмогу на Тарт, чтобы устранить самозванца. — Разве король Бран не мог знать о самозванце на Тарте из своих видений с самого начала? — заворчал Джейме, обращаясь к брату. — Мог, — вдруг ответила Бриенна. — Однажды он сказал мне, что моё место на Тарте, что я должна тут быть. Он, может, знал о моём отце? И об Олланде, — с горечью произнесла она тихо. Джейме посмотрел в глаза Бриенны, разделяя её боль и ещё больше убеждаясь в том, что тихая лошадка Бран Старк тянет всех за верёвочки словно кукловод. Тирион в сочувствии грустно улыбнулся девушке. — Леди Бриенна, а это Бен Уоллес, также рыцарь гвардии Тарта, — показал Аддам в сторону братьев Уоллесов, — Он тоже на вашей стороне. Бен обернулся и подошёл к Бриенне. — Леди Бриенна, спасибо, что спасли моего брата, — он преклонил колено перед ней. — Мы в неоплатном долгу у Вас теперь. — О, прошу, встаньте, Бен. — Да, хорошо, — парень встал и начал переминаться с ноги на ногу, напоминая ей этим Подрика. — И ещё кое-что. На самом деле мы к вам не с пустыми руками пришли, если так можно выразиться, — Бен вынул из-за пазухи какую-то бумагу и вручил ей, — Вот, держите. — Что это? — Новости из замка. Точнее… — Рокфорд объявил, что Новую Вечернюю звезду, дочь Тарта, взяли в заложники освободившиеся пленники, враги Тарта и Короны, — перебил Бена Аддам Марбранд. — Вас ищут. Следопыты Рокфорда и простой люд всерьёз взялись рыскать по всем углам. Думаю, вам нельзя здесь долго оставаться. — Рокфорд также планирует устроить пир в честь того, кто найдет леди Тарт. И дать тому за находку 100 золотых драконов. Вот, на объявлении всё написано, — Бен указал на бумагу в руках Бриенны. Джейме, выслушав всех, перевёл взгляд с ребят на Бриенну. — Ты нужна ему. Он не отступится. Без женитьбы на тебе — он здесь на птичьих правах. Мы немедля должны отправиться на поиски корабля. Неважно, куда плыть, главное — подальше отсюда. Мы вместе многое можем сделать. С нами десница, рыцари… Король зачистит всё здесь и без нас. — Я не считаю нужным уходить отсюда. — Но… — Если нас найдут, я не буду сопротивляться. Поставлю условие, чтобы вас отпустили. — Постой, что ты этим хочешь сказать? — Не знаю. Но в одном своём желании я уверена точно — я не хочу убегать от Рокфорда. Может, даже пойду к нему в замок. Я должна поставить его на место. И отомстить за отца. И клянусь, — прошипела она, — Я сделаю это. — Даже не смей. Ты не пойдёшь к нему одна. — Но и вас риску подвергать не стану. Вы можете отплывать на материк. Созывать подмогу — это хорошие мысли, не спорю. Думаю, мне понадобится помощь такого рода. Но я никуда с острова не уплыву. Я…я пойду в замок. — Бриенна… — И точка. Джейме. — она посмотрела на него строго. — Я всё равно одну тебя на оставлю. Больше нет. Не мечтай даже избавиться от меня. Глупости какие, — фыркнул он. — Думаю, нам всем нужно ещё поразмышлять, как действовать дальше, — заключил сир Давос мирно, пытаясь разрядить обстановку. — Да, давайте пока отдохнём немного с дороги. Я бы не прочь поесть и вздремнуть. — У нас есть крольчатина и рыба, — втесалась в разговор Уна. — Всё уже накрыто. И в бочках ещё осталось много эля. — А вина? Вина там не осталось? — спросил Тирион с воодушевлением. — Есть немного. — Только не устраивайте попойку, — оглядела всех Бриенна. И зашагала к двери, чтобы выйти из хижины. Подрик было увязался за ней в беспокойстве, но Джейме его обогнал. Никому из них не хотелось оставлять Бриенну одну. Мало ли что ей ещё взбредёт в голову. Не пойдёт же она в самом деле в замок к Рокфорду сейчас? Оглянувшись на звук вновь открывшейся двери, Бриенна увидела Ланнистера. — О, Джейме, оставь меня. — Хочу лишь удостовериться, что ты не планируешь убежать от нас сейчас. — Не убегу. Пока нет. — Бриенна, давай поговорим. — Теперь ты стал словоохотлив, я смотрю. — Хочешь сказать, раздражаю тебя? — Да. — Отлично. Ты тоже испытываешь мои нервы, миледи! Я уже сказал тебе, что не пущу тебя никуда без себя. — Как ты заговорил! — Я буду защищать тебя. Бриенна обернулась на него, не переставая идти, и скептически выгнула бровь. — Ты смеёшься надо мной. И пускай. Позволь просто всё исправить. — Олланд и так на тебе живого места не оставил в подземельях. Я достала твою ланнистерскую задницу оттуда. Более того, ты всё ещё слаб. — Я восстанавливаюсь, тренируюсь. — Я знаю. — Семеро, женщина! Просто будь рядом со мной. Не поступай опрометчиво. — И это говорит самый импульсивный человек в Вестеросе. Бриенна вдруг остановилась, обернулась всем корпусом и посмотрела на Джейме пристально. В его глазах читалась искренняя мольба. Сердце её почему-то защемило. — Хорошо. Хорошо, я ещё подумаю над планом действий. — Ты хотела сказать, что мы подумаем над планом действий. — Да, это я и имела в виду. Джейме как-то в неверии улыбнулся, всё ещё сомневаясь в том, что сумел воздействовать на Бриенну, но спросил, уже заметно расслабившись: — Так ты, значит, хочешь побыть одна? — Хотела бы. — Никуда не уйдешь? — Не дальше этой поляны. — Понял. Тогда… и я пойду. Не буду тебе надоедать. — Уж спасибо. — Уж пожалуйста. Ночью Бриенна почти не спала. В их комнате на чердаке теперь спали ещё и Тирион с Давосом, похрапывающие в унисон. Она повернулась на бок и стала рассматривать рядом лежащего Джейме. Его ресницы и мышцы лица слегка подёргивало, словно он видел какой-то беспокойный сон. Бриенна вспомнила, как однажды ей тоже снился тревожный сон, ещё до всех событий, связанных с Олландом. Кажется, тогда она плыла на корабле, возвращаясь на Тарт. В этом сне, вспоминалось ей, она стояла на перепутье — развилка уходила двумя дорогами далеко за горизонт. Внезапно из-за этого самого горизонта показалось какое-то черно-серое пятно, увеличивающееся и притягивающее магнитом к себе всё вокруг — листья, ветки, камни, солому. Смерч, догадалась тогда она. Ветер усилился во сто крат. Птицы начали кричать человеческими голосами, будто в истерике. Она пыталась успокоить их и себя, объяснить, что смерч очень далеко, что он пройдёт мимо. Девушка стояла и лишь хотела насладиться нарастающей величественностью природы. Но оказалось, что воздуховые воронки смерча очень сильны. Они загребали всё на своём пути и будто не двигались. Бриенна покрепче сжала поводья, пытаясь удержать коня. Живность пыталась найти укрытие, нервно порываясь сбежать то в одну, то в другую сторону. Бриенна будто не замечала, как смерч стремительно к ней приближался. В конце концов, она не могла недвижимо держаться в седле, так как конь не желал более стоять на месте. Бриенна повернула голову и решила направиться налево, оставляя другую, вторую, дорогу смерчу. Как вдруг она услышала слабый возглас откуда-то издалека. Голос то говорил «Поверни», то звал её по имени до боли знакомыми интонациями. Отец! Бриенна рывком развернула коня и поскакала прямиком на смерч — туда, откуда слышался этот голос. Небо разрезала молния, но Бриенну было не остановить и не испугать. Она неслась со всей мочи против ветра, против стихии, глаза слезились, но девушка всё равно пыталась разглядеть хоть что-то в этой серой массивной воронке. В один миг всё резко прекратилось, и Бриенну оглушила внезапная тишина. Приблизившись к отметинам смерча на земле, она спешилась и увидела тело отца. Бриенна подбежала к нему, и увидела, что тот всё еще дышит. Его грудь неровно вздымалась. «Отец!» — кричала девушка. Но, отчего-то совершенно обездвиженная, она не могла ничем ему помочь. В этой скованности и тревоге Бриенна проснулась и ещё долго не забывала тот сон. Сейчас она понимала, к чему было то видение. Бриенна почти всё время, с тех пор, как узнала об истинных событиях — об отце, Олланде и Джейме, испытывала муки совести, настоящую душевную боль, от которой не скрыться, не убежать. Такая боль грызёт по ночам изнутри и не даёт покоя. Если бы всё можно было исправить, думала она. Что делать им сейчас, она, по правде говоря, не имела ни малейшего понятия. Бриенна совершенно потеряла уверенность в своих действиях, своих принципах и убеждениях. Она винила себя, свою доверчивость, наивность, глупость, в том, что втянула себя и всех вокруг в воронку неурядиц на Тарте. Она должна что-то придумать. Должна что-то сделать. Должна. Бриенна знала лишь то, что уже сказала всем — она не хочет убегать. Встретиться с врагом лицом к лицу. Но что сказать, как отомстить, что придумать? Пока у неё не хватало никаких моральных сил на то, чтобы поместить в голове мысли о плане дальнейших действий рядышком с мыслями о виновности себя в происходящем. — Не знаю, как повёл бы себя я, будь я в твоей шкуре. Но всё же вряд ли бы доверился Рокфорду, — как бы между делом кинул ей Джейме, когда они тренировались утром следующего дня на соломенных чучелах. Джейме как-то нашёл деревянные мечи в доме, и они уже пару дней, с тех самых пор, как он полностью восстановился, выходили во двор вместе с Подриком или Бриенной, чтобы восстанавливать прежние боевые навыки горе-рыцаря. Сейчас Джейме снова завёл с ней разговор о том, как глупо идти в замок самим. Что они не знают всех мотивов Олланда. Джейме, умничая, старался вслух проанализировать поведение новоявленного брата и предугадать, какие планы у того в голове. — Я и не доверяла поначалу, — буркнула она в ответ. Снова. Джейме хмыкнул и продолжил заниматься. — Ну что? — выкрикнула Бриенна, остановившись. Ей было невыносима эта его сдержанность в выражениях рядом с ней. Она и так знала, о чём было то мычание. — Но всё же ты поверила, — ответил ей он, тоже остановившись. — И я знаю, почему это случилось. Бриенна взволнованно захлопала ресницами и ждала, что тот скажет. Джейме посмотрел на неё, разглядывая, и вкрадчиво спросил этим своим аристократичным тоном, будто бы свысока: — Ты ведь влюбилась в него, правда? Бриенна выдохнула. Затем пнула столб с чучелом, всадила в соломенное туловище меч по рукоять и снова резко повернулась к Джейме. Глаза её сверкали молниями, но злилась она не только на него. — Да! Да, поверишь? Глупая Бриенна снова попалась! — слова полились из неё, наконец найдя выход. — Я виновата. Во всём! Но... нет, не ты будешь судить меня. И не ты будешь упрекать! Всё, что случилось со мной после…после Винтерфелла, это лишь...следствие. — Следствие чего? Бриенна замотала головой, прижав губы. — Следствие чего? Скажи это, Бриенна, — вытягивал из неё слова Ланнистер. — Того, что тебя в моей жизни больше не было! Ты уехал от меня! — выкрикнула девушка. Джейме принял этот удар, он ждал его, ждал, когда Бриенна обвинит его, в конце концов. Но Бриенна продолжала. — И это ты. Ты заставил меня опрометчиво довериться ему…и….и….и влюбиться в него! — Я? Заставил? Что ты имеешь в виду? — Тебя не было! Мне…было больно. Больно, знаешь? В груди — пусто! — Бриенна рваными движениями рук била в солнечное сплетение. — Ты вселил в меня веру, что я тоже, тоже могу быть женщиной! Желанной. Любимой, — Джейме слушал, и смысл слов начал, наконец, доходить до него. Ему тоже стало больно, что до него Бриенна считала себя самой уродливой женщиной в мире, а эти её мысли постоянно подпитывались смешками и обидными пари солдат из лагеря Ренли, а позже — словами и взглядами других, не знающих эту женщину, красоту и свет внутри неё. Бриенна мерила шагами полянку и снова начинала говорить. — Пускай, о, пускай я и обманывалась тобой тогда, там, но почему-то ему я снова поверила, я…я не знаю, почему, — она остановила свою речь, чтобы немного отдышаться и успокоиться. Отдышавшись, она снова заговорила, но уже еле слышно. — В его облике я всё время, веришь ли, видела тебя, — вдруг призналась она. — И по-видимому, не без причины, — сказала так, обращаясь больше к самой себе. — В какой-то момент я решила для себя, что выйду замуж за него. Он предлагал, ещё бы не предлагал. Даже это дурацкое письмо мне подложил, будто мой отец мог такое написать, — она посмотрела наверх и вдохнула в себя много воздуха со свистом, будто заставляла себя не разреветься. Затем посмотрела в пространство перед собой и снова заговорила, — Ты умер. Тебя не было. А он всё время был рядом. Так что не смей винить меня в том, что посмела влюбиться и заполнить дыру вот здесь! — она вновь стукнула себя кулаком в грудь. Джейме было нестерпимо горько слышать всё это. Он обошёл чучело и приблизился к девушке. — Я не виню. Ни в коем разе, слышишь, Бриенна? Я лишь…беспокоюсь о тебе. И ещё, пожалуй, ревную. Да. Сильно. Не выношу мысли, что он…что ты и он так долго были вместе, и…ты сейчас зачем-то снова хочешь идти к нему одна… Бриенна притихла. Замотала головой. Ей не нужна была его ревность. Ей нужно было что-то другое. Вселенское прощение, к примеру. Она бросила свой меч в траву, развернулась в сторону леса и понуро зашагала туда. — Бриенна, постой! Постой, пожалуйста. Но Бриенна не останавливалась. Более того, она сорвалась на бег. И побежала быстро, куда-то глубоко в лес, бежала, пока не достигла небольшого водопада, уходящего в узкую реку. — Послушай, это всё я! — от неожиданности она чуть не упала прямо в воду. Повернула голову и увидела, что Джейме следовал за ней по пятам, не отстал и подбежал к ней, остановившись в двух шагах. Он согнулся, пытаясь отдышаться, и положил свои ладони — здоровую и деревянную — на свои колени. — Это всё я, пойми! Я! — Что «ты»? — кинула она ему свысока. — Я подвёл тебя в Винтерфелле, подвёл тебя и сейчас. Своим родством с ним. Ты вообще ни в чём не виновата, слышишь меня, Бриенна? — он пытался перекричать звуки падающей воды и болезненные мысли в её голове, — Ты ни в чём не виновата! — громко и по слогам проговаривал Джейме, желая вбить это предложение в её голову, — Ни в чём. Не вини себя! Вдруг Бриенна закрыла своей широкой ладонью всё лицо и зарыдала. Джейме не знал, какие ещё подобрать слова, поэтому просто подошёл к Бриенне и обнял её. Девушка поначалу не сопротивлялась этому его действию, но потом…потом в ней что-то зажглось. Она заломила свои руки за спину и, тем самым, рывком убрала ладони Джейме со своих плеч. Он, недоумевая, снова приблизился к ней, стараясь успокоить, пускай насильно, но успокоить. Обычно такие трюки он проделывал с неуравновешенной Серсеей. Но если сестру он мог таким образом укротить, то Бриенна была всё же в разы сильнее и Серсеи, и его самого. Бриенна, не помня себя, дала Джейме пощёчину, но он не отставал от неё. Она била его в грудь, он хотел опрокинуть её. Тогда она сама стала толкать его в реку. Развернулась настоящая рукопашная борьба: Джейме пытался удержаться и захватить Бриенну со спины, заломить её руки, но получил тычок в бок и споткнулся о камень, что, в конце концов, привело к тому, что он упал в реку, потянув девушку за собой. Джейме прижимал её тело к себе, а Бриенна — то ли из-за падения в ледяную воду, то ли от плача, то ли от ярости, то ли из-за всего разом — разъярённо размахивала конечностями, издавая при этом утробные звуки. Они и прежде сталкивались лбами, вспомнилось Джейме, но не дрались друг с другом по-настоящему — по крайней мере, с тех пор, как он был её пленником в Речных землях. Вдруг девушка остановилась, почувствовав ногами дно. Джейме ощутил это и ослабил хватку. Бриенна освободилась от его рук, отошла от него на пару шагов вперёд и подняла голову. Теперь она могла смотреть на водопад с другой точки обзора. Её поразил этот сильный поток воды и свежести, неумолимый, непрекращающийся. Сильный. Шумный. Очищающий. Она стояла так с широко раскрытыми глазами пару минут, наслаждаясь мелкими брызгами, попадающими на лицо, полупрозрачной радугой, солнечными лучами, пробивающимися через густую листву, обрамляющую девственную красоту этого места. Бриенна потихоньку приходила в себя и успокаивалась. Через какое-то время она обернулась и увидела Джейме позади себя. Оказалось, что он всё ещё был здесь, в воде, будто бы в ожидании и готовности того, что она снова выйдет из себя. Джейме совсем не двигался, боялся лишним прикосновением, вздохом, любой другой глупостью потревожить её созерцательное состояние. И всё время смотрел на неё, не замечая ничего вокруг. Они глядели так друг на друга еще пару минут до тех пор, пока Бриенна не осознала, что очень замерзла, каждая мышца в её теле очень устала, а сама она очень хотела (давно хотела, на самом деле) снова ощутить губы Джейме на своих губах. — Поцелуй меня, — проговорила она почти без звука, лишь ртом рисуя слова в воздухе, но Джейме понял её переменившееся настроение и без этого. Они в каком-то отчаянии двинулись друг на друга, в секунду преодолев расстояние между ними, но теперь не для драки. Джейме обнял её плечи и начал сначала грубо, затем ласково сминать её холодные мокрые губы: слегка прикасаясь, отстраняясь, а затем снова прижимаясь — будто не веря ни своему телу, ни счастью быть так близко к Бриенне. Каждым прикосновением он просил её прощения. Один поцелуй значил «прости, что оплакивала мою смерть», второй — «прости за Олланда и за то, что не смог спасти твоего отца», третий — «прости, что я порой делаю и говорю что-то не то, но я не всегда знаю, как правильно». Четвертый значил «я боялся, что больше не почувствую тебя никогда». И углубил поцелуй, сжав затылок Бриенны своей левой ладонью. Чувства причиняли боль Джейме. До того сильны они были. Он так долго ждал этого, и наконец обрел эту женщину снова. Такую родную. Почти умер, дважды, но снова оказался подле нее. В животе от ощущений сладко заныло. Джейме оторвался, прервав поцелуй, заглянул в её лицо, затем крепко обхватил спину Бриенны своими руками, прижимаясь, обнимая, приближая к себе так, чтобы между их телами не осталось и сантиметра воздуха. Всё естество кричало внутри — он так скучал по ней. Как же он скучал по ней. Однако Джейме остановил свои порывы. Он знал, что она пока не готова к физической близости. И он сдерживался. Однако Джейме позволил Бриенне делать с ним всё то, что давно желала она. Отдался ей, не требуя ничего себе. Так, Бриенна обнимала его за шею, голову, медленно скользя руками по его плечам, спине, сминая его волосы в своих ладонях, вдыхая его запах. Ей было необходимо это тепло. Он понимал это. Бриенна проводила пальцами по каждой черточке его лица, будто мысленно ставя галочку. Да, всё ещё люблю, думала она. Люблю длинные светлые ресницы, смаргивающие горячие капли из блестящих глубоких зелёных глаз, широкий точёный нос с горбинкой, рядом родинку, шрамики, морщинки, проседь в бороде, скулы, губы, посиневшие от воды, румянец на щеках. Выступивший синяк от её пощечины. И глаза. Эти глаза, отчего-то всё время заботливо, игриво и, одновременно, так восхищённо глядящие на неё. Она прижалась своим лбом к его и закрыла свои глаза, наслаждаясь близостью Джейме, его телом, его таким родным для неё запахом. Не размыкая глаз, она поцеловала его в уголок губ, затем нежно поцеловала участок на шее. Он вдруг проделал то же самое. Она крепко прижалась к бедрам Джейме, отмечая про себя, что его плоть стала тверда. У неё внизу живота тоже отдалось сладкой тяжестью. Всё еще стоящие по грудь в воде, они одновременно отстранились и посмотрели друг на друга. Джейме, не веря своим глазам, даже испугался решимости на её лице, а Бриенна дивилась самой себе. Она резво вылезла из воды и начала стягивать с себя насквозь промокшую тяжелую одежду. — Ты так и будешь там стоять? Джейме, всё ещё сомневаясь, вылез из воды вслед за девушкой. Он не сводил с неё глаз, думая, что если отведёт взгляд, то всё это испарится, словно сладкий далёкий от яви сон. Избавляться от одежды получалось неуклюже, медленно и трудно. Бриенна первой не выдержала и звонко захохотала, и Джейме подхватил этот смех, оседая на мягкую траву. Он, обутый лишь в один сапог, вдруг осмелел, подошёл к Бриенне и повалил её наземь. Так, они оба, смеясь, борясь с мокрой одеждой и друг с другом, почти не переставая обнимались, тыча друг в друга локтями, пальцами соскальзывая и снова вжимаясь, нащупывая губами то макушку, то нос, то подбородок, то ушко. Крутясь, смеясь и ворочаясь, они в конце концов справились с одеждой. Джейме навис на локтях над лежащей под ним Бриенной и ждал знака, не решаясь далее прикасаться к ней. Тогда Бриенна потянулась к нему сама, и поцелуй двух тел уже было не остановить. Они терялись друг в друге, сплетаясь в этом действии. Но теряясь, они в то же время открывали и обретали самих себя. Язык тел был чудесен и удивителен тем, что являлся доступным, выразительным и понятным двум влюбленным порой больше, чем тот же язык слов. «Разговаривать» на нём, выражать все накопившиеся чувства через тело было так же легко как дышать. А невыраженного между этими двумя было ещё предостаточно. Поэтому и Бриенна, и Джейме не могли насытиться друг другом до конца. Неистовства любви им было не занимать. Шум падающей воды заглушал звуки страсти, мягкая трава всё глубже и глубже приминалась, а ветви ив прикрывали влюбленных от ветров и чужих взглядов, если таковые и могли появиться в этом месте. Не помня себя, Бриенна отдавалась своим ощущениям со всей смелостью и отчаянием. Она требовала, боролась, кусала, царапала, сминала до синяков. Плоть её кричала и пела. И Джейме не уступал своей женщине в этом шальном танце. Когда всё закончилось и помутнение их рассудка рассеялось, Бриенна решила освежиться и, нагая, пошла к реке. — Ты прекрасна! — сказал ей Джейме, разморенный, расслабленный, довольный, всё ещё лежа на траве, подставив под голову ладонь, широко улыбаясь и разглядывая женщину. Она обернулась, фыркнула в неверии, тоже глупо улыбаясь, и окунулась в воду с головой, пытаясь скрыть румянец и смыть эту свою мину. — Нам пора, нас, наверное, уже потеряли, — вылезла она из воды и начала собирать свою одежду с освещённой солнцем полянки. — А я предлагаю остаться нам здесь. Да подольше. — Я есть хочу. — Так тебя вымотал? — Джейме! — Что? Прошу. Пускай этот день будет только наш. — Но мы должны обсудить план со всеми. Мы и так слишком много потратили времени здесь. — Да знаю я. Знаю. Ты как всегда права. Хотел лишь отвлечь тебя, — Бриенна зыркнула на него, — Ну и себя, конечно, тоже, — Джейме сладко вытянулся и сел. — Надеюсь, что ты снова как-нибудь заведёшь меня сюда, лесная нимфа, — он встал и подошёл к Бриенне, забирая из её рук свои вещи, ещё не до конца высохшие на солнце. Когда они с трудом оделись, Бриенна в неуверенности или смущении заозиразась. Тогда он решил взять её лицо в свои ладони, неуклюже, особенно с правой стороны — он хотел, чтобы Бриенна посмотрела в его глаза. Тогда он сказал ей: — И помни. Всегда помни, что не должна винить себя во всех этих событиях. И что я с тобой. — Теперь вижу, — глухо ответила ему Бриенна. Джейме потянулся губами к её щеке и нежно прикоснулся к ней. Когда они уже подходили к хижине, им показалось, что вокруг слишком тихо. Это сразу насторожило их. Они переглянулись и поняли, что безоружны. Свои мечи они беспечно оставили в доме. Они медленно, стараясь бесшумно передвигаться, подобрались к дому, и тогда им послышалось, что внутри что-то разбилось. Джейме подал Бриенне знак, что хочет заглянуть в окно, чтобы посмотреть, что там происходит. Бриенна отрицательно закивала головой, но Джейме уже разведывал обстановку. Он увидел внутри стражу из десяти рыцарей и Оскара, приближенного Рокфорда. Вдруг ветка под ногами Бриенны хрустнула. Двое стражников, услышав, что снаружи кто-то есть, приоткрыли изнутри входную дверь и, оглядываясь по сторонам, осторожно начали выходить на улицу. Тогда Бриенна и Джейме встретили их «приятным» кулачным приветом и быстро зашли в дом. Войдя внутрь, они увидели, что их друзей схватили и держали на коленях, а кто-то очень знакомый Бриенне, тот, кого она не видела уже давно, ещё с тех пор, как она девчонкой уехала с острова, допрашивал Тириона Ланнистера.