I want you closer

——

      Новая рабочая неделя началась обыденно — с завтрака за интересной книгой, с небольшой пробки на перекрёстке, с шумного холла компании и со стаканчика ароматного кофе. С приятной сливочной пенкой и лавандовым сиропом. Сокджин обнаружил это произведение искусства у себя на столе, когда зашёл в свой кабинет, пройдя мимо притихшего офисного пространства. Ему не хотелось заморачиваться над тем, что думали подчинённые об его отсутствии на рабочем месте на прошлой неделе. Все они наверняка поняли, что с ним произошло, ведь не заметить подобное было бы весьма сложно. А вот об отсутствии Ким Намджуна никто, казалось бы, и не задумывался. Тот вполне законно находился в командировке. Только вот мало кто знал, в какой именно.       Намджун был на шаг впереди, как и всегда.       В кабинете всё ещё витал его запах. Намджун заходил ранее и оставил на столе свой кофейный подарок, смешав себя с его бодрящим ароматом. Сокджин не смог удержаться и глубоко вдохнул, насыщая обонятельные рецепторы уходящими нотками обожания. Намджун заходил к нему явно в приподнятом настроении.       Неделя их совместного заточения подошла к концу, и безумная гонка замерла к вечеру воскресенья. Осознав, что гон отступил, Сокджин поспешно собрался и уехал к себе, по пути захватив свою машину. Они толком ни о чём не разговаривали все эти дни, впитывая только тепло и ласку друг друга, и старательно делали вид, что ничего особенно важного между ними не происходило. Но у Сокджина сердце пропускало удар каждый раз, когда он затыкал Намджуна поцелуем, стоило тому только намекнуть на серьёзный разговор. Конечно, они говорили и о других вещах — о том, как и где они провели своё детство, об университетских годах, о рабочих планах и целях на жизнь. Когда Сокджину позволяло его состояние, и он мог думать яснее, они разговаривали о своих увлечениях. Он настаивал, мурлыча у Намджуна под боком, что тот просто обязан прочитать всю его домашнюю коллекцию книг. Намджун смеялся, соглашаясь, и целовал его, говоря, что в таком случае им стоит закупиться книгами ещё, чтобы коллекция никогда не заканчивалась. Сокджин плавился и растекался от его слов, ведь если слова о бесконечности были правдой, означало ли это то, что Намджун принял его? Была ли откровенность Намджуна именно того самого рода, когда лгать не было никакого смысла?       Мыслей было слишком много, а время не спешило замедлять свой бег.       Чимин заявился к Сокджину перед обедом и подсунул ему неприлично толстую стопку бумаг, что накопились за его отсутствие. Альфа спокойно взял ручку и принялся подписывать эту кипу, даже не заостряя внимание на том, что за документы это были. Чимин наблюдал за ним и еле сдерживал улыбку. Он так гордился им. Он уже не сомневался в том, что происходило между двумя Кимами. Частично он получил эту информацию от Юнги, а до остального додумался сам. Чимин не считал подобные отношения стоящими обсуждения. Больше нет. Юнги был искренне рад за Намджуна, и Чимин заразился его настроением. Оказалось, что смотреть на мир с такой точки зрения было намного проще и приятнее. Чимин многое почерпнул от Юнги за время их встреч и надеялся, что у него будет ещё нескончаемое число возможностей расти вместе с ним и открываться новому. Это казалось сбывшейся мечтой.       Он внимательно и с удовольствием рассматривал Сокджина, пока тот орудовал ручкой, и отметил для себя, как тот похорошел за прошедшую неделю, избавившись от налёта усталости, нервозности и тоски. Сокджин выглядел счастливым.       Вдоволь наглядевшись, Чимин получил свои документы назад и поспешил скрыться из кабинета, чтобы встретиться с Юнги, но столкнулся в коридоре с Ким Намджуном. Он быстро поклонился ему и направился к лифтам.       У Намджуна о Чимине всё ещё складывалось неоднозначное мнение. С одной стороны, он был исполнительный и ответственный, но с другой... Делал ли он Юнги счастливее? В любом случае Намджуну не стоило волноваться об этом и искать путей это выяснить. Ещё с утра Юнги выглядел вполне бодрым и довольным жизнью, и ничего иного Намджуну и не требовалось. Он знал, что Юнги не стал бы вводить его в заблуждение касаемо своего душевного равновесия.       Дверь в кабинет Сокджина легко поддалась. Альфа сидел в своём кресле, откинув голову на спинку, и неспешно крутился вокруг своей оси, изредка отталкиваясь ногой от пола. Он улыбался, не открывая глаз, и Намджун какое-то время стоял в проёме двери и наблюдал за ним, не решаясь прервать это невинное развлечение.       — Ты же говорил, что у тебя много работы, — наконец громко сказал он.       Сокджин резко затормозил, поправил галстук, подкатился к столу и сложил на нём руки, как школьник за партой.       — Очень много, руководитель Ким.       Намджун подошёл ближе, опёрся руками о столешницу и потянулся за поцелуем, но Сокджин отвернулся от него в сторону.       — Что случилось?       — Не делай это так внезапно.       — Хорошо, — Намджун добродушно усмехнулся и обошёл стол, чтобы прижать голову альфы к своему животу, потрепать по волосам и затем легко поцеловать во взъерошенную макушку. Сокджин не сопротивлялся, только недовольно фыркнул. — Поедешь сегодня ко мне?       — С чего ты взял, что я хочу этого? — Сокджин вырвался из объятий и вопросительно глянул на Намджуна, стараясь сделать своё лицо как можно более серьёзным.       Намджуна это даже позабавило. Он уже раскусил Сокджина и то, как тот склонен был прикрывать свои страхи, сомнения и проблемы. Ему не понадобилась даже вся неделя, которую они провели вместе, чтобы понять, что тот не мог вести себя так, как он вёл, вообще без всякой причины. Даже если разум его был поглощён гоном. И отчего-то сейчас Сокджин пытался убедить его в обратном.       Но Намджун хотел, чтобы Сокджин больше ничего не боялся.       — Мне показалось, что ты не был бы против побыть со мной сегодня. Мы бы заснули и проснулись вместе утром, приготовили бы завтрак и съели бы его тоже вместе. Мы так много трудимся, и так мало времени остаётся помимо работы на то, чтобы побыть с кем-то важным. Это и есть для меня одна из форм любви — дарить своё время. А ещё я обязательно научусь готовить для тебя вкусные ужины, чтобы подарить тебе и это тоже. Но для этого, пожалуйста, давай больше не будем врать друг другу.       Сокджин нахмурился.       — Врать?       — Ты так уверился в своей неправильности, что решил, будто и со мной всё будет так же, как и с другими людьми из твоего прошлого. Такой ведь был сценарий? Ты влюбляешься, проявляешь интерес. Иногда очень... настойчивый. А потом тобой пользуются и оставляют одного. Но со мной вышло не совсем по плану, и ты испугался. Знаешь, не так давно я понял, что мы чаще всего боимся не столько проиграть, сколько добиться желаемого. При провале мы знаем, что делать, потому что проходили через это миллионы раз. А что будет, если всё получится? Если в один прекрасный момент твоя мечта возьмёт и сбудется. Никто не сможет подсказать, как действовать в такой ситуации, ведь у каждого свой путь. Вот и у тебя так же. Ты привык, что тебя отвергают, — Намджун сделал небольшую паузу, чтобы подобрать слова. Сокджин по-прежнему молчал. — Я тоже сделал это с тобой, отверг тебя, я признаю это и никогда не смогу об этом забыть. Я был очень не прав, Сокджин, и мне стоило огромных трудов признать свои чувства. Они были для меня в новинку, ведь я никогда такого не испытывал. Но я принял эту сторону себя, чтобы стать счастливее в осознании своей истинной природы.       Намджун улыбнулся, видя, как взгляд Сокджина преобразился, став мягче и теплее.       — Я открыт для тебя. Я признаю свои чувства к тебе и принимаю твои. И я с сожалением вижу, что страхи и тревога остались вместе с тобой. Конечно, сложно справиться с этим за короткий срок, но я хочу, чтобы ты знал одну вещь. — Намджун почувствовал подступающие слёзы и облегчение от того, что ему не нужно было их прятать. — Я не могу исправить твоё прошлое, но могу разделить с тобой твоё настоящее. Я больше никогда не буду принуждать тебя к близости и никогда не оставлю одного. И нет, я не прошу тебя забыть о том, какие ошибки я совершил, но если ты посчитаешь, что я достоин второго шанса, то я попытаюсь оправдать твоё доверие. Так как я прошу нас обоих больше не обманывать друг друга, то обещаю быть всегда откровенным. Если что-то пугает тебя, то я хочу об этом знать. И вообще обо всём, чем ты хотел бы со мной поделиться. И мы вместе найдём решение, как произошло, когда тебе потребовалась моя помощь неделю назад.       Сокджин молча смотрел Намджуну в глаза, и на душе у него становилось всё спокойнее. Он видел, что его любят, несмотря ни на что. Намджун выражал готовность трудиться над отношениями вместе с ним и призывал делиться переживаниями. И Сокджин тоже любил его, понимая, что нашёл в этом альфе свой безопасный приют, где было место для всего: для ошибок, для сомнений и для совместного решения проблем. И никто не станет осуждать его за это, никто не лишит его внимания только потому, что он не такой удобный, каким его хотело бы видеть общество. Намджун своими словами обещал ему, что не было нужды пытаться быть кем-то другим, что Сокджин подходит ему таким, какой он есть.       — Я всё это говорю вот к чему. Мы не сможем изменить прошлое, но мы можем попытаться изменить к нему своё отношение и постараться построить из этого новое будущее. И я буду счастлив разделить с тобой этот путь, если ты тоже не против, — Намджун осторожно взял ладонь Сокджина в свои руки.       — Мир довольно жесток к таким решениям. Общество может легко "сожрать" тебя за твою позицию, даже не подавившись. Ты точно готов к такой жизни? — с сомнением в голосе спросил Сокджин, но руку не отнял.       — Мне нелегко судить, насколько опасно такое положение вещей, но мне кажется, что я смогу справиться с этим. Я уверен в том, что вся компания уже знает о нас. И мир не рухнул. Поначалу я боялся осуждения и не хотел даже разговаривать на подобные темы, но теперь, когда я знаю и понимаю больше, мне легче принять тот факт, что мой образ жизни может кому-то не нравиться и вызывать отторжение. Вряд ли я стану от этого менее значимым как человек или как специалист своего дела. Если какая-то часть общества отвернётся от меня, это будет означать лишь то, что я живу свою жизнь, а не чью-то ещё.       — Вижу, что ты настроен серьёзно, — Сокджин смотрел на Намджуна так, что у него не оставалось и толики сомнений, что тот извлёк из его слов именно то, что Намджун и хотел сказать. — Я тоже хотел бы продолжить свой путь вместе с тобой.       Сокджин вдруг хитро улыбнулся.       — И я определённо хочу услышать кое-что.       — Что же?       — То, что ты точно хочешь сказать мне!       — Я? — Намджун задумался на секунду, понимая, что Сокджин хотел от него, но игра уже началась, и он не мог ему не подыграть. — Переезжай ко мне.       В кабинете повисла тишина, а потом Сокджин не выдержал и залился громким смехом, хлопая ладонью по столу. Намджун, всё ещё держащий его за руку, трясся вместе с ним.       — Что такого смешного я сказал?       — Нет, всё нормально, это вовсе не смешно, — Сокджин утёр слёзы, выступившие от приступа смеха, и снова принял серьёзный вид. — Это хорошее предложение. Мне понравился вид из окон твоей спальни, он гораздо лучше, чем у меня. И у тебя намного теплее. Ты ведь выделишь мне место под мои книги?       Намджун кивнул. Если Сокджину понадобится, он даже готов купить для него квартиру побольше.

——

      Сокджин жил с Намджуном уже больше месяца. Он спал в его постели, заполнял их общее пространство своими вещами и нёс с собой что-то такое, что нельзя было увидеть глазами, а только почувствовать. Намджун уверился в том, что возвращаться домой стало намного приятнее. Его собственная территория теперь была не только местом, где можно было скоротать ночь, но и пространством для общения, любви и страсти.       Переступая порог квартиры, Сокджин превращался из строгого, но справедливого руководителя, каким его знали на работе, в нежного и любящего партнёра, не признающего никакой иерархии. Он снимал идеально сидящий на нём костюм и облачался в домашнюю свободную одежду из мягких тканей, взъерошивал аккуратно уложенные волосы, наводя на голове милый бардак, и вечерами садился в подвесное кресло у панорамных окон, укрыв ноги пледом и погрузившись в чтение книг, которые стопками стояли возле кресла, а также занимали целый стеллаж в просторной гостиной. Намджун в такие вечера имел удовольствие наблюдать за ним издалека, сидя на диване и листая ленту новостей. Не было ничего более увлекательного, чем видеть, как у Сокджина менялось выражение лица в зависимости от настроения сюжета. Он то улыбался, то хмурился, то задумчиво запускал пальцы в волосы. Намджун не мешал ему в такие моменты и не пытался нарушить волшебное течение времени, оставаясь в стороне и выжидая своей порции внимания.       В один из дней в середине зимы Намджун не дождался ночи и подхватил Сокджина на руки сразу, как только они вернулись домой из офиса. Он занёс его в спальню, поддерживая под бёдра, и осторожно уложил на постель. Прошедший день был морозным и солнечным, но с неба всё равно летели редкие мелкие снежинки. Намджун думал о том, что скоро зима закончится, наступит весеннее тепло, и им с Сокджином станет душно в их квартире. Намджун решил, что пора было начать планировать их совместный отпуск. От мыслей о том, что они проведут время только вдвоём где-нибудь в Европе, улыбка предвкушения не сходила с его лица до самого окончания рабочего дня. Подумать только, им не надо будет беспокоиться о работе по меньшей мере две недели, они смогут посвятить время друг другу и своим отношениям.       Ближе к закату Сокджин лежал, устроив голову на груди Намджуна, а тот наблюдал за тем, как оранжевые лучи заходящего солнца медленно двигались по влажной спине альфы. За окнами всё ещё летел снег, искрясь и извиваясь в потоках лёгкого ветерка. Намджун скользнул ладонью по бархатной коже плеч, взъерошил мягкие волосы и поцеловал Сокджина в макушку. Они оба чувствовали спокойствие и невольно подстраивали своё дыхание под темп друг друга. Они оба были дома.       — Я люблю тебя.       — Я знаю это, — отозвался Сокджин. — Я тебя тоже.