VI
14 октября 2020 г., 00:42
——
Чимин бодрым шагом шёл в сторону оживлённого и гудящего, как пчелиный рой, офиса и обдумывал своё свидание с Мин Юнги, когда приметил широкую спину своего руководителя. Он припустил быстрее, чтобы подсунуть Сокджину бумаги на подпись, но приблизившись, встал как вкопанный и выронил папку с документами из рук. Сокджин раздражённо обернулся на этот звук и стрельнул в Чимина таким диким звериным взглядом, что тот испуганно склонил голову и, услышав, как альфа уходит, с облегчением выдохнул. Чимин понял, что теперь уж точно навсегда запомнит этот день, когда увидел в Сокджине его настоящую сущность. Безусловно то была сильная внутренняя сила, которой, казалось бы, не было конца, и Чимин понимал, что ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя. Находиться в месте, где только что прошёл Сокджин было нелегко, поэтому Чимин зажал нос ладонью, подхватил папку с пола и устремился к Юнги. Ни о какой работе думать желания не было, а хотелось только спрятаться в уже знакомом кабинете и в объятиях альфы, с которым, как Чимин надеялся, у него могло что-то получиться. Все остальные сотрудники в офисе нервно закопошились в попытке укрыться за перегородками своих рабочих мест и не пасть жертвами чужой агрессии, когда Сокджин проследовал мимо них в свой кабинет. За ним тянулся тяжёлый угнетающий шлейф разбушевавшихся феромонов, сообщающий каждому из присутствующих, что у его владельца в разгаре был гон. Сам Сокджин не думал, что это мучительное состояние застанет его в такое трудное время, но выбирать не приходилось. Природа всегда брала своё. Он закрыл за собой дверь, когда наконец оказался в кабинете, и ослабил душащий его галстук. Ему было невыносимо жарко, а витающие повсюду запахи коллег мутили голову. В голове Сокджина проскользнула мысль о том, чтобы в ближайшее время сменить кабинет, попросив помещение попросторнее и подальше от общего офиса, чтобы больше не быть на виду. Вопрос требовал решения, заставляя его ещё разумную часть пораскинуть мозгами, но Сокджин принял решение потратить эти силы на заботу о своём состоянии. Он присел перед столом и принялся рыться в шкафчике в поисках подавителя, который припрятал там на случай чего. Найдя заветный шприц, он быстрым движением вскрыл упаковку, снял колпачок с короткой тонкой иглы и хотел было вонзить остриё себе в бедро прямо через ткань брюк (потому что на стерильность было уже глубоко наплевать), но руки его неожиданно дрогнули, и хрупкий стеклянный шприц выскользнул из его влажных пальцев. Сокджин, мелко дрожа всем телом и начиная терять самообладание, смотрел, как препарат расползался лужицей по полу. Альфа ударил кулаком по столу. Ну почему он не додумался до того, чтобы припасти ещё одну упаковку? Очень легко было назвать себя идиотом в такой момент, но прежде всего нужно было успокоиться и попытаться думать трезво. Запасного шприца с препаратом у него больше не было. Попросить у кого-то из коллег он бы не смог, ведь среди них не было ни одного человека, с кем он общался бы достаточно близко. К Мин Юнги добираться нужно было аж на другой этаж. Это долго и тяжело, да и ползти, задыхаясь, по лестнице или ехать в душном лифте на глазах у коллег — хуже не придумаешь. Оставался только один вариант. Ничего умнее его плавящийся мозг предложить не мог. Злясь на себя и на весь мир в придачу, Сокджин направился к Намджуну, намереваясь заставить того унять неуместный жар в своём теле. Любым доступным способом, на какой Намджун только будет способен. Только бы он не стал сопротивляться или что-то говорить. Сокджин не выдержал бы никаких разговоров. Намджун должен был помочь ему, а как же иначе? Никто больше не был способен спасти его. Никто, кроме Намджуна. Никто! Сколько бы Сокджин ни прокручивал это восклицание в своей голове, он не мог знать наперёд, что его план не сработает. Когда он резко распахнул дверь кабинета Намджуна, то не обнаружил его там. Сокджин нервно водил взглядом по знакомому помещению, надеясь всё же, что он просто не заметил Намджуна сразу, но даже его запах в помещении практически не ощущался. Это был провал. — Руководителя Кима нет на месте и не будет до конца недели, — равнодушно отчитался секретарь Намджуна, не обратив никакого внимания на неуравновешенное состояние Сокджина. — Где он?! — рыкнул Сокджин. — У него переговоры с новым контрагентом в нашем втором офисе. Сокджин гневно взвыл и бросился обратно к себе, на ходу прикидывая, каким путём ему было бы лучше всего поехать, чтобы не попасть в пробку. Любое промедление могло бы стоить ему многого, даже жизни, если он неверно рассчитает свои силы. Отсутствие Намджуна не на шутку разозлило его, добавив к уже имеющемуся нервному напряжению новую порцию отравляющего стресса. Намджун мало того, что исчез в неподходящее время, так ещё и не поставил в известность об этом. Сокджин ничего не знал о переговорах и не помнил, чтобы ему приходило на почту сообщение с пометкой о временном отсутствии руководителя. Дела обстояли совсем плохо. Они с Намджуном так и остались на стадии обдумывания, не удосужившись нормально поговорить. Сокджин после последней перепалки злился на ситуацию и расстраивался, потому что, услышав искреннее раскаяние в голосе Намджуна, выгнал его, не сумев сдержать чувств. Он никак не мог надеяться на взаимность, а когда ему её отдали прямо в руки, то он понял кое-что — он совершенно не понимал, что с ней теперь делать. Должен ли он был обнять Намджуна и поблагодарить за искренность? Или хотя бы просто улыбнуться и согласиться на его предложение быть вместе? Сокджин так запутался. И даже сейчас, когда он спускался на лифте на подземную парковку, его замутнённый разум метался между поездкой в ближайшую аптеку и к Намджуну. Логичнее всего и благоразумнее было бы купить нужный препарат и прекратить свои страдания в одну секунду, но коварный голосок внутри подсказывал ему, что лучше всего было бы обратиться за помощью к своему партнёру. Сложный вопрос, ведь Намджун таковым для него ещё не был, но его сокрытый в теле зверь знал этого альфу намного лучше и дольше, чем сам Сокджин мог предположить. Его тело требовало чужого тепла и утешения, отвергая голос разума. Сокджину уже не помогли бы никакие бездушные препараты, а только живой и настоящий Намджун, к которому хотелось прикоснуться как можно скорее. Он опасно и непредсказуемо для всех вёл свой автомобиль в потоке машин, не страшась нарушить правила, чтобы максимально сократить свой путь до намеченной цели, но, несмотря на все свои старания, где-то на середине пути он пожалел, что сел за руль сам, а не вызвал такси или не взял служебную машину с водителем. Сосредоточиться на дороге становилось всё труднее, собственный жар и запах заполняли салон, не помогали даже открытые окна и прохладный воздух. Сокджин чувствовал, что буквально плавится изнутри от гормонального всплеска, и оттого сильнее давил на педаль газа, раздражённо сигналя слишком медленным, по его мнению, участникам движения. Ему нужно было успеть, пока его мозг совсем не слетел с катушек и не отключился, передав всю власть его дикой сущности. С визгом покрышек припарковавшись у высокого застеклённого здания, Сокджин пулей выскочил из машины, на бегу набирая Намджуна. Тот ответил после пары гудков. — Да? — голос Намджуна был тихим, а на фоне слышались голоса ещё нескольких людей. — Где ты? — прохрипел Сокджин, на бегу показывая пропуск охране на входе в здание. — В какой ты переговорной? — Сокджин, что-то случилось? Почему ты спрашиваешь меня об этом? — Просто ответь, блять, где ты! Не нужно задавать мне встречных вопросов! — Сокджин уже не мог сдерживать эмоций и не хотел терпеть излишнего любопытства. Намджун назвал ему номер переговорной комнаты, и Сокджин направился прямиком туда, быстро спросив направление на ресепшене в холле. — Не сбрасывай! — рявкнул он Намджуну в трубку и ускорился. Намджун оставался на месте и безропотно слушал, как Сокджин сипло дышал в трубку, очевидно ожидая лифт, как створки кабины открылись и сдвинулись с лёгким стуком. Он уже понимал, что его ждёт что-то непростое. Что-то похожее на тот вечер у бара, про который он не переставал вспоминать. На фоне его коллеги что-то выясняли с потенциальными партнёрами, но Намджун их уже не слышал. Все его мысли и чувства занимал только Сокджин, который должен был появиться с секунды на секунду. И когда он будет здесь, Намджун сможет почуять его запах, сможет прикоснуться к нему, если повезёт, но не станет ли это очередным витком проблем? Судя по состоянию, Сокджин был не в лучшем настроении. Намджун волновался, зная, что от него потребуется максимум выдержки и адекватности. Когда голова Сокджина показалась в дверях переговорной, Намджун, подманенный его рукой, поспешно извинился перед коллегами и гостями, сказав, что они могут закончить сегодняшнее обсуждение без него, и вышел в коридор. Сокджин тут же схватил его за галстук и притянул к себе. — Слушай меня и не перебивай. Ты пойдёшь сейчас со мной туда, куда я тебя поведу, и сделаешь всё, что я попрошу. И сразу предупреждаю: скажешь хоть слово против, хоть слово, и я загрызу тебя прямо здесь, посреди этого коридора, потому что иначе я сойду с ума! — Сокджин прошипел это низко и злобно, как зверь, которому уже нечего было терять. — Хорошо. Намджун не планировал сопротивляться. У него на это не было ни единой причины. Он не хотел противостоять Сокджину, а также не желал проблем внутри компании, если бы их возможное противостояние вызвало бы ненужную панику и попало бы на камеры. Сокджин, получив ответ, схватил его за руку и потащил вперёд, нервно оглядываясь по сторонам. Намджун покорно шёл следом и вдыхал его аромат. Буквально пару минут назад он так хотел его почувствовать, что не мог не наслаждаться своим маленьким исполненным желанием. Он сразу же понял, в каком обострённом состоянии находился Сокджин, когда встретился с ним взглядом, потому что на собственной шкуре знал, каково это, когда голову захватывает непреодолимое желание обладать чьим-то телом, когда тяга к соитию становится неконтролируемой и побуждает делать всё возможное, чтобы только найти того, кто смог бы разделить это желание раствориться в ощущениях. И если это был вопрос обладания и власти, то кем хотел обладать Сокджин? И хотел ли он, чтобы обладали им? Всегда ли Сокджин предпочитал быть снизу или Намджуну однажды придётся тоже познать эту сторону жизни, если их отношения всё же наладятся? Думать об этом было в определённой степени приятно, уж точно намного приятнее, чем о новом контракте, который он должен был подписать по итогу переговоров в конце недели. Сокджин разрушил все его планы, и это должно было только злить и раздражать, но Намджун этого не чувствовал. Сокджин тянул его сильнее, проявляя нетерпение. Он дрожал и покусывал губы, когда оглядывал и дёргал запертые двери по обеим сторонам коридора. Как же сильно он нервничал. Намджун тоже не мог избавиться от этого чувства, хотя оно мешало ему думать позитивно. Ведь кто знает, что ему стоило ожидать от этого дня. Когда Сокджин нашёл то, что искал, он втолкнул Намджуна внутрь и закрыл дверь пустующей комнаты отдыха изнутри. — Раздевайся! — приказал он. — Сокджин, — Намджун примирительно поднял ладони вверх, отступая внутрь помещения. — Давай не будем торопиться. Каким бы образом Сокджин ни хотел снять своё напряжение и как бы сам Намджун ни хотел этим воспользоваться, его не привлекала возможность совершить ещё больше ошибок. Сокджин себя уже почти не осознавал, и Намджун не был уверен, с кем он разговаривал. С самим Сокджином или с той сущностью, которая называлась Альфой. Он планировал привести свои мысли в порядок, находясь в отдалении, но теперь об этом не могло быть и речи. Сокджин снова был рядом и владел его жизнью. Сильный, притягательный и абсолютно непредсказуемый. — Ким Намджун, мне нет дела до того, о чём ты там сейчас пытаешься думать в своей глупой голове. Я ехал сюда не за тем, чтобы ты отвлекался на всякую ерунду! — оскалившись, Сокджин схватил Намджуна за полы его пиджака. С этими тёмными сверкающими глазами и лёгким румянцем Сокджин выглядел ещё восхитительнее. Намджун не мог прекратить восхищаться им, да и не хотел. Конечно, Сокджин был весьма груб, приказывал и угрожал ему, но Намджуну казалось, что он умолял о помощи. И, несмотря на опасения, он готов был отдать Сокджину себя в знак поддержки и привязанности, чтобы тот не оставался наедине со своей проблемой. Со всеми последствиями ведь можно разобраться и позже. То, что Сокджин возбуждал его, Намджун уже давно успел понять, но сейчас его присутствие буквально заставляло терять всякий здравый смысл. Мысли о работе и опасности быть застуканными стремительно покидали его голову. Да и кому какая разница? Они взрослые альфы и могли делать всё, что хотели. Правда, место было слегка неподходящим, но отдалённая комната отдыха отлично выполняла свою роль, изолируя их обоих от остальной части заполненного людьми здания. Намджун на пробу приобнял Сокджина за талию и заметил, как тот разжал пальцы на его пиджаке и прижался ближе, тычась губами в шею. Реакция Сокджина на его невинное действие оказалась смелее, чем Намджун мог ожидать. Он вздрагивал от поцелуев, а его ладони сами опустились с талии Сокджина на его ягодицы. Это было таким приятным чувством, он ощутил под подушечками пальцев мягкость и тепло, так что не сразу успел испугаться, вдруг подумав, что сделал это зря, но Сокджин сам развеял его страхи, ответив на прикосновения довольным рычанием. Расслабившись, Сокджин уже не мог думать ни о чём, кроме собственного возбуждения, и так желанная им близость к Намджуну только сильнее подогревала в нём интерес. Объятия Намджуна были крепкими, но осторожными, а его кожа под губами Сокджина была такой же горячей, как он и представлял по пути сюда. Намджун был потрясающе аппетитен, гораздо лучше любого альфы в его жизни, и оттого потерять его было бы чертовски неприятно. Сокджин находился ближе всего к счастью, чем когда бы то ни было, и ему не хотелось больше медлить. Он немного отстранился, чтобы расстегнуть свои брюки. Смазки у него с собой, конечно, не было, и о сексе с проникновением не могло быть и речи, но он знал и о других способах получить удовольствие. Тем более, что здраво мыслить становилось всё сложнее. Он немного приспустил брюки и, тщательно облизав свои пальцы, под пристальным и слегка ошарашенным взглядом Намджуна прикоснулся к себе. Он схватился за плечо Намджуна, чтобы было легче держать равновесие и не думать о безопасности. Пространство вокруг не должно было мешать ему наслаждаться процессом, кусаться и целовать чужую шею. Руки Намджуна всё ещё были на его талии, и Сокджин слышал его отрывистое дыхание. Намджуну тоже нравилось или это было лишь заблуждением, одной из иллюзий, которую посылал ему плавящийся мозг? Сокджин отстранился и оглядел альфу перед собой. Намджун был настоящим и выглядел так, словно его и правда всё устраивало. Уточнять словами Сокджин не хотел. Только бы ничего не испортить. Только бы спутанные мысли не дали ему повода сделать что-то не так. В гон он не мог доверять зверю, что жил в нём. Слишком жадным и требовательным он становился, когда сам Сокджин уже не мог держать власть в своих руках. Он осмотрелся. Им нужно было более-менее удобное место, чтобы продолжить, и, найдя подходящее, Сокджин, нисколько не смущаясь, разделся ниже пояса и присел прямо на край свободного стола у стены. Стоило ему снова взглянуть на Намджуна, как тот вздрогнул. Неужели боялся чего-то? — Не собираешься помочь мне? — глухо проговорил Сокджин, начинающий страдать от отсутствия внимания. Намджун, смирившись с тем, что их очередная близость неизбежна, шумно сглотнул. Он старался изо всех сил подавить напряжение, появившееся из-за того, что он не хотел повторения предыдущего опыта. А что если он снова даст слабину характера и не останется с Сокджином, когда тот больше всего будет в этом нуждаться? Он так хотел его, но имел все основания снова причинить боль. Сокджин сейчас был намного чувствительнее, чем обычно, он замечал каждое движение, каждый вздох и взмах ресниц. Его не стоило даже пытаться обмануть. Нельзя было прятать страх за хрупким занавесом лукавства — Сокджин сразу же поймёт, что не так. Как он отреагирует в таком случае? Не очень-то хотелось выяснять. Ему нужно было отбросить все сомнения и просто сделать это. Ради Сокджина. Только ради него. Всего лишь капельку жертвенности, чтобы не сойти с ума. Намджун решительно сократил расстояние между ними, и Сокджин облизнулся, пристально глядя на него, и Намджун с предвкушением прикоснулся пальцами к его пухлым губам. Сокджин послушно обхватил их и обвил горячим языком. Это было влажно и пошло, но не представлялось отвратительным. Неужели альфы и правда могли выглядеть так во время гона? Или это только Сокджин казался ему таким? С влажными губами, поплывшим взглядом и откровенно животным магнетизмом. Он явно хотел бо́льшего. Но почему Сокджин не использовал подавители? Ведь это было так просто в их развитом веке. Что же им двигало? А что если дело было в нём, и Сокджин просто не смог удержаться? Это тешило самолюбие, и его альфа был в восторге. Впрочем, отвлекаться ему не стоило. Намджун очень хотел, но не должен был думать о мотивах Сокджина именно сейчас, когда тот активно намекал ему на своё присутствие, посасывая и облизывая его пальцы. Его слюна стекала по ладони Намджуна, щекотала кожу, и он осторожно отнял руку. Сокджин глянул на него с негодованием. Похоже было, что он уже не слишком хорошо осознавал себя, иначе не дал бы себе такой свободы действий. И теперь Намджун мог делать с ним практически всё что угодно, и он воспользовался бы этим сполна, если бы в его душе не было ответных чувств. Он из злобы мог бы воспользоваться ситуацией и разрушить чужую жизнь. Власть пьянила, но он не собирался присваивать её. Сокджин доверился ему в очередной раз, и Намджуну хотелось оправдать его ожидания. Сокджин был настолько же уязвим, насколько и опасен. И это казалось Намджуну чертовски привлекательным. Он решительно прикоснулся к нему сам, заменив ладонь Сокджина своей, и тот несдержанно застонал, словно только и ждал того, чтобы Намджун начал активно участвовать в процессе. Несмотря на приятные ощущения, всё это не переставало быть похожим на безумие. Не то чтобы это было для них впервые — заниматься чем-то подобным, но именно сейчас был велик шанс испортить всё настолько, что уже нельзя было бы начать заново. Намджун добавил своей слюны, чтобы увеличить темп движений рукой, и Сокджин притянул его ближе. — Только не останавливайся, — взгляд Сокджина полнился отчаянной мольбой. — Прошу. Намджун не мог и не хотел отказывать ему в просьбе, он и сам был возбуждён так, как давно уже не был, и даже страх совершить непоправимое не мешал ему получать наслаждение от того, что он видел перед собой. Он продолжал двигать рукой, прислушиваясь и присматриваясь к ответной реакции. Сокджин дышал тяжело, был горячим и влажным, так что желание съесть его только нарастало. Намджун оскалил клыки, и воспоминания о том, как он метил Сокджина, вспыхнули у него перед глазами. Рот наполнился слюной, а на языке заплясал привкус чужой крови. Он хотел сделать это снова. Прокусить кожу Сокджина и напиться им сполна, создать иллюзию, что он принадлежит только Намджуну и никому больше. Если бы Сокджин был способен, то нёс бы на себе его знаки всю оставшуюся жизнь, но мечтать о таком было опаснее всего. Намджун не без усилия подавил в себе желание наклониться к чужой шее и запечатлеть на ней укус. Он больше не мог и не хотел причинять Сокджину боль. Больше никогда. Только если он сам не попросит его поставить метку в качестве особенной игры. Намджун стал двигать рукой немного быстрее и чуть сильнее сжимал пальцы, решив, что это могло понравиться Сокджину ещё больше. Он угадал, и Сокджин со стоном кончил, и, пока он приходил в себя, Намджун с интересом наблюдал за ним. О своём собственном напряжении он и не думал заботиться. Сокджин обмяк и прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. — Я сейчас, — сообщил Намджун, ненадолго оставив его одного с целью найти что-нибудь, чтобы обтереть его. В одном из шкафов, стоящих в комнате, он нашёл воду и салфетки. Вернувшись, он помог Сокджину слезть со стола и встать на ноги. Пока Сокджин шумными глотками опустошал бутылку, Намджун со всей тщательностью и заботой тратил на него салфетки. Сокджин не смотрел на него и ничего не говорил, но Намджун видел, что ему стало немного легче, что он на какое-то время пришёл в себя. В нормальном, не обезумевшем от гормонов состоянии они всё ещё не разговаривали, поэтому такая перемена в настроении казалась объяснимой. Одевался Сокджин молча, а Намджун ждал его у двери, прикидывая в уме то, что ему следовало сделать дальше. Зависело это в первую очередь от состояния Сокджина и его поведения. Намджун не знал, сколько у него было времени до того момента, как Сокджин снова начнёт проваливаться куда-то на глубину. И насколько серьёзным будет следующий виток этого животного безумия. В подтверждение этих опасливых мыслей Сокджин, закончив с одеждой, снова подошёл к Намджуну, обнял за шею и жадно прижался к его губам. Намджун не нашёл другого выхода, кроме как оставить работу и увезти Сокджина туда, где он мог о нём позаботиться без лишних глаз и ушей. По правде это было странное чувство — осознавать, что тем, кому Намджуну хотелось оказывать поддержку, стал именно Сокджин. У него всё ещё оставалось его воспитание, которое провозглашало заботу об омегах чуть ли не самой важной миссией в жизни любого альфы, и Намджун не мог отрицать посыла, заложенного в эту концепцию. Но ему ведь не обязательно было неукоснительно ей следовать. Он мог быть тем, кто просто будет жить собственной жизнью, не обязывающей его ни к чему, от чего бы зависели судьбы мира. Он не был героем и не собирался совершать великих вещей, предпочтя оставить их для других. Теперь у него был Сокджин. И близость к нему и возможность иметь с ним связь были лучше, чем всё остальное. Конечно, они бы прожили вдали друг от друга и не умерли бы от тоски, но обоюдное желание совместного будущего не отпускало Намджуна, и он не думал, что когда-нибудь это в нём угаснет. Он отвёз Сокджина к себе домой на своей машине, потому что тот вести был не в состоянии. Гон захватил его настолько, что он перестал замечать что-либо ещё вокруг, кроме Намджуна, к которому всю дорогу пытался прижаться как можно ближе. Сокджин издавал звуки нетерпения и жаловался Намджуну, как сильно хочет его, а тот рисковал в любую секунду выскочить на встречную полосу или проехать на красный. Сокджин рассеивал его внимание на остальном мире и упрямо сосредотачивал на себе, заставляя Намджуна всё сильнее хотеть бросить руль и ответить ему на его ласки. Одним богам известно, каким чудом им удалось добраться без проблем. Сокджин продолжил настойчиво приставать к Намджуну и в лифте, горячо шепча на ухо его имя, и от этого Намджун забыл не только обо всей своей ответственности, но и о том, что неплохо было бы предупредить Юнги, что он не сможет продолжить переговоры. Они наслаждались друг другом весь оставшийся день и вечер, расположившись на большой мягкой кровати Намджуна, и подолгу обнимались и нежились, когда им требовался перерыв. Сокджин заснул только около полуночи, а Намджун на цыпочках отправился на кухню попить. Он сидел там за кухонным островом в полутьме, искусанный и вымотанный, но жутко довольный, и жадно глотал прохладную воду. Спать с альфой всё ещё казалось ему необычным. Разница становилась всё заметнее и заметнее вместе с тем, что сила желания Сокджина нарастала. Притворное подчинение невероятно возбуждало Намджуна, хотя бы потому, что Сокджин мог в любой момент сменить милость на гнев и взять бразды правления в свои руки. Но он этого не делал. Намджуну всё ещё было интересно, что на самом деле творилось у Сокджина в голове, каким он был с другими, как жил до того, как они встретились. Намджун хотел знать всё об этом невероятном альфе, с которым — Намджун был уверен — можно было заниматься любовью хоть всю ночь до рассвета. Сокджина и правда хотелось одаривать любовью, только Намджун не брался предполагать, что будет ждать их утром, когда Сокджин проснётся в его постели.——
Открыв глаза от яркого утреннего света, Намджун прищурился и посмотрел в потолок. Может быть, всё же стоило задвинуть шторы с вечера, чтобы продлить ночь, что бы произошло со временем? Неужели было что-то приятное в том, чтобы крутиться по кругу в одной и той же событийной петле? Намджун хотел смотреть вперёд и готов был столкнуться с чем угодно, только бы Сокджин был рядом. Даже если солнце однажды взойдёт для них в последний раз, они встретят его вместе. С теми же чувствами, с той же близостью, что связывала их прошлой ночью. Но несмотря на яркие воспоминания, Намджун боялся, что это могло быть просто сном. Прекрасным, но приносящим жгучую боль. Он пошарил рукой рядом с собой из страха ощутить холодную пустоту и убедиться вдруг в том, что Сокджин в его постели был лишь миражом, но наткнулся на чужое тепло. Сокджин расслабленно лежал на правом боку, лицом к поднимающемуся солнцу. Одеяло накрывало его лишь до пояса, и Намджун мог без труда проследить взглядом плавный изгиб его позвоночника, ширину его плеч и гладкость его кожи с россыпью мелких родинок. Сокджин, как предрассветное небо, был одарен звёздами. И как только Намджун мог сомневаться в нём? Сокджин был настоящим и не было похоже, что он куда-то собирался уходить. Дыхание его было ровным, но Намджун уже успел понять, что Сокджин тоже не спал. Он переместился под одеялом поближе и прокрался ладонью по животу Сокджина, ощущая, как под пальцами подрагивают мышцы. Сокджин вздохнул и накрыл его ладонь своей. Он пах теплом с лёгкой примесью усталости. Гон никогда не проходил без последствий, и Намджун прекрасно понимал это. Каждая следующая ночь будет утомительнее, а по утрам будет всё сложнее открывать глаза, но через несколько дней всё вернётся на круги своя, требовалось лишь подождать и не дать Сокджину подумать, что он доставляет неудобства. Намджун прижался губами к шрамам, которые сам же и оставил на коже Сокджина, стараясь считать их едва закрепившийся узор. Бледные следы должны были вскоре исчезнуть совсем, и та злополучная ночь осталась бы только в памяти как венец его безответственности и трусости. Он должен помнить, чтобы больше никогда не совершать ничего подобного. И когда-нибудь Сокджин простит его за это. Когда-нибудь. Но что им делать сейчас? — Нам нужно в офис, — сонно пробормотал Сокджин. — И вколоть мне повышенную дозу подавителей или я не смогу проработать ни секунды. Работа была последним делом, о котором хотелось беспокоиться, поэтому Намджун ещё вчера, сидя на кухне в компании одной только луны, молчаливо заглядывающей в окна, написал Юнги, что они с Сокджином уходят во внеплановый отпуск за свой счёт. Юнги поначалу шутливо обозлился, попрекнув Намджуна в том, что ему теперь придётся ехать на переговоры самому, но всё равно отпустил. Юнги был лучшим другом на свете и Намджун готов был говорить ему об этом хоть целую вечность. — Нет, нам никуда не нужно. Ни на работу, ни в аптеку — никуда. Можем отдыхать всю оставшуюся неделю и даже не выходить из дома. — Ты сумасшедший! Знаешь, сколько у меня работы? Ты же сам с меня потом спросишь. — Конечно спрошу, но мы подумаем об этом позже. А сейчас побудь со мной ещё немного, — Намджун оставил поцелуй на его плече. — Я хочу узнать о тебе всё. Сокджин не сопротивлялся прикосновениям и лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь уютным теплом. Когда он в последний раз лежал вот так с кем-то и мог на время забыть о мире вокруг? Казалось, что такого никогда и не случалось. Это было ему необходимо, чтобы начать снова верить в себя, в свою важность и значимость. Ему хотелось научиться не думать о том, что любовь приходилось заслуживать, потому что это работало совсем не так. Теперь он знал. Чувства не могли появиться от усердной работы над собой или особенно привлекательного внешнего вида. Ты либо подходишь человеку со всеми своими качествами сейчас, либо никогда уже не подойдёшь, как ты себя ни меняй. Сокджин хотел подходить Намджуну. И чтобы тот тоже подходил ему. Поэтому он и решил остаться, несмотря на то, что вместе с рассветом прояснились и его мысли, и дать им с Намджуном необходимое время, чтобы побыть вместе и привыкнуть друг к другу. Да и куда он пойдёт? К себе домой, где каждая деталь напоминала о холоде и одиночестве? Скулить в полной тишине на пустующей постели? Или колоть уколы всю неделю строго по расписанию дважды в день и в состоянии зомби продолжать работать, лишая себя возможности побыть любимым? Только вот Сокджин не мог избавиться от подозрения, что всё может закончиться плохо. Его воодушевление пройдёт, гормоны поутихнут, и он перестанет быть интересным. Что будет с ним, когда Намджун снова отвернётся от него. Не так важно, что он говорит. Горазно важнее то, что он делает. И сейчас Намджун исключительно нежен, он просто кладезь неисчерпаемой любви, которой Сокджин продолжал питаться. Но на сколько его ещё хватит? Насколько далеко Намджун подпустит его к себе? Имело ли смысл сделать вид, что он не был счастливым настолько, насколько выглядел? Сокджин жаждал быть смелым, но ему не хватало решимости следовать своим новым убеждениям. Пусть Намджун думает, что он не может себя контролировать. Пусть верит, что это только на время и что во всём виновата кипящая кровь. Когда гон закончится, Сокджину больше нечем будет прикрываться. Серьёзный разговор между ними всё равно однажды настанет, как его ни отпугивай. Гормоны могли оправдать любое поведение, и это безумное время было ценным даром, но ничто не могло длиться для Сокджина вечно.
