raven wing

**

По возвращении Нейтан увидел, как Юзуру, стоя на носочках, выглядывал из единственного маленького окошка. Гость вздрогнул от звука закрывшейся двери, будто пробудившись от глубокого сна. — Хочешь прогуляться? Погода сегодня довольно неплохая. Стоял солнечный зимний день — такой ослепительно яркий, что снежинки на ветках вечнозеленых елей сверкали, словно крошечные драгоценные камни; воздух был свежим и животворящим. Юзуру покачал головой. На нем была свободная темно-синяя рубашка Нейтана и простые льняные брюки. Он казался хорошо отдохнувшим, хоть и оставался таким же бледным, как обычно. Нейтан понимающе улыбнулся, но в его горле тут же встал ком, мешающий говорить. И все же о ситуации, в которой они оказались, рано или поздно нужно было сказать. — Они ищут тебя. Они отправляются в леса, чтобы тебя поймать. Тебе нужно уходить… скорее. Плечи Юзуру заметно напряглись, и он не мог подавить дрожь. — Знаю. В любом случае, было глупо оставаться здесь так надолго… Они бы никогда не приняли меня или кого-то из нас — ты, естественно, единственное, особое исключение. У Нейтана перехватило дыхание, когда он увидел, как Юзуру сократил дистанцию между ними, осторожно касаясь его щеки; их тела были настолько близко, что тепло Юзуру обжигало его даже сквозь слои одежды. — Я уйду завтра утром. Но я хотел бы отблагодарить тебя за все, что ты сделал для меня. Ты спас мне жизнь, и я никогда этого не забуду. Что я могу дать тебе взамен? Скажи, о чем ты мечтаешь? Нейтан неотрывно смотрел на алые губы Юзуру, и мочки его ушей смущенно краснели. Сердце грозилось выпрыгнуть из груди, когда он тихо пробормотал: — Каково это — летать? Тень усмешки пробежала по соблазнительным губам Юзуру, когда он прижался еще ближе к Нейтану, делая расстояние между ними практически несуществующим. Его зрачки были расширены, и в них был проблеск чего-то, чего Нейтан не мог постигнуть в их бездонной тьме. — Каково это — любить? Нейтан не мог понять вопроса и того, что он в принципе значил. Был ли это скрытый намек на то, о чем он боялся даже подумать?.. Но в следующий момент слова слетели с его губ, будто бы сами по себе — дерзкие и лишенные всякого притворства или лживой скромности; над ним взял верх самый первородный из инстинктов, грубый и неодолимый, остатки его разума сокрушались под языками пламени, бушевавшими в его крови. — Я покажу тебе. Нейтан впился в губы Юзуру, беспрепятственно получая все, о чем в тайне мечтал так долго; необузданная страсть отдавалась в каждом движении его языка в бархатном рту Юзуру. Он почувствовал, как пара тонких рук гуляла по его волосам, царапая затылок, одновременно притягивая и отталкивая его. Становилось трудно дышать, но он не мог остановиться — сладость Юзуру отравляла его. В конце концов Юзуру отдалился от Нейтана — в тот самый момент, когда одна его рука скользнула под его свободную рубашку. Холодные прикосновения Нейтана резко контрастировали с лихорадочным жаром его кожи. — Нет… Позже. Сначала я хочу показать тебе кое-что. Идем. Нейтан последовал за Юзуру на улицу, будто бы во сне; его сознание заполонил мерцающий туман. Юзуру шел босиком, и Нейтан в восхищении смотрел на снег, тающий у него под ногами, превращающийся в воду, которая нежно лизала его стопы. Наконец Юзуру остановился в кругу огромных елей, на лесной поляне, залитой блеклыми лучами арктического солнца. Юзуру снял всю одежду, и казалось, что сама природа затаила дыхание. Он выглядел сияюще, окруженный зимним великолепием; черное ожерелье из обсидиановых бусин и вороньих перьев ослепительно обвивало его шею, его бледная кожа загоралась внутренним блеском, будто частицы света раскрывались под ее нежной поверхностью. Он был эфемерным, и могущественным, и таким навязчиво красивым. Нейтан упал на колени, даже не осознавая этого; снег просачивался сквозь ткань его брюк. Он смотрел, не моргая, в ошеломленном молчании, как Юзуру указательным пальцем начал чертить знаки на снегу; таинственные темные руны материализовывались и бесследно исчезали так же быстро, как появлялись. Нейтану показалось, что он услышал отдаленный голос — призрачный и неуловимый, как дуновение ветра, — значения которого он не мог понять, но который заставил мурашки пробежать по его коже. Верховные Духи Севера, позвольте мне снова отрастить крылья; Древние Хранители Неизвестного, помогите мне взмыть в небо — легко и свободно; Боги Небесного Пантеона, пусть Солнце и Звезды осветят мой Путь к Вам; Старейшины Обледенелых Земель, сделайте меня вновь Своим. Нейтан зажмурился, объятый неописуемым страхом, в тот самый момент, когда увидел тонкий силуэт Юзуру, охваченный черным туманом, извивающимся вокруг его тела, трансформируя его — метаморфоза была настолько неестественной и волнующей, что могла бы свести здорового человека с ума. Магический ритуал продолжался считаные минуты, но казалось, будто бы время остановилось — против всех законов Вселенной; наконец, Нейтан услышал торжествующее карканье и шорох пары могущественных крыльев ворона, расправленных над его почтенно склоненной головой. Ворон был большим и грациозным, паря высоко в голубом небе, а его черные как смоль крылья сияли чистейшим золотом в лучах зимнего солнца. Слезы катились по лицу Нейтана, замерзая на холоде. Он думал о том, что отдал бы все и даже больше за возможность быть с Юзуру там, наверху — потерянным в бесконечности чистых небес. И какая-то часть его души, чудесным и необъяснимым образом, действительно была там — летающая сама по себе, рядом с Юзуру.

**

Потом Юзуру упал на землю, тут же снова превращаясь в человека; он тяжело дышал и выглядел измотанным: первый полет за такое длительное время неизбежно брал свое. Нейтан взял его слабое тело на руки и донес до хижины, не говоря ни слова. Весь оставшийся день Юзуру проспал — глаза его неожиданно открылись только тогда, когда комнату озарили темно-фиолетовые сумерки. Он смотрел на Нейтана, лежа на своей меховой постели; его изящные руки казались полупрозрачными на фоне темной, беспорядочной текстуры шкур животных. — Я выполнил свою часть сделки. В его взгляде было негласное приглашение, и сердце Нейтана пропустило удар. Он оставил мысли о следующем утре, ведь эта ночь полностью принадлежала им. Он разделся и, взяв в руки ладонь Юзуру, посмотрел в его темные глаза; в воздухе стояло такое напряжение, что было трудно дышать. Огонь танцевал в камине, отражаясь в глубинах зрачков Юзуру, и Нейтан не променял бы этот тихий момент интимности между ними ни на что в этом бренном мире. В рассеянности, он услышал сильное завывание ветра на улице — первый признак надвигающейся метели. Сама природа, казалось, хотела оградить и защитить их, укрыв в пустынной неизвестности, — начался сильный снег. — У тебя когда-нибудь было с мужчиной? Юзуру покачал головой. — А с женщиной?.. Он неуверенно покачал головой снова. — А… в человеческом обличье вообще?.. Удовлетворял себя, может?.. Юзуру опустил глаза в пол, и бледно-розовый румянец, покрыв его тонкую шею, добрался до щек. — Нет. Нейтан не смог сдержать стон, прикасаясь к губам Юзуру; пьянящее возбуждение заставляло его дрожать. Поцелуй был глубоким и медленным: он изучал и наслаждался, никуда не торопясь. Он чувствовал, как острые ногти Юзуру впились в его лопатки, а длинные ноги обвились вокруг его талии. Вскоре Юзуру стал изгибаться под ним, создавая сладкое трение между их обнаженными телами — он чувствовал его кожу своей. Нейтан взял оба хрупких запястья Юзуру, держа их у него над головой, и со всей силой придавил его извивающееся тело к шелковым мехам. — Эй… Давай помедленнее. Он вложил в тон своего голоса всю возможную нежность, так что он звучал, словно самая мягкая мольба. — Просто поверь мне и расслабься… Пожалуйста. Нейтан никогда в жизни не хотел никого так бесконечно сильно, жаждая утонуть в теле Юзуру; его пальцы бегали по нечеловеческому телу его любовника с необузданной мягкостью и благоговением. Он чувствовал, как Юзуру таял в его руках, будто бы он был предназначен только для него, и это поразило Нейтана до глубины души; его страсть набирала новые обороты, опаляя его внутренности. — Я так хочу тебя, — прошептал он в изгиб шеи Юзуру, бездыханно и лихорадочно. Нейтан провел языком по шраму от стрелы на плече Юзуру — настоящее богохульство на его атласной коже, но именно оно свело их вместе самым драматичным и роковым образом. Нейтан боялся, что может нечаянно сделать ему больно, так что ему пришлось сдерживать свой пыл — но его самоконтроль грозился дать сбой в любой момент. Он хотел поклоняться ему, этому божественному созданию, попавшему в его руки так неожиданно, — так что, если бы ему пришлось пожертвовать своей жизнью, он бы не колебался ни минуты. Нейтан засосал тонкую кожу на шее Юзуру и проскользил языком чуть ниже — чтобы прикусить один из его элегантных сосков и вызвать стон столь сладострастный, что он заставил голову Нейтана закружиться. Он покрывал напряженный живот Юзуру поцелуями, слегка приоткрыв губы, оставляя влажные следы; он опустился со своими сводящими с ума исследованиями ниже, усаживаясь между расставленных ног Юзуру. Он водил языком по молочно-белой коже на его бедрах, оставляя отметины в виде перьев, и это заставляло тело его любовника дрожать от страсти. Юзуру грациозно изогнулся, когда Нейтан уже взял его член в рот, надавливая языком на головку и скользя немного вниз, задевая чувствительные места, удерживая его за бедра. Юзуру запрокинул голову назад и, впиваясь пальцами в меха, на которых лежал, бесстыдно вскрикнул; по его дрожащему телу разливалось жестокое удовольствие первого оргазма, а его прежде дремлющая похоть теперь бушевала во всем своем диком великолепии. Нейтан с жадностью упивался горько-сладким им, не упуская ни капли, а его собственный член пульсировал между ног. Он скользнул вверх по телу Юзуру, прижимаясь к его губам в страстном поцелуе — их языки боролись за власть горячо и небрежно. Интенсивность пылкого ответа Юзуру едва не заставила Нейтана перешагнуть грань. Потная кожа Юзуру сияла в теплом свете очага, и Нейтан обводил его припухшие губы кончиком пальца; ему нужно было немного времени, вернуть хоть какое-то подобие самообладания. — Это все? Глаза Юзуру сверкали ярче, чем Полярная звезда. Нейтан усмехнулся, довольный его прямолинейностью. — Конечно же, нет… Не мог бы ты… м-м-м… перевернуться, пожалуйста? Юзуру послушно сделал то, о чем его попросили, заинтригованно оглядываясь на Нейтана через плечо — его тонкие черты озаряло чистейшее любопытство. Нейтан вздрогнул при виде этого. Он поднялся, чтобы взять маленький пузырек ароматического масла с полки, и Юзуру зорко наблюдал за каждым его движением. Нейтан налил немного жидкости на пальцы и наклонился над стройной спиной Юзуру, покрывая ее жадными поцелуями — каждый позвонок и каждую соблазнительную ямочку на пояснице. Юзуру опустил голову, зарываясь румяным лицом в меха, его сердце билось болезненно быстро, а тело стонало от предвкушения и выматывающего ожидания. Нейтан обвел ладонью идеальную линию его ягодиц, массируя его гибкие мышцы и оставляя жадный укус любви, заставляя Юзуру мягко простонать в кровать. Когда ловкий палец Нейтана неспешно проник в него, Юзуру не мог сдержать сдавленного стона; он дышал прерывисто, а его тело пыталось привыкнуть к незнакомым ощущениям. Нейтан усыпал спину Юзуру успокаивающими поцелуями, продолжая тщательно расширять его девственную плоть: он погружал длинные пальцы глубоко и двигался осторожно, восхищаясь шелковистым жаром своего возлюбленного. Юзуру била мелкая дрожь, и он не мог понять, как что-то может быть так хорошо и так мучительно одновременно. Нейтан повернул запястье, немного меняя направление и сгибая пальцы внутри Юзуру, который был таким узким, находя то, что так давно искал — и наконец, ломающийся крик Юзуру стал для него лучшей наградой. Он поймал потную ладонь своего любовника другой рукой, сплетая их пальцы в неосознанной острой необходимости. Нейтану казалось, что он был погружен в знойный сон — слишком чувственный, чтобы его вынести; он был всецело поглощен страстью и понимал, что что-то внутри него необратимо изменится. Он слушал, как Юзуру неконтролируемо стонет, насаживаясь на его пальцы, и проникал все глубже без единой нотки постыдной скромности, преследуя слепящее наслаждение, зарождающееся в глубинах его тела; его мучительно чувствительный член терся о шкуры, на которых они лежали. Нейтан нежно поглаживал его бок свободной рукой, покрывая влажную кожу на пояснице поцелуями, когда Юзуру достиг второго раза — растворяясь в глазах своего любимого человека, в экстазе сжимая пальцы Нейтана; его восторженные всхлипы смешивались с воем метели, бушевавшей снаружи. Юзуру лежал лицом вниз — бездвижно, позволяя своему телу парить в блаженстве после оргазма, — но Нейтан твердо приподнял его за бедра, удобно располагаясь сзади. В его сознании пылало единственное слово, и он простонал его громко, утопая в божественной тесноте Юзуру. — Один… Он моментально начал толкаться, намеренно набирая мощный ритм, и каждое движение его бедер опаляло его нервные окончания. Нейтан убивал себя под острые, короткие, хриплые стоны, сопровождавшие его толчки, и агония наслаждения подавляла его чувства. Он знал, что долго не продержится, так что вжался в Юзуру, накрывая его изящный силуэт всем своим телом, находя его ухо, чтобы запустить туда язык — синхронно с глубокими вращениями бедер. Нейтан скользнул рукой под Юзуру, чтобы немного сжать его член, заставляя их обоих разделить этот полет в пропасть; свободное падение, которое позволяло Нейтану чувствовать невесомость — вознесение все выше и выше, пока он не увидел множество звезд, взрывающихся на его закрытых веках; сознание начало ускользать от него, когда он достиг сокрушительной кульминации. Той ночью он заснул, чувствуя себя счастливейшим из всех смертных, вдыхая пряный аромат Юзуру; их обессиленные тела были переплетены. Невозможно близко, мучительно реально.

**