Край изумрудной долины

      Я проснулся рано утром. За окном ласково игрался луч надежды и молитвы на то, что всё произошедшее со мной в последнюю неделю — окажется страшным сном. Сном, который я забуду и больше никогда не буду вспоминать. На часах было примерно восемь утра, в квартире ни души. Ровно такая же ситуация была и за моим окном: звук двигателей автомобилей не оглушал дворик нашего посёлка, старушки не обсуждали на лавочке последние события, в конце концов молодые мамы не выводили своих детей на утреннюю прогулку, как это обычно бывало.       — Странно всё это, — проговорил я, окидывая пустым взглядом потолок моей комнаты. — Никак народ прознал что-то и уехал подальше от этого чёртова места, а меня просто забыли... — с ухмылкой продолжал я.       Спустя минуту мой организм всё-таки вынудил меня встать с кровати и заправить её. В комнате по-прежнему царил небольшой творческий беспорядок, который разобрать в одиночку будет, наверное, просто невозможно: честно признаться, не очень-то и хотелось его разгребать. Не удивительно, что моя и папина комната кардинально отличались друг от друга. У него всегда все вещи были на своих местах - стул стоял за небольшим деревянным столом в углу комнаты. Наверное, я просто завидовал его чистоплотности и обходительности. Всё-таки мы с папой - разные люди, и его качествами я просто обделён с рождения. Мельком снова взглянув в окно, я направился в ванную, дабы с головой окунуться в мир водных процедур, тем более, что эти самые водные процедуры я забыл сделать вечером.       Спустя стандартные двадцать минут я вышел и вновь посмотрел на улицу, где всё также не было ни единой души, за исключением двух тракторов, которые решили устроить гонки. Скажу сразу, итоги таких вот заездов совсем неутешительные... К слову, пилотами этих тракторов были старинные друзья Виктор Баринов и Дмитрий Алиев, но лично я часто общался с ними на "Ты" и в немного саркастической форме. Подумать только - друзья, но в чём же подвох? Подвох в том ,что эти самые друзья - страшные любители выпить ту самую, свежую и народную, приготовленную по старинному древнерусскому рецепту "горілку з перцем". И только на моём веку их трижды находили лежащими в перевёрнутых тракторах. Думаю не стоит упоминать тот факт, что во всех случаях трактористы всегда были пьяны.       Размышляя о вреде и пользе сельскохозяйственных машин я с радостью вошёл на кухню, где меня ждал неприятный сюрприз... На белоснежной скатерти тихо и мирно стояла полная пачка сигарет, а вокруг неё, словно солнце, лежали несколько чайных ложек. У меня совершенно не осталось сомнений в том, что папа узнал о моём пристрастии к табаку. Конечно, в силу своего возраста я был просто уверен, что этот невнимательный кусок человечины просто не смог догадаться о том, что его милый ангелочек будет совать себе в пасть эту "бяку".       — Ну ёлки... — с досадой процедил я, взяв полную пачку в руки. — Всё-таки он нашёл тот тайник под диваном.       В моей голове происходили невероятной сложности умственные процессы. Казалось, когда отец приедет домой,что могло произойти в любой момент, он будет страстно зол и обязательно, в качестве профилактики треснет мне пару подзатыльников, а потом посадит под домашний арест, пока я не напишу слова: "Прости, я больше никогда не буду курить эту дрянь". Но это в миг рассеялось, когда я совершенно внезапно вспомнил о том, кем же является на самом деле мой папа. А является он совершенно миролюбивым человеком, который изредка любит ворчать. Признаться, все люди любят изредка ворчать, такова уже наша сущность. И сильно обругать, а тем более побить родного человека мой папа не мог, поэтому я мог вздохнуть с облегчением и выпить горячего шоколада. Что я в принципе и сделал спустя несколько минут. Печенье было истреблено ещё утром, наверно, это был некий знак протеста с его стороны, но тогда мне было всё равно на это, тем более что в холодильнике был банановый кекс, а он всяко лучше этих никому не нужных печенек.       Через час я, доев остатки пищи, отлип от окна, а ещё через десять минут уже стоял одетый у двери, разделяющей наш тихий уголок и подъезд, у которого в последнее время частенько любили собираться местные "люди". И вечерами эти самые "люди" очень любили выпивать и рассказывать всякие разные истории, которые они только что выдумали своими, вряд ли ещё работающими мозгами. Странно, что под тяжестью каждодневных пьянок они напрочь не отвалились. Хотя, среди этих людей были и те, у которых мозгов не было и без пьянок. Среди них были уже упомянутые Виктор и Дмитрий.       Закрыв дверь квартиры на ключ, я вышел из подъезда и направился в сторону магазина, благо идти долго не приходилось, он был буквально в ста метрах от нашего дома. В кармане была та злополучная пачка сигарет, а в голове - мысль о твёрдом решении бросить курить. К тому же, оно вредит здоровью! Вот здорово, как же я мог забыть об этом... В действительности же мне было абсолютно наплевать на своё здоровье, как это было наплевать Диме и Вите, шедшими на работу с бутылкой в руках.       "Должно быть я сильно ошибался," — прозвучало у меня в голове при выходе из дома. На улице было достаточно людей, даже больше, чем обычно. Свернув вправо, я направился прямо к дверям магазина. Была и вторая дорога, но она меня в случае тотальной жары в +30° совсем не привлекала, так как путь проходил по местности не засаженной деревьями, а вторая дорога - другое дело. По пути в магазин я встретил одного очень интересного человека.       Это был Пашка, жилистый и высокий парень со светлыми волосами и голубыми глазами. Одет Павел был в красную футболку и совершенно неприметные чёрные шорты. На ногах были кроссовки "N" , которые мне очень нравились. Пожалуй, это был единственный экземпляр его гардероба, который был вообще не поношенный.       — Привет, Пашка! — с радостью проговорил я, дружественно пожав ему руку. — Давно не виделись, недели две наверное.       — Я просто был в другом месте, вот меня и не было тут, — с улыбкой сказал Павел, отводя взгляд куда-то в сторону, а потом кивая направо. — Кстати, ты слышал что произошло там?       Я немного напрягся, нужно заметить, что за этот период в новостных сводках говорилось только то, что ничего серьёзного не произошло и люди в безопасности.       — Да вроде там что-то произошло, но ничего серьёзного нет... — нелепо произнёс я, всюду, где только можно, запинаясь. — А что? Информация появилась новая?       — Да, появилась, — оживился Паша. — Говорят, что реактора больше нету, мне даже фотку с вертолёта показывали, там вместо крыши... — он на мгновение замолк. — Как бы дырка, конечно звучит очень и очень странно, но всё же...       — Да не может этого быть! Это невозможно и вообще фотошоп, — как можно небрежней, отмахнулся я.       — Ну ты не перебивай, я ещё не всё сказал, — возмутился Павел и с увлечением принялся рассказывать дальше. — Журналистов не пускают вообще ни на метр, там около дороги на эту самую фабрику...       — Да на станцию! — возразил я. — Какая к чертям фабрика, там станция, атомная станция, Павел!       — Да пофигу! — отмахнулся он. — Прикол в чём, что прессу и телевидение туда не пускают, а около дороги на станцию стоят военные и охраняют. Вот только что они охраняют, я понять совсем не могу...       — Говоришь, журналистов не пускают? — теперь я был совсем в ступоре: власти скрывают детали аварии и не пускают никого из людей. "Ведь люди погибнуть могут," — думал я, искренне не понимая таких жестов со стороны властей.       — Игорь, вот ещё что... — Паша полез в карман и что-то усиленно попытался нащупать у себя в шортах. Наконец, он достал фотографию и показал мне. Невольно взяв чуть помятый снимок из рук Пашки, я всё понял. На фотографии была изображена атомная станция, а точнее энергоблок, в котором в ту ночь мы проводили испытания. От него практически ничего не осталось, только стены и торчащие с крыши куски арматур, которые вот-вот рухнут в жерло кипящего реактора.       — Павел, — начал я, собираясь с мыслями. — Если это правда... то, что на снимке... — я замялся, в голову лезли всякие разные мысли, вплоть до моей скоропостижной кончины. — Нам - конец, мы все умрём.       Павел посмотрел на меня очень странно.       — С чего такие выводы, Игорь. Ты всё это просто так говоришь, верно?       — Ты школу когда закончил? — спросил я, смотря на крайне озадаченного Павла.       — Год назад, а что?       — Радиация, излучаемая из пробоины в реакторе, представляет колоссальную угрозу всему живому в большом радиусе. — я почти перешёл на крик. — Станция от нас находится в двадцати километрах. Представляешь масштаб катастрофы? Мы сидим под этим ядерным могильником уже несколько дней...       — Наверное , там всё не до такой степени серьёзно, хотя возможно, ты прав... —Павел почесал затылок от такого количества информации, а увидев, что я потянулся за пачкой сигарет вдруг заявил:       — И ху#ню эту выброси вообще! Тебе она реально не нужна, старайся преодолевать проблемы без яда во рту, Игорь. А то моду бл#ть взяли.       И лёгким движением руки белоснежная пачка полетела куда-то в кусты.       На этой неловкой для нас паузе мы и расстались. "Возможно, я и в правду скоро погибну от этого коварного излучения. Хотя... интересно, что же будет раньше: рак лёгких или вторая степень облучения? И с Пашкой плохо получилось, не нужно было на него так орать," — размышлял я, продолжая идти по тропинке, ведущей меня в магазин. Лесная тропа уже не приносила мне удовольствия. Как раньше. Сейчас меня уже ничего не могло радовать.       — Забыть бы всё, что было за эту неделю, — бурчал я себе под нос. — Лучше быть с амнезией, чем знать столько, что голова кипит от потока информации.       Через пять минут я уже выходил из магазина с продуктами. Взял я немного, ибо денег на всё просто не было, папа забыл оставить их мне утром, ну или это очередной неблагоприятный жест с его стороны, что-то одно из двух.       — Какие люди! — раздалось у меня за спиной, что я чуть было не вздрогнул. — Игорь, привет, какими судьбами? — обернувшись, я увидел старого знакомого — Матвея. Матвей был рослый, с темно-русыми волосами и карими глазами. Прическа была что-то между неаккуратно уложенными кудрями и послесонным хохлом. Одним словом - выглядело очень даже прилично.       — Привет, нарисованный. Давно не виделись... — с ухмылкой сказал я, садясь на лавочку около входа.       — Да пошёл ты! — выкрикнул парень, после чего присел рядом со мной, изредка посматривая внутрь пакета с продуктами. — Между прочим, девочки говорили, что я наделён необычайной красотой. Так что выкуси, — поджав нижнюю губу, продолжил Матвей. Удивительная черта была у этого мальчика: всегда говорил правду и никогда не получал за неё тумаков. Мне же стоило сказать что-нибудь даже в юмористическом контексте, как сразу летели тапки в мою сторону.       — Что нового происходило за эти дни, не знаешь случаем? — невольно задал я вопрос, чтобы хоть как-то поддержать наш разговор.       — А это у тебя надо спросить, Игорь. Все давно уже трещат, что на станции авария произошла. Серьезная авария, — ухмыльнулся Матвей.       Я хотел встать и уйти от этого неприятного разговора, но ради вежливости решил всё-таки остаться, тем более что "нарисованный" был довольно приятным человеком, как внешне, так и внутренне. Иногда я даже жалел, что слушал авторитетные мнения своих предыдущих друзей на счёт него, а всё это было из-за его модельной внешности и его сильного духа, не способного наивно впитывать чужое мнение. Копаясь в своих воспоминаниях и ситуациях, что мы пережили вместе со старой компанией, теперь я понимаю, что слишком поздно наша дружба разорвалась и нужно было уходить оттуда гораздо раньше, а не ждать, пока меня выкинут.       — Честно, не очень понимаю... — запел я старую песню. — Что ты от меня хочешь-то? Думаешь, я что-то знаю больше твоего о происходящем?       Матвей тяжко вздохнул и на мгновение закрыл глаза, затем повернулся и проговорил недовольным тоном:       — Да, именно это я и хотел сказать. Я действительно думаю, что ты знаешь больше, чем остальные. Поэтому я хочу, чтобы ты поведал мне о текущей ситуации, ясно?       Такой дерзости с его стороны я ожидать никак не мог. Говорить ему всё мне совсем не хотелось, хоть я и знал, что утечки информации в массы со стороны Матвея быть не должно.       — Ладно. Я скажу тебе, что случилось той ночью, — неохотно проронил я, оглядываясь по сторонам в поиске "ненужных свидетелей".       — Тут нету никого, кроме нас с тобой, — заявил Матвей. — Я бы не стал тебя спрашивать о таких вещах, когда вокруг полным-полно народа.       — А ты наблюдательный, — я улыбнулся. Он в свою очередь ответил мне гордой улыбкой и умолк, ожидая моего рассказа. Я же пытался быстренько придумать более-менее натуральную версию, в которую можно поверить.       — Ну... — замялся я, снова и снова вспоминая события той страшной для всех ночи. — Если кратко и по существу, то ... ночью на станции были испытания, которые закончились аварией, людей много погибло и...       — Что "и". И это всё?! — удивился Матвей, явно думая, что я что-то недоговариваю. — Я думал там будет кровь, мясо и дикая резня бензопилой...       — Ну вот, Матвей, было всё как-то так...       — Тихо! — вскрикнул парень, сделав странную гримасу на своём лице. — Ты слышишь это? Ну, гул странный какой-то. Надеюсь, я не сошёл с ума.       Я стал прислушался, а Матвей в это время уставился на меня и молча ждал. Поначалу был только успокаивающий шелест листьев, помогающий каждую ночь мне заснуть. Но чем дольше я вслушивался, тем отчётливо я слышал странный гул, похожий на работу двигателей.       — Слушай, я тоже слышу это, правда совсем не понимаю, на что это может быть похоже, — прошептал я. В голове уже крутились мысли о нападении инопланетян и колонизации всей земли, но пожалуй, я бы не стал говорить кареглазому о своих догадках.       — Ну, хорошо... — Матвей с облегчением вздохнул. — Хоть не я один слышу, а то уже за свой рассудок переживать стал.       Похоже, собственный рассудок волновал его больше, чем источник странных шумов.       — А шум-то всё отчётливее и отчётливее... — я потёр нос, который что-то зачистил чесаться.       — Действительно, — подтвердил "нарисованный". — Точно, всё громче и громче...       Спустя секунд десять этот рёв или гул стал просто невыносимым. Казалось, что над нами сейчас разгорится настоящая война миров. Столкновение рас и галактик, повлекшая за собой полное уничтожение нашего мира и геноцид населения Земли. Но затем прямо над нами пролетели стальные машины, которых из-за высоких крон деревьев было не видно, слышен был только устрашающей гул от винтов. Размеры этих вертолётов просто поражали воображение.       — Вот это да... — процедил брюнет, смотря вслед пролетающим серым машинам. — Какие они огромные, я просто фигею от размеров.       — Они на станцию полетели, даю все двести с лишним процентов, что это именно так, — заключил я, снова опуская свой взор на изумлённого Матвея. — Ты домой не собирался?       — Да, вроде... — нахмурившись, процедил парень.       — Пойдём, нам в одну сторону, — скомандовал я, и мы вместе направились в сторону двух пятиэтажек.       — Знаешь, твоя фраза была похожа на начало одного фильма с отнюдь ненормальным содержанием...       — Ха-ха! — воскликнул я, вначале слов его не ведая. — Постой, ведь это, то о чём я сейчас подумал, Матвей?       — Да-да, именно оно... — проговорил брюнет и мы, смеясь во весь голос, направились дальше.       Интересно заметить, что наш поселок был в своём роде уникален. Всего два пятиэтажных бежевых дома, всего одна детская площадка и стоянка для парковки автомобилей жителей. Чуть дальше, в глубине леса стояло высокое здание из красного кирпича, с верхних этажей которого открывался прекрасный вид на синее водохранилище, в народе ласково называемое "морем". И в ещё школьное время, практически каждые выходные я проводил именно здесь, среди моих уже бывших друзей.       Выйдя на более-менее нормальную асфальтированную дорогу, лежащую вдоль длинного дома, мы с Матвеем заметили аккурат стоящую у второго подъезда карету скорой помощи.       — Пошли посмотрим! — скомандовал уже он. Я, как верная псина, побежал вслед за ним. Всё-таки не каждый день увидишь "скорую помощь", тем более в таком удаленном месте.       Около машины стояли двое. Мужчина был средних лет, с довольно длинной темно-русой бородой. Роста он был небольшого, а из-под красной медицинской куртки выпирало небольшое пузо. Цвет глаз у него был особенный: один карий, а второй зелёный, его гетерохромию я запомнил хорошо. Помню, в детстве я хотел быть одним из носителей этой "болезни", но юное воображение и восприятие мира помогло быстро забыть об этой глупой детской мечте.       Молодая женщина, а вернее сказать, девушка, на вид которой было примерно двадцать пять лет, была блондинкой, а при свете дневного солнца сложно определить точный цвет её глаз. Про неё можно отметить, что с её внешностью она могла быть достойной моделью, например, для Zara и сети подобных магазинов. Ну, в прочем мне было не важно тогда, да и в принципе сейчас, её дальнейшее будущее.       Около машины скорой помощи собралась небольшая толпа зевак, в которой находились и мы с Матвеем.       — Как думаешь, Игорь, к кому они приехали? — прошептал на ухо Матвей. Первой моей мыслью было: "Черт возьми! Твой ласковый шёпот меня так возбуждает. Возьми меня прямо на асфальте, Матвей." Да уж, бурное подростковое созревание.       — Эм ... — смущённо протянул я, мельком взглянув на рядом стоящего темноволосого паренька. — Даже не знаю, наверно, к бабушке какой-нибудь... — я всё никак не мог отойти от той резко заплывший мысли в мою ясную голову. Затем, из входной двери подъезда показался доктор. Позади него два, как я понял по его инструкциям, санитара, которые катили носилки.       — О нет! — с тоской и сожалением процедил я, глядя на искорёженное тело Леонида. На нём просто живого места на было: везде какие-то раны, кровавые пятна. Зрелище, надо сказать, было не для слабонервных. Я сразу понял, кто виновник этого. Проклятая радиация, разрушающая всё на своём пути. Эти десятки минут, проведённые с Матвеем, немного отдалили меня от тяжести прожитых дней, и мне казалось, что я почти забыл о той ночи, как о страшном сне. Но эта картина у подъезда вернула мне былые мысли и сопереживания.       — Твою мать... — ругнулся я, благо, этого никто не услышал. Все стояли и наблюдали, как тело моего друга погружали в карету скорой помощи.       — Так! — раздался крик со стороны того пузатого доктора, похожего больше на гоблина, чем на человека. — Дворовые зеваки, отойдите от машины скорой помощи, разворачиваться негде, а ещё вы тут столпились. Вперёд, вперёд, пожалуйста, не задерживайте работу ЦГБ! — кричал работник, закрывая дверь кареты скорой помощи.       Все сразу отошли на безопасное расстояние, включая и нас с Матвеем. Проводив эту повозку в последний путь, мы с брюнетом переглянулись. По его взгляду я понял, что, собственно говоря, он всё понял.       — Жаль твоего друга, — проговорил "нарисованный", смотря куда-то в асфальт. — Печально, конечно, что я не могу разделить печаль вместе с тобой, всё-таки я не был с Лёней в таких близких отношениях, да и в простых нейтральных, признаться честно, я с ним тоже не был. Но понимаешь... — Матвей поднял голову и уставился мне прямо в глаза: — О мёртвых говорят либо хорошо, либо никак.       — С чего ты взял?! К чему это вообще сейчас! — с перепугу выкрикнул я, сделав такую рожу, будто мне сейчас собственную судьбу предсказали.       — Перестань врать, Игореша, я уроки биологии не прогуливал в школе. Знаю последствия влияние радиоактивных частиц на организм. Это все не просто так. Это не совпадения, ты мне просто не договариваешь, по тебе это хорошо видно, — продолжал говорить парень. Я же стоял и молча слушал, как меня морально раскидывают. За те годы, что я провёл за школьной скамьёй, можно привыкнуть выслушивать подобное. Так что моральных потрясений у меня от этого не было.       — Он не выживет, считай, ты его видел последний раз в своей жизни, — хмыкнул Матвей. — Я, конечно, могу немного перегнуть, Игорь. — внезапно засмущался черноволосый. — Просто я говорю, что думаю и... — он замялся. — Прости меня за это, ладно?       — Ох, Матюша ... — прошептал я, уже не зная, куда деть информацию, хранящуюся у меня в голове. — Если бы ты знал, что произошло той ночью... — мы сели на стоящую рядом с подъездом зелёную лавочку. — Если бы ты хоть чуть-чуть обладал теми знаниями, какими обладаю я, — я тяжело вздохнул, тем самым обозначая свои переживания. — То я, наверное, повесился бы от безысходности, где-нибудь у моря.       — Да я, в принципе, представляю... — процедил он, направив взгляд куда-то в сторону стоянки автомобилей. — Не так конечно, как ты, но всё же понимаю последствия. Слышал кстати, что завтра эвакуация идёт? — внезапно сменил тему Матвей.       — Неужели? — я с недоумением посмотрел на него. Мне это показалось очень странным, но довольно вероятным.       — Да, сегодня утром и вчера вечером были машины такие... Ну, как их там... — он все никак не мог вспомнить название. — А, ну, конечно! Бронеавтомобили.       — Бронеавтомобили... — задумчиво процедил я, опуская взгляд к ногам. — Значит они мерили уровень радиации, ну, конечно, мерили уровень радиации и на основании данных, полученных путём замера уровня излучения, сверху издали приказ об эвакуации нашего посёлка.       — Но вопрос ещё вот в чем... — вдруг перебил меня Матвей. — Почему мы всё ещё не такие,как Леня?! Если бы тут были колоссальные уровни излучения, нас давно бы хоронили в цинковых гробах. Верно ж?       — Зная Лёню... — печально сказал я. — Он мог пойти в какую-нибудь попу мира и там что-то найти... найти такое, какого в жизни не видел. Он такой, вечно искал приключения на одно место, а с виду подавал себя как спокойный и размеренный парень. Подавал... — тут я конкретно приуныл; Лени скорее всего придётся умереть в огромных муках, а мне жить неполноценно или вообще лежать под толстой крышкой деревянного ящика, да и наверняка, не мне одному ...       — Ладно, Игорь. — с горечью произнёс Матвей. — Пошёл я к себе домой. Вещи надо собрать, да и бабушке помочь, — он взял в руки небольшой камешек овальной формы, что слегка напоминал какой-нибудь странствующий корабль из космоса. — Как бы с ней вдруг что-то не случилось... — он замолк на время. — Я ведь этого просто не переживу.       — Береги её. — проговорил я, чтобы избавить Матвея от монолога с самим собой.       — А что мне ещё остаётся делать? Конечно, буду беречь её, но спасибо за наставления, Игорь, — мы встали с лавки и обнялись, будто родные люди. И Матвей, и я уже тогда понимали, что больше никогда не встретимся друг с другом.       — Ну, Игорь, прощай, — напоследок выдал брюнет, и мы разошлись.       Зайдя в подъезд и подойдя к квартире, я услышал внутри квартиры шаги. "Неужели папа дома," — промелькнуло у меня в голове. "Но машины рядом нету," — продолжал рассуждать я, прислонившись к двери, словно человек-паук, застывший на стене небоскреба. Дёрнув ручку и пройдя чуть вперёд, я заметил знакомые папины ботинки. Сомнений не осталось — дома был мой отец. Спустя несколько секунд, на меня вышел посмотреть и он сам.       — Здравствуйте, сын.       — Здравствуйте, отец.       — Как ваше ничего, сын?       — Моё ничего хорошо, отец.       — Так, всё, — с улыбкой заключил отец и пригласил на кухню пить чай. Я разделся, помыл руки и направился к трапезе. На столе стояла миска с печеньем и две кружки чая, стоявшие напротив друг друга. Почти целый час мы разговаривали о разном, но не о том, что происходило с нами в последние дни. Мы спорили и смеялись, ели и пили, в общем, проводили время вместе. Мне этого очень не хватало. В последнее время папа практически всегда отсутствовал, всё время где-то пропадая. Мне это не очень нравилось, но выказывать своё недовольство я не спешил. Но теперь этот разговор нельзя было откладывать в дальний ящик.       Когда мы вместе заканчивали убираться на кухне, отец произнёс:       — Завтра эвакуация, знаешь же? — по его интонации можно было понять, что отец совершенно не хотел затрагивать эту тему, тем более, что весь день у нас в доме царила приятная атмосфера.       — Конечно, знаю, — непринужденно ответил я, собирая тряпкой крошки со стола. — Ты уже все вещи собрал?       — Я - да, — отмахнулся отец. — А ты собрался?       — Ещё нет, — ответил я, попутно обмывая красную тряпку от крошек.       — Ну собирайся тогда, — папа взъерошил мои волосы и улыбнулся, вернув меня в далёкие детские воспоминания.       — И знай, — уходя к себе в комнату, проговорил отец. — Завтра будет лучше...