Край изумрудной долины

       - Я выбираю первое! - Воскликнуло мое сердце, а вместе с ним и я, схватив черную левую руку Дивелиуса. На ощупь она была не такая как человеческая: очень холодная, словно трогаешь снег голыми руками, и не целостная, что самое главное. Внутри нее как будто-бы что-то или кто-то постоянно передвигался взад-вперед, боюсь представить что.        - Должен признаться... - Заговорил черный. - Ты мне очень понравился, в тебе есть искра жизни, хоть порой ты этого и не понимаешь. Встретив тебя, я прочитал всю твою жизнь за несколько секунд. У тебя было... - Монстр продолжал, вглядываясь в красивое небо, окутанное зарёю, где-то ещё виднелись еле заметные звездочки. - Хорошее детство, но случай с родителями изменил всё. Этому не надо противиться, проклинать или искать виноватых. Такова жизнь, такова твоя доля в ней. Значит ему, - Дивелиус кивнул головой вверх, указывая на небосвод. - Так было угодно.        - Разве Бог существует? - Воспротивился я, нахмурив брови.        - Для каждого Он разный, и не в моих должностях навязывать определенного представителя божества. Одно могу сказать: Бог есть вера, для многих Бог - это вера в лучшее, вера в свои силы. А не Иисус или Аллах. Так что в каком то смысле да, есть. - Нечто вздохнуло. - Значит пора прощаться, Игорь. У тебя будет десять минут, на большее я не смог договориться, по прошествии назначенного времени она исчезнет... навсегда. - Последнее слово для посланника далось особенно тяжело. - Я прощаюсь с тобой, хотя уже не могу сказать точно: пришел ли в последний раз или нет. Удачи тебе, не проморгай момент. - Затем связующий миров расплылся в улыбке, держа меня за руку. А через мгновение растворился, оставив после себя лишь пару очень красивых бабочек. Они летали друг за другом, словно родственные души. Одна была темно синяя, мой любимый цвет, а другая пастельно-голубая, любимый цвет моей матери. Я посмотрел на свою руки, затем на море, пляж. Редкие птицы летали над водной гладью, издавая приятные уху звуки. И такая, успокаивающая тебя, тишина.        - Штиль. - Тихо сказал я, вздохнув полной грудью свежий морской воздух. Снизу, где стоял пляжный ларёк одного ушлого предпринимателя и старенькие, едва стоящие на опорах качельки, послышались шаги. Через несколько секунд из за закусочной вышла женщина с длинными рыжими волосами, которые слегка кудрявились, создавая некое подобие волны.        - Нет, этого не может быть... - Мои брови в миг нахмурились, а глаза прищурились и всматривались в далеко идущего человека. Через дюжину секунд я осознал - это была мама, она шла прямо в мою сторону. Я не смог сдержать внезапно нахлынувшие меня слезы, улыбка на моем лице победила неприступную хмурость, а сердце застучало сильнее. Вот она, моя погибшая мама, Арина Владимировна, если угодно. Между нами оставалось каких-то пару метров, но мой разум до сих пор не верил происходящему. И вот, матушка изящно остановилась в метре от меня, её лицо изучало несусветную радость, какую только можно представить в жизни. С тех пор она совсем не изменилась: такое же прекрасное лицо, на котором нет ни одной морщинки, ярко выраженные скулы, придавающие её лицу еще большую утонченность и красоту, зеленые глаза, изображающие целостность и спокойствие.        - Привет, Игорь... - Произнесла мама, разглядывая меня с ног до головы. Я едва заметно раскрыл рот, мои ещё детские глаза светились от восторга, не теряя времени, я бросился к ней в объятия, закрыв глаза. Господи, как же моя душа была счастлива в те минуты, мы вдвоём словно летали где-нибудь в небе над океаном, наслаждаясь летней свежестью и прохладой.        - Боже, как же ты изменился за эти годы! Я так рада, Игорь, так рада тебя увидеть!        - А я то как, - дрожа от внезапно нахлынувших эмоций, ответил я. Тем не менее, весть тот груз эмоций, который скопился у меня за все эти годы отсутствия рядом мамочки, я решил всё таки оставить на потом. Очень сильно хотелось просто броситься в её теплые объятия и рыдать, пока все мои накопившиеся слезы не иссякнут, но на это попросту не было времени. Дивелиус дал всего каких-то десять минут, хотя и за этот благородный жест его стоит отблагодарить.        - Мама, мамочка, мамуля, что мне делать? Я не знаю что мне делать. в последнее время столько всего на меня навалилось, не знаю с чего начать даже, не представляешь, как я горевал после той аварии, не находил себе места, ты, ты просто не представляешь! - Заводился я, ходя из стороны в сторону. Маменька же следила за каждым моим шагом, каждым вздохом и каждым взмахом рук, словно охранник в супермаркете, наблюдающий за воришкой.        - Игорь. - Вздохнула рыжеватая женщина. - Наверное там, - мама подняла голову на голубое небо. - Меня не будут сильно ругать, если я тебе это скажу. - На её лице читалась твердая решительность, видимо матушку это очень тяготило.        - Тогда, в тот роковой для всех нас день я погибла не от столкновения и даже не в больнице. Скажи пожалуйста, - она приблизилась ко мне на пару шагов и посмотрела прямо в глаза, не давай отвлечься или сказать неправду, - что тебе говорил отец? - Я слегка занервничал, ведь в моей голове не вспоминался момент разговора с отцом на эту тему. Иногда кажется, что он и я - идеальная семья, друг друга дополняем и помогаем, а порой бывает так, что ложку сахара поделить друг с другом не можем, из-за этого и ругаемся как два барана. Так и тут: если только разговор заходит о смерти мамы, обстоятельствах и заключениях, у папы начинаются "психические рывки". Это определение я ввёл самостоятельно, каждый раз наблюдая за тем, как отец рвёт и мечет все вокруг. Благо, в последнее время такое дикое и неадекватное поведение не вырывается наружу. Странная черта странного человека.        - Ну, мам, я так и не могу сказать, говорил в машине перевернулись, он очнулся, а ты вот, собственно говоря, нет. А что всё не так было? - В мою подростковую пароварку начали закрадываться нехорошие сомнения: а что если папа всё это время мне врал? Никакой аварии не было, а все эти сказанные им слова являются синоним слова "враньё". С каждой секундой обомлевшего взгляда мамы, прожигающего меня до самых костей, я понимал, что не всё в данном вопросе просто.        - Это верх вранья, Игорь! - Воскликнула Арина Владимировна. - Этот человек вообще не тот, за кого себя выдает. Мало того, что твой отец патологический врун для меня, но и для тебя ничего, вообще ничего, не изменилось! - Казалось, сейчас маменька была в самом разгаре: её необычайной красоты зеленые глаза бегали по пространству сзади меня, а руки сжимались в кулаки с такой же периодичностью, как покачивались сосны на морском берегу.        - Я тебе, сын, как-нибудь потом расскажу, что на самом деле случилось, времени у нас остается мало, критически мало.        - Но-но подожди, сущность сказала, что эта наша первая и последняя встреча в жизни, мы больше не сможем увидеться с тобой даже во снах.        - Он всем так говорит. - Заявила матушка, оглядываясь на пирс, где появился старик с удочкой и небольшим ведерком. Кажется, этого дедушку я где то видел на просторах посёлка. - Не понимаю его мотивов, служителей потустороннего мира сложно понять, почти невозможно вычислить закономерность их мыслей, причин почему говорят одно, а делают совершенно противоположное. Так что мы обязательно увидимся, но не суть! - Она взяла меня за предплечья, а на её глазах появились слезинки: - Тебе следует уезжать, немедленно! Произошло что-то очень страшное, такое мир видел лишь однажды, много людей погибнет, многие дети останутся сиротами. Прошу тебя, уезжай отсюда, бери своего папашу и езжайте куда глаза глядят. Надеюсь, этот додумается отвезти к бабушке и оставить там. Тебе не первый человек говорит это, прислушайся, выдвигайтесь прямо сегодня, не дожидаясь никого и ничего. - Мама снова обернулась в сторону водохранилища, окутанного легким утренним туманом, тот старик, что совсем недавно стоял и, кажется, рыбачил, приближался к нам. - Мне пора, сыночка, мы обязательно встретимся и поговорим нормально. - Мама еле сдерживала наступающие слез, как, собственно говоря, и я. Поцеловав меня на прощание в щеку, она как то внезапно исчезла, оставив после себя лишь песок на асфальте.

***

       Я как столб стоял и не мог понять: реально ли всё это было или галлюцинации одолели меня. Одно мог сказать, я узнал как минимум одну хорошую новость и одну плохую. Хорошая: этот визит моей покойной матери не был последним. Плохая: теория, высказанная моим отцом, по поводу произошедшего в тот страшный смутный день, оказалась как минимум неверной. Пока мои глаза бегали по асфальту, а мозг выполнял функцию "думать". что бывало довольно редко, ко мне приблизился старик, лет семидесяти. Одет он был в черные штаны, с двумя белоснежными лампасами, серую футболку, на которой простирался крейсер "Аврора" и обычную черную ветровку, с темно зелёными полосами. Лицо было частично скрыто черной кепкой, какие носили раньше, ещё во времена "великого" Советского союза. Вглядевшись в лицо старика я увидел много морщин, каких-то ссадин. Тонкие черные брови, карие глаза, обвисшие щёки. Одним словом "старость".        - День добрый! - Проговорил я, поправляя свои волосы.        - Я думал она погибла... - Басисто прокряхтел дед, в то время как мои брови поднялись от удивления. - Столько лет жил один, без отца почти, я знаю, она погибла, но оказалась здесь. - Значит это всё таки были не галлюцинации, ещё одна хорошая новость. Сказать хоть слова дедушке мои голосовые связки не могли, что-то странное сдерживало их от какого-либо движения. - Ровно в этот же день, десять лет тому назад, я впервые встретился с умершей женой, не виделся с ней целых пятнадцать лет. Представляешь моё удивление, когда всё это произошло? Хотя, после случившегося, наверняка парень ты всё представляешь. Она и сейчас ко мне приходит периодически, я даже привык, что посреди ночи могу увидеть её стоящую у окна, где когда-то росли цветы, с любовью выращенные ею. Знай: слушай всё что они тебе скажут, если мертвые появляются среди живых, то явно не просто увидеться, поговорить и всё такое прочее. Я предполагаю, что эта девушка, твоя мама, могла сказать. Уезжай отсюда, парень, лети сломя ноги пока не стало слишком поздно.        - А-а, а вы? - С трудом высказался я.        - А я... - Старик задумался, из его глаз одна за одной проступили скупые мужские слезинки. Он на миг зажмурился, проморгал пару раз и сказал: - А я уже всё. Старый, больной душой и телом. С женой хочу увидеться, устал один по земле ходить. Она вообще учителем была, призвание у неё было такое - обучать, а я в милиции работал. Наташа её звали. Многого повидал на своём веку, с разным приходилось сталкиваться. Сын и дочь родились: Антон и Лиля. Спустя годы мы бабушками и дедушками стали, незабываемый опыт, хочу сказать. И одним летним утром, на фоне стресса, у Наташеньки сердце, того, "ёкнуло". Никогда не забуду этот день. Такой переполох на похоронах был, все друг с другом ругались, выясняли отношения. И тут я понял, что прожил с ней почти такую же жизнь, как и у присутствующих, половину которых даже в глаза не видел. Мы постоянно ругались, сетовали на что-то, хотя если посмотреть, жизнь была хорошей. в большинстве своём зачинщиком был я и моё ужасное настроение и скверный характер, ведь работа в органах парень, никого не щадит. Ей без разницы кто ты: начинающий свой правоохранительный путь стажёр или закалённый рубака, способный за один вечер раскрыть целую серию убийств одного очень опасного и кровожадного маньяка. Вот и я не стал каким-то исключением. приходил уставший и злой, а дома были ещё и дети. Не скажу, что срывался или бил кого-то из семьи, но морально им тяжко приходилось, в этом я сейчас уверен на все сто целых пять десятых процента. Цени близких, парень, маму ты уже, к сожалению, полноценно никогда не увидишь, но тебе выпала возможность входить с ней в непродолжительный контакт. Так цени же остальных, ещё и недавно произошедшее. Кто знает, окажется ли близкий человек завтра на больничной койке или будет стоять с тобой и улыбаться. - Дедушка согнул руку к виску, отдавая мне честь и улыбаясь, направился дальше, куда глаза глядят. Вздохнув, мои ноги побрели в сторону квартиры, где я благополучно продолжил спать до утра.