Край изумрудной долины

Нормально выспаться у меня не получилось, глаза всё никак не хотели успокаиваться - всё рыскали и рыскали по комнате, словно искав что-то. Да и к тому же на улице было утро: залётные птицы напевали друг другу сладкие, и приятные слуху, песни, домашние хищники - кошки, выползали из своих укрытий и нежились на ярком утреннем солнышке, а редкие машины, в числе которых присутствовал ярко-красный ЗиЛ-131, покидали посёлок в неизвестном для меня направлении.        - Проснулся? - в комнату зашёл папа, с кружкой крепкого и ароматного кофе без молока.        - Да с тобой поспишь, блин! Врываетесь в моё личное пространство...        - Ой, ой, ой! - Закудахтал отец. - Какие мы все нежные, любим личное пространство и всё такое. Пошли, собираться будем, на 8:00 назначена эвакуация, у нас есть два часа на всё про всё.        - Почему ты такой веселый, пап, разве ничего не произошло?        Он остолбенел: было видно как на его карих глазах проступили слезинки, которые успешно были сдержанны стойкостью и мужественностью. Батька вздохнул и громко, даже чуточку неприятно, отпил из своей сиреневой чашки с изображением его любимой футбольной команды.        - Я пытаюсь смягчить обстановку, Игорь. За последнее время произошло много всего и мало чего хорошего, я имею ввиду его вообще нет, только и остаётся, что Боженьке молиться, да просвирки из церкви есть, дабы задобрить создателя и пожить ещё хоть чуточку, хоть пять минут, но я утрирую. - Отец на секунду улыбнулся, видимо в глубине души ему очень и очень понравилось собственное, безусловно, остроумное высказывание. Затем опять вздохнул и также громко отпил из сиреневой чашки.        - Толька Анисимов повесился.        - Как?! - Вскочил я.        - Так... - Досадно протянул папа, прикусывая нижнюю губу. - Видишь ли, Игорёшь, не все так просто, как казалось раньше. Думали реактор взорвался, потому что оборудование было неисправным. Ага! Как же! Толя всё неправильно сделал, всё что можно! Когда ты остался сидеть в блочном щите управления, мы с коллегами и Толькой бегали по коридорам, метались, то в одну сторону, то в другую. Оно и понятно дело: никто и в голове себе представить не мог, что допустили второй Чернобыль. А я когда выбежал на улицу, через четвертую проходную, смотрю, во мраке ночном, наш блок горит, крыша раскурочена местами, точно не видел где, всё в огне было. И бетонные плиты, видимо от взрыва откололись, лежат у земли. Я всё сразу понял, Игорь. Понял то, что произошло самое страшное из всего, с чем мне доводилось сталкиваться за всю свою жизнь. Побежал сразу назад, нашёл Толю, этот дурак тогда ещё не понимал всех последствий, которые настигли нас и настигнут в будущем. Тормошу его, кричу: "Реактора нет, понимаешь, что мы наделали, что ты наделал". И он словно понял всю безвыходность своей ситуации. Остался бы жив - сел на очень долгий срок в такой гадюшник, который бы всю интеллигенцию из него выбил. А если бы не остался жив... в прочем, исход ты и я знаем. Меня спасло две вещи: отсутствие подписи и правильность собственных вычислений.        - Господи. - тихо произнесли мои губы. - Хорошо что всё так обернулось, а дядю Толю то как жалко...        - А мне как его, сынуль, не представляешь даже, такой человек и всего лишь одна ошибка поставила огромный деревянный крест на всех нас. Слава богу есть топор, чтобы разрубить его напополам и дать самим себе второй шанс. - Отец встал. - Запомни, через дни, когда всё это всплывёт наружу, его таким говном поливать будут, моего друга, с которым бок о бок сколько лет работали. Эх, Толька, братан, что же ты наделал, что же ты наторил... - С этими словами батька направился на кухню, видимо, чтобы отнести грязный бокал из под кофе и вытереть едва сдерживаемые слезы. Я же занялся сборкой постельного белья с кровати. Закончив, пошёл в ванную. Помылся, почистил зубы. Всё как обычно.        - Игорь! - Послышалось с кухни. - Пойдём кушать, я сырники приготовил, очень вкусные, пальчики оближешь.        - Ого! - Ответил я, попутно расчёсывая свои темные, только что вымытые, волосы. - Очень хочу это попробовать, не помню когда ты в последний раз готовил завтрак.        Я вошёл на кухню наполовину мокрый, так как не успел вытереться по нормальному. - Отвечаю: две недели назад! - На морщинистом лице папы простиралась широкая и ослепляющая улыбка. - Вот тебе кофий-с, сэр, и сырнички, пышные какие, нежные, попробуй, я не утрирую, сам в шоке!        Сев за кухонный стол напротив меня, папа подал мне мой бокал с кофе и тарелку, на которой томились пышные, с легкой корочкой сырники. Они выглядели так аппетитно, так возбуждающе, что волей не волей потекла слюнка. Отец не часто устраивал такие застолья: обычно пару раз за год и то по каким-то особенным поводам. Дождаться от него подобное в обычный, пусть даже и солнечный, день было почти невозможно, я бы даже сказал нереально.        - А вкрапинки творога присутствуют?        - Конечно нет, сынуль. - Папаня отмахнулся и через отодвинутую белоснежную шторку глянул в окно, будто что-то или кого-то выглядывая там. - Помню, что ненавидишь всю эту фигню, как и макароны с сыром и перловую кашу.        - А перловку то за что? - Возмутился я.        - Да ёпт твою... забыл! - Уж слишком эмоционально выплеснул папочка, так, что даже уличная кошка нервно повернулась в сторону нашего окна.        - Ничего страшного, пускай будет перловая. - Сказал я, продолжая уминать сырник за сырником, запивая всю эту прекрасную симфонию вкусов кофе, в который папа добавил остатки карамельного сиропа и сливок, получилось очень даже... сносно. Спустя минутку-другую папа слегка приоткрыл окошко, в комнату стал поступать свежий, как зелень на рынке, воздух. Отец непонимающе для меня обернулся и открыл окно намного шире, так, чтобы он смог в него просунуться. Я положил последний кусок сырника на тарелку и пригляделся, но увидеть, к сожалению, ничего не мог из-за проклятых, слишком зеленых и пышных, листьев берёз.        - Что происходит? Чего ты вылез как не знаю кто?        - Не слышишь никаких звуков? Гула там... или ещё чего? Я прислушался: сперва в уши врезалось только утреннее пение птичек и редкие, совсем уж редкие, голоса из приоткрытых окон квартир. Видимо жильцы тоже не спали и мы не одни такие особенные. Но потом мой мозг стал понимать о чём мне хочет сказать батька, ибо какой-то странный гул стал слышать уже и я.        - Словно мотор какой-то, вообще не понимаю Игорь.        - Может самолёт или вертолёты, нет? Ты же знаешь, пап, они теперь здесь частые гости...        - Да нет же! Я слышал прекрасно двигатели самолетов и вертолётов - этот совсем не похожий. - Отец прищурился туда, откуда шёл гул моторов. - Да ну! Как же я мог забыть-то, но зачем так рано?!        - Это ты сейчас к чему?        - А к тому... - папа вылез из окна и оставив его приоткрытым, сел обратно за скрипучий старый стул. - что это - автобусы.        - Какие автобусы? - Непонятливо пролепетал я, доедая последний сырник. - Что-то вообще ничего в последнее время не понимаю...        - Ну я же говорил тебе, блин, совсем со своими телефонами мозги уплыли? В 8:00 утра должна быть по регламенту эвакуация, об этом вчера предупредили по радио: мол нас, Арфемьевку и ближайшие сёла эвакуируют. При себе иметь запас питьевой воды, деньги, документы и предметы первой необходимости. Всех жителей, в восемь утра, включая отдыхающих санатория, увозят куда-то в другой город, там разместят и хрен знает что будут делать, видимо сами ни черта не знают, в прочем, как всегда.        - Я думал только мы вдвоём сегодня поедем...        - Да конечно! - Отрезал папа. - В общем собирайся давай, возьми майки любимые, трусы, штаны, шорты и всё это. Не забудь про документы: паспорт, СНИЛС, свидетельство о рождении, документ подтверждающий личность...        - Пап это одно и тоже... - Улыбнувшись произнёс я, ехидно смотря на его приоткрытую челюсть.        - Всё не дури мне голову, иди собирайся, через пол часа выезд, машина у подъезда. - Как раз в этот момент мимо нашего окна, по дороге, один за другим, стали проезжать бело-зелёные городские автобусы. Мы с папой прилипли к окну, как дети к витрине с мороженным, и стали считать их количество.        - Пятнадцать...        - Да не, пап, семнадцать, точно говорю.        - Картины дела не меняет, если не поторопимся - хуй пробьемся мимо этих колонн с "беженцами". Ещё непонятно, что в городе то творится, не мы одни такие. А соседние сёла? Там же под полторы тысячи человек в каждой!        - Да уж, верно как никогда. - Проговорил я и мы разошлись по разным комнатам собираться        Спустя тридцать минут я положил в сумку последнюю футболку, проведя молнией вдоль по рубцам, тем самым закрыв её, выдохнул, посмотрел на потолок, задумался: "А ведь вполне возможно, что и ноги моей здесь больше не будет. Каковы шансы через три месяца вернуться сюда, в родной дом, вспомнить все моменты, произошедшие в нём, пройтись взглядом по стенам, где висит множество фотографий с нашими счастливыми лицами, к большому сожалению времена меняются. К тому же, надо помнить о чём говорила на побережье мама. Отец не тот за кого себя выдает. Может она что-то не так поняла, не так почувствовала? Впрочем, духам виднее или нет? Господи, как же я запутался во всём происходящем. Люди говорят о вреде покоя и "стабильной жизни", мол движение и постоянная взбучка полезны для человека. Ну вот я стою здесь как дурак, уезжаю в неизвестном направлении и хрен знает насколько. Не знаю о том, что будет завтра и что будет в потом. Боже мой, вот оно - движение, стресс, давление. И что же? Я стал сильнее Железного человека или Человека паука? Превратился в невероятно стойкого и невозмутимого человека-скалу, способного выдержать любой моральный удар? Нет! Всё происходящее со мной в данный момент оставит лишь неприятный отпечаток на душе, о котором потом я буду вспоминать уж никак не с улыбкой на лице.        - Что, уезжать не хочешь, да? - Раздался приятный женский голос сзади. У меня ненадолго перехватило дыхание, в голове звенело: "Это она, она снова здесь!". Я широко улыбнулся, оголив свои зубы, и повернулся. У двери стояла мама. Такой-какой её видел в последний раз: широкие синие джинсы, футболка грязно-бежевого цвета, светлые кроссовки. Мы крепко-крепко обнялись и ещё долго смотрели друг-другу в глаза, не решаясь что-либо сказать.        - Нет, мам, совершенно не хочу.        - Почему же? Вперед и вверх, как говорится, новые знакомые ждут тебя, новая любовь.        - Ну как же... - замялся я, оглядев её ещё раз. - здесь мой дом родной, моя малая Родина. Тут ты жила и папа, и я. В долине знаю каждый кустик и песчинку, несмотря на многие годы прожитые здесь, моя душа здесь отдыхает, набирается сил, чтобы идти в бой снова и снова.        - После стольких лет?        - Всегда! - Отрезал я, глядя в её зелёные глаза, излучающие веру, надежду и любовь.        Мама стала осматривать мою комнату, постоянно что-то трогая, осматривая, теребя в своих нежных руках. Я же молча наблюдал, когда она закончит придаваться ностальгии по былым, давно ушедшим, временам.        - А в этой комнатке почти ничего не изменилось: всё такой же огромный слой пыли на подоконнике и грязные шторки. - улыбаясь проговорила мамочка, подходя от окна ближе ко мне. - Езжай и не сомневайся ни в чём. Будь чуточку увереннее в себе, ведь ты у меня такой невообразимый! Я так скучала по тебе, когда жизнь моя была над землёй, не представляешь даже.        - Спасибо... - Робко протянул я и мы снова обнялись так , будто и никогда не делали этого.        - Ну что, Игорь, ты уже собрался там? - Послышался приближающийся голос отца, вскоре в дверном проёме показался и он уже в собранном состоянии. В этот момент мама, как ни в чём не бывало, с присущим ей спокойным выражением лица, села на диван сзади меня.        - Да, решил вот проверить. не забыл ли чего-либо... - Неуверенно проговорил я, смотря на ошарашенного отца, который ещё несколько секунд стоял, словно в трансе.        - Эй, пап. С тобой всё нормально, ты не болен ничем?        - Он ничем не болен, просто увидел нечто сзади тебя, вот и думает что же это может быть. - Саркастически высказалась матушка, закинув ногу на ногу, насквозь прожигая отца таким взглядом, от которого лично у меня волосы встают дыбом. Я обернулся и посмотрел на неё, она на меня и затем опять на отца, который всё никак не мог отойти от шока.        - Мне показалось или у тебя сзади на диван кто то сел? - Заявил отец, протирая глаза.        - Ты о чём вообще? Какой диван.        - Ну глянь! - Воскликнул папа, подходя близко к злопоучному "сидалищу". Обернувшись, маму я уже не увидел, а вот мятый чехол с изображением всяких математических формул и законов действительно был мятый и возникало такое впечатление, что совсем недавно на нём кто-то сидел.        - Так это я, на дорожку решил...        - Нет! Нет, нет и ещё раз нет. Мои глаза отчётливо видели, как ты стоял около дивана, а сзади тебя как будто кто-то сел! Ну точно говорю, батьке не веришь что-ли?        - Ой не дури мне голову, пап. Сам мне в детстве о чём говорил, когда я каждой тени боялся? Всего паронормального не существует. И по моему нам стоит побыстрее выходить, иначе рискуем попасть в пробку или того хуже - дорогу перекроют.        - Ой, ладно, - махнув рукой сказал батька, - нам стоит собираться, но точно говорю - видел нечто, Игорь, глаз не обманешь. - После этих слов, он взял взял в руки две огромные сумки набитые продовольствием, парой семейных реликвий, майками и толстовками.        - Я в машину вещи раскладывать, возьми свои пакеты и закрой квартиру на все существующие замки! - сказал "фазэр" и скрылся за дверью, оставив её на распашку открытой.        - Ну и ну! - Вздохнул я, оглядывая в последний раз квартиру. - Нам с тобой, голубых небес навес, надеюсь, ещё заведёт кривая в родной дом, а пока прощай... Нацепив на плечи рюкзак и взяв пакет со своими вещами в руки, мои ноги направились к выходу. Вставив ключи в замочную скважину я в последний раз оглянул прихожею. Там стояла мама, опёршись на белый дверной косяк.        - До встречи. - Сказала она на прощание, освещая всю квартиру своей, безусловно, ангельской улыбкой.        - Пока, надеюсь ещё встретимся. - Я медленно закрыл дверь, на несколько замков, как и просил отец. На душе был штиль. Именно его я так искал в последние дни. Это необычное чувство спокойства и удовлетворённости окрыляло меня, придавало уверенности в завтрашнем дне. Выйдя из подъезда, отец уже поджидал меня, сидя в машине. Сложив сумки в багажник, я сел на переднее пассажирское сидение.        - В добрый путь-дорогу... - Сказал батя, сжав руль и легонько улыбаясь, глянул на меня.        - Поехали... - Проговорил ему я и мы, слегка дёрнувшись с места, тронулись.