Скафандр на берегу

      Грузовик ехал беззвучно, мягко наклоняясь в сторону на поворотах. Если закрыть глаза, может показаться, что вовсе сидишь на месте без движения, только дыхание десятка других курьеров рядом не давало погрузиться в это ощущение. И запах. На такой обращаешь внимание только спустя годы работы. Всепроникающий аромат темпорального дождя, преследующий всюду, где прокладывалась падающей водой тропа в иной мир. Они тоже его чувствовали? Наверняка. Снаружи бил ливень страшной силы, бомбардировал наш грузовик со всех сторон, но ни шума, ни вибрации не доходило до нас. Только запах, и его было достаточно, чтобы разговоры прекратились, сменившись напряжённым молчанием.       Судя по сбалансированному движению грузовика, мы были уже где-то на середине пути к следующему узлу – на участке, где дорога ещё не разложилась. Осталось ещё около четырёх часов, учитывая, что дорога не бесконечная и рано или поздно придётся снизить скорость, а может даже поменять маршрут. Мало ли что в планах компании может изменить внезапный ливень.       И тут нас хорошенько тряхнуло. Я рефлекторно схватился за поручень, чтобы меня не прибило к кому-нибудь, благо остальные сделали так же и отпихивать никого не пришлось. Я специально выбираю места с краю, сводя шансы на случайное прикосновение к минимуму, новой отметины мне ещё не хватало, уже и так весь, как документ, в печатях. Тишину нарушили щелчки одрадеков: клешни разных курьеров перемигнулись между собой, неуверенно раскрывшись, словно пасти хищных цветов. Обычная реакция на движение. Я повернулся к своему, тряхнув плечом, механический бутон сонно приоткрылся и обернулся на меня, будто спросив: «Что такое?».       Снова тряска, вероятно, наткнулись на какой-то камень. Быстро же кончилась дорога, досадно. Это дождь постарался. Оставшиеся несколько часов пути обещали быть неспокойными, от тряски салон тут же наполнился детским плачем. Капсулы на груди нескольких курьеров загорелись жёлтым: ББ проснулись, а значит никому здесь уже не вздремнуть. Сидящий напротив меня раздражённо хлопнул по своему прибору, когда малыш внутри разрыдался на очередном повороте. Скромно вякнуло и у меня, приглушённо, как если бы мои уши заложило, вероятно из-за воды, в которой находился ББ.       Я опустил взгляд вниз, серая оболочка капсулы отступила и мне показался малютка, с интересом разглядывающий моё небритое, усталое лицо. Его внимательные глаза казались ещё больше в стеклянном изгибе водяной камеры. Прижавшись к краю как можно ближе ко мне, он напрягся, пустив караван пузырей из носа. Грузовик сильно занесло, люди беспокойно вздохнули, салон вновь заполнился плачем, а брови моего ББ свелись, образовав крохотную морщинку на лбу. Он такой маленький, положи я его голову себе в ладонь, тело младенца едва бы достало мне до половины предплечья. Малыш зажмурил глаза, раскрыл беззубый рот, и я выслушал его негодования. Всякий раз слушая крик ребёнка, я сжимался от чувства неловкости. А ведь это прибор, Гэвин, не перепутай. – Ты чего разревелся? – ББ, икнув пузырём, снова посмотрел на меня,– Знаешь, мне тут и без этого тошно, не хуже, чем тебе, уж точно.       Он прохрипел, скуксившись, будто в неуверенности, продолжать ли плакать. Тяжко вздохнув, я положил ладонь на капсулу. Одрадек приподнялся с плеча, покрутившись над младенцем, имитируя мобиль. Другой рукой я отцепил брелок с ремешка и покрутил над ним. Игрушка должна его успокоить. – Вот, ББ, видишь? Космонавт. Нравится? Только не плачь, тише, ББ, ш-ш-ш…       Этот шёпот растворился в моей голове. Я поймал себя держащимся за стальное крепление на груди. Теперь пустое. Ничего не вернуть, Гэвин, нужно перестать жить прошлым. Только сколько себя не отговаривал, убеждал забыть, но так и не смог отпустить воспоминания о той вылазке.       Чуть постояв так, переводя дыхание, я проморгался, освобождаясь от пелены образов прошлого, и вновь прильнул к биноклю смотровой башни: на холмах впереди размыло землю, поставленный мной ранее альпинистский крюк снесло вниз вместе с нею. По верёвке теперь подняться не получится, да мне и не слишком хотелось добираться до города пешком. Хорошо, что кто-то любезно забыл мотоцикл на подзарядке. А может специально оставил, хотя в наши дни слабо верится в такую щедрость. Переведя угол обзора в сторону, я увеличил масштаб: земля дальше была ровней, открывался воодушевляющий вид на заросшее травой плато, на таком будет удобно проехать. Панель с картой рядом обещала, что оно продолжится вперёд где-то километра на три, а дальше можно спуститься в долину гейзеров между подножьем горы и холмами. Там простиралась мелкая река, но я подумал, что она не должна доставить мне проблем, снаряжения у меня в достатке, если что – смогу перейти.       Я похлопал по биноклю башни в благодарность и с тоской обнаружил, что с неё откололась поржавевшая облицовка. Долго не выстоит, уже знатно постарела. В нынешнем мире понятие старости несколько исказилось: раньше таковыми считались вещи, прожившие долгую жизнь, повидавшие не одно поколения, а теперь для всего от молодости до старости всего пару недель. Да и это уже много.       Чуть подумав, я сменил маршрут и отправил его в город по сети. Мой браслет тут же пропиликал, из него донёсся женский голос: – Гэвин, это Тина. Я смотрю, ты решил изменить маршрут. Этот путь немного длиннее твоего прежнего, придётся сделать крюк. Советую поторопиться, погода портится.       Сообщение с такого большого расстояния приходило с помехами, чем дальше я уходил, тем рассыпчатее она звучала, словно динамики засыпало песком. Паршивое соединение, что поделать, где-то связь вообще пропадала. – И кстати, раз уж решил там пройти, не мог бы поискать один контейнер и захватить его в город? Курьер потерял наш заказ, сказал, что мог обронить его у реки. Вероятно, там ты и сможешь его подобрать. Сам он возвращаться не хочет, а заказ мы всё ещё ждём.       Тяжело вздохнув, я согласился. Конечно, выполнять чужую работу неприятно, но доставлять грузы, даже брошенные, – долг каждого курьера.       Последняя доставка произошла совсем недавно, на плечах заметно полегчало. В такие моменты неистово хотелось покурить, но Тина настояла на том, что нужно поторопиться. Так что я сразу двинулся к мотоциклу. Взвалив на него своё тело, я почувствовал, как недовольно проскрипели его пружины и крепления, очевидно, что транспорт далеко не новый и давно не был в ремонтном отсеке. Теперь понятно, почему его решили оставить. – Ничего, друг, папочка Гэвин отвезёт тебя домой. – Я похлопал его и посмотрел уровень заряда: должно было хватить на три с половиной часа. Разговаривать с приборами – дрянная привычка, нужно как-нибудь от неё избавиться.       Ехать по плато невероятно легко и приятно. С работой курьера, которая вынуждает изо дня в день рисковать жизнью и собственным здоровьем, доставляя тяжеловесные грузы хрен-знает-куда, получить удовольствие – большая удача. Рассекая воздух на скорости, я, кажется, впервые за месяц улыбнулся. Меня настолько завлекли свободные просторы и чувство стремления, что едва успел снизить скорость, когда плато неожиданно оборвалось, сменившись довольно крутым спуском в долину.       Затормозив на повороте, я развернул мотоцикл и опёрся на одну ногу, чтобы оглядеться. Долина почти сплошь покрыта туманом – облаками сгустившегося пара из подземного источника, ветер пригладил их к земле, и только обрывками можно было разглядеть глинистый берег реки и редкую траву. Интересно, туман тоже загрязнён? Проверять его на временные аномалии самолично не хотелось, и я надел маску и капюшон для защиты. Не хочу состариться раньше времени, да и горячие пары могли обжечь лицо.       За спиной раздалось воронье карканье. Я тут же обернулся: из горных лесов вдалеке вылетела целая стая птиц и устремилась в мою сторону. Я прищурился, пытаясь разглядеть то, что их спугнуло. На тяжёлом сером небе показалась радуга – предвестница темпорального дождя. – Чёрт, этого ещё не хватало! – Выцедив это сквозь зубы, я спустил педаль и последовал за воронами.       Спуск крутой и каменистый, мне пришлось двигаться осторожно. Не успел и спуститься на половину, как камни и земля покрылись влажными пятнами от капель. Птицы, что проиграли в гонке с темпоральным дождём, рухнули вниз, теряя тускнеющие перья в полёте. Если потороплюсь сейчас, то будет возможность перегнать его. Аккуратно скатившись вниз, я нырнул в туман.       Всё было так, как я и думал: видимость в долине ограничивалась примерно пятью метрами, ускориться в таком случае совершенно не получится, если, конечно, не хочу хорошенько навернуться на встречном булыжнике. Снизив скорость почти до человеческого шага, я тряхнул одрадек на плече, клешня тут же раскрылась, испустив неоновое свечение. Прибор дёрнулся, выставившись чуть вперёд, и отправил импульс, просканировав кусочек пространства вокруг. Я стал двигаться по загоревшимся точкам, обозначавшим для меня пригодную для езды поверхность. Со следующим импульсом специальным значком подсветился некий прямоугольный силуэт впереди. Подъехав поближе, я понял, что это была та самая забытая посылка. Горе-курьер хотя бы правильно указал место потери, на том ему спасибо. Мне пришлось остановиться.       Контейнер пробыл здесь несколько часов, на металлической поверхности уже образовались ржавые подтёки, но в остальном он был в полном порядке. Я слез с мотоцикла и попробовал его поднять, груз был большой, по ощущениям весил килограмм шестьдесят. По маркировке в нём лежали металлы, смолы и группа спецсплавов – материалы, используемые в постройке. Я решил погрузить его себе на спину, энергетические ленты тут же прижали его ко мне потуже. И всё же этот курьер странный. Я понимаю, что можно случайно обронить какой-нибудь маленький груз, вроде ампул с пробами или детских игрушек… Но как можно не заметить, что у тебя пропал заказ, весом с хороший булыжник?! Ладно, кто я такой, чтобы судить. Моя работа доставить – и только.       Я вернулся на мотоцикл и нажал на педаль. Тем временем, дождь нагнал меня, и тяжёлые тучи теперь висели над моей головой. Уши заполнил беспокойный шум падающих капель, не прошло и минуты, как вода покрыла всё вокруг, словно надев на мир прозрачную вуаль. Её удары вынудили меня сдвинуться с места. Если не ускорюсь, то рискую остаться без транспорта, кто знает, сколько времени ему ещё осталось, а под таким потоком долго не продержатся даже самые стойкие материалы.       Проехав несколько метров, я рефлекторно остановился. Так резко, что испугал сам себя. Не просто так говорят, что чувства опережают мысли. Несколько секунд я оглядывался, раздумывая о том, что заставило меня вдруг замереть и ожидать. Моё тело покрыли мурашки, и что-то подсказывало мне, что это вовсе не от перепада температур. Туман, поднимающийся из расселин, всё никак не рассеивался, а дождь бил всё сильней и сильней, за всей этой стеной воды я едва различал очертания камней и речного берега. Надо бы поскорей убираться отсюда, но я затаился, чувствуя, как мои лёгкие начинали тяжелеть, будто их наполнили камнями. Я положил руку на грудь, сжимая пустое крепление. Это чувство никогда не врёт. ДУМ – моя болезнь, проклятье и спасение одновременно, – вновь пытался меня о чём-то предупредить. Моё тело хотело сбежать, повернуть ручку газа и тут же умчаться, но моя душа приказывала затаиться, так я весь оцепенел, натянутый нитью между душой и телом, вглядывался в завесу тумана и вслушивался в шелест дождя.       Несколько секунд спустя в пяти метрах от меня туман разрезало тонкой полосой. Затем ещё и ещё. Полосы возникали всё ближе, и моё напряжение нарастало с темпом их приближения. Я перевёл глаза вниз: совсем рядом со мной вода и грязь взорвались брызгами. Они подошли вплотную, и тогда я увидел на земле знаки: отпечатки человеческих ладоней, вошедших глубоко в размытую глину и даже в твёрдые камни. Это была Тварь. Я крепко зажал себе рот и нос, задержав дыхание, только чтобы не издавать ни единого звука. Ладони всё шагали, и рытвины, что они оставляли, наполнялись чёрной смолой. След оказался прямо у моей ноги, и я поджал её, только бы не коснуться Твари.       Это был тупик, некуда бежать, нечем бороться. Да это и бессмысленно, Тварь ничем не убить, она уже мертва. Мне оставалось только сидеть и не двигаться, из последних сил удерживая дыхание в своей груди.       Ураган мыслей заполонил мою голову, я ошарашенно оглядывался по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы хоть как-то улучшить моё нынешнее положение. Но я, видимо, достиг точки невозврата. У меня не было ничего в руках, что можно было кинуть и отвлечь эту Тварь. Да даже если бы было, то я бы всё равно не успел пошевелиться, привлёк движениями её ещё больше. И поэтому я решил снова замереть, чувствуя, как ритм сердца пульсировал у меня в пальцах от напряжения. Отчего-то я подумал, что вовсе не злюсь на безответственного курьера и более чем понимаю его эгоизм и страх. Я бы тоже сюда не возвращался. Если бы только вообще мог потом вернуться. Даже смешно немного.       Следовало бы наконец сдаться, опустить руки и дать судьбе сделать задуманное, но я не сдавался. Я смотрел в глубину тумана и держал в себе вместе с дыханием не озвученное прощание. Хрен дождётесь, до самого конца буду упорствовать – только так я живу, и только живя так, я сам считаю себя живым. И тут – то ли судьба решила сжалиться перед моими стараниями, то ли поглумиться над моей твердолобостью – чуть поодаль показался голубой огонёк. Он подплыл в воздухе чуть ближе, и за ним образовался стройный тёмный силуэт. Сделав пару беззвучных шагов, мне показался некто в капюшоне. Незнакомец медленно приложил палец к лицу, к тому месту, где должны быть губы, но было видна лишь чернота, а затем указал куда-то надо мной. Я поднял голову и всмотрелся в то место. Мой уровень ДУМа не предполагал возможности наблюдать их невооружённым глазом, но расстояние было достаточно близкое, чтобы я смог различить подвешенные в воздухе серые частички хиралия. Они складывались в единую тень, отдалённо напоминавшую человеческую. От неё, замыкая пространство вокруг меня, вилась длинная пуповина, приковавшая мёртвую душу к земле.       И тут незнакомец вознёс руки к небу, сделал широкий замах и раздал звонкий хлопок. На моём мотоцикле продавились следы рук, они пошли дальше цепочкой по земле к источнику звука, разбрасывая вокруг брызги грязи. За неким в капюшоне понеслись ещё цепочки, целые караваны следов с разных сторон, и он тут же ринулся в сторону, приманивая шумом Тварей. Я наконец вдохнул, коротко откашлявшись, повернул ручку газа и рванул с места, не дав себе толком отдышаться. Такой момент нельзя потерять.       Не дожидаясь очевидной команды, мой одрадек испустил ряд импульсов, набросив неоновую сетку из точек на мокрую землю. В стороне щёлкал прибор того неизвестного, бегущего рядом скачками по камням и уступам. На бурление грязи под колёсами и рёв двигателя сбежались ещё Твари: брызги от следов поднимались столпами везде, где мог коснуться мой взгляд. Сколько же их тут?       Я лавировал между камнями, от паники не переставая наращивать скорость. В слепом стремлении поскорее уехать отсюда, я совсем перестал различать посылы ДУМа. Очередная Тварь успела подобраться слишком близко. За заднее колесо дёрнула рука, по воле случая ступившая именно на него. Мотоцикл занесло на повороте, я попытался затормозить, но глину полностью размыло, и меня понесло вперёд без возможности вернуть себе управление. В последний момент я смог наклониться и подставить встречному камню бок мотоцикла. Мою ногу чуть не зажало между ними, я успел лишь одёрнуть её, но полностью удара не миновал. Было больно, и я стиснул зубы, прорычав, чтобы не вскрикнуть.       Тем временем, Твари нисколько не медлили, буквально через мгновение я почувствовал холодное и противное касание, будто по кости ноги провели ногтями. И в этот же миг вокруг меня разлилось чёрное озеро, поднимающееся из-под земли. Из него вынырнули мёртвые души теперь материальные, такие же чёрные и тягучие, как и просачивающаяся из расселин вода. Твари вцепились в мотоцикл, карабкаясь по нему ко мне. Я попытался стряхнуть их, но рук становилось всё больше и больше, медленно меня вместе с транспортом начало затягивать в озеро. Они потянули за груз на спине так резко, что меня чуть ли не опрокинуло. Надо срочно повернуть ручку газа, но в таком положении я не мог до неё дотянуться.       Мой неизвестный спутник не мог больше мне помочь, ведь сам рисковал стать жертвой Тварей, после двух громких хлопков он прыжками взобрался наверх, уводя за собой часть мертвецов. Дальнейшая моя судьба зависела теперь только от меня. Самым разумным решением было сбросить весь груз. Ввязавшись ради него в такую авантюру, разве мог я его оставить? Нет, вторым, кто бросит его, я не стану. Это мой долг – донести его до места назначения, иначе я не могу звать себя курьером. Нет, я не собираюсь бросать его, но и так просто умирать – тоже. Чтобы спасти и себя, и груз, мне нужна была опора, поэтому я понадеялся и позволил им утащить меня поглубже. Моё чутьё не подвело, в чёрной воде я нащупал ногой небольшой выступ и пустил последние силы, чтобы оттолкнуться от него. Этот толчок помог достать до заветной рукоятки газа, и я дёрнул её от радости даже сильнее, чем нужно было, зажевав задним колесом пару Тварей и разбросав их грязевыми брызгами по округе. Они снова выплывали в других местах, но мой мотоцикл двинулся с места, разбрызгивая воду и поднимая сильные волны, отметнувшие их от меня. Я наклонился вперёд и вновь рванул газ, стремительно набирая скорость.       Туман расступился передо мной, когда я наконец чудом покинул долину. Дальше была только широкая равнина, расколотая пополам рекой. Я наклонился и ускорился, приблизившись к ней почти вплотную, и последовал за течением. Вдалеке, там, куда она впадала, виднелся небольшой город. Мой Город. Несколько полуразрушенных высоток торчали из раздробленного на мелкие потоки устья реки. Всё позади. И я обернулся, не веря, что мог выбраться из такой западни. Над холмами ещё висели густые тучи, пары долины разливались из её границ, будто ещё надеялись догнать меня, и постепенно рассеивались, наконец сдаваясь. Я взглянул наверх: на возвышенности сиял голубой огонёк. Он медленно и тоскливо отдалялся от меня. Мигнув пару раз, словно на прощание, свет пропал, проглоченный серой мглой уже далёкого дождя. Я кивнул ему в благодарность и повернулся обратно, глядя прямо в сторону пункта моего назначения. Он стремительно приближался ко мне.