серый & зелёный

— И тогда ты протягиваешь подарок и говоришь… — Я помню! — отвечаю я и выхватываю упаковку из рук Джейн. — Спасибо! Шоколадки купишь сама, деньги на столе. Обожаю тебя, я уже говорила? — Ага, — иронически хмыкнула сестра и обняла меня. Погладив ту по волосам, я спустилась в гостиную. Отец сидел на кухне и с кем-то громко говорил по телефону, изредка молча и выслушивая ответ собеседника, а Джейн осталась наверху. Я присела на подлокотник светлого дивана. Остался один день. Подарю Адриану свой замечательный презент, отдам Мастеру Фу талисман и вперёд, к маме! От осознания того, что я вскоре встречу маму, становилось радостно и как-то по особенному тепло на душе. Я редко такое испытывала, последний раз… Повернувшись к нему, замечаю странный блеск в глазах. Адриан улыбается и мне кажется, что я никогда не видела лица совершеннее. Не знаю, сколько мы смотрим друг на друга, но вскоре я сдаюсь и целую парня первая. Губы Адриана отдают мятой. …к щекам приливает кровь и я чувствую, как они горят. Дотронувшись холодной ладонью до лица, улыбаюсь. Когда экран телефона загорается от оповещения, я медлю, а через пару секунд наконец беру смартфон в руки. Майк 15:34 Я пригласил Маринетт в кино. Лучший день в моей жизни! Радость за друга окутывает тело и я прикрываю глаза, не в силах стереть улыбку с лица. Хочется улыбаться. На душе так легко и спокойно, что я желаю раздать всем прохожим хоть капельку своего настроя. Донельзя хорошее настроение наталкивает на странные мысли, но я упорно гоню их, стараясь не зацикливаться. Думаешь о плохом — ожидай плохое. Так сказала мама, когда мне исполнилось семь и я весь вечер говорила, что точно получу двойку. С тех пор я запомнила эту фразу и больше никогда так не делаю. Случайно коснувшись пульта, я слышу взволнованный голос телеведущей: — Акуманизированный атакует город! — Ни дня без приключений, — покачав головой, шепчу, выключая телевизор и быстро поднимаясь по лестнице. Зайдя в свою комнату и повернув замок, оставляю подарок Адриана в шкафу, а после шепчу: — Кая, добавь воды! Квами затягивает в чокер и я ощущаю прилив сил, поступающий с ней. Ощущение, будто я способна свернуть горы вместе с Каей. Квами говорит, что если очень постараться, это можно сделать и без неё. Думаю, она не знает, что такое горы. Выйдя на балкон и спрыгнув на ближайшую крышу, срываюсь на бег, перепрыгивая различные здания и глазами ища акуманизированного. Когда я ощущаю опасность, наклоняюсь — не зря, ведь над головой пролетает странный и очень острый диск. Где такие продают? Вздохнув, разворачиваюсь, тут же перекатываясь влево. Диски летят во все стороны. Заметив незнакомого мне парнишку лет семнадцати, аккуратно стараюсь завязать разговор: — Ну… привет? Как тебя зовут? — Зови меня Диск! А теперь, — один из острых дисков пролетает прямо у уха и отрезает пару прядок волос, выпущенных из причёски. Я вскрикиваю, — отдай свой талисман! — Ещё чего! Ты мне волосы испортил! — Ужас! — саркастически восклицает Кот, ударив Диска в район лопаток своим шестом. — Кошмар, а, Амея? — Тот падает на колени, а после резко выпускает в Адриана диски. Я быстро создаю ледяную полосу перед парнем, и в неё вонзаются донельзя острые диски. — Воу! Спасибо, — подмигнув, он начинает отвлекать акуманизированного. Я оглядываюсь в поисках нашего «мозга» команды, а потом задаю вопрос: — Где ЛедиБаг? — Я хотел задать тебе тот же вопрос! — несколько раздражённо выдыхает Кот, отпрыгивая на край крыши. Я запускаю в Диска водяной шар и, когда он попадает на ноги акуманизированного, примораживаю воду. Кот, приблизившись к парню, стал наблюдать. Взяв его кольцо, раздавил. Безрезультатно. Потом сорвал браслет. Ничего. А после дошёл до кулона. Начав брыкаться, Диск стал запускать диски в нас, но, создав тонкий ледяной купол вокруг него, я смогла удовлетворенно осесть на крышу дома. Острые диски царапали купол, но сквозь него не проходили. Сломав его, используя катаклизм, он крикнул: — А что делать с акумой?! — Идиот, мы для этого и ждали ЛедиБаг! — Адриан шутливо толкает меня и тихо хихикает. И я, не придумав ничего лучше, создала ледяную сферу и поймала туда бабочку. Так мы и стали ждать. Молча, раскачивая ногами в такт. Говорить не хотелось. Особенно мне. Я лишь изредка поднимала взгляд и смотрела на расслабленное лицо напарника, стараясь запечатлеть каждую деталь. Потому что фотографии в интернете не передадут того, что вижу в данный момент я. Через пять минут, которые показались мне вечностью, послышался голос Божьей Коровки: — Извините, я опоздала! Подкинув в воздух сферу, я лёгким движением руки расплавила её, после чего ЛедиБаг поймала акуму. Очистив бабочку, она вымученно улыбнулась и вновь извинилась. — Отличная работа! — радостно объявил Кот и мы стукнулись кулачками. В последний раз. Попрощавшись, я поймала себя на мысли, что мне будет очень трудно с ними расставаться. С глупыми шутками Адриана Кота, с сообразительной ЛедиБаг, часто совершающей странные (на первый взгляд) действия, но, как оказывается, правильные. Чего таить, я буду скучать по акуманизированным. Это сладкое послевкусие победы дарило мне эйфорию и заставляло идти дальше.

***

Пока мы шли по пустой улице, я шептала Кае: — Я буду жутко по тебе скучать. Точно нельзя взять тебя с собой? — квами угрожающе нахмурилась, и это выглядело так смешно, что я засмеялась. — Как ты не понимаешь, Кара! Я бы с радостью полетела с тобой, но, к сожалению, квами должны оставаться в той части света, в которой они находятся. Уверена, в Америке есть другие супергерои и квами! — Но мне не нужны другие! — Не дуйся. Я тоже буду скучать по тебе, Кара Ленн. — Как официально, — поглаживая квами по головке, хихикнула я. Кая улыбнулась и посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами, проникая этим взглядом в самое сердце, а после быстро юркнула в сумку — впереди появился прохожий.

***

— Мастер Фу? Можно? — вопрошаю скорее из вежливости, потому что по хитрому взгляду старичка можно понять, что он ждал меня. — Ты знаешь ответ, Кара. Проходи, — мягкий, хрипловатый голос ассоциируется с уютом и силой. Аура комнаты слегка надавливает на плечи, заставляя осесть на подушки. — Я хотела попрощаться. Спасибо, что доверили мне Каю. Благодаря вам я встретила много друзей… Я в последний раз глянула на квами и аккуратно, растягивая момент, сняла чокер. Шея показалась мне удивительно пустой после этого. Словно у меня забрали что-то очень-очень важное, без чего я не представляю своё существование. — Пустяки, — отшутился тот. — Это чай с мелиссой. Выпей, он для успокоения. Сдерживая слёзы, я глотнула горячий чай. Он обжег горло и заставил кашлянуть, но теперь я могла списать слёзы на чай. От этого стало смешно. — Ты всегда можешь прийти сюда, когда почувствуешь, что нуждаешься, — напомнил Мастер Фу. Я кивнула. — Знаю. Спасибо. Быстро попрощавшись с хранителем, я побежала в старый парк. Там меня никто не найдёт. Слёзы безостановочно текли по щекам, затекая под шарф, а позже и под куртку. Мне было очень грустно, будто половину сердца забрали с талисманом. Даже больше половины. Теперь я не могла поговорить с Каей, как делала это последние месяцы. Не могла посоветоваться с ней, оправдывая это тем, что она намного старше меня. Не могла пошутить, а позже объяснять ей эту шутку. Не могла спросить у неё, какой вкус мороженого она любит больше. Не могла уточнить, какая кофточка идёт мне больше, розовая или зелёная. Или какую помаду стоит купить. Это всё так приелось, что теперь я не видела своё существование без Каи. И кажется — это такие мелочи, я могу справиться одна, но когда ты знаешь, что есть кто-то рядом, кто всегда поддержит и поможет, несмотря ни на что, становится легче. А теперь я одна. Одна. Для меня это было одним из самых страшных слов. Я не любила одиночество. Оно заставляло рыться в глубинах сознания, выискивать самые ужасные события и проживать их заново. Голова раскалывалась от гудящих мыслей — они переполняли черепную коробку и бились об её стенки. Словно я сейчас взорвусь. Вот такое ощущение преследовало меня всю дорогу, пока я не дошла домой и уснула.

***

Проснувшись заснеженным утром, я тут же приподнялась, увидев хлопья снега, аккуратно укрывающие поверхность. Снег шёл крупными кусками, мгновенно закрывая машины и самые разные предметы декора, вынесенные на улицу. Люди бродили в разноцветных куртках и шапках, все такие разные и непохожие друг на друга. Вокруг всё окрасилось в белый, а на домах появились яркие гирлянды зелёных и красных тонов. Во дворах наши соседи поставили огромное количество Сант, что, казалось, возьми одного себе и никто не заметит. Джейн, зашедшая в комнату удостовериться, что я проснулась, крикнула: — Ура! Доброе утро! — Доброе, — шепчу хриплым голосом, тут же заходясь кашлем. Взгляд цепляется за подарок в крафтовой бумаге — я сразу же беру смартфон и начинаю печатать.

У мистера Агреста есть свободная минутка сегодня? 10:34

Адриан Специально для тебя я выкрою пару часов в своём плотном графике. 10:36

Супер. В шесть у Эйфелевой Башни? 10:36

Адриан Хорошо. 10:37 Отложив телефон, я улыбнулась. В груди расползлось чувство радости. Оно облепило сердце, поместив жизненно-важный орган в сферу, чтобы защитить. Но я знала — Адриану можно доверить сердце и без дополнительной защиты. У него свой подход — получил чьё-то сердце и начал оберегать его всевозможными путями. Подход музейщика, подсказало сознание. Агрест своё ставит под стекло и нанимает тысячи охранников, чтобы ни у кого и в мыслях не было позариться на его собственность. У блондина с изумрудными глазами тёплые, обжигающие ладони и мягкая улыбка. Нежные касания, робкие поцелуи, мягкие волосы, стеснительная улыбка и отвод зелёных глаз после поцелуев. Фантомные касания Агреста напоминают о себе, в подарок предлагая мимолётную грусть и щемящее чувство под ложечкой. И будь у меня выбор между жаркой Италией со своими красивыми видами и нежном мальчике с пшеничными волосами — я бы даже не задумалась.

***

Вечер Рождества напомнил о себе загоревшимся огнями на улицах. Я брела по Парижу, держа в руках один единственный — остальные я уже подарила, причём с завидной скоростью — подарок для него. Агрест уже ждал меня на заснеженной улице, если судить по паре сообщений. Адриан Я жду тебя. 17:55 Кара? 18:01 Я же опаздывала. Ничего нового. Щёки заалели из-за бьющего в лицо холодного ветра. Глаза слезились; потрескавшиеся губы я каждые пару минут увлажняла клубничным бальзамом. Отчего-то было очень страшно, будто я сейчас приду на место встречи, а там — никакого Адриана. И вообще все произошедшие события оказались сном. Глупой фантазией. Но это же не так, да?

Страшно-страшно-страшно. Да? Я ускорилась, искренне надеясь, что это мой мозг шутит, решив поиздеваться надо мной. Ужасное чувство юмора.

Волнительно-волнительно-волнительно.

Светло-зелёная куртка придавала чувство защищённости и делилась теплом. Нахлобученная в последний момент шапка с помпоном вечно спадала вбок, закрывая обзор. На ресницах можно было заметить пару снежинок, которые тут же таяли, едва успевая упасть на поверхность. Руки в варежках мелко подрагивали — из-за волнения. Я каждые пару минут доставала запотевшее зеркало и смотрела в него, но из раза в раз оценивала свой вид как «удовлетворительный». Наконец, заметив спину блондина, я почему-то опешила и остановилась. Глаза забегали по чёрной куртке, спустились вниз и опять поднялись наверх. Я поправила шапку и двинулась вперёд, не давая мозгу и секунды на раздумья. Просто шагнула, а по ощущениям решилась на что-то выходящее за пределы морали. Адриан не оборачивается. Слышит хруст шагов, но лишь когда я оказываюсь справа от него, улыбается и шепчет: — С Рождеством, Кара, — небольшой пакет в его руках передаётся мне. Глаза его сверкают, блестят; я не могу оторвать взгляда от лица парня. — С Рождеством, — шепчу в ответ и протягиваю свой подарок. Мы смотрим друг на друга и молчим. Я — потому что не могу подобрать нужные слова, а Адриан… не знаю. Ему комфортно молчать. Агрест — тактильный человек. Ему нужно касаться человека; в детстве, после того, как его мать ушла, наверняка, этим пренебрегали. Отец сутками сидел в своём кабинете, и мальчик был посвящён сам себе. Недостаток внимания сказался в подростковом возрасте. Теперь, когда появился кто-то близкий, Адриан каждую минуту старался касаться меня — брать за руку, обнимать, просто находиться рядом. Я была не против. Он же позволял играться с его мягкими волосами, пока сам читал книгу; часто ложился ко мне на колени и просто молчал. Мне так не хочется оставлять его. Тишина затягивается. Я обрываю её первая тихим: — Я рада, что мы познакомились. Не отвечает. Лишь опускает голову и целует меня. Перед тем как закрыть глаза, запечатлеваю его образ, выжигаю на подкорке мозга, с другой стороны глазных яблок — просто чтобы тёмными вечерами, когда одиночество поглощает меня полностью, вспоминать его умиротворённое лицо с парой прядок светлых пшеничных волос на глазах. Растворяюсь. Обхватываю его лицо, ощущая тепло щёк ладонями. Улыбаюсь сквозь поцелуй.

***

— Всё собрали? — крик отца с первого этажа заставляет соскочить с чемодана и спуститься в прихожую. Пока папа погружает чемоданы, мы с Джейн сидим в зале, болтая ногами. Сестра нарушает тишину и шепчет: — Ты подарила? — Да, — мигом расплываюсь в довольной улыбке, а позже достаю из рюкзака подарок Агреста. Чёрный бархатный пакет размером с ладонь. Я не решилась его открыть вчера. Подумала, что открою сегодня. — Вау! Что там? — Пока не знаю. Открою позже. Решительности мне не занимать. — Быстрее в машину! — крикнул папа с кухни. Выбегаем из дома, таща на себе рюкзаки, и садимся в автомобиль. Отец быстро лавирует между другими машинами на дороге, а всё потому, что мы проспали. Ну, может, я проспала, каюсь. Не могла уснуть всю ночь. Аэропорт Парижа удивительно пуст. Кто же уезжает накануне Рождества? Беру свой чемодан ярко-желтого цвета и иду первая. Медленно оглядывая панорамные окна, я изредка оглядываюсь назад, чтобы увидеть сонную Джейн и говорящего с кем-то по телефону отца. Сдав багаж, мы собираемся отправиться на посадку, когда меня окрикивают: — Ленн! Разворачиваюсь и почти падаю, но Майк успевает помочь мне удержаться на месте, а после стискивает в объятиях. Семья от этого улыбается, и папа шепчет: — Мы будем ждать тебя у контроля. Киваю и вжимаюсь в плечо парня, который сжимает меня до хруста в рёбрах. Я улыбнулась и быстро-быстро смахнула подступающие слёзы. — У меня сюрприз для тебя, Кара, — прошептал тот и отстранился, а после развернул меня и указал на стоящего у панорамного окна Адриана. Я захлебнулась воздухом. Он встрял поперёк глотки и не хотел проходить дальше. — Не умирай раньше времени, Ленн. — Я бы задушила тебя прямо сейчас, но у меня есть дела поважнее, — ответила я и мы засмеялись. — Как всегда. Главная героиня бросает лучшего друга ради очаровательной мордашки другого героя.* Я не расслышала, что ответил Майк, но сейчас это было не важно. Вчерашняя куртка парня была расстегнута нараспашку, на пшеничных волосах немного снега, в глазах цвета лесной поляны знакомые искорки, некогда принадлежавшие Коту, а теперь перешедшие и Агресту, губы растянуты в искренней улыбки, а руки раскрыты и ждут меня. Подбежав к Адриану, сжимаю его в объятиях. По телу разливается привычное тепло от его горячих рук, от белоснежной улыбки и щекочущих шею блондинистых волос. — Я не хочу, чтобы ты уезжала, — так наивно и по-детски произносит он спустя пару секунд, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. Робость Адриана заставляет меня сжаться и грустно улыбнуться. — Я не могу остаться. Мы вернёмся, — по крайней мере, я надеюсь на это остаётся невысказанным. Агрест выжидает пару секунд, а после рвано целует меня. Вдали слышится свист Майка, и я улыбаюсь сквозь поцелуй. Становится так легко, ведь я знаю — всё будет хорошо. Уверена в этом.

***

Садясь в самолёт, понимаю, что не сделала кое-что важное — подарок Адриана! Когда мы взлетели, я быстро нашла чёрную коробочку в рюкзаке и начала аккуратно открывать её. — Чёрт! — было очень волнительно — вдруг там что-то хрупкое и я разбила это? Раскрыв презент, я не смогла сдержать удивлённого вздоха — идентичный талисману чокер лежал на мягкой чёрной подушечке. Как он?.. — Вау… — прошептала я и, не в силах надеть чокер, лишь разглядывала его. Он был бархатный и очень мягкий. Агрест буквально подарил мне частичку Парижа. Разрешил увести её с собой. Кажется, ко мне только что вернулась половинка сердца. И даже больше. Ещё одним презентом был брелок с Эйфелевой Башней. Небольшой клочок бумаги гласил: «Джейн» Я хихикнула и быстро передала его сестре. — Это от Адриана, — прошептала я, не в силах скрыть глупую улыбку на лице. — Передай ему спасибо, — рассмеялась та и спрятала брелок в кармане рюкзака. Кивок с моей стороны. Попросив Джейн застегнуть чокер, я, едва почувствовав касание тёплых пальцев сестры, ощутила дежавю. Внезапно он протянул мне что-то. Я перевела взгляд с зелёных глаз на ладони и... узнала в украшении свой чокер. — Серьёзно? Где ты его нашёл?! — Ни за что не угадаешь, — подавленно прошептал Агрест, снимая трансформацию, — у отца в комнате. После твоего странного вопроса и потери талисмана... Я сложил два плюс два и понял, почему ты спрашивала о нём в таком ключе. — Ничего он не понял! Это я всё ему донёс! — крикнул квами Адриана. Я хихикнула. — Плагг! — шикнул на него парень. Квами облетел мою голову и установился прямо напротив глаз, становясь между нашими с блондином лицами. — Быстрее надень чокер! Я соскучился по Кае! — Ладно, ладно, — вздохнула я и повернулась к Адриану спиной, молча попросив его застегнуть украшение. Тёплые пальцы обожгли холодную кожу и я вздрогнула. Повернувшись обратно к парню, замечаю, что квами куда-то делись. Хмыкаю и смотрю на Адриана. Его зелёные глаза наблюдают за каждым моим движением, а брови чуть смещены к переносице. Быстро чмокнув его, ложусь на кровать и захожусь смехом, поймав периферийным зрением недоуменное лицо парня. — Спасибо за чокер! Не могу перестать смеяться. На душе в миг стало тепло и радостно, словно событий прошлого вечера не было вообще. Адриан ложится возле меня, аккуратно сплетая наши ладони и поднимая их наверх. Улыбаюсь. Как же легко и хорошо! Поворачиваюсь к парню и завороженно наблюдаю за ним. Аккуратные черты лица, словно он нарисованный, такие же аккуратные изгибы... Будто статуя в музее, ограждённая шёлковой красной ленточкой от остальных. — Спасибо, правда, — вдруг произношу я, чувствуя, что того шутливого благодарения не хватило. Адриан пересилил себя и полез в сейф отца, зная, что если его поймают, то нехило попадёт... Долго ли он на это решался? Или, может, по приходу домой сразу кинулся туда? Мысли разлетаются в разные стороны как бабочки, и поймать хоть одну не представляется возможным. Я — худший ловец. И даже самый большой сачок мне не поможет. Я кручу головой из стороны в стороны, из-за чего слышу замечание Джейн, мол, «не дёргайся!» и характерный щелчок. — Готово. — Спасибо… — шепчу в ответ на громкую реплику сестры. Шёпот постепенно переходит в молчание, нарушаемое шумом двигателя. Быстро приняв удобное положение, я достала зеркальце и осмотрела чокер. Он поблёскивал и придавал чувство защищённости и уюта, будто я всё ещё в Париже, мы сидим с Агрестом на крыше и говорим о чём-то не таком важном, о чём-то, что можно забыть, держась за руки. Но я не забуду. Хотя бы потому, чтобы воспроизводить этот разговор тёмными-тёмными ночами, вновь и вновь слушая голос Адриана, вспоминая его образ. Его милую, робкую улыбку и прекрасные глаза. Бархатистый голос во время чтении книги вслух. Глупые шуточки, когда он нацепляет на себя образ Кота… …и губы, шепчущие «я буду скучать». Мы влетаем в огромное пушистое облако и поднимаемся ввысь, набирая нужную высоту. Я краду у Джейн упаковку мармелада и смеюсь. Всё теперь будет по-другому. Я отчего-то просто знаю это. Это потому что я теперь другая? Или всё меняется вокруг меня? Неопределённость не всегда плохо, правда? Единственное, в чём я уверена — во Франции меня ждёт мой мальчик с робкими поцелуями, обжигающими ладонями, изумрудными глазами, яркой-яркой улыбкой и неловкими, но такими нужными касаниями. И зная это, мне становится намного легче.