Бабочки в темноте

       В голове резко загудело, ноги как подскочило и Хлоя упала на траву, покатилась вниз. Сознание медленно возвращалось, по кусочкам возвращая ощущения. Прохладно. Мокро. Болит в животе, будто пнули. Под ладонями ощущалась холодная трава, мокрая земля. Подниматься Хлоя не спешила, продолжала прислушиваться к себе и окружению, пока в голове прояснялось. Несколько раз похлопав ресницами, Хлоя приподнялась и подняла тяжёлые веки. Опёрлась дрожащей рукой, но ладонь скользнула по грязи и Хлоя снова упала, полежала ещё какое-то время, не находя энергии на вторую попытку. Уха коснулись обрывки слов: — ме… ши… Хлоя, — плеча коснулась кожа перчаток. — Хлоя, слышишь меня?        Голос звучал негромко, за что Хлоя мысленно благодарила. Она поднялась, принимая помощь, ноги ещё дрожали, как и что-то в мозгу, ответить удалось после некоторого усилия: — Да, слышу.        Перед глазами постепенно выравнивалась картинка. Холм, уходящая вдаль железная дорога, огонёк костра с другой стороны, маленький и тусклый. Распахнув глаза, Хлоя с волнением обернулась к Джозефу. — Где Себастьян? — Он у костра. Его ранили. — Но он жив, — выдохнула Хлоя, не до конца понимая, спрашивает или утверждает. Только сейчас она ощутила, что Джозеф придерживает её за руку. — Да, конечно. — Слава богу.        Глаза Хлои слегка щипало, Джозеф достал из кармана почти белый платок и аккуратно вытер под носом Хлои, окрашивая ткань в бордовый. — Голова кружится? — Нет, — на всякий случай Хлоя поймала Джозефа за запястье прежде, чем сделать шаг. — Это опять случилось. Я вернулась во времени. — Тебя убили? — по голосу не удалось разобрать окрас вопроса, осталось лишь отвернуться. — Не меня… Себастьяна, — она ощутила, как Джозеф дрогнул. — И я убила себя, чтобы вернуться назад. — Но ты ведь не, — Джозеф откашлялся, возвращая голосу твёрдость. — Ты не была уверена, что это правда. — Знаю.        Воцарилось молчание. Шелестели листья деревьев, ноги щекотала высокая трава, ветер доносил запах солёной воды. Джозеф побеспокоился, всё не отпуская локоть Хлои: — Идти можешь? — Да.        Они с Хлоей аккуратно, но торопливо спустились с холма. Трещали поленья, в небо поднимался дым, и в свете костра Себастьян перезаряжал дробовик, рядом лежал арбалет и несколько новых — пусть по виду это не удавалось определить — снарядов к нему. На Себастьяна Хлоя смотрела, какое-то время стоя в стороне, и в голове всплывала та ужасная картина: кровь, хлынувшую на стену, в поражении склонённая голова, крик боли на фоне. Он должен выживать, в этот раз обязательно.        Не слишком эмоционально откликнувшись на приветствие Себастьяна, Хлоя села совсем рядом с ним, глянула на его перебинтованное плечо, вздохнула. Иногда дрожащим голосом Хлоя рассказала, что случилось на дороге, и каждое слово Себастьян и Джозеф внимали, нахмурившись, слушая внимательно, и в какой-то момент Джозеф перестал отводить взгляд от напарника. Когда Хлоя закончила и глубоко вдохнула, Себастьян некоторое время молчал, глядя в огонь, обдумывал нечто, остающееся для Хлои загадкой. Тут всё прозрачно, не о чем гадать. — Хлоя, ты помнишь, где это случилось?        Она невольно передёрнулась. — Ещё как. — Отведи нас туда. — Рехнулся?!        На миг уголки губ Себастьяна приподнялись, затем он вернул серьёзное выражение на лицо. — Нужно убить эту тварь. Не хватало нам зомби на грузовике.        Нехотя, стиснув зубы, прошипев что-то неразборчивое и едва ли цензурное, однако Хлоя кивнула. Её нутро продолжало трепетать при мысли о произошедшем. Она коснулась живота. Что же заставило рискнуть — отчаянная надежда или безоговорочная вера в Макс, ставшая чем-то, на уровне подсознания? Неужто она испытывала подобное каждый раз, когда останавливала время? Оставалось надеяться, что это не так.        В напряжённой тишине Хлоя вела за собой полицейских по тем же улицам, мимо тех же домов и тварей, которых компания старалась огибать. С каждой минутой сердце стучало всё быстрее и беспокойства набирали силы, но Хлоя неизменно затыкала их. Они знают, что случится, понимают, чего примерно ожидать, и теперь уж точно сумеют сделать всё правильно.        Ближе к месту Хлоя замедлила шаг, остальные последовали её примеру, скоро нашли небольшое укрытие между зданиями и тогда Хлоя остановилась. — Пришли. Это случилось здесь, — Хлоя указала на дорогу и вдруг ощутила, что не боится. Нет, в ней ревела ярость и решимость избавиться от того монстра.        Джозеф отбился от остальных, пошёл в обход, а Себастьян снял с ремня снаряд с красным носиком, зарядил в арбалет и велел Хлое: — Держись в стороне.        Та кивнула. Вдохнула. Им всего-то и надо подстрелить грузовик, это совсем не сложно, однако Хлою не отпускала тревога, угрожающая незаметно, где-то в укромном местечке резко перерасти в панику. Что-то не так. Или просто ужас, пережитый в тот краткий миг, возвращался, одолевая гнев. Дыхание стало рваным, рукам не находилось места. Хлоя сама не заметила, как вцепилась в собственные плечи, тело едва не бил озноб, в голове пульсировало. Прежде так никогда не случалось, слишком чёткие ощущения для воспоминания.        Слуха коснулась мелодия и Хлоя дрогнула. Снова эта песня. Он где-то здесь. Может, его занесло сюда не в виде монстра? Ведь были среди убитых тел вполне себе нормальные люди. Лишь раз, лишь один раз, просто увидеть его. Издалека ревел мотор. Раздался щелчок, Себастьян взвёл арбалет, прицелился и тогда Хлоя, не контролируя себя, истошно крикнула: — Стой!        Себастьян не нажал на курок и успел отскочить прежде, чем грузовик с рёвом пронёсся мимо и начал тормозить, оглушительно скрипя колёсами и поднимая волны песка, уткнулся носом в стену. Задыхаясь, Хлоя подбежала к машине, слыша песню всё громче, со слезами на глазах вскочила по ступеньке и распахнула дверцу. Сердце пропустило удар — в салоне не оказалось никого, лишь с губ слетел шёпот: — Папа...        Под ногами начало дрожать и Хлоя торопливо спрыгнула с грузовика, чей перед трясся, начиная подниматься, словно машина запрокинула голову. Тело Хлои сковало. Она вздрогнула, закрыла руками рот, сдерживая тошноту. Колени снова задрожали, слёзы заструились по щекам.        Ног не было, только туловище и руки, словно утопающие в густой вязкой массе металла. Рубашку красного цвета заливали маслянистые пятна, губы приподняты в неестественной дикой ухмылке, глаза были распахнуты, и всё лицо протыкали тонкие трубы, качающие в тело некую жидкость. Зазвучал голос, уничтожающий всё нутро Хлои, давно забытый, потерянный, искажённый и словно доносящийся из трубы: — Здравствуй, Хлоя.        В слезах вскрикнув, она упала на колени, и Себастьян немедленно закрыл девушку собой, наставил арбалет, но что-то отбросило его. Над дорогой, капая маслом, змеёй вился шланг, сверкающий металлическим копьём на конце. Зазвучал громкий гул, словно от пилы, и это в самом деле оказались циркулярные пилы, которые монстр извлёк их из-под живота, вращающиеся острые диски располагались на согнутых металлических перекладинах, повезло, что достаточно коротких. Взревел двигатель и грузовик, торопливо отъезжая для разгона, попытался задеть Себастьяна, выставив пилы — от них полетели искры, касаясь асфальта.        Сорвавшись с места, Себастьян пробежал полукругом и двинулся навстречу монстру, что громко затормозил и принялся разворачиваться. Тем временем Джозеф бросил Себастьяну дробовик, он ловко поймал его, на ходу зарядил. Позади ревел двигатель, копотя небо чернильного цвета дымом, сорвался с места и погнался за Себастьяном, двигающемся к пристани.        Распахнутыми глазами обессилившая Хлоя глядела на происходящее и вздрогнула, когда Джозеф ударил монстра топором, перерубая длинный шланг. Масло брызнуло в стороны, заливая одежду и асфальт, и пусть укороченный и без смертоносного лезвия, но шланг всё же сумел добраться до Джозефа, отбросить его на дорогу. Нужно что-то делать. Так они могут не справится. На тяжёлых ногах едва удалось подняться, но Хлоя понимала, ей нужно действовать. Это не её отец, лишь искажённое воспоминание о нём. Он бы никогда не поступил так.        Себастьян развернулся и выстрелил, но из-за раны в руке чуть опустил её, пули лишь разбили стёкла, грузовик набирал скорость, лезвия пил касались асфальта, оставляли после себя тонкие прорези. Себастьян намеревался поменять направление, но едва начал делать это, о дорогу ударила пила, что слетела с механической руки монстра, вторая пила вонзилась в асфальт чуть дальше, не позволяя свернуть. Пришлось бежать вперёд, прямо на контейнеры, оставленные у порта. Себастьян ускорился, запрыгнул в небольшое пространство между ящиками и вознамерился выстрелить, но рана на руке дала о себе знать, рука резко опустилась. Монстр выставил новые пилы, что снова вынул из-под живота, валил густым дымом, кажется, смеялся чудовищным беспощадным смехом, и вдруг раздался писк, почти сразу ставший очень быстрым. Прогремел взрыв. От ударной волны грузовик завалился набок, скребя боком о дорогу, прокатился немного вперёд, лопнули остальные стёкла. Дым продолжал вылетать из трубы, колёса вращались, на дорогу изливалось чёрное масло.        Держа арбалет наперевес, Хлоя медленно подходила, как-то забыв, что снарядов больше нет, но Джозеф успел поймать её за плечи, развернул и прижал к себе. Он ощущал, как дрожит Хлоя, услышал, как она всхлипнула, когда раздался выстрел дробовика. Слов не находилось, но Джозеф сумел положить ладонь на макушку Хлои, обнять чуть крепче. На рукаве Себастьяна краснело пятно, но жестом он велел уходить, и Джозеф не стал возражать. Он мягко взял Хлою за плечи и постепенно стал увлекать подальше от дороги, не позволяя обернуться, скоро к ним присоединился Себастьан. Уйти удалось вовремя — на шум спешили монстры, с которыми сейчас совсем не хотелось встречаться.        Джозеф зачастил небольшой закоулок, охраняемый лишь несколькими зомби, и там удалось сделать привал. Первым делом Джозеф позаботился о ране Себастьяна, а тот глядел на Хлою, не выпускающую из рук Агонию, и не находил слов. Жестокий мир, мир подсознания. — Хлоя… — Не нужно, — она нервно ухмыльнулась, вытерла ладонью слёзы. — Я знаю, что это был не он, просто… наверное, даже лучше, что мы не смогли поговорить.        Смахивая слёзы, она положила арбалет поближе к Себастьяну, поймала его взгляд. — Спасибо.        Себастьян кивнул, скривил губы, когда рану обжёг антисептик. Пока восстанавливались физически и морально, Хлоя всё время шарила глазами вокруг, высматривала голубую бабочку, но та не являлась. И славно, уже второй раз она появляется, и второй раз Хлое приходится умереть. Могла ли в этом мире Макс стать бабочкой? На вряд ли он вытерпел бы нечто такое красивое.        Долгий отдых компания себе не позволила, лишь несколько минут, насколько можно было предположить, и снова двинулась в путь. До академии удалось добраться более или мене спокойно — по крышам, за домами, в проулках. Некогда родные места не вызывали чувства ностальгии. Их Хлоя давно забыла и похоронила, эти улицы, эти дома, этих людей, которых накрыл шторм. Теперь для неё существовала лишь Макс, её спасительница, её друг, смысл её жизни. И она становилась всё ближе, сердце чувствовало это.        Во дворе академии монстров оказалось больше, они толпились, рычали и хрипели друг на друга, будто что-то приманивало их сюда, пройти незаметно не представлялось возможным. Джозеф прокрался вдоль забора, аккуратно выглядывая из-за него, вернулся чуть погодя и мотнул головой в сторону. — Там тоже не пройти. — Значит, будем прорываться с боев.        Себастьян снял с плеча дробовик, Джозеф уже убрал защиту с топора, и едва Себастьян приподнялся, придержал его за плечо. Недолго Джозеф сверлил взглядом некую точку, что-то обдумывая, и указал на стоящую поодаль и спрятанную за кустами цистерну завалившегося набок грузовика, из которой торопливо струилась вода. На это Себастьян глядел с явным сомнением. — Уверен? — Так будет быстрее.        Тяжело вздохнув, Себастьян дал добро, выбрал из чехла снаряд с фиолетовым наконечником и зарядил его в арбалет, прицелился. Джозеф перепрыгнул через забор, разбил стекло ближайшей машины, ударил по ограде топором, и тогда разнося звон, монстры в округе немедленно бросились за полицейским. Держа топор наготове, Джозеф побежал вперёд, увлекая за собой монстров, к ним присоединялись остальные, слыша рёв сородичей. Достаточно оторвавшись, Джозеф вонзил лезвие в цистерну, из-под него побежала вода, однако вытащить топор не удалось. Послышался рык и Джозеф немедленно отскочил, как раз, когда один из зомби постарался накинуться на него. В металле образовалась пробоина, и на асфальт стремительно стала выплёскиваться вода, образовывая огромную лужу. Оставив топор торчать в цистерне, Джозеф вскочил на багажник машины, и как только сделал это, в лужу попал снаряд, в ту же секунду из него вырвался заряд электричества, распространившийся по воде.        Электроэнергия прошла через тела многочисленных зомби и те, выгибаясь в ужасных позах, начали рычать и омерзительно кряхтеть, мелко дрожа. Единственного монстра, который успел подобраться к машине, Джозеф пнул в лужу и тело зомби немедленно пронзило током. Ещё некоторое время они дребезжали в воде, пока болт не исчерпал свой запас. На всякий случай троица подождала, пока вода полностью не исчерпает заряд и тогда Себастьян подошёл, подал руку и помог Джозефу спуститься. Не успел он оказаться на земле, а Хлоя уже спешила к ступеням академии. Всё нутро Хлои трепетало от ожидания, от надежды наконец увидеть Макс, убедиться, что она в порядке, обнять её. С каждой преодолённой ступенью в памяти всплывали новые воспоминания о прошлом, воспоминания печальные, яркие, мрачные и прекрасные, самые разные, но так или иначе связанные с Макс. Он должна быть там. Троица ворвалась внутрь, готовые к внезапному нападению, но была встречена лишь темнотой.        Среди тёмных пустых коридоров эхом разносились шаги, в остальном звучала тишина. В окна проникал холодный лунный свет, витала морозная дымка, и никого: ни Макс, ни зомби. Академия оказалась пуста: в бассейне, в аудиториях, в директорской никого не оказалось, лишь в коридорах блуждали воспоминания, что заставляли сердце стучать быстрее. Казалось, стоит свернуть, и увидишь Макс, как она фотографирует что-то совершенно обычное, и, как всегда, Хлоя ошибётся, фото будет сделано самым невероятным образом, но раз за разом незваных гостей встречала лишь тишина и мрак. Остановившись в последней оставшейся аудитории, Хлоя невольно сжала пальцы, полицейские переглянулись. — Если она не здесь, то, может… — Она у этого ублюдка, — прорычала Хлоя сквозь зубы.        Ярость переполняла Хлою, желала вырваться наружу, снести эту чёртову академию с лица земли. Это последний вариант, та проклятая комната, то омерзительное грязное место. К нему Хлоя со всех ног побежала бы, снося головы тварям с налёта, однако остудить пыл помогали спокойные как лёд полицейские. Они вели через лес вдоль железной дороги к тому самому месту, куда вели чужие воспоминания… Воспоминания Макс об этом месте.        Первым вошёл Себастьян, чуть погодя подозвал остальных. При виде проявочной Хлоя ощутила могильный холод, окутавший тело, и гнев, угрожающий сокрушить этот проклятый мир. Сердце шумно билось в груди, удары отдавались в позвоночник, стало как-то тревожно. Этого монстра нет здесь, но всё равно как-то страшно. От пробежавшего холодка Хлоя накинула куртку, медленно спустилась по лестнице, осматриваясь. Если она не здесь, тут должны иметься хоть какие-то подсказки. Если не здесь, то где?        Внимание привлекло красное пятно, но занервничала Хлоя рано — не кровь, просто папки с надписями на корешках. Продолжая ощущать себя неуютно, Хлоя подошла ближе, старалась ничего не трогать, но не успела прочесть имена на паках, как вдруг позвал Себастьян, словно издалека, с каким-то отчаянием: — Хлоя! — Чт… — начала было она, оборачиваясь, и тут же замолчала.        Проявочная исчезла. Вместо неё остался шкаф посреди помещения неимоверного размера и стены лабиринта, не слишком высокие, метра два, грязно-белые, мрачные. И вокруг темнота. Тьма сверху, и по бокам. Она поглотила потолок и пол, всё вокруг, лишь свет хаотично висящих и стоящих прожекторов огромных размеров позволял разглядеть хоть что-то. Невольно Хлоя выдохнула, выпуская клубок пара. Стала озираться, различая лишь белые и чёрные пятна. Лёгкие обжигало холодом. — Себастьян, — позвала Хлоя. Крикнула громче. — Джозеф! Где вы?!        Издалека, из-за сотни поворотов и стен послышался голос. Пришлось броситься вперёд. Сердце колотилось, отдаваясь в голове и спине, порой ударяло в области горла, всё тело била дрожь. Поворот. Ещё один. Три пути. Налево. В глазах рябило, контрастные пятна абсолютной тьмы и ослепительного света сводили с ума. Хлоя выбежала из-за очередного поворота в круг, расходящийся десятками дорожек, задыхалась. — Джозеф!.. Себастьян! Где ты?! — Не меня ищешь?        Ужас пронзил Хлою подобно кинжалу. Воспоминания набросились лавиной, едва не сломив рассудок. Послышался скрежет металла. Едва управляя своим телом, Хлоя сумела обернуться. Под потолком висел неясный образ, какой-то кокон, истыканный прутьями, и он медленно опускался. Не удавалось побежать, мышцы не слушались. Мольбы Хлои не достигали нутра, оно, как и всё тело, застыло и не собиралось подчиняться. Вдруг кокон остановился и в следующую секунду с металлическим грохотом рухнул. Словно по чужому велению один из прожекторов повернулся и позволил увидеть его. — Джефферсон, — со смесью паники и гнева выдохнула Хлоя вместе с облачком пара.        Несомненно, это выражение лица не перепутать и не забыть, но лишь лицо и осталось — всё ниже поясницы скрывал пиджак, но только не металлические паучьи лапы, кое-где покрытые пятнами ржавчины. Над левым плечом зависла фотокамера, плавно переходящая в тело, словно рука без костей, и врастала прямо в позвоночник. — Рад, что ты наконец явилась. Мне не хватало последнего кадра.        С трудом удавалось держать необузданную ярость. Прошипев сквозь зубы, Хлоя сжала пальцы. Её трясло от желания собственными руками убить эту тварь. — Ублюдок, — Хлоя резко перешла на крик. — Где Макс?! — Незачем так кричать, — попросил Джефферсон своим мерзким сладким тоном. Заведя руку за спину, бывший профессор немного подождал, раздался омерзительный чавкающий звук, и вот в пальцах Джефферсон держал красную папку, стал подписывать. — Не беспокойся, скоро ты присоединишься к своим подружкам.        Фотокамера приподнялась, загудела, стала накапливать свет. Желание жить, найти Макс и врезать этому уроду разорвало паутину страха, Хлоя бросилась куда-то в лабиринт. Едва она свернула за угол, позади вспыхнуло белым. Стены зашипели, от них повалил дым, и боль взорвалась в руке. Крикнув, Хлоя схватилась за плечо: куртку прижгло к коже, она запузырилась на единственном открытом участке руки, ладони. Дав себе лишь секунду, Хлоя побежала вперёд. Повернула. Вперёд. Быстрее. — Куда же ты, Хлоя? — зазвучал позади голос.        По полу часто стучали металлические лапы, разнося эхо повсюду. Снова за угол, прямо, налево. Быстрее. Ничего не видно. Свет начал мигать, порой всё поглощала непроглядная тьма. Нашарив в кармане фонарик, Хлоя включила его, пыталась ориентироваться, но свет различался совсем слабо, и постоянно прыгал. Скоро фонарик был выброшен. Сова направо. Скрежет вдруг затих. — Разве ты не хочешь увидеть свою подругу? Я сфотографировал её в очень красивой позе. — Заткнись! — крикнула Хлоя за спину и немедленно услышала топот паучьих лап. Совсем близко.        Впереди начал собираться свет и Хлоя поспешила упасть, ударилась коленом о каменный пол и увидела вспышку. Стены раскалились добела, дымились. Оперевшись на здоровую руку, Хлоя вскочила и побежала обратно в запутанные коридоры. Сердце бешено стучало от редкого стука металла, становящегося всё ближе. — Снова прячешься? Конечно! Что ты ещё можешь? — А ну повтори!        Паучьи лапы застучали совсем рядом. Едва Джефферсон вынырнул из-за поворота, объектив его камеры разбил яростный удар биты. Раздался звон стекла, за ним болезненный крик. Хлоя успела выпустить биту из рук за секунду до того, как Джефферсон схватил её.        Стараясь бежать как можно быстрее, Хлоя ловила ртом холодный воздух, руку продолжало болезненно жечь. Позади послышался хруст дерева, затем словно разорвали плоть, настала тишина. И вдруг удар, грохот железа и осколки. Несколько железных шагов. Тишина. И снова застучали паучьи лапы, причём с чудовищной скоростью. Поворот и в шею мёртвой хваткой вцепились пальцы. Удар затылком. Картинка задвоилась, но Хлоя различила Джефферсона. Его лицо покрылось кровоточащими волдырями, глазами налились кровью, в них не осталось ни единой эмоции. — Я хотел сделать тебя частью коллекции! — крикнул Джефферсон, сжимая горло Хлои, и та обхватила запястье мужчины. — Но ты ни черта не понимаешь в искусстве! Неудивительно, что подружки тебя бросили. — Заткни, — каждое слово давалось с огромным трудом, Хлоя стала плавно опускать руку, — свою… грязную… пасть!        Сжав в руке зуб той убитой мерзкой твари, зуб, что всё это время лежал в куртке, Хлоя со всей силы воткнула его в глаз Джефферсона. Упала. Стала глотать воздух ртом, но успела понять ситуацию и откатиться в сторону до того, как рядом в пол воткнулась механическая лапа. Джефферсон чудовищно кричал, держась за раненный глаз. Как бы ни хотелось понаслаждаться зрелищем, Хлоя бросилась бежать без оглядки. «Бежать… Но куда? Не важно! Просто быстрее!».        Внезапная вспышка ослепила. Когда Хлоя открыла глаза, стало светло: виделись белые стелы лабиринта и пол, словно из мрамора, неимоверной высоты потолок пещеры, свисающие сталактиты и какие-то гроздья… нет, тела, обтянутые цепями и колючей проволокой, висящие под потолком и капающие кровью. Стук металла. Едва Хлоя обернулась, как была с чудовищной силой повалена на пол. По обе стороны от неё встали паучьи лапы, над самой Хлоей возвышался Джефферсон с кошмарной улыбкой на лице, его левую сторону залила кровь. Хлоя оскалилась. — Ублюдок… — Такая смелая несмотря на то, что скоро умрёшь, — Джефферсон приблизился. — Мне не нравится.        Одна из лап приподнялась и вонзилась в плечо Хлои, заставив прогнуться в спине и закричать. — Да, так намного лучше.        Хлоя ощущала, как одежда пропитывается кровью, ощущала, как металл разорвал мышцы, как в плече мелко подрагивает. Постепенно от потери крови начала кружиться голова. Впереди мелькнуло чёрное пятно. Уголки губ Хлои приподнялись в издевательской ухмылке. — Может хоть сфотаешь напоследок?        На миг лицо Джефферсона исказилось, но он вновь улыбнулся, завёл руку за спину и вновь после омерзительного влажного звука взял из спины фотоаппарат. — Как отказать в такой просьбе? — Джефферсон навёл объектив полароида, при виде которого Хлоя дрогнула. — Улыбнулись.        Вдруг Джефферсон замер. Фотоаппарат выпал из безвольно опустившейся руки. Из груди монстра заструилась кровь, тёмная, густая, которая пачкала костюм. В тело впились крюки снаряда-гарпуна. Мощный рывок, и Джефферсона дёрнуло назад, и Хлоя пронзительно закричала от боли, когда механическую лапу вырвало из плеча. Раздался выстрел. Веки стали тяжёлыми. Тело покидали силы. В полубессознательном состоянии Хлоя ощутила прикосновения, лёгкий укол куда-то в руку, потом под головой стало мягко.        Потерять сознание Хлоя не успела — организм пронзила вспышка адреналина, удалось распахнуть глаза и шумно поймать воздух ртом. Сперва получалось лишь смотреть вверх не до конца осознанным взглядом. Понемногу дыхание выровнялось, сердце успокоилось, осязание вернулось. Чуть повернувшись, Хлоя увидела Джозефа, поняла, что лежит на его коленях, пока он перевязывал плечо, Себастьян между тем отрезал рукав кожанки, от чего кожу слегка тянуло. Боли не чувствовалось, в общем-то, не чувствовалось вообще ничего. В глазах стали скапливаться слёзы. — Вы… — Ну ты даёшь, — с кривой ухмылкой замотал головой Себастьян. — Жаль, мы не успели раньше.        В ответ Хлоя засмеялась, легко и свободно. Слёзы текли по щекам, а внутри впервые за всё это время воцарился покой и приятная слабость. Раны были перевязаны, Хлое позволили немного отдохнуть, после чего она поднялась, вытерла слёзы, продолжая улыбаться. — Вы ничего не видели. — Конечно, — Себастьян взъерошил голубые волосы, не позволил моменту захватить свой разум. — Нужно выбираться отсюда. Знать бы куда. — Смотрите, — вмешался Джозеф и слегка дёрнул провод, что тянулся из тела Джефферсона куда-то за каменную стену.        Схватив с пола полароид, Хлоя направилась с Джозефом и Себастьяном вглубь лабиринта, и ни на миг не отрывалась от них, старалась реже моргать и не переставала улыбаться. Кабель петлял по всему лабиринту, поворачивал то в одну, то в другую сторону, некоторые из которых были обожжены, пока не скрылся в маленьком отверстии в самом низу стены, ни дверей, ни окон в ней не имелось. Джозеф и Себастьян переглянулись. — Что думаешь? — Можно попробовать взорвать, — предложил Себастьян, — но не уверен, сработает ли.        Слушая одним ухом, Хлоя, сама того не замечая, подняла полароид, дальше действовала по интуиции, повиновалась голосу, исходящему откуда-то изнутри. Жестом Хлоя разогнала полицейских, сделала снимок. Все трое смотрели, как постепенно появляется картинка, и на фото провод уходил не в дырку в стене, а под дверь. Стоило поднять глаза, накатило лёгкое головокружение. В стене в самом деле оказалась дверь, самая обычная, деревянная, приятного коричного цвета, от которой сердце вновь заволновалось.        Мягкое прикосновение, щелчок, и она открылась. Тёплый солнечный свет лился из окна, наполняя комнату особой атмосферой, навевая воспоминания, целиком погружая в прошлое. Та самая комната, те самые стены, увешанные фотографиями, и она, как тогда, ещё с короткими волосами. Всё, что удалось Хлое, это шумно выдохнуть.        Обернуться Макс толком не успела — Хлоя сбила её на кровать и обняла, стиснула в объятиях так крепко, как только могла. Слёзы текли по щекам, тело била мелкая дрожь, лёгкие сдавило. Она… не кто-нибудь, не видение, не иллюзия, а она, любимая, дорогая, имя которой норовило сорваться с губ, но Хлое удалось лишь тихонько плакать. Руки подруги Хлоя ощутила на спине, жар её кожи проникал через ткань. — Хлоя, — раздался тихий голос. — Что ты тут делаешь?        Взгляд Макс стал яснее, она огляделась, начала понимать, что-то не так, и дело вовсе не в незнакомцах, находящихся в комнате, изменилось что-то иное... Изменилось всё. Общежития нет уже два года, академии Блэквелл нет уже два года, Аркадиа Бэй нет уже два года. Дрогнув, Макс поглядела на Хлою, будто только сейчас узнав её. — Мы в прошлом? — выдохнула Макс. Наконец Хлоя подняла на неё глаза, стёрла ладонями слёзы. Так спокойна. Макс совсем не понимает, что происходит. — Всё иначе.        «Сложнее» или «проще» не удавалось выбрать, но это не помешало объяснить всё безумие происходящего в двух словах. Когда дослушала, Макс выдохнула, отвернулась, не отпуская руки подруги, пытаясь проанализировать услышанное. В голове Хлои между тем крутилось предположение «Неужели для Макс всё выглядело, как прошлое?», и оно невероятно успокаивало, хотя бы она не испытала этого ужаса, этой боли, не увидела кровь и монстров. Какое облегчение. Горячую ладонь Хлоя не отпускала ни на миг, и пока Макс обдумывала всё услышанное, пыталясь понять, вмешался Себастьян: — Вы снова вместе. Теперь нужно придумать, как вызволить вас отсюда. — Вы же говорили, что знаете, — напомнила Хлоя. — В теории, — признался Себастьян с некоторой неловкостью. — Предполагаем, но это не так просто. — Главное, сейчас мы в безопасности, — Джозеф поглядел в окно на залитую светом улицу, яркое закатное солнце, под которым мирно сидели и занимались своими делами студенты, — и можем всё обдумать. — Да, но ведь, — начала было Хлоя, как вдруг услышала хруст, будто кто-то наступил на толстый слой льда или стекло. — Что за звук?        Хлоя ощутила, как Макс сильнее сжала её руку, веки Макс были опущены, лицо не выражало никаих эмоций. Все, кроме Макс, посмотрели в окно. Люди там начали двигаться в обратную сторону, тени поползли от заходящего солнца, птицы летели хвостами вперёд. Что-то снова треснуло, разливая белый свет, будто на картине оставили порез. Снова хруст, и в небе появилась ещё одна трещина, следующая оказалась уже на стене в комнате. Сказать что-либо никто не решался, лишь смотрели, как ломается и заливается светом мир вокруг. Паутины трещин захватывали всё вокруг и наконец ослепили.        Разум включился сразу, а вот телу пришлось постараться, чтобы прийти в норму и выровнять картинку перед глазами. Пока они восстанавливались, слух уловил множество голосов, писк приборов, электрическое гудение, шаги. Одолевая себя, Макс разомкнула глаза. Что за люди? Их так много. Это они во всём виноваты. Усилие, и они начали двигаться медленнее. Ещё сильнее. Обещала не перематывать время, но про остановку никто не говорил, тем более сейчас необходимость.        В голове гудело и пульсировало, однако Макс не позволяла слабости одолеть себя, не в этот раз. Столько машин, людей, среди них учёные или врачи и, кажется, военные. Наконец все вокруг замерли. Медленно, осторожно Макс поднялась, придерживаясь за край не то ванны, не то капсулы из фантастического фильма, постепенно встала на ноги. Не дожидаясь, когда ноги отпустят колкие иголочки, Макс шагнула к мужчине с щетиной, оступилась, едва не упала на него, стала легко трясти за плечо. — Очнитесь… Проснитесь, прошу вас, — заговорила Макс громче. В голове что-то вращалось, но головокружение пришлось отодвинуть на задний план. — Очнитесь.        Мускулы на лице мужчины дрогнули, скоро он распахнул глаза. Взгляд быстро стал осмысленным, мужчина осмотрелся. На миг на лице отразился шок, но не было произнесено ни слова. Пока мужчина поднимался, Макс предупредила: — Нужно спешить.        Мужчина кивнул и бросился к своему напарнику. Люди вокруг неподвижно стояли, застыли в каких пришлось позах, огоньки на экранах не перемещались, пока в голове давило всё сильнее. Чуть увереннее Макс подошла к последней капсуле. — Хлоя.        Та сразу подняла веки, следуя за спасительным голосом. Забыв обо всём, прогнав боль и наваждение, Хлоя обняла подругу, но Макс поспешила отстраниться. — Уходим, быстрее. — Ага.        Хлоя спрыгнула на пол и едва не упала — ноги резко подкосило, однако Макс успела среагировать и поймать за руку. Оба полицейских уже были готовы к побегу, Хлоя быстро пришла в себя, и все четверо побежали — насколько то было возможно — к открытым дверям, в арке которых застыли в беге люди. Эхо не следовало по коридору, не доносилось ни одного звука. Вдруг Хлоя широко улыбнулась, посмотрела на Себастьяна. — Я же говорила!        Тот сумел лишь выдохнуть. Беглый взгляд на карту, и Себастьян велел свернуть, дальше по прямой и последний поворот в холл. Из-за стеклянных дверей и стен лился солнечный свет, живой, настоящий. В миг, когда выбежали на свободу, Хлоя ощутила резкий удар свежего воздуха в лёгкие, на миг закружилась голова. Теперь от свободы отделял лишь высокий кованый забор. Разбежавшись, Себастьян прыгнул, оттолкнулся от выкованного узора и приземлился уже на другой стороне. Обернулся.        Поймав взгляд Себастьяна, Джозеф кивнул, остановился перед забором. Поспешил помочь Макс взобраться, а затем и Хлое, обеих девушек Себастьян осторожно поймал и поставил на ноги. Последним перебрался Джозеф. Все четверо позволили себе несколько секунд на одышку. — У тебя кровь, — побеспокоилась Хлоя, коснувшись губ Макс и повернув лицом к себе.        Казалось, она только сейчас ощутила, как щекочет под носом стекающая красная струйка. Голова раскалывалась. Неуклюжим движением Макс вытерла кровь, слегка пошатнулась, и Хлоя немедленно поймала её за плечи. Едва различимо, но мир уже начал приходить в движение, первым это заметил Джозеф. — Нужно убираться отсюда, — поторопил он.        Как только Себастьян кивнул, подхватил Хлою на руки под её тихий выдох, а Джозеф аккуратно поднял Макс, и полицейские бросились бежать от проклятого места. Они бежали так быстро, как могли, между узких проулков, петляли между зданиями, избегая встречи с замершими людьми. В какой-то момент Себастьян перевёл взгляд на Макс, велел: — Выключай свою штуку.        Ситуация и состояние не располагали, однако Макси постаралась улыбнуться и расслабилась в руках Джозефа, опустила веки. Мир быстро вернул привычный ритм, пока Макс ощущала, как внутри всё горит, как перекручиваются органы и каждая мышца вибрирует. Голову словно стянуло обручем, но куда сильнее боли и страха оказалось умиротворение.        Полицейские забежали в грязный проулок, огляделись и наконец позволили себе остановиться. Никого вокруг, лишь иногда по дороге вдалеке проезжали машины. На чуть сером небе не виднелось ни одного облака, зато лился нежный солнечный свет. Себастьян опустил Хлою, а со своей ношей Джозеф пока не спешил расставаться, изучил внимательным взглядом. — Ей нужно в больницу. — Слишком опасно, — возразил Себастьян.        Пока полицейские обсуждали ситуацию и риски, Хлоя подошла, осторожно забрала подругу, помогла ей сесть, коснулась лба; к счастью, температуры не было. — Ты как?        Насилу Макс улыбнулась, прислонилась к подруге, тихонько выдохнула. — Всё нормально. Просто нужно отдохнуть. — Уверена? — Да, — Макс прижалась чуть сильнее, и Хлоя обняла её за плечо, чмокнула в макушку. — Отвыкла.        Недолго Хлоя слушала обсуждение полицейских, после чего кашлянула в кулак. — Парни, спокойно. Макс просто нужен перерыв.        Себастьян и Джозеф повернулись к девушкам, переглянулись и наконец улыбнулись, оба. Улыбкой Джозефа Хлоя невольно залюбовалась, он стал выглядеть таким спокойным, почти расслабленным, и Себастьян наконец посмотрел иначе, без этой неизменной стальной уверенности, готовности в любую секунду броситься в бой, выглядел, как самый обычный человек. Подняв голову, Себастьян закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Снова этот душный, чуть пыльный, пахнущий газом машин воздух, может грязный, но напоминающий о свободе, о покое, о проблемах, которые не угрожают жизни.        Покидать переулок компания не спешила: Хлоя гладила Макс по плечу, пока та дремала, а полицейские то и дело оглядывались, опасаясь преследования. Пока тихо. Похоже, создателям СТЕМа потребуется время, чтобы сообразить, что произошло и где теперь искать, и этим временем необходимо правильно распорядиться. Сев рядом с Хлоей, Себастьян поглядел на её подругу. — Вам нужно уезжать отсюда, как можно быстрее и как можно дальше. — А вы, ну, не с нами? — с долькой надежды поинтересовалась Хлоя, положил ладонь на заднюю сторону шеи. — Это опасно. Лучше двинуться в разные стороны. — Пожалуй. — Я серьёзно, — Себастьян чуть помрачнел. — За вами будут охотиться, вам нужно быть начеку. — Понимаю. Да и нам не впервой.        Хлоя улыбнулась, и Себастьян ответил взаимностью. Снова он поглядел на небо, позволил ветру гладить лицо, трепать волосы, слушал далёкий гул машин, что изредка сигналили. Вновь Хлоя залюбовалась. Этот суровый могучий мужчина, защитник, убийца чудовищных созданий, и выглядит таким безмятежным. Вот бы так продолжалось. Наверное, их оставят в покое, в это Хлое очень хотелось верить. Какое-то время она тоже смотрела на голубой купол неба, улыбнулась. — Слушай… когда ты ему скажешь?        Себастьян чуть изменился в лице. Выдержал паузу. — Скажу кому и о чём? — Не прикидывайся, — усмехнулась Хлоя и шутливо пихнула Себастьяна в бок. — Когда признаешься своему ненаглядному? — Ты… откуда ты знаешь? — выдохнул Себастьян, стал смотреть в глаза Хлои. Та ухмыльнулась. — Ты мне говорил об этом, до того, как меня убили, — последние слова Хлоя невольно добавила с какой-то злой иронией.        Сейчас воспоминание об этом казалось не больше, чем кошмаром из далёкого прошлого, а ведь тогда было больно и страшно, и казалось, что на этом всё закончится. Во сне Макс тихонько выдохнула, и Хлоя прислонилась к её голове виском, заговорила тише: — Не забудь только на свадебку пригласить.        Себастьян засмеялся, открыто и громче, чем следовало бы — похлопав глазами, Макс проснулась, огляделась, не успела ничего понять, а уже получила поцелуй в лоб. — Ты как? — Лучше, — кивнула Макс и аккуратно поднялась на ноги.        Наконец голову отпустил давящий обруч, мысли в ней постепенно начали появляться, да и тело уже не выкручивало наизнанку. Да, кажется, удалось в целом восстановиться. Немного обдумав ситуацию, Макс посмотрела на Хлою, затем на сидящего рядом с ней мужчину, на второго, выглянувшего из переулка. — Что… что нам теперь делать?        Себастьян поднялся. — Остановимся в отеле, а утром сядем на поезда и разойдёмся. — Жаль, вы мне уже начали нравиться.        Лицо Себастьяна украсила улыбка, простая, добрая, отеческая, от которой на сердце Хлои потеплело. Она вздохнула, обняла Макс за плечо, соприкоснулась с ней лбами. Их теперь точно будут искать, и, как бы то ни хотелось признавать, все вчетвером будут привлекать слишком много внимания, да и весьма проблематично было бы перебираться столь разношёрстой компании. Однако этот момент, всё произошедшее до него, прочно засели в памяти, словно фото, которое никогда не потускнеет.        Как и было оговорено, пары разошлись по разным отелям, небольшим и простым, расположенным почти на противоположных краях города. За всю ночь Хлоя и Макс не сомкнули глаз, сидели в обнимку на диване и пытались прийти в себя, в основном именно Хлоя, которую всячески пыталась успокоить Макс, гладила её по голове, мягко прикасалась к плечам и шептала ласковые слова. Уснуть удалось только под утро, девушки успели поспать часа четыре до того, как зазвонил будильник, предвещающий посадку на поезд. Несмотря на искорки усталости и лёгкое помутнение в голове, девушки поспешили привести себя в порядок, перекусить какой-то ерундой и помчались на вокзал.        Стараясь не выделяться из серой толпы, Макс и Хлоя подождали нужного времени и, не привлекая внимания, сели в вагон. Обеих клонило в сон, но сейчас он был запрещён. Дорога обещала занять всего несколько часов, а там новый отель и ещё одна пересадка, уже подлиннее, и тогда можно будет выдохнуть. Макс и Хлоя прислонились друг к другу головами, умиротворённо дышали и молчали, касаясь ладоней друг друга. Тепло, почти спокойно. Впереди предвещал очередной переезд, новый город и неясно, что дальше. После того, что случилось, будет проблематично жить обычной жизнью, беспокойство за этих двоих то и дело будут тревожить, но пока что Хлою волновало лишь их с Макс будущее, а там станет видно.        Встрепенувшись, Хлоя села ровно, поймала чуть растерянный взгляд Макс и, сияя энергией, взяла её за руки. Какое-то время Макс потребовалось, чтобы окончательно согнать дрёму и вспомнить, где она, и что происходит. В глазах Хлои горело неожиданное пламя энтузиазма и предвкушения чего-то нового, невероятного. Наполнив лёгкие воздухом, она произнесла: — Максин Колфилд, ты должна знать, что для меня ты единственный человек в этом мире.        Сперва Макс растерянно похлопала ресницами, а затем засмеялась, легко, беззаботно, заставляя Хлою почувствовать себя самой счастливой в мире. Пусть этот смех звучит всегда, ради этого Хлоя была готова на всё, этот смех она желала слышать каждый день, до самого последнего вздоха.