Исповедь охотницы на инкубов

— Света, первый вопрос. Ты действительно охотишься на инкубов? — Абсолютно. И на суккубов тоже, хотя реже. — А они существуют? — Оксана, у тебя вопросы перепутаны. Ты бы сначала спросила, существуют ли инкубы, потом — охочусь ли я на них, а уже потом — в своём ли я уме. А то смешно выходит. И нелогично. — Извини, мысли путаются. Так ты говоришь… — Да, да и нет. Да, существуют, да, охочусь, нет, не сумасшедшая. — И как ты их узнаёшь? С виду это же обычные люди, верно? — Да. А в большинстве случаев ещё и не понимают, что творят, но об этом поговорим позже. Различить можно только по парапсихологическому следу. — Это что и с чем его едят? — Не едят, а наблюдают. Это характерный такой светлый отблеск в глазах, который появляется только на краткое время. — А когда именно? Стрелки на замызганных часах над доской почти склеились около четверти четвёртого. Наступило блаженное время, когда школа отдыхает между первой сменой и группами продлённого дня. Сейчас во всей красно-кирпичной крепости остаётся всего четверо отважных солдат: грозная вахтёрша тетя Зина, а также трое дежурных — Павлик, Катька и я. Меня как бы невзначай спровадили убирать листья во двор. То есть думали, что спровадили. Я корчусь в шкафу в компании швабр, вёдер и мусорных совков, стараясь дышать как можно тише. По крайней мере, чтоб моё дыхание не перемежалось с вдохновенными стонами парочки, которая трахается на учительском столе. Сквозь частокол отверстий вверху створки я вижу разметавшуюся по столу Катерину — топик задран по ключицы, груди мечутся в такт рывкам парня, который наваливается на девушку между её распахнутых в римскую пятёрку ног. Павлик тоже голый — его шорты и плавки отброшены на спинку стула — и старается вовсю, мускулистая задница так и пружинит вперёд-назад, встряхивая партнёршу. — О… о… о… — вскрикивает Катя, бросая голову из стороны в сторону. Она жмурится, вцепляется в длинные волосы, пропуская светлые пряди между пальцев. Павлик слишком высокий, столешница не доходит ему до пояса, поэтому парню приходится наклоняться вперёд, упираясь кроссовками в потёртый паркет. Ему неудобно. Мне тоже неудобно сидеть в три погибели, и я жажду финала не меньше, чем распалённая ласками одноклассница. Словно подслушав мои мысли, Павел нагибается над Катериной, подхватывает ладонями под коленки, атакует её всё чаще. Одиночные возгласы девушки сливаются в сплошное «ооо!», она замирает, выбрасывает вперёд руки, словно умоляя о пощаде, а затем со сдавленным «кончаю…» подтверждает слова делом. Изворачивается на полировке, отползая к центру стола, сводит ноги в судорожном ознобе. Но мне плевать на её экстаз. Меня интересует отнюдь не она, а светлый блик, на миг затмивший взор Павлика, словно взвесь в хрустальном шаре со снегом. Обнажённая Катя, едва дыша, обмякает на кипе табелей и журналов, а я хищно усмехаюсь. Попался, чертяка. Я два месяца, два ебаных месяца висела у него на хвосте. И таки раскусила. Здравствуй, демон, приветики. — Значит, единственный способ узнать инкуба — заглянуть ему в глаза во время… хм, соития? — Да. Всё остальное — догадки, косвенные сведения, подслушанные разговоры — ничего не стоят, пока не увидишь след. — Но ведь… Знаешь, мужчина может банально зажмуриться, когда достигает пика. — Мне нравятся твои сравнения. Такие корректные. Мужчина может всё что угодно. Но инкуб не будет жмуриться. Это девушка достигает пика. И когда это происходит, он пьёт её силу, её энергию. Полный триумф, понимаешь? — Но ты же не можешь держать свечку над каждым подозреваемым. И мне кажется, что легче пригласить подружку на чай, чем после уроков прятаться по кабинетам от чужих глаз. — Ты недооцениваешь, сколько старшеклассников находят место и время в школе. Но подсмотреть за всеми нереально, согласна. Поэтому схема следующая… — Света, прости, что перебиваю! Про схему ты ещё расскажешь, а сейчас поясни две вещи. — Какие? — Мы всё о школьниках, но ведь инкуб может быть любого возраста и статуса. Спортсмен, бизнесмен, военный? — Да. Но моя зона ответственности — одна конкретная школа. Остальное — не ко мне. Ты сказала пояснить две вещи. Какая вторая? — Подкинь нам немного вкусняшки. Как ты расправляешься с инкубом? Ну вот Павлик. Ты его вычислила, ухитрилась даже убедиться, увидев этот ваш… след. Дальше что? Ты его убиваешь? — Оксана, у тебя совсем крыша поехала?