Карма Узумаки Боруто

Простуда во время путешествия началась внезапно. Сначала у Боруто начался насморк, и какая-то ломка, потом головные боли... Ну и конечно мальчик все скрывал, пока Саске уже не заметил, как взгляд ученика помутнел и как тот вдруг побежал к ближайшему кусту, где вырвал. Учиха тут же сориентировался: послал теневых клонов за дровами, а сам расстелил спальник и укрыл в нем Боруто. — Отдохни, я пока пошлю клона за травами и сделаю чай. — коротко приказал он блондину. Мальчик что-то пробурчал, но спорить не стал, а наоборот, лег на бок и сильнее закутался в одеяло. Саске тяжело вздохнул. Сколько всё-таки хлопот с этими Узумаки! Сарада сидела на каменном лице Седьмого Хокаге, и задумчиво смотрела вдаль. Сейчас лицо Учихи преобразилась: жесткость, и какая-то хлоднокровная суровость, проявленная в ее темных, как бездна, глазах, заставляли Каваки видеть в ней довольно бойкую девчонку. Мальчик стоял сзади, скрестив руки на груди, и смотря вперёд с самым пафосным видом. Ему было плевать, какие косые взгляды жители деревни шлют ему, когда видят. Он уже привык быть изгоем, но... Седьмой. Вот человек, пожалуй, единственный, к которому мальчик смог проявить чувства привязанности... Сейчас мисии, которые им выдавали, было намного скучнее тех, когда с ними был Боруто. Это заметили все, и даже обычно безучастный, иногда хлоднокровный Мицуки стал чаще мрачнеть, на говоря уже о Сараде, для которой миссии, вроде поимки кота с ее шаринганом были ужасно скучны и неприятны. Сегодня, после очередной такой миссии, и неловкого ответа Наруто на вопрос мальчика о том, «почему нам выдают эту простату», на что Хокаге ответил, что таковы нынешние правила, Мицуки тут же отпросился домой, сославшись на то, что ему якобы нужно тренироваться, (но из своих наблюдений Каваки знал: этот змееныш тренируется только по утрам, но не вечером, когда уже закат!) Сарада вдруг предложила ему сходить с ней и прогуляться по городу. Конечно, мальчик согласился, изо всех сил принимая независимый вид, хотя внутри так и краснел от счастья: его не забыли, а пригласили погулять, он.. нужен! Хотя... Такие наивные ощущения Каваки испытывала только в далёком, давно забытом детстве... Может быть, прав был Седьмой, и не все люди такие жестокие, как Джиген? — Ну, мы домой пойдем? Или ты так и будешь пялиться в никуда своими красными, шарингановыми глазами? — наконец, не выдержав, недовольно пробурчал мальчик. Учиха тут же вскинулась, гордо выдернув нос. — Шаринган — редчайшее наследие, передающееся только в классе Учиха. Ты вряд-ли ещё до конца понимаешь, как он ценен. — окинув мальчика суровым взглядом, протароторила она. Каваки тут же фыркнул и преувеличенно раздражённо закатил глаза. — Твой великий шаринган видит все, кроме паутины! — Что ты хочешь этим сказ... — начала было Сарада, но закончить не успела: оказывается, прямо ей на лицо залетел паук, мигрирующий на своей «летающей» паутине. Пока девочка, нервно дергаясь, отбивалась от страшного насекомого, Каваки не мог отвести от нее взгляда. Внезапно, не выдержав, мальчик рассмеялся, да так громко, что Учиха, до этого занятая пауком, встала, как выкопанная, с изумлением смотря на ухохатывающегося парня. — Что? Что смешного? — наконец, прийдя в себя, спросила девочка. Каваки весело улыбнулся, озорно блеснул глазами. — Да просто когда ты злишься, ты как рак красная... И, не выдержав столь не ловкого, но смешного комплимента, Сарада тоже присоединилась к гоготанию мальчика. Мицуки стоял позади, в тени, и моча наблюдал за ними. Его жёлтые, как у змеи, глаза, подозрительно прищурились, и долго смотрели на две хохочущие фигуры, уже сжимавшиеся пополам от смеха. Наконец, не выдержав, мальчик тяжело вздохнул. «Боруто, где же ты?..».