Невеста для принца

В целом, «Папоротники» Броку понравились. Основные помещения — спальню, столовую и общий кабинет — уже отремонтировали и обставили, провели интернет, проверили проводку. В остальных пока шел ремонт. Кора Жаккар Брока бесила неимоверно. Впрочем, никто не говорил, что они не могут поменять прислугу. Кухарка и Стэнли останутся точно, а вот остальных — две трети из которых гелвуйские шпионы — Брок планировал понемногу сменить проверенными людьми. К его огорчению, места, чтобы разместить всю его команду, в «Папоротниках» не было. Сюда можно было впихнуть еще максимум десять человек. Впрочем, если отремонтировать флигель, поместятся все. Первые три дня Джек бродил по округе, осматривал выделенные им с Броком владения, ковырялся в документах, привезённых с собой из штаба. Вокруг были леса, фермы, фруктовые сады, и едва ли не половина обжитых когда-то земель теперь стояла заброшенной. Урожай некому было собирать, никто не ухаживал за деревьями, не готовил к осени землю. Война пожрала людей, словно голодная львица, оставив после себя только стариков да вдов с детьми, тех, кому не по силам было тянуть на себе всё хозяйство. С Броком Джек почти не виделся, не получалось. Хоть с сексом у них и не было проблем, все остальное казалось каким-то неправильным. Ещё и продолжающий писать Джо вносил сумятицу. Как-то за ужином Брок сказал: — Скоро начнут переселяться люди из Гефа. А завтра приедут мои парни. Не все, конечно, но охрана нам необходима. — На днях просмотрю анкеты тех, кому нужны земли, — не глядя на мужа, ответил Джек. — Два десятка ферм вообще заброшены, и ещё на столько же необходимы работники. Мне Кора представила предварительную смету. Пока всё очень плачевно. Но люди рады, что никого не гонят с их земель. Все боялись в результате именно этого. — Людей не хватает, — покачал головой Брок. — Людей просто отчаянно не хватает. Так что никто никого гнать не будет. Что слышно в Шайло? — Кроме того, что Сайлас устроил едва ли не праздник по поводу нашего отъезда, ничего нового. Мать вовсю спонсирует какую-то балетную труппу. Мишель видели в городе под ручку с Шепардом — слухи, одни только слухи. Ничего толкового, — вздохнул Джек. — Ну и хрен с ними, — ухмыльнулся Брок. — Завтра суббота, я заказал мяса для барбекю. Гриль уже нашли и отчистили. А хорошо, когда есть прислуга, да? Не пришлось самому пидорасить железки. — Хочешь похвастаться умениями, — понял по-своему Джек. — Интересно будет, что у тебя получится. Я из еды умею только тушенку на костре готовить. А ещё я озеро в миле от дома нашёл, вода тёплая и чистая. — Можно съездить искупаться, — кивнул Брок. — Отчего бы мне и не похвастаться умениями? Я не так много могу, кроме как стрелять, драться и убивать, но всё же не совсем на всю голову дуболом. Хочу приобщить тебя к простым радостям жизни. — С простыми радостями у меня сам знаешь как, — с улыбкой ответил Джек, бросил салфетку рядом с тарелкой, перегнулся через стол и шепнул супругу на ухо: — Ты кое-что забыл. Трахаешь ты тоже на отлично. И тут же отстранился, сверкнул улыбкой. — Что-то я запамятовал, обновили мы кровать в спальне или нет? — подмигнул Брок. — И кровать, и подоконник, и стол в кабинете, — в тон ему продолжил Джек. — В поместье скоро не останется горизонтальных поверхностей, которые мы не пометили. Давай всё-таки поедем к озеру? — Прямо сейчас? — спросил Брок. — Давай. А там пешком не ближе? Дорог-то тут, считай, и нет, одни направления. — Миля — это не так много. Ты солдат или скаут? Джек смылся в спальню раньше, чем Брок что-то на это ответил. Из вещей брать ничего не стал, только повесил на шею самое большое полотенце, что нашёл, да сунул в карман джинсов парочку презервативов и ополовиненный флакон смазки. Джеку отчаянно не хватало адреналина или, как бы сказал его командир, пиздюлей. Хотелось вытворить что-то эдакое. И обычно Джек шёл в клубы, пил, веселился на полную. А тут, кроме мужа и прислуги, на десятки миль не было ни одной живой души. Разве что Джозеф осмелел и последним сообщением прислал фотографию члена. Даже в этом он по всем пунктам уступал Броку. — Миля — это вообще ни о чем, — вслед ему сказал Брок. Переодеваться ему было не надо: в поместье он ходил в старом списанном полевом камуфляже. Сюда уже доставили все его шмотки: и привезенные в Шайло, и оставшиеся в квартире. Приперли всё, вплоть до заначки каменной соли и телевизора, который ни фига не ловил. — Готов? — спросил Джек, поймав Брока в холле у самой двери, и выложил из кармана завибрировавший телефон, лишь краем глаза заметив, что новое сообщение пришло всё от того же абонента. — На всё готов, — оскалился Брок. — Двинули. Уже стемнело, только на западе небо ещё оставалось светлым. Джек двинулся к выходу из поместья. Брок пошел за ним. Тёплый ласковый ветер перебирал волосы на голове Джека, распахивал полы светлой льняной рубашки, касался обнаженной кожи груди и живота. Джек шёл напрямик, точно так же, как в тот раз, когда совершенно случайно набрел на озеро. Тогда купаться не хотелось, тем более в одиночестве. А потому он был рад, что супруг с такой легкостью поддержал его авантюру. — Берег у озера песчаный или камыши? — спросил Брок. — И… — признаваться в таком было стыдно, но безопасно, — выпи там не водятся? Они так орут, что я чуть ли не обсираюсь. Хохотнув, Джек глянул на него из-за плеча. — Уж прости, с местной фауной я познакомиться не успел. А берег хоть и узкий, но песчаный. И ивы плакучие, знаешь, с длинными ветками до самой воды. — Красивые, — кивнул Брок. — Мне десять было, что ли, когда меня на лето в очередной раз отправили на ферму. Там были ивы, над прудом. И деревенские пацаны рассказывали страшилки, что в них прячутся русалки, которые утаскивают в воду и там щекочут до смерти. — Я слышал немного другие страшилки. Русалки там были куда кровожаднее и к людям испытывали только разве что гастрономическую любовь. Несмотря на закатившееся солнце, Джек стянул с плеч рубашку, повесил ее на согнутый локоть и припустил вперёд, заметив вдалеке знакомые деревья. Вот как раз за них завернуть — и они выйдут к тому самому озерцу, с прозрачной водой и мелкими стайками рыбёшек, снующих туда-сюда. — Тебя комары сожрут, — предупредил Брок, отмахиваясь от зудящей над ухом твари. — Я невкусный, — огрызнулся Джек. Они вышли на берег, и Брок замер. Гладкая, как зеркало, вода, казалось, немного светилась. Где-то в стороне сонно покрякивали утки. Плеснула рыба. — Как же здесь хорошо! — вырвалось у Брока. — Я же говорил, — улыбнулся Джек, раскинул руки, подставляя грудь прикосновениям едва ощутимого ветерка. — И очень спокойно. Светлые штаны вместе с легкими мокасинами полетели на расстеленное полотенце, туда же отправились и голубые брифы. Джек дошёл до кромки воды, потрогал ступней, тёплая ли, и прямо с места нырнул, едва не чирканув животом о пологое дно. Брок сначала хотел остаться на берегу и покараулить, но потом фыркнул: все окрестности раз пять обшарили безопасники. Тут миль на десять не было никого непроверенного. А Джек так вкусно плескался и плавал… Так что Брок тоже разделся догола и вошел в теплую воду. Когда его спины коснулась чья-то рука, Джек вздрогнул, резко развернулся и столкнулся нос к носу с собственным супругом. Глаза Брока в темноте были чёрными-чёрными, глубокими, словно два провала в бездну, из которой уже не будет выхода. Шало улыбнувшись, Джек подался вперёд, обхватил его за шею и коснулся тёплых губ легким целомудренным поцелуем, чтобы через мгновение оттолкнуться и нырнуть, уходя на глубину. Брок поплыл за ним, чтобы догнать, затискать, зацеловать. Он внезапно почувствовал себя совсем молодым, словно вода смыла и тяготы войны, и бесконечное одиночество, и собственную чёрствость. Сердце бешено билось в груди, и Джек, его чудесный Джек, казался самым лучшим призом, который ещё только предстояло завоевать. Джек отбивался не всерьёз, смеялся, сам прижимался к Броку, а под конец и вовсе обхватил его ногами за талию, обвил руками шею, повис на супруге, прижавшись лбом ко лбу. — Поцелуешь меня? Без лишних слов Брок впился в его сладкий рот. Он обожал эти губы, обожал смотреть, как они растягиваются вокруг его члена, а уж привычка Джека облизываться в задумчивости и вовсе сводила его с ума. Вода в один миг сделалась обжигающе холодной. Джека бросило в жар, он, словно утопающий, вжался в своего спасителя, ответил на поцелуй жадно, почти отчаянно. Кто бы знал, насколько он успел соскучиться по мужу за день, по его прикосновениям, пронизывающим взглядам, по голосу, пусть в первый день пребывания здесь всё в Броке и бесило Джека. Сейчас тело горело, жаждало ласки, касания широких ладоней к болезненно-чувствительной коже. — На берег, — хрипло сказал Брок, на мгновение оторвавшись от Джека. Он хотел сказать про то, что рыбы и лягушки советами замучают, но просто не смог выговорить ни слова. — Неси, — велел Джек. — Ты сильный. Он позволил только добраться до места, где ногами уже можно было нащупать дно, и снова оседлал Брока, нашёл его губы, тихо постанывая и потираясь возмутительно твёрдым членом. — У нас смазка вообще есть? — спросил Брок. — Не хочу, чтобы ты ебал меня по слюне. — Я запасливый, — вымолвил Джек, теряя разум от желания вылюбить Брока, распять под собой, такого мощного, статного, заставить вздрагивать от желания, просить о большем, подаваться навстречу движениям. Ни разу они не заговаривали о смене ролей. Джека устраивало всё как есть, но Брока он хотел в любой позиции и так, что отказывало всё, кроме подпрыгивающего к горлу сердца и налившегося желанием члена. Брок вытащил его на берег, целуя и прижимая к себе. Член стоял, упираясь Джеку в пах, кожа горела. Ночная прохлада нисколько не охлаждала внутренний жар. Брок хотел Джека, так хотел. На узкой песчаной полоске берега Брок поставил Джека на ноги и легонько шлепнул. — Смазка, — скомандовал он. — Резинки. Немедленно. — Слушаюсь, полковник, — хрипло прошептал Джек, бросился к одежде, дрожащими от напряжения руками стараясь найти в темноте все нужное. И если два квадратика презервативов нашлись сразу, то выпавшую на полотенце смазку пришлось поискать в ворохе вещей. — Нашел! — воскликнул Джек и развернулся лицом к Броку. Тот уже устроился на песке, лицом к воде, встав на четвереньки и опустив голову на руки. Задница пульсировала от нетерпения, член прижимался к животу, в паху сладко тянуло. — Господи, — выдохнул Джек, на негнущихся ногах приблизился к супругу, коснулся ладонью его левой ягодицы, сжал её. В темноте кожа Брока, смуглая от загара, светилась. Опустившись на колени, Джек губами припал к ложбинке между ягодиц, лизнул влажно. Брок ахнул от неожиданности. Он совершенно не ожидал от Джека такой ласки. Хотелось сказать какую-нибудь пошлую глупость, но Джек был слишком занят. Разведя ладонями половинки задницы мужа почти на возможный максимум, он вылизывал сжатое, пульсирующее под языком кольцо мышц, толкался внутрь. В голове не возникало обычных протестов по поводу неприемлемости таких ласк, собственный статус и желания отошли на второй план. Джек был слишком поглощён телом Брока, чтобы думать хоть о чём-то, кроме него. — Джек… — простонал Брок. — Джек, детка, я не могу… Трахни меня уже. — Мне нравится, как ты зовёшь меня деткой, — прошептал Джек и, поддавшись порыву, небольно укусил Брока за ягодицу. Растягивая мужа, ласкал изнутри пальцами Джек словно в бреду. Брок подавался назад, насаживаясь, выгибал спину и стонал. Он так хотел ощутить внутри крепкий твердый член, он соскучился по этому ощущению. Толкнулся Джек в жаркое нутро, словно в ледяную воду прыгнул, на полном выдохе прижался к спине Брока, обнял его поперек груди, коснулся губами шейных позвонков. Переждал немного и задвигался, сначала медленно, прислушиваясь к реакции тела под собой, а потом всё быстрее и быстрее, выходя почти полностью и вбиваясь до самых яиц. Брок с энтузиазмом подмахивал, вскрикивал, вбивал пальцы во влажный песок. Было так хорошо, так правильно, и вдвойне хорошо оттого, что это именно Джек. — Давай, детка, — умолял он. — Ещё! Наддай жару! Джек хрипел, стиснул задницу Брока побелевшими от напряжения пальцами, вбиваясь на полную, плохо контролируя свои движения. В какой-то момент Джек и вовсе вышел, склонился над конвульсивно сжимающейся дыркой сфинктера и толкнулся внутрь языком, крепко обхватив член Брока у самого основания. Брок взвыл от внезапной пустоты внутри, дернулся, хватанул ртом прохладный воздух и вдруг кончил, выплескивая семя. Колени дрожали, руки подломились, и он упал на песок, чуть не набрав его полный рот. Стянув резинку, Джек, быстро работая кулаком, довёл и себя до края, бурно излился, зашипев сквозь зубы, и вытянулся рядом с Броком, уставился в высокое небо, усыпанное мелким бисером звёзд. — Отличное место, — тихо, чтобы не рушить момент, пробормотал Джек. — Мой детка отличный, — Брок обнял его, навалился, благодарно поцеловал. — Надо будет повторить… раз двадцать-тридцать. Пока не похолодало.