Carpe Retractum

Как интересно иногда складывается жизнь, меняя своё русло настолько резко, что не успеваешь и моргнуть, как оказываешься в совершенно ином месте, абсолютно в другой роли, сменив привычную тебе среду на что-то совсем противоположное, но не менее любопытное. Знала ли Сара, что окажется внучатой племянницей той самой безумной старушки, живущей по соседству, на деле оказавшейся самой настоящей волшебницей? Нет. Однако факт остаётся фактом: когда к её порогу внезапно упало письмо в красивом бежевом, словно пожелтевшем от времени, конверте, девочка испуганно вжалась спиной в стену, приложив к приоткрытому в удивлении рту ладонь. Внутри оказалось приглашение в Школу чародейства и волшебства Хогвартс, письмо к родителям от лица самого директора, профессора Альбуса Дамблдора, список покупок на ближайший учебный год и небольшое напоминание о правилах и запретах, работающих в стенах школы. Так в день её одиннадцатого дня рождения всё перевернулось с ног на голову. Первые пять лет обучения волшебству пролетели, как гиппогриф, рассекающий на рассвете небесную гладь мощными крыльями; девушка настолько привыкла к этому миру, что уже считала дни до конца летних каникул, лишь бы поскорее вернуться в полюбившееся всей душой место, полное своего очарования и магии, таящейся в каждом встречном камне или травинке. Вдохнуть полной грудью чистого лесного воздуха, наполненного ароматами хвои, полевых цветов, тонко переливающихся на ветру полураскрытыми нежными бутонами колокольчиков, вкусить волшебства, прикрывая веки, и открыть свой разум полностью, позволяя ему впитать все, даже самые мизерные крупицы знания, невзирая на все сложности, встающие на пути юного дарования. Пока ребята, старые дворовые друзья Сары, пропадали на улице, наслаждаясь последними летними деньками, девушка читала. Поглощала книгу за книгой, любовно, с трепетом переворачивая толстые, местами стёршиеся от частых перелистываний страницы, вкушая каждое слово по отдельности, как самый сладкий и желанный в мире плод. Знания — её пища, книги — страсть. Не зря Распределяющая шляпа, едва коснувшись русой макушки, выкрикнула твёрдое: «Когтевран», и ученики, облачённые в длинные чёрные мантии с вышитым гербовым знаком на груди, изображающим орла на синем фоне, взвыли, радостно улюлюкая, приветствуя новенькую в своих рядах. Сара, покрасневшая вмиг от свалившегося на неё внимания, счастливо улыбалась, опускаясь на скамью между высокой рыжей девушкой с россыпью мелких веснушек на симпатичном лице и милым мальчиком-первокурсником. Поморгав, О’Нил сладко потянулась в кровати. Она и сама не заметила, как погрузилась в воспоминания, позабыв о довольно тяжёлом томе «Истории магии», занявшем добрую половину пуховой подушки, раскрытом на излюбленной девушкой теме: «Великие волшебники двадцатого века». Прибавив яркости маленькому фонарику, зажатому в тонких пальцах, Сара снова уткнулась в рукописные строки, чтобы продолжить изучение интересного и захватывающего воображение чтива. Из дальнего угла комнаты неожиданно громко ухнула сова, любимица Сары, крошечный серый сыч по кличке Мышка: так назвала её девушка за невероятный дымчатый оттенок перьев, мягко обрамляющих любопытную мордашку. Отложив книгу, О’Нил подошла к клетке, открыла дверцу, просовывая руку в образовавшееся отверстие, чтобы погладить птицу подушечками пальцев по нежному оперению. Сова, благодарно ухнув, прильнула тут же к ладони хозяйки, жмуря янтарные глазки, позволяя гладить не только спинку, но и голову. — Что, маленькая, скучаешь по своим друзьям в совятнике? — тихо прошептала девушка, подставляя запястье, куда тут же взобралась Мышка, царапая острыми грубыми когтями нежную кожу. — Завтра мы возвращаемся домой, потерпи немного. Приоткрыв окно, Сара взмахнула рукой, будто стряхивая прилипший к её руке маленький серый комочек, давая птице шанс вдоволь полетать и поохотиться в ночной тишине. Вспорхнув, сова ухнула на прощание и мгновенно скрылась в темноте, оставляя после себя лишь парочку тончайших перьев, выпавших от резких взмахов, да шелест крыла за окном. Пожелав Мышке удачи, Сара вернулась в постель, убрала книгу на тумбу, выключила фонарик и закрыла глаза, расслабляя каждую клеточку кожи, медленно погружаясь в сон, обнявший её своими нежными крыльями, и с улыбкой на лице уснула, полная надежд и веры в лучшее будущее.

***

«Хогвартс-экспресс» полз красной змеей по извилистой рельсовой дороге, всё больше отдаляя школьников от отчих домов навстречу дому иному, но не менее любимому. Сара сидела в купе, поглядывая изредка на парнишку-когтевранца напротив, улыбаясь робко в смущении, когда ловила на себе его взгляд, и тут же прятала аккуратный, чуть вздёрнутый носик в книгу, озабоченно кусая губы и раздумывая об истинном смысле этих неловких гляделок. За лето многие ученики изменились, вытянувшись, словно по волшебству. Юноши обретали всё более мужественные формы, раздаваясь в плечах и обрастая не только мышцами, но и поклонницами. Девушки преображались и уже не прятали скромно под одеждой округляющиеся формы, коими их наградила природа или хитроумное заклинание, произнесенное кем-то из старших родственников. Гормоны бушевали, наполняя тела юных волшебников неведомыми ранее чувствами и желаниями, вырываясь наружу: то тут, то там слышался заливистый смех барышень, смущённых пошлой шуткой очередного сорванца, детские тычки сменились наглыми ощупываниями особо выдающихся частей тела, сопровождаемые визгом, а скромные поцелуи в щёчку переместились на губы, обозначая появление новой пары. Неожиданно дверь купе отъехала в сторону, впуская внутрь крошечного помещения двух самых ненавистных Саре людей: парней-слизеринцев, что вот уже который год не давали «заучке» прохода, постоянно тыкая в лицо глупыми фразами, обидными до жути и вызывающими непрошеные слёзы. Кажется, если девушка возьмется описывать все колкости, тычки и подножки, которыми слизеринцы щедро одаривали её, начиная с третьего курса, можно будет написать целый талмуд, толщиной и размером не уступающий учебнику по «Теории магии» Адальберта Уоффлинга. Один из парней — Хардин Скотт, высокий брюнет с завышенным самомнением и толстым кошельком, полным золотых галлеонов, упал на сидение напротив Сары, мечтающей провалиться сквозь землю сейчас или оказаться на необитаемом острове в окружении любимых книг, подальше от его нагло ухмыляющегося лица, направившего взор в её сторону. Другой — Майкл Тёрнер, шатен с невероятными зелёными глазами, сканирующими каждый сантиметр испуганно вжавшегося в сидение девичьего тела, сел рядом с Сарой, по-хозяйски опустив руку на спинку сидения за её спиной, и, вжав пальцы в плечо, грубо встряхнул О’Нил, привлекая к себе внимание. — Привет ботанам, — широко улыбнулся парень, обнажая идеально ровные зубы, обращаясь к Саре, замершей настолько неподвижно, будто она находилась под действием оглушающего заклятия, вмиг лишившего её возможности шевелиться или хотя бы моргать с положенной частотой. — Ну, чего ты, О’Нил, я могу подумать, что ты не рада меня видеть. — Уйди, пожалуйста, — тихо попросила волшебница, бросая короткий взгляд на одногруппника напротив, сидящего так же недвижимо, как и она сама. Он стыдливо отвел глаза, не рискуя встревать в разговор, дабы не нажить себе опасных врагов в лице Тёрнера и Скотта, и не давая Саре и шанса быть спасенной от излишнего внимания главных слизеринских хулиганов. Хардин, заметивший направление взгляда девушки, сильно ткнул юношу в бок, вырывая из его горла хриплый полустон-полувсхлип, вынуждая резко обернуться. Растянув пухлые губы в не предвещающей ничего хорошего улыбке, Скотт медленно приблизил своё лицо к нервно сжимающему края рубашки когтевранцу, одними губами прошептав: — Бу! Паренек вздрогнул, истерично икая, и тут же рванул к выходу, цепляясь носком ботинка за выставленную вперед ногу Хардина, с грохотом выкатываясь в узкий проход вагона. Впечатавшись лбом в стену поезда, когтевранец ойкнул, потирая раскрасневшуюся ссадину, и был таков, оставляя Сару одну на растерзание смеющимся слизеринцам. Шумно выдохнув, О’Нил закрыла глаза, с ужасом ожидая расправы, гадая, что же на этот раз выкинут парни. Может, снова переместят её книги заклинанием в какое-нибудь болото на севере Америки, и она получит выговор от профессора Флитвика за присутствие на уроке без магического пособия, а может, превратят последние сикли в лягушек, и те выскочат в окно, оставив Сару без средств к существованию. Вряд ли они захотят повторить свой фокус с заклятием умножения, наложив его, как в прошлом году, на почти все предметы, хранящиеся в сумке девушки. Хитрый Скотт вытащил всё незаметно и зачаровал, пока Тёрнер отвлекал напуганную О’Нил очередной порцией оскорблений. Опасаясь остаться совсем без вещей и денег, девушка судорожно вздохнула, не рискуя пошевелиться, несмотря на жгучую боль в плече, всё ещё надёжно зажатом сильной рукой зеленоглазого. — Ну, что, О’Нил, как лето провела? — спросил Майкл с явной издевкой в чуть охрипшем от смеха голосе. — Сколько книг прочитала? — Нисколько, — спокойно отозвалась девушка. Она надеялась, что своим безразличием сможет отвадить хулиганов быстрее, и держалась изо всех сил, чтобы голос предательски не дрогнул. Ведь играть с равнодушной к нападкам жертвой не интересно. — Ну, да, конечно, — протянул шатен, привлекая Сару ещё ближе к себе. Убрав руку с её ноющего от неприятного сжатия плеча, ухватился осторожно за тонкую русую прядку, шумно втягивая её аромат полными лёгкими. — Ты даже пахнешь, как твои любимые учебники. — Что тебе нужно? — Хардин, что нам нужно от заучки? — тут же обернулся Тёрнер к другу, молчаливо наблюдающему за разворачивающейся картиной. Весь его вид показывал, что задумал слизеринец что-то настолько нехорошее, что поджилки сами затряслись, стоило Саре бросить на него один мимолетный взгляд. — Не знаю, а что ты предлагаешь? — растягивая слова точно так же, как Майкл, произнес Скотт, подхватывая со стола любимую книгу О’Нил «Забытые старинные заклинания», лениво пролистывая и откидывая обратно с таким лицом, словно держал только что в руках не одну из книг Э. Лимуса — известного журналиста «Ежедневного пророка», — а мерзкого морского чёрта, что обитают на дне Чёрного озера вместе с русалками и прочими водными магическими существами. — Мне скучно, Тёрнер. Пойду поищу Эриксона. Говорят, он пронёс в зачарованном кармане чемодана пару блевательных батончиков и планирует подбросить их преподавателям на ужине. Хочу послушать, как он собирается это провернуть. — Детский сад, — сморщился шатен, бездумно перебирая пальцами по волосам О’Нил и совершенно не обращая на саму девушку никакого внимания. — Сейчас приду, — дёрнув бровями, ухмыльнулся Майкл, оборачиваясь к Саре, таким образом давая понять другу, что тому пора уходить и оставить их наедине. — Так что, О’Нил, ты не ответила ни на один мой вопрос, — прохрипел парень у самого уха краснеющей от такого наглого нарушения личного пространства Сары. Провёл носом по её шее, наблюдая, как румянец становится неестественно бордовым, а дыхание девушки сбивается. — Боишься меня? — Не… нет, — неуверенно ответила она, машинально отстраняясь как можно дальше. — Ты всего лишь мерзкий слизняк, а я знаю парочку отличных заклинаний, которые с лёгкостью справятся с любыми вредителями. — Смело, — Тёрнер залился смехом, откидывая голову назад, пока Сара проклинала себя последними словами за излишнюю наглость, испуганно вжимая в плечи голову и мысленно умоляя парня оставить её, наконец, в покое. — Что ж, О’Нил, ещё увидимся, — подмигнув, Майкл поднялся с сидения, уже в дверях оборачиваясь обратно к девушке, — будь осторожнее со Скоттом. — Что? — удивленно распахнула глаза Сара, но слизеринец уже скрылся из виду, оставляя девушку в полном недоумении. После церемонии распределения новеньких и довольно сытного ужина, О’Нил вместе с сокурсницей и по совместительству лучшей подругой, Луной Лавгуд, направилась в сторону башни Когтеврана, чтобы разобрать чемоданы, подготовить учебники и письменные принадлежности к завтрашним урокам, а также поболтать обо всём на свете, облачившись перед этим в пижамы, и затем уснуть за чтением очередной книги. Какую выберет сегодня, Сара ещё не решила, поэтому, попросив Луну подождать немного, кинулась в библиотеку, пока та не закрылась на ночь, отрезая увлекательный мир литературы от жаждущих новых знаний учеников широкой деревянной дверью с коваными вставками. Свернув за угол, девушка не успела сделать и пары шагов, как оказалась схвачена чьими-то сильными руками, увлекающими её в темноту неприметного алькова. Будучи прижатой к стене, она судорожно хватала воздух, так не вовремя застрявший в горле и мешающий крику, готовому вот-вот сорваться с губ. — Ну, привет, О’Нил, — неприятно скрипящий голос Хардина Скотта раздался над ухом, обжигая дыханием кожу до крупных взволнованных, как и сама Сара, мурашек. — Думала, я тебя так просто отпущу? — Хардин, — выдавила кое-как волшебница, максимально сильно вжимаясь в холодную поверхность за спиной, в попытке хотя бы на миллиметр отдалиться от противного слизерина. Но тот лишь крепче надавил на её трепещущее в ужасе тело своим, опуская ладони на талию. Сара вздрогнула от неожиданного прикосновения, чувствуя себя донельзя отвратительно, будто её коснулся холодными щупальцами гриндилоу. — О чем вы говорили с Тёрнером? — спросил Скотт непринужденно, словно они давно вели милую светскую беседу, и это не он сейчас щупал девушку через мягкую ткань жилетки, подбираясь к краю, чтобы запустить под одежду свои мерзкие ручонки. — Что он тебе сказал, Сара? — Ни… ничего! Правда, ничего. Отпусти меня, пожалуйста… — Врёшь, — твёрдо ответил слизеринец, добравшийся уже до нежной кожи О’Нил, запрятанной под рубашкой от посторонних глаз. То грубо сжимая её пальцами, то скользя выше по напряженным мышцам живота, удовлетворенно слушал, как неровно дышит девушка. Нервно втягивая воздух носом, парень замер на мгновение, прежде, чем выдохнуть. — Что он сказал?! — Хардин! — послышался знакомый голос совсем рядом, на что брюнет досадливо тряхнул головой, резко убирая руки и выныривая из алькова обратно в коридор. Сара медленно сползла по стенке на пол, трясясь, как осенний лист в ураган, сгорая от страха и стыда, окутавшего каждый миллиметр кожи, что горела от прикосновений этого голубоглазого мерзавца. Тихо сотрясаясь в рыданиях, она слушала, как Хардин и Майкл о чём-то переговариваются, и, судя по недовольному тону второго, он был совсем не рад тому, что одногруппник затащил несчастную когтевранку в угол, как паук маленькую муху в ловушку, питаясь её страхом и отчаяньем. Поджав колени к груди, Сара уткнулась в них лицом, закрывая голову руками и продолжая всхлипывать, когда напротив неё присел Майкл, осторожно касаясь запястья девушки пальцами. Она вздрогнула и отшатнулась от обжигающего прикосновения, но Тёрнер, на удивление, не рассмеялся и не подколол её, как это обычно бывает, а лишь притянул Сару ближе, заключая в неловкие объятия. Она замерла, вытянувшись напряженно, не понимая, что происходит. Девушка ощутила, как слизеринец бережно гладит её по русой макушке, успокаивая. Разрыдавшись, всё же позволила зеленоглазому сжать себя крепче, сильнее прижимаясь к широкой груди парня, орошая солёными слезами его школьную форму, бесконечно всхлипывая и тихо подвывая в такт учащённому от смущения сердцебиению. Успокоившись, волшебница выкрутилась из кольца рук шатена и отступила назад. Майкл смерил её долгим взглядом, рассматривая каждую черту лица настолько пронзительно, будто видел впервые, цепляясь глазами за малейшую неровность кожи или тонкий шрамик над верхней губой, полученный после неудачного падения с метлы ещё на первом курсе обучения. Наконец, остановил взор на припухших от слёз глазах, выискивая там что-то, и, словно очнувшись ото сна, произнёс, проговаривая каждое отдельное слово, пережёвывая, словно маленькому ребенку: — Держись подальше от Скотта, О’Нил.