Первая

Глава 7 - Они все еще носят траур. – Вздыхает Кассандра. Траур? Атиша не замечает ни следа темных одежд, сплошь цветные, яркие тряпки, но воительница разбирается лучше. Ведь так? Первая реакция, которую Атиша замечает за собой – искреннее недоумение. Перед ней Вал-Руайо. Солнечный город. Шикарный город. Сияющий. Это заметно сразу же. Бросается в глаза, как стекляшка под солнечными лучами на черной земле. Но под всем этими белыми мраморными плитами и пышными нарядами, что-то прогнило. Насквозь. Наверное, это особенность всего, что носит маску. С рождения до смерти. И не важно из чего она состоит. Из мрамора или из золота и ткани. В городе душно. И Атиша еле удерживается от того, чтобы не прикрыть лицо рукой. Этот смрад - эфирный след странно прочной завесы. Горожане его не чуют. Атиша искоса смотрит на Соласа, идущего рядом. Он тоже маг и тоже эльф. Она не знает, как отреагировал бы человеческий одаренный. Но если она хоть что-то понимает, то Соласу тоже здесь неуютно. Он ловит ее взгляд и мягко улыбается, чуть склоняя голову. Атиша отвечает тем же. - Мы что-то пропустили? – Хитро спрашивает Варрик, заметивший их переглядывания. - Ничего, мастер Тетрас. – Делает отрицательный жест Солас. – Иначе это бы не скрылось от твоего, несомненно, проницательного взгляда. - Ну-ну Смеюн. Попробую поверить. Фонтаны, магазинчики, увитые цветами колонны, испуганные вздохи. Перестук каблучков по каменным мостовым и шелест шелковых юбок. Все это нереально, слишком наигранно. И до ужаса похоже на пир во время Мора. И от этого напускного благополучия бросает в дрожь. Зачем она вообще сюда пришла? Зачем послушала Мать Жизель на последнем совете? Хотя мнения разделились. Сестра Соловей и Леди Монтилье настаивали на этих переговорах. Генерал Каллен и Героиня Ферелдена были резко против, считая, что это пустая трата времени. У Ордена достаточно средств, чтобы помочь Инквизиции держаться на плаву и без поддержки Церкви в Орлее. Но что они теряли? И Атиша согласилась – что попробовать нужно, хуже чем есть не будет. И вот она здесь. Пытается сделать так, чтобы Инквизиции хотя бы не пришлось воевать на два фронта. Против Бреши и тварей из Тени, одновременно отражая политические атаки Матерей, что скатились в хаос после смерти Верховной Жрицы. Сцепились между собой, как свора собак. Не хватало только прилюдно вываленного грязного белья из столетних шкафов, что Церковь так бережно ранее хранила от людских глаз. Ведь в битве за такую власть хороши все средства. Посмотри на них, Лавеллан, на этих усталых женщин в богатых одеяниях перед собой. Ты такая же. Твоя цель – месть. Личная, за себя, свои порушенные надежды и мечты, за провал в памяти, за твоих людей, что погибли, даже не в бою. Для этого тебе нужно, чтобы в тебя поверили, так, как верили они. Пошли за твоим знаменем. Чем ты отличаешься от них? Честностью. Потому что не важно, какую цель ты преследуешь – ее результат закрытие Бреши. И ты не лжешь. Никому. Поэтому на все обвинения брошенные Матерью ей в лицо Атиша лишь усмехается. Шагает вперед, запрыгивает на помост, с которого Мать вещала свои обвинения, хватает женщину за ворот расшитого платья, от чего та шипит, но противиться не может. Страх зеленого пламени на держащей ее руке вытесняет гордыню и спесь. Атиша знает, страх, особенно страх смерти, влияет на живых. Так, как ничто другое. Глядя прямо в глаза Матери, Атиша говорит. Громко и четко. - Над вашими головами зияет дыра. Из которой лезут твари. Те от которых вы в ужасе, от упоминания которых вы бежите и ставите тавро на лбы безвинных. Просто потому что можете дотянуться. И вместе с этим вы не делаете ничего – сидите в Храме, как пауки в банке. Грызетесь за трон у ног своей пророчицы, когда единственное, что вы должны делать – это выполнять свой долг. Поддерживать тех, кто имеет глупость верить в то, что вы говорите! Так было всегда. Знала за собой Лавеллан такое – злиться не сразу, а в процессе. Гневаться на абстрактное понятие Церкви… злиться на символ, нет ничего глупее. Символ – его составляют разные люди, даже те, что давно умерли. Собирать картину в целом – не стоило затраченных на это усилий. А вот… на конкретную цель гнев выплескивался легко. Мать, не смеющая даже шевельнуться, о сопротивлении даже не думала. Выбрала себе позицию жертвы. Выигрышную если подумать. Но глядя в полные брезгливого презрения, переборовшего страх, глаза Жрицы, Атиша сделала то, на что в другой ситуации возможно не решилась бы. Все же ее учили решать проблемы компромиссом. Но о каком взаимозачете можно сейчас говорить? И где остались те уроки? Там же где и Клан, титул Первой и воины. Народу на площади много. Уж ощутить общее настроение она могла. Люди были напуганы и ловили каждое слово стараясь понять, что же ждет их в будущем и куда стоит подстелить соломки. Что ж, шкурный интерес всегда был хорошим стимулом. Они слушали, поэтому стоило говорить. А уж это она умела. Будущую Хранительницу учат многому, а она была хорошей Первой. Атиша отпустила Жрицу, выпрямилась и повернулась к людям на площади. - Меня называют Вестницей Андрасте. Я в это не верю. Я долийка и магесса. Я вообще не верю ни в каких богов. – Народ зашумел на эти слова. Жрица ухмыльнулась, Атиша же оскалилась ей в ответ и продолжила. – Но если ненадолго допустить, что меня на самом деле из того пекла в которое превратился Конклав вывела сама Пророчица… то я понимаю, почему именно меня. Я эльфийка, у меня нет дома кроме Леса. Мой дом – это мои люди. Во мне нет той слепой покорности судьбе, что вы так стараетесь разыгрывать, покорность последнее, что воспитывает Лес. На все воля Создателя – чушь! Есть цель – есть решение. И есть пути решения. На ваши головы сыплются демоны, страны разрывает гражданская война в которой виновата ваша Церковь, но вы лишь заламываете руки и молитесь… вместо того, чтобы действовать. Я пришла сюда просить поддержки и предлагать помощь, но теперь не вижу в этом никакого смысла. Вы стоите перед людьми и предлагаете им смириться? С гибелью их семей, любимых? Вы бесполезны, Мать. Вы ничто. Вы сами себя уничтожили. Атиша спрыгнула с возвышения, в два шага подходя к спутникам. Мерзостная усмешка сползала с лица Жрицы, как краска с тряпичной куклы под дождем, искажая черты в истерике. - Да как ты – отродье, смеешь! Атиша не успела ничего сказать или сделать, как с другой стороны помоста раздались гулкие хлопки. Кто-то аплодировал, медленно, издевательски, в латных перчатках. - Какая сцена. У мужчины был довольно приятный голос и отвратительный взгляд. И лицо, возможно когда-то симпатичное, имеющее в себе приятные черты было искажено чем-то почти неуловимым, но неприятным, как болезнь. Как тот лириум, которого Варрик запретил даже касаться. По позвоночнику пробежала дрожь. Стало страшно. Как не было ни разу с того момента, как она очнулась в темной комнате, закованная и опустошенная. Она не боялась, когда шла безоружная за Кассандрой по речному заснеженному льду, оскальзываясь и обжигая легкие ледяным воздухом, а впереди маячили призраки Тени. Даже когда над ней возвышался Демон гордыни – она чувствовала только оцепенение, а потом ярость. И усталость в самом конце. Когда убила, впервые – чувствовала горечь, нехватку воздуха и спазмы сдавившие горло. Не страх. А сейчас… Этот страх иррационален. Мужчина, судя по доспехам - храмовник, шагнул вперед, легко поднимаясь к Жрице. Вслед за ним двинулись другие. Тоже в доспехах и при оружии. Мать приободрилась. - Наконец-то! Храмовники вернулись в Церковь! Они то остановят эту вашу Инквизицию! - Все чего мы хотим – это остановить происходящее безумие, пока еще не поздно! – Впервые за все время подала голос Кассандра. Она хмурилась и смотрела на происходящее так, будто не верила, что подобное возможно. Одно резкое движение и Жрица падает на доски, оглушенная ударом стального кулака. Народ ахает. Все это кажется ужасным фарсом. Храмовник переводит взгляд на Атишу. В его глазах пустота и на лице кривятся губы. Он все еще сжимает и разжимает пальцы и Лавеллан кажется, что он сейчас ударит и ее. Она готовится защищаться. Сплетает щитовое заклинание, незаметно, не касаясь посоха, как руку по которой бегут искры заклинания, обхватывают прохладные сильные пальцы. Солас. Маг встает впереди нее, так, что Атиша оказывается за его правым плечом. Если что-то случится, то первый удар он примет на себя. И это… - Разве вы здесь не для встречи с Инквизицией? Лорд Искатель Люциус? – Говорит Кассандра, прежде чем Атиша успевает хоть как-то среагировать. Седой мужчина переключает свое внимание на воительницу. Его губы растягиваются в мерзкой усмешке, и Атиша отмечает, как Варрик почти незаметно переводит Бьянку в боевой режим. - Как будто для встречи есть причины. – Кривится тот, кого Кассандра назвала Лордом Искателем. - Лорд Искатель, нам необходимо поговорить… - Продолжает настаивать Кассандра. Атиша не вмешивается, если воительница знакома с этим человеком, пусть делает то, что считает должным. Эта женщина уже успела доказать, что ей можно доверять. Солас все еще держит ее руку. Не больно, но крепко. Не вырвешься. И сейчас не самый лучший момент, чтобы выяснять отношения, поэтому она ему позволяет, хотя по внутренностям расплывается горечь. Он не должен… он не один из ее Волков. Никто больше не должен. - Я не стану тратить на вас время. – Выплевывает храмовник. - Прошу прощения? – У Кассандры все же не получается сдержать удивления. Оно режет по ощущениям, такое острое и горькое. - Вы создали еретическое движение, объявили свою марионетку посланницей Андрасте. - Атиша чувствует, как напрягается Солас, стоит храмовнику пренебрежительно кивнуть в ее сторону. - Вам следовало бы устыдиться, как и всем остальным. храмовники никого не предали, когда покинули Церковь, преследуя магов. Это вы предатели! Вы – те, кто хочет остановить наши праведные мечи, сея сомнения и страх. Если вы пришли, чтобы обратиться к Церкви, вы опоздали – единственный, кто теперь достоин здесь выносить решения – это я! После этих слов… Больше храмовник не казался Лавеллан таким устрашающим. Просто… дорвавшийся до власти фанатик. Не больше. Сумасшедший. Атиша, наконец, вырвала ладонь из хватки Соласа, и удерживать ее он не посмел. Стало бы заметно. Сделав несколько шагов, она встала рядом с Кассандрой. - И зачем тогда вы здесь? Речи произносить, разжигать гражданскую войну? Еще большую? Хороши хранители мира! Защитники. - Посмотреть чего это старухи всполошились. – Процедил храмовник. - Посмеяться. А теперь… Храмовники, Вал-Руайо не достоин нашей защиты. Уходим. Колонну воинов, двинувшихся за своим предводителем, никто не задержал. - Славный парень. – Хмыкнул Варрик, снимая руку с рукояти Бьянки. - Лорд Искатель сошел с ума? – Неверяще помотала головой Кассандра. - Ты хорошо его знаешь? – Спросила Атиша, подходя ближе. - Он принял пост пару лет назад… но всегда казался мне человеком честным, не склонным рисоваться и тешить собственное тщеславие. Это какое-то безумие… Атиша не могла с ней не согласиться. Все это действительно напоминало мираж Тени, а не реальность. Не могут же люди так упорно копать себе самим яму? Или могут? В руках Лавеллан вертела тонкий свиток. Письмо, что упало к ее ногам, пришпиленное стрелой. Но мысли занимало совсем другое. Солас не мог знать. Он просто хотел… помочь? Защитить? Оградить? Он просто не мог. Она бы не заметила, как маг подошел, но ступал он нарочито шумно, предупреждая о своем приближении. - Тебе не стоило этого делать. - Что именно? – Огрызнулась Атиша, прекрасно понимая, что тот имел ввиду. В обратный путь сегодня они так и не двинулись, Варрик похлопотал, и в их распоряжении оказалось две неплохих чистых комнаты в трактире, что находился всего в паре кварталов от центра. И теперь она стояла у окна и бессмысленно пялилась в затянутое тучами небо. Настроение падало к нижней отметке. - Выходить из под защиты. – Пояснил Солас. Голос его был тверд и спокоен, но он злился. На нее. – Первая, вспоминай, чему тебя учили. Ты слишком важна. - К Демонам! Это не повод! – Она тряхнула головой, разворачиваясь, подходя ближе и поднимая подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. – Ваши жизни так же важны! Никто! Ни ты! Ни Варрик, ни Кассандра! Никто… не пострадает, защищая меня! - Ты не понимаешь. Прекрати вести себя как ребенок и не лезь на рожон без повода! Тон его голоса не изменился, но было в нем что-то, что заставило Атишу мысленно зашипеть. Да как он… - Откуда ты можешь знать чему меня учили, отшельник! Я не вещь! Меня нельзя спрятать в ларце и безопасности и доставать только, чтобы… - Атиша чуть не задохнулась от охватившей ее ярости, и это принесло отрезвление. – Да иди ты… к Демонам, hahren. – Прошипела она и выбежала из комнаты. Не заметила, каким удивлением окрасился секунду назад непроницаемый взгляд Соласа. - Мне стоит извиниться… я повела себя неподобающе положению. Он, наверное, злится. - Эй, Косичка, у всех бывают паршивые дни. – Варрик усадил ее к себе за стол в углу зала. Гном казался ей самым близким и понятным из всей их спонтанно собранной компании. Наверное, поэтому она пришла сюда, вниз, туда где глухо бухали от ударов боками кружки и раздавались громкие голоса. - Я вообще думал тебя раньше сорвет. И посильнее… – Варрик впихнул ей в руки горячую чашку с чаем. На этот раз – это действительно с ним. Крепким, настолько, что кажется черным. – Ты была уж слишком спокойной. Даже для будущей Хранительницы. А то, что длительный шок дело дерьмовое, любому понятно. Какое-то время они просто пьют чай. Он терпкий, вяжет язык. Жар от камина греет щеки, а ладони чашка. То отчего она так разозлилась, теперь кажется глупостью. И от этого ужасно стыдно. Солас ведь просто помогал. Не хотел ограничить ее свободу, просто… делал то, что казалось ему правильным. Защищал ее. Разве это не должно было быть приятно? - Лучше? – Интересуется гном, когда ее кружка пустеет. - Да. – Отвечает Лавеллан, это не совсем так, но сейчас ей и правда гораздо спокойней. - Не думаю, что Смеюн на тебя злится. Он ужасный гордец и сноб, не смотря на свое отшельничество, но не дурак. - А? – Впервые Атиша не совсем понимает, о чем толкует Варрик, но вычленяет главное. – Хорошо бы так. Но я извинюсь. Утром, когда мне не придется тревожить его сон. Варрик улыбается ей. И Атиша подставляет чашку за новой порцией терпкого напитка. - Ты обещал мне историю. – Напоминает она ему о давешнем разговоре. - О. Ты хочешь узнать обо мне больше? – Лукаво подмигивает гном. – Что ж, это повод зарядить вральник до упора. Атиша смеется. Искренне, запрокидывая голову, а потом садится поудобнее готовясь слушать. Однако, им не везет на разговор и в этот раз. Со второго этажа спускается мрачная Кассандра и сонно щурящийся Солас. Оба они одеты в дорожное. - Собирайтесь. – Говорит им Кассандра. – Вести из Убежища. Нам стоит вернуться, как можно скорее. Тон ее не предполагает к возражениям. Они просто кивают и идут собираться. Атиша знает, все подробности они узнают по дороге.