Первая

Дорога на Штормовой Берег заняла почти неделю. К моменту выезда, дороги уже подсохли и двигаться было куда легче, чем об этом рассказывал Крэм, но и спешить у них резона не было. Они не были гонцами, двигались большой группой, на привалы останавливались в придорожных тавернах, обустраиваясь с большим комфортом, чем обычно. Впервые просьба Жозефины нравилась ей при выполнении больше, чем ее результат. - Вестница, люди должны видеть вас, и слухи и слова должны идти в народ. - Говорила Леди Монтилье. - А лучше чем трактирщики не говорит с народом никто. Это их... неофициальное умение. Лицо ее приобретало на этих словах задумчиво-хитренькое выражение, всего на секунду, но это было показательно. Поэтому двигались они не быстро, со скоростью дневного перехода между постоялыми дворами, путешествие не афишировали, но и не скрывались. Закрыли пару брешей по дороге, одну посредине покинутой деревни - в которую после вернулись жители - обходили свои нетронутые, даже разбойники к бреши не лезли, весьма здраво опасаясь быть сожранными, владения и получили весьма теплый прием, тем самым, думалось Атише, перевыполнив планы Жозефины как минимум вдвое. И чем дальше они были от Морозных Гор, тем слякотней и теплее становилось. Дожди лили как из ведра, и парило так, что становилось тяжело дышать. Атиша никак не ожидала, что на морском берегу будет ТАК жарко. Вольная Марка в этом отличалась разительно. И хоть к жаре Атиша была привычна, но то была сухая жара. Пришлось обращаться за помощью к Соласу, в дорабатывании рун на шаль. Иногда его умения, знания поражали ее. Пусть Солас и был по крайней мере в два раза ее старше, Атиша не была уверена в том, что к его годам бы достигла того же уровня. Выросший в одиночестве в окружении Тени и Духов - одинокий самоучка, но достигший в этом сколького, что Атише только и оставалось, что поражаться и учиться у него. Благо, Солас кажется ей благоволил, охотно делился знаниями, поощрял успехи. И этом тоже был так... не похож на Клановых. У ее Клана тоже были свои тайны и свои магические секреты, которые Атиша никому и никогда бы не рассказала, кроме своих будущих Первых, Вторых и Третьих, так уж была воспитана. Но своими личными наработками с этими тайнами не связанными делилась охотно и получала вдвое большую отдачу - это было приятно. Конечно, в их общении все было не так уж радужно. Солас весьма заметно презирал городских эльфов, чем-то напоминая ей Хранителей из Священных Равнин, с раздражением отзывался о Кланах, но с поразительным уважением и отчего-то с непонятной нежностью называл ее - Первая. Не по имени, хотя Атиша просила его об этом, не Вестница, как многие в Убежище, нет. Не этим домашним прозвищем - Косичка, что метко подарил ей Варрик, хотя оно и вызывало у эльфа мягкую улыбку, отчего Атише хотелось улыбаться ему в ответ. Просто - Первая. Причем иногда интонация у него была совсем непонятная, Атиша уже даже не пыталась ее анализировать. У нее совсем не получалось, а просить в этом помощи - нет, в этом она должна была разобраться сама. Солас называл ее, как звали в Клане, титулом, который она потеряла на Конклаве, так и не став Хранительницей. Словно, будто верил в то, что за ней идут не потому что она Вестница, а потому что... сейчас она именно Первая, не просто Клана, но и своего народа. Это заставляло задуматься. Что она могла бы сделать, для них всех, когда все закончится? Для эльфов, всех эльфов, городских и долийцев? Но она не говорила ни с кем об этом, это были просто мысли, слишком ранние для действий, но подходящие для долгих переходов. Разве что раз. Почти проговорилась в разговоре с Лелианой, что примирил их. Лелиана призналась в том, что отправила разведчиков в Клан Лавеллан с новостями, под предлогом мирных вестей, конечно, но Атиша знала уже достаточно о Воронах Лелианы, чтобы не верить только одной цели. Лелиана рассказала, что ее людей приняли, дали пищу и ночлег, но Клан не остановился в своем углублении в леса, разве что выделил пару воинов, чтобы проводить обратно к границе Глуши. Так же их снабдили письмо с рунной печатью от Хранительницы с небольшими браслетами-амулетами, которые она выхватила у Лелианы, наверное слишком поспешно, не сумев с собой справиться. И, наверное, что-то такое отразилось в ее глазах, что Лелиана даже отвела взгляд. А потом спросила. - Это не подарок? - Помолчала, а потом осторожно спросила. - Отречение? Это заставило Атишу, перебирающую вязи амулетов улыбнуться. Как же мало они все знали. Верх от скалы уходящей в землю. И это... хорошо. - Нет. - Ответила она. - Это подарок. Последний дар, Сестра Соловей. - Атиша сглотнула. - Их было пятеро. Их выбирала для меня Наставница в тот же день, как я родилась, среди всех мальчишек Клана. Их учили, воспитывали вместе со мной, рядом со мной. Для меня. Они стали моими Волками, хотя вы вряд ли поймете значение этого слова, моими Руками моими Глазами. А на Конклаве их не стало. Это их амулеты, вторые их части сгорели во взрыве. Но это память, за которую я благодарна, она придаст мне сил... Тогда Атиша осеклась, понимая что чуть не проговорилась и сменила тему. Но с Лелианой они перестали капать ядом друг на друга при каждой встрече. И это был несомненный прогресс. Лучшего момента для прибытия Крэм и предугадать бы не смог. Они спустились на берег к тому моменту, как Быки добивали Тевинтерских наемников. Сразу показали себя в деле, так сказать. Вестнице и ее отряду не пришлось даже помогать. К тому моменту, как они съехали по склону вниз все уже закончилось, только волны смывали с песка кровь. Дальнейшие переговоры тоже вселили надежду, что у них все таки будет длительный контракт с Инквизицией. А Железный Бык в качестве телохранителя Вестницы нравился Крэму куда больше, чем этот жуткий эльфийский маг, который отчего-то только самому Крэму казался таковым, что напрягало еще больше, или Мастер Тетрас - несомненно отличный гном и сильный боец, но все-таки словоплет и торговец. Пока... пока Шеф не признался в своей принадлежности к Бен-Хазрат. Даже шутку отпустил, мол ее это может и порадовать и разозлить одновременно, а через секунду отшатнулся от Вестницы, всем своим огромным телом подавшись назад. Первым отреагировали эльфы. Маг в свите Вестницы, что сделал шаг вперед, одним плечом прикрывая Атишу и перехватывая посох острием так, что то почти уперлось Крэму, стоявшему позади, в горло. Демонов эльф. Но острие не мешало ему смотреть на Вестницу, все-таки, что в ней так могло напугать Шефа, что тот предпочел отступить, и поразился. Личико ее, миловидное, застыло в гримасе брезгливой ярости. Стало каким-то жутким в отсветах молний по белым, секунду назад уложенным в прическу, а теперь шевелящимся, как змеи волосам. В груди у Крэма заворочалось какое-то чувство, что он через секунду определил как безотчетный ужас, было так страшно, будто эта худенькая эльфийка с открытой улыбкой, сейчас была действительно способна их всех убить и пойти дальше, ступая по кромке волн, чтобы отмыть сапоги от крови. И не вспоминать о том, что Быки когда-то предлагали ей свою верность. А ее отряд бы скинул трупы в море. И тоже забыл, как забывают о чем-то незначительном, не оправдавшем ожиданий. Острие посоха эльфийского мага недвусмысленно уперлось ему под подбородок, обжигая холодом, настолько, что Крэм понял, не сбежать, даже меч вытащить не успеет. Он уже успел увидеть в бою этого эльфа и прекрасно понимал, что тот даже стоя к нему спиной не промахнется. Спасла их всех Долийка. Выскочившая вперед из-за спины Шефа, она загородила его собой, едва доставая ему до локтя макушкой. Заговорила, быстро, тягуче и певуче, так, что Крэм не понял ни слова, хотя эльфийский учил весьма настойчиво. В голосе ее слышалась мольба и увещевающие нотки. Вестница отвечала, резко, отрывисто и зло, так будто вбивала свой посох в землю, вызывая снопы молний в бою. Внезапно дышать стало легче, перестала давить Магия наполнившая пространство вокруг. От его горла маг убрал острие посоха, сделав шаг вперед, приобнимая Вестницу за плечи, отчего пряди волос той, потрескивающие разрядами снова сплелись косой вокруг головы, что-то проговорил, Крэм снова ни слова не понял. Зато поняла Долийка, глаза у нее изумленно расширились, а пальцы задрожали, она склонила голову, в низком, благодарном поклоне. Слезы покатились у нее по щекам, она всхлипнула, показала угрожающе сжатый кулак Шефу, изумленно хлопающему одним глазом, и резко развернувшись ушла к оставленному костру. - Лелиана будет просматривать все твои рапорты перед отправкой. Все будет проходить через нее. Если я узнаю, что хоть что-то прошло мимо, контракт будет разорван, а за ваши жизни я не дам и медной монеты. - Вестница улыбнулась все той же жуткой улыбкой и приняв руку своего мага развернулась прочь, более не удостоив никого из них даже взглядом. Крэм остался рядом с Шефом, покосился в его сторону с опаской, Бык был славен своей яростью и порывистостью, которую не всегда мог сдержать. Но тот видимо не собирался продолжать конфликт. Тем более теперь, когда их приняли на работу. Только смотрел вслед Вестнице с каким-то уважением в единственном глазу. Косситы были странным народом. Высокие, мощные, с серой плотной кожей, на ощупь, как прогретый на солнце гладкий морской камень. Многие из них жили разбоем и наемной работой. - В основном те, кто не знал иного и не хочет знать. - Говорила ей ТалаАса Адаар, мягко, будто поминая неразумных детей. Из речей этой невысокой, но доброй для своего несдержанного народа Атиша и узнавала о косситах. - Но чем дольше мы живем здесь, тем больше узнаем, гораздо больше, чем дал нам Кун. И мы учимся, жить по-другому. Клан косситов, в котором ТалаАса была кем-то вроде Хранительницы проходил по Вольной Марке тем же маршрутом, что и они, возвращаясь в Великий Лес, на зиму отплывая в более теплые земли Антивы, тогда как та часть Клана с которой путешествовала по людским землям Атиша уходил на это же время в теплые Леса Глуши. Но в те несколько лет, что их Кланы пересекались, они проделывали часть пути, длиной в несколько недель вместе. Это было удобно всем. И косситам и эльфам. А Атише нравилось не только то чувство защищенности на тракте, разбойники с серокожими гигантами связываться желания не имели, но и то, что ТалаАса учила ее. Исцеляющей магии. Школа давалась ей с ужасным скрипом, как и большинству ярко предрасположенных стихийников, но ТалаАса не злилась, продолжала учить и искренне радовалась всем ее успехам. А еще именно она привела в их Клан Третьего для Хранительницы, из погибшего при городе Киркволл Клана. Дешанна была не слишком довольна свалившимся на ее голову еще одним учеником, особенно учитывая специфику их Клана, но и бросить на произвол не смогла, а у самой Атиши появилось куда больше свободного времени. К тому же мальчишка оказался действительно талантлив, правила Клана принял беспрекословно и Атиша надеялась, что после ее ухода именно Фейнриэль занял место Первого, не смотря на свое происхождение. И именно той осенью она научилась исцелять средней тяжести раны. Но и это с ее то "антиталантом" было куда больше, чем она могла надеяться. ТалаАса, когда у нее получилось обняла ее, крепко прижала к себе, перед этим подбросив пару раз в воздух и выкрикнув что-то ликующее на своем языке. Ее рев поддержал и исцеленный Атишей мечник-коссит, тоже чуть не переломав мелкой Атише ребра в порыве благодарности. А вечером они танцевали у огромного костра, безумно приятно пахнущего мятой и хвоей. Огромное пламя щедро дарило жар и счастье для тех кто вокруг него. Она танцевала вместе со всеми в их кругу - жарком, быстром, под набат голосов. И эльфы ее Клана тоже вплетали в эту песнь свои высокие голоса - одним лишь звучанием в бескрайнее полное звезд небо. Потом она, уставшая, с пылающей от горяченного, бурлящего в груди жаркого танца лежала на циновке, что уложили кругом у тлеющих углей эльфы, под боком у Сувеля и смотрела на мерцающее полотно небес. Казалось, что она летит. Вверх, туда к подмигивающим точкам, в темноту, прохладную и глубокую. В которой, как в колодце отдавались мощные, ритмичные грудные голоса косситов. Тихо, почти не размыкая губ ведущих какую-то песнь. Темнота постепенно поглощала два слившихся Клана, и песня утихала вслед за гаснущими углями, переходя в одну тягучую ноту - почти колыбельную. В тот момент, среди всех них, поющих об одном на разных языках об одном и том же Атиша чувствовала себя необъяснимо счастливой, под темным куполом неба и отчего-то бесконечно одинокой и маленькой в этом огромном мире. Но ведь у нее были все они - ее Воины, Наставница, Клан даже косситы-попутчики. И этого было достаточно. Для нее маленькой Первой. И этого у нее не стало. Этот праздник был у нее только раз. Когда же Клан возвращался обратно через два месяца, на место встречи пришли только шестеро, во главе с осунувшейся от горя ТалаАсой. Тогда Атиша и узнала о Кун и Бен-Хазрат. И возненавидела их. Яростно. Сильно. Почти все люди ТалаАсы были убиты. А ведь они даже не были разбойниками. Просто наемниками, причем предпочитавшими не бой, а строительство. Они жили мирно, кочевали в поисках работы, не причиняя никому неудобств. И единственное в чем они были виноваты - это у уходе от Кун. Для Бен-Хазрат этого было достаточно. И для кунари по имени Аришок, отдавшего приказ тоже. В тот год в их Клане стало на шестеро косситов больше. Наставница отстояла их жизнь в Великих Лесах, правда без права покидать границы Леса, но те и не горели желанием возвращаться. А Наставнице даже на совете Кланов мало кто мог посметь возразить, а те кто мог предпочитал поддерживать. Так что косситы присоединились к Лавеллан, но даже после, спустя несколько лет Атиша замечала в их глазах неизбывную тоску. И даже в свой праздник те больше не разводили костров и не пели. Никогда.