Первая

Эльфийка, встретив на выходе из конюшни Деннета, того самого объездчика, что пустил его ночевать, даже почти не затормозила - только прокричала, чтобы ей подготовили седло для галлы, скоро выезжать. Что ответил объездчик, Крэм не услышал, только краем глаза успел заметить, минуя ворота, что тот выпрямляется от неглубокого почтительного поклона. Чтобы человек, пусть и всего-лишь объездчик выполнял приказы эльфийки, да еще и кланялся... В душу прокралось подозрение. Не из свиты ли она Вестницы? Или... нет... не может быть! Они знали, что Вестница - эльфийка. И что церковь - это проглотила. Но эта улыбчивая девочка, воркующая над галлой. Такая молоденькая, моложе чем он был сбежав из дома? Не может быть! Но когда стражи у ворот в Храм тоже склонили головы в поклоне, и выдали нечто громогласное, извещая всех присутствующих о том, что она почтила их своим присутствием, у Крэма потемнело перед глазами. Только он мог так вляпаться. И чему его только Шеф учил! - Ну, что застыл?! - Обернулась к нему Вестница, мотнула головой в направлении дубовой двери. - Идем! Или я недостаточно важная персона? Так Генерал Каллен тоже будет. Улыбнулась ему, оглушенному пониманием. Такая светлая девочка. Смотрела, терпеливо выжидая. Крэм кивнул ей, по-военному четко и шагнул ближе, предлагая локоть. Падать в пропасть, так с пользой, не так ли, Шеф? Это был один из первых вопросов, в деятельности Инквизиции - нехватка людей. Не просто рабочей силы, свежий крови, коей было достаточно - у них остро стояла нехватка обученных солдат. Конечно, у них были Стражи, и люди Лелианы. За Кассандрой пришли некоторые храмовники. Но разведчики были мало полезны в прямом боевом столкновении, а Стражи предпочитали разрывы и демонов в качестве противника, так как тактики тех больше походили на то, как бросались в бой порождения тьмы, чем на что-либо еще. Храмовники Кассандры и так в Убежище почти не появлялись, слишком много было сумасшедших Орденцев и Магов в ближайших землях. Их всех слишком мало, не смотря на то, что казармы полны, чтобы тратить их драгоценную выучку, против разбойников и прочей швали. И да, у них было много рекрутов, люди шли в убежище не только из близлежащих поселений, и все больше и больше... но все они, в большинстве своем, требовали обучения или хотя бы толковых командиров в отрядах. А их не было достаточно, и это стоило как-то решать. Конечно, Атиша мало разбираюсь в военном деле, таких больших групп так уж точно, но то, что пусть и в полу шутливой форме рассказывает Крэм о своём отряде, Атишу радует. Конечно он многого не говорит, не болтает лишнего, по крайней мере то что считает таковым, но у него вежливая правильная речь, открытая улыбка человека у которого за душой нет стыда и зла. Решать все равно будет генерал Каллен, но, кто мешает ей привезти Крэма напрямик? К тому же это хороший повод заняться делом. В кабинете Генерала ей всегда нравилось находиться, там всегда тепло, пахло нагретым металлом и от чего-то книжной пылью. Стоял стол и крепкий стул, а еще два мягких кресла для посетителей. Иногда Атиша засыпала в одном из них, запутавшись свою накидку. Под голоса советников. И даже проснувшись утром всё в том же кресле от скрипа дверей - Генерал возвращался в кабинет, в помещении было тепло. Он делил с ней свой завтрак, педантично заставляя съесть почти половину. Рядом с Генералом вообще почти всегда чувствовалось тепло. Он чем-то смутно напоминал ей собственного отца, который погиб слишком рано, настолько, что от него у Атиши осталось только ощущение заботы и запах горячего металла, с медовой ноткой - вулканического золота. Рядом с Калленом было спокойно. Основательный, честный, почти аскетичный и в чём-то жесткий, он не давал спуску солдатам, себе, никому - работая на износ и требуя того же от других. И в тоже время он был очень умён, умел замечать мельчайшие детали, и был поразительно заботлив с теми, кого считал достойными этой заботы - немного грубой, но искренней. Он ставил кресла в своем кабинете ради своей драгоценной супруги, а потом и Атиши, ради Солоны носил меховую накидку, Страж-Командор, периодически мерзла, несмотря на свою сродственную стихию. Лично рубил дрова, для того, чтобы отапливать кабинет почти круглые сутки, чтобы та могла прийти и греться у камина. И дело свое знал, так, что сдав ему на руки Крэма, Атиша устроилась в кресле и стала слушать. Постепенно измученное бессонницей сознание сдалось под тёплый тембр разговора и она уснула крепко и глубоко. В тот день они никуда не поехали. Генерал и Крэм что-то долго обговаривали, даже заняли на время ставку с ее обширной картой, и закончили только глубоко заполночь, и то, видимо не до конца. Раз утром собрания не было назначено. Атиша заняла это время галлой, которой дала имя Ревас - свободная, быстрая, как ветер. Та позволила оседлать себя, хотя вся сбруя была весьма символична. Атише, претило использование узды или шор. То многое, что позволяло людям и остальным расам управлять своими лошадьми, она не использовала просто потому, что ей не было нужно. Она не верила в эльфийских богов, считала образ жизни многих не лесных Кланов застойным, но это не делало ее меньше эльфийкой, чем она родилась. Дочерью Леса. Его частицей. Маленькой, оторванной, без поддержки корней, но сильной лично. Все еще несущей в себе его ощущение. А значит - возможность понимать - все, что не искажено. Что первородно. То умение, что потеряли плоскоухие, и то, что уже почти забыли Кланы кочующие по людским землям. Не приходящие в Великий Лес годами. Лелиана нашла Вестницу утром у костра Варрика, пьющей тонизирующий отвар и слушающей черновые записи гнома. То ли будущую книгу, то ли то что будет потом без жалости брошено в огонь. Уютно скрутившуюся на скамье в алый пушистый комок Вестницу Лелиана понимала. Гном умел рассказывать не просто интересно, он делал это красиво - голос его был богат обертонами, заставляющими вслушиваться и понимать. И на многих действовал почти гипнотически. Даже Кассандру в свое время это не обошло. Что уж говорить о юной эльфийке - оказавшейся поклонницей творчества Мастера Тетраса. Впрочем гном нашедший в ее лице неболтливого слушателя только обрадовался. К тому же в магии он, как добропорядочный гном смыслил преступно мало, так что специалист новой книге был на руку. И то что Вестница говорила, о том что ее обучение было весьма нестандартным - его не останавливало. Лелиану это напрягало. О чем мог писать гном, если не о жизни в городе? И как бы Мастер Тетрас не нажил себе новой книгой еще больше неприятностей. Ведь даже старая "Жизнь в Верхнем Городе" до сих пор награждала своего создателя не только приличными гонорарами, но и неприятностями. И хорошо бы они не отразились на Вестнице. Именно так. В конце-концов, Лелиана Вестницу понимала. Не одобряла тот эгоизм, с которым та начинала действовать, но понимала. Что привело их... к некоему подобию примирения. В конце концов - Вестница была не худшим вариантом. Спасись на Конклаве, какая-нибудь эльфийка-служанка, было бы куда хуже, или человеческая магичка, что, впрочем тоже. Первая... первая была одним из лучших раскладов. Лелиана потом, после той стычки в Ставке, уж очень независимо и твердо вела себя Вестница, аккуратно отправила шпионов, в библиотеки и в эльфинажи, и просматривая донесения осознавала что им в общем-то выпал козырь. Если хотя бы половина того, что нарыли ее люди была правдива... и если тот эльф из ее людей, что когда-то жил к Клане близком к Аборской Глуши, говорил правду, то Вестница была не просто Козырем, но и проблемой. Большой проблемой. Если верить тому эльфу... Первая у Глубоколесных Кланов, не просто титул или обозначение ученика Хранителя. - Первые - там, будущие правители. Глубоколесные Кланы численностью достигают тысячи и тысячи душ, Сестра Соловей. Первые - носители забытых знаний. С раннего детства их учат не просто вести, но править, принимать решения, быть лучшими. Нам повезло, что именно Первая - стала Вестницей. Но... Тогда она спросила эльфа, отчего он замялся и тот, помолчав - ответил. - Но ее никогда не получится направлять туда, куда, вам, нужно. Первые - независимы. Ведь в Клане их слово - закон. Их жизнь - бесценна. Их решения - не обсуждаются. Единственный, кто может хоть что-то Первой запретить - Хранительница. Имейте это ввиду, Сестра. Сначала Лелиана испугалась. А потом... потом, наблюдая, успокоилась. Вестница, была весьма разумна. Решения принимала, пусть не совсем те, которые были бы приняты ей самой, но действовала в интересах Инквизиции. И единственным ее "недостатком" были взгляды на собственное божественное "происхождение". Что было поправимо. Что уж. В общении, Вестница оказалась действительно приятной собеседницей. В чем-то ребенком, в чем-то очень мудрой не по годам. И потерять ее не хотелось. А та группа наемников, с представителем которой вчера говорил Генерал Каллен, вполне могла бы стать прикрытием Вестницы. Интересное решение. Весьма. Стоило это обдумать. Тщательно обдумать. Очень тщательно. На Штормовой Берег они оправились спустя несколько дней, когда Генерал вытряс из него все что он знал, мог знать и все то, о чем даже и не думал проговариваться. Крэм вроде как даже понял, что чувствуют маги на допросе у храмовников, даром, что Генерал уже давно не относился к светлому Ордену, сменив доспехи с пылающим мечом на серебряного грифона, но навыки применял весьма профессионально. Что чувствуют те, кто информацией с этим добрейшей в общем-то души мужчиной, делиться не спешит, Крэм даже представлять не хотел. Вестницу он за эти дни видел всего три раза, и каждый раз не решался подойти. Первый раз она шла в компании Сестры Соловей, и о этой леди Шеф его предупреждал. А если точнее, то отзывался он о ней с таким уважением в голосе, что это даже пугало. Но если эта женщина в глубоком капюшоне действительно была некогда одной из Рук Верховной Жрицы, что это было неудивительно. Профессионалов своего дела Шеф уважал всегда, даже если ему приходилось их убивать. А если они еще и были профессионалами в его же стезе, то осторожничать стоило вдвойне. Так что подойти Крэм не решился. Раньше времени обращать на себя личное внимание такой дамочки совершенно не хотелось. Вот вообще... Второй раз он увидел ее, выходя из казарм. Она направлялась в Ставку в компании двух человеческих магов. В форме Стражей. Высокого, бледного мужчины с темными, будто покрытыми изморозью волосами заплетенными в длинную косу и вымороженным взглядом. Когда его безэмоциональный взгляд скользнул по нему самому, Крэм едва подавил желание отшатнуться и сбежать. Уж слишком этот маг манерой держаться походил на Магистров, которых Крэм немало повстречал в Тевинтерской армии. Не тех Магов, которых первыми бросали в бой вместе с солдатами, а тех, кто стоял над всеми - отдавая приказы, властным жестом холеных рук отправляя солдат на смерть. Единственное, что позволило Крэму сдержаться и не сбежать, было то, как бережно мужчина держал под руку маленькую, коротко стриженую огненно-рыжую женщину идущую рядом. Она что-то быстро говорила, улыбалась, кивая Вестнице. Дамы что-то весьма бурно обсуждали, под тонкими пальцами Вестницы сверкали искры какого-то заклинания, а мужчина нежно гладил костяшки пальцев своей спутницы, и кажется от этого становился спокойнее. Вернее... взгляд его становился теплее, а губы трогала улыбка, отчего лицо переставало походить на мраморную маску. В тот раз Крэм тоже не решился подойти. А потом, вечером в казарме, узнав у солдат, кого встретил понял, что это было правильное решение. Нечего привлекать к своей незначительной персоне внимание таких лиц, как брат и сестра Амеллы. Вот совсем нечего. В третий раз, он целенаправленно уже искал Вестницу, уже свободный от разговоров в Ставке и просто ждущий окончательного решения Совета Командования. Обошел почти все Убежище, не имея возможности и прав спросить где ее искать. И нашел, на полянке за домом аптекаря. И вознес благодарность Шефу, что не пожалел времени на то, чтобы научить своего лейтенанта бесшумно передвигаться, даже полном доспехе. Вестница была в компании неизвестного Крэму эльфийского Мага. Высокого, настолько, что Крэм принял его за полукровку. Но если Вестница его приближения не заметила, то маг очень даже. Не отрываясь от рассказа, что он вел, зачарованно слушающей его Атише, он посмотрел прямо в глаза Крэму. И отчего-то этот спокойный взгляд напугал его больше чем аура ледяного превосходства исходящая от Генерала Амелла. Маг ничего не делал, даже речи своей, мягкой, текучей не прервал. Только смотрел. И Крэму показалось что его просветили, с ног до головы. Перетряхнули в нем - внутренности, мысли и потеряли интерес, как к чему-то несущественному. Словно хищник, прошел мимо, посчитав его недостойной, недостаточно жирной добычей. И Крэм сбежал. До самого поворота ощущая на себе насмешливый взгляд. И спрашивать про этого мага - поостерегся. И надеялся на то, что завтра тот с ними не отправится. Надежда умирает последней, как говорится. Да.