Общежитие им. М. Яковлевича

Они идут уже минут 20, за которые Акааши и Цукишима успели сойтись пока только на обсуждении троих заноз в заднице любимых соседей и их приключений, заканчивающихся травматологией или стационаром, как минимум для одного обитателя четвёртого этажа. Возможно, таким образом Кейджи пытался отвлечь Кея от явно не самых приятных для него мыслей, ведь как он уже подметил, сегодня блондин выглядит более раздражительным, хотя казалось куда уж больше. Сейчас он рассказывает, как однажды Куроо, Бокуто, Нишиноя и Танака, с помощью дебильных масок и зажигалки в виде пистолета, захватили конфискованный ящик пива Укая (пытались), а тот в итоге со словами «Вы думали я вас не узнаю, долбоёбы?!» гонял их шваброй чуть ли не по всему общежитию. Когда они были загнаны в угол в коридоре второго этажа, то Рю не придумал ничего лучше, как крикнуть «Десант!» и, хватая две банки пива из ящика, выпрыгнуть в окно. Ноя, разумеется, последовал за ним, держа в руках ещё одну. Тецуро и Котаро сиганули одновременно, забирая столько банок, сколько могли уместить их загребущие руки и штаны Бокуто. В результате пострадала оконная рама (прыгать одновременно было плохой идеей, учитывая их совместную мускулатуру), Танака с Юу, не успевшие вовремя откатиться, и затылок Куроо, ведь Кейшин, хоть и не стал прыгать следом, но швабру метнул метко, видимо, взяв пару уроков у того уборщика из университета.  — А, и потом Укай не пустил их ночевать, так что все четверо лезли по водостоку на четвёртый этаж, — если у Акааши был план отвлечь Кея таким образом, то у него явно получалось, потому что сейчас светловолосый выглядит слегка оживлённее, по крайней мере, на сколько вообще оживлённо может выглядеть Цукишима, а лицо украшает уже знакомая язвительная ухмылка. Он поправляет очки и хмыкает.  — Не удивлюсь, если они перепутали окно.  — Как ты догадался, — Кейджи наиграно удивляется.  — И к кому они залезли?  — Яку. Цукишима понимающе качает головой и никак не комментирует. В этом «Яку» отображалось всё — от осознания четырьмя придурками их страшной ошибки, до выданных им пиздюлей, а Цукишима не сомневается, пиздюли были. Так, за незначительными переговорами, Акааши останавливается и Цукишима отмечает, что тот привёл его в МакДональдс.  — Хочешь есть? — Кейджи приподнимает бровь и кивает на вход. Кей не успевает ничего ответить, как его желудок предательски исполняет оду китов субконтроктавой. На часах время перевалило уже за пол четвёртого, а последний раз он ел ещё вчера днём, потому что вечером кусок в горло не лез, а за завтрак и думать не стоило. Знали бы старшие — обязательно отчитали бы. Акааши воспринимает это как негласное «да» и заходит внутрь. Блондин идёт следом. Цукишима сверлит взглядом меню, вывешенное на стене и думает, что у его желудка биполярка. Ему хочется всё и одновременно ничего. С одной стороны, он не ел целый день, с другой же, есть столько дряни, хоть и очень вкусной, не особо полезно. Да и аппетитом он большим не отличался. В итоге он не изменяет своим привычкам и решает взять один чизбургер, а с подачи осуждающего взгляда Акааши, который можно было трактовать как «Ты святым духом питаться собрался?», добавляет маленькую картошку фри и колу. Кейджи выбирает наггетсы, дабл-чизбургер и что-то выпить, Кей прослушал, что именно. Он вообще сейчас где-то далеко, ушел в себя. Не дававшее забыть о себе ощущение — противное липкое чувство, сковывающее грудь, давящее на рёбра и заполняющее лёгкие. Дышать становится трудно, а перед глазами появляется тёмная пелена, отбрасывающая в события многолетней давности. Хочется закричать, но он не станет. Игнорируй Он чувствует почти невесомое прикосновение к плечу, что выводит его из вороха собственных мыслей. Акааши выглядит слегка обеспокоенным, но при этом мягко улыбается, пытаясь таким образом устранить гнетущую ауру вокруг блондина. И у него получается, плечи Цукишимы выглядят сравнительно менее напряженными, а сам он качнул головой, мол, всё хорошо, правда. Акааши не верит, но вопросов не задаёт, и Кей благодарен ему за это. Теперь он обратил внимание, что Акааши берёт один поднос, на котором оба их заказа.  — Я угощаю, — пояснил Кейджи на его вопросительный взгляд. Видимо, пока Кей был в прострации он заплатил за него.  — Не стоило, — тихо сказал блондин, но особо возражать не стал, потому что Акааши всё-равно настоит на своём, а на насильное впихивание денег в его карман у Цукишимы нет сил. В МакДональдсе было как всегда людно, тем более в четвёртом часу вечера, но всё же они отыскали один свободный столик у окна. Спустя ещё какое-то время, за которое их поднос опустел на половину, и несколько бессмысленных разговоров ни о чём, Акааши отвлекается на телефон, зависает на несколько секунд и возвращается в реальный мир.  — Так и как тебе? — спрашивает он. Цукишима слегка обескуражен вопросом Акааши, поэтому начинает перебирать в голове варианты о чём может идти речь. О Дне Рождении? У него нет комментариев на эту тему. Хотя он благодарен, что отделался всего лишь утренним концертом и походом в Мак, а не попойкой с угрозой проснуться где-нибудь в мусорном баке на Троещине без телефона, паспорта и с нарисованным членом на лбу. Перерыв ещё несколько версий и не найдя ответа, блондин решает озвучить свои мысли.  — Как мне…что?  — В общежитии, — Акааши помешивает трубочкой напиток, оказавшийся спрайтом, и продолжает. — Когда тебя заселили к нам, ты выглядел таким… — он очертил небольшой круг в воздухе той самой трубочкой, подбирая нужное слово, — обречённым.  — Не был я таким, — Кей протестующе скрестил руки на груди и слегка нахмурил брови.  — Когда в тот день мы сидели в гостиной, и Бокуто рассказывал очередную историю, ты выглядел так, будто готов сигануть в окно прямо с четвёртого этажа, — спокойно заявил Кейджи.  — Как будто у тебя такого не было, — Цукишима почувствовал укол раздражения, что тот так легко смог распознать его намерения тогда. Кейджи непринуждённо рассмеялся, редкая картинка, кстати.  — Я тебе больше скажу, — он расплылся в ухмылке, будто вспоминал до одури приятные события, — я лично однажды выкинул Куроо из того окна. Цукишима посмотрел на него в немом восхищении. Действительно приятные воспоминания. И как он сам до этого тогда не додумался. Хотя, будем откровенны, с его комплекцией ему было бы очень трудно провернуть тот же трюк с Бокуто.  — И…он всё ещё жив?  — Укай зажал денег на уборщика, так что под окнами были сугробы внушительных размеров, — Акааши пожал плечами, будто обсуждал утренние новости, а не предумышленную попытку убийства, — отделался вывихом руки. Кей на это лишь фыркнул и начал пить колу, ну, чтобы занять себя хоть чем-то. Он и до этого не сомневался, что у этого кошака есть парочка запасных жизней. Хотя судя по множественным другим рассказам, что он слышал про приключения его соседей — у того чёртов безлим. И не у него одного.  — А как тебе Куроо? — внезапно спрашивает Акааши и Цукишима давится колой.  — Это можно считать за ответ? — саркастично спрашивает Кейджи, постукивая его по спине. Что он думает о Куроо? Он наглое и раздражающее одним своим видом ество, обтянутое красивой оболочкой (да, тут он даже спорить не будет, Куроо-чёрт-бы-его-блять-побрал-Тецуро красив и знает это, но Цукишима скорее тёрку лизнёт чем согласиться с ним), чёртов провокатор и в целом подозрительный тип. Как кот, подступается к Кею со всех сторон, легонько цапает лапой, отступает и наблюдает за реакцией. Чего он этим добивается, блондин совершенно не понимает, иногда кажется, что Куроо и сам не понимает.  — Ну так что? — Акааши возвращает его из раздумий и только сейчас Цукишима понял, что молчал на протяжении двух минут, размышляя о Куроо. От чего-то захотелось прокашляться, наверное он всё ещё не отошёл от инцидента с колой. Именно.  — Раздражает, — первое, что срывается у него с языка.  — Разве тебя не все вокруг раздражают? — ехидно подмечает Акааши. Что ж, в каком-то роде он прав, только вот…  — А он особенно, — тихо бросает Кей, скорее даже не осознавая, что говорит это в слух. Акааши ничего не отвечает, только загадочно улыбается и допивает спрайт. Они выходят из МакДональдса в пять вечера и какое-то время блондина преследовало чувство, будто он не поесть сходил, а на полноценный сеанс к психологу. Кейджи заглядывает в экран своего смартфона, что только что загорелся и быстро что-то печатая, прячет его в карман.  — Сделаем круг? — предлагает он и Цукишима соглашается.

***

Тем временем. Дайчи, Куроо и Яку назначили (Куроо назначил себя сам) отвечающими за весь этот хаос с подготовкой. Сейчас Дайчи жалеет об этом и даже согласен пойти праздновать в бар и напиться там до потери пульса. Лишь бы не видеть всего вот…вот…ну вот этого. За последние два часа: Тендо пытался повесится трижды на лентах, а Терушима пытался их у него отобрать под крик Сатори, что у него в понедельник первой парой «Статика сооружений» и пошёл Юджи нахуй; Яку доверил Льву замесить тесто и пожалел об этом, ведь " — Этот хуйлан начал вертеть его, как Бокуто учёбу, только не на хуе и в итоге оно вылетело в окно» и на вопрос о том, не полетел ли Хайба следом, загадочно промолчал; потом из АТБ вернулись ржущие Куроо, Бокуто и Ивайзуми, а за ними Ойкава с замогильным видом, и когда их начало отпускать, Куроо сказал, что Савамура ни за что не поверит, но когда они подходили ко входу в общежитие, то на Ойкаву с неба свалилось тесто (Бокуто сказал, что даже сфотографировал и отправил Акааши), в ответ на это Коноха прыснул в кулак и сказал, что они охотно верят. Квартет из двух шумных первокурсников и двух второкурсников был отправлен куда подальше не мешать и чтобы они точно ничего не напортачили — за ними присматривали Суга и Асахи. Кенма где-то мимикрировал под мебель, что получалось у него весьма удачно, а Ушиджима был заперт на балконе Ойкавой, за что именно никто не знает, но у всех есть догадки. Ну, а так в принципе всё шло хорошо, за исключением того, что благодаря Льву, который устроил тесту свободный полёт из окна на голову Ойкаве, им Яку нужно было ещё немного времени. Можно было, конечно, не заморачиваться и купить торт в том же АТБ, что и предложил сам Хайба, но (— Ты хочешь его поздравить или отравить, придурок? — Ей, а на счёт меня ты так не парился, Яку. — Куро, тебя не жалко. — Кенма!) они Яку решил всё же не рисковать. Поэтому Куроо быстро отписывает Акааши, чтобы тот задержал Кея ещё ненадолго. В ответ пришло ёмкое «час». И так спустя тот самый час всё уже было готово и все у кого были хлопушки, то бишь каждый, ведь Рю притащил ящик, которого хватит на полноценный салют, стояли в низком старте. Пока в тишине резко не раздаётся хлопок, а после кряхтение вперемешку с матом.  — Блять, Тендо, уёбок, ты что, специально? — Бокуто согнулся на полу в три погибели, прикрывая причинное место, что случайно, по крайней мере он надеется, что случайно, стало мишенью для хлопушки в руках Сатори. Видимо ему давать не стоило.  — Я-я, случайно, — пискнул Тендо, а в это время Куроо начал заливаться гиеньим смехом. В этот момент, Котаро, на сколько может, разгибается и стреляет хлопушкой Тецуро в лицо.  — Ай, блять, за что, бро?! — Куроо потирал ушибленный лоб. И где Танака эти сраные хлопушки отрыл, с хрена ли больно так?  — Меньше ржать будешь, — процедил Бокуто, уже стоя на ногах, но продолжая прикрывать область паха.  — Ах ты сука, — Тецуро целится хлопушкой Бокуто в грудь, но по закону жанра тот отпрыгивает в последний момент и мощный залп конфетти теперь украшает голову Яку. Голову Яку, который сейчас, по всей видимости, собирается лишить его наследства.  — А тебе идёт, — прыскает Лев и тут же жалеет об этом. Мориске поворачивается и не говоря ни слова, делает залп Хайбе прямо в живот. Видимо, давать хлопушки не стоило никому. Теперь тут уже двое кряхтящих и всё бы, может быть, и закончилось, если бы не…  — У нас война хлопушками? Мы в деле! — Нишиноя и Танака делают не прицельные выстрелы и тут же прыгают за диван, прячась от возможной ответки. Судя по визгу «Моя причёска!», один из них попал Тоору в голову. «А был бы ты на спортивном факультете, выработал бы реакцию и увернулся» — сказал ему Ушиджима, за что получил зарядом в лицо от Ойкавы, что подкреплялось фразой — «Ты как из балкона, блять, выбрался?» и ржачем Ивайзуми. Вот и всё, теперь комната заполнилась звуками выстрелов и общей суматохой. Хината и Кагеяма делают одновременные залпы в друг друга и попадают; Терушима, кажется, только что споткнулся о Льва пока уклонялся от Танаки с хлопушкой и придавил собой Коноху; Дайчи, до этого пытавшийся всех утихомирить, получил залп конфетти себе в лицо от Суги и чуть им же не поперхнулся; Асахи спрятался под стол, а Кенма смылся, наверное, ещё после второго залпа. Бокуто всё ещё пытался добраться до Тендо из-за которого всё и началось и который занял себе позицию за быльцем дивана и активно отстреливался от Котаро, который был вынужден ещё и прикрывать свою спину от Тецуро, жаждущего возмездия. Тендо резко выпрыгивает из своего укрытия, Бокуто бросается следом, а за ним Куроо и в итоге, вся эта колоннада из троих людей, минуя остальных участников хаоса, несется к двери выхода из блока, которая вдруг открывается…  — Эм… С Днём Рождения, Цукки, — неловко промямлил Тецуро, что лежал с самого верха кучи из его самого, Бокуто, Тендо и Цукишимы.  — Встаньте же с меня, блять, — прокряхтел блондин, придавленный не хилым таким количеством ебланов. По крайней мере, Тецуро уверен, что если это не самое лучшее, то как минимум, самое оригинальное поздравление в жизни Кея. И если они сейчас не встанут с него — последнее, при чём не понятно для кого именно. Парни быстро слезли с блондина, а Сатори просто скатился, ведь его так-то тоже не хило придавило и встать он просто не мог. Всё это сопровождалось «О боже, блять, ну вы и конченые» от Акааши и его же укоризненным взглядом. Куроо протянул руку, за которую блондин нехотя и с характерным цыком, но всё же взялся, и помог ему подняться. Только после этого окружающие наконец заметили пришедших и обступили Цукишиму чуть-ли не со всех сторон, выкрикивая поздравления и пытаясь разворошить ему волосы. В итоге Кей и сам оказался весь в конфетти, что пристал к нему с волос и одежды других. На сколько ему объяснил Акааши пока они шли к общежитию — Дни Рождения среди общажных были чем-то особенным и обязательно праздновались, особенно у новеньких, что-то вроде традиции. «Я не знаю, что у тебя случилось и почему ты так негативно настроен, но всё же, попытайся расслабится и получать удовольствие, они умеют отвлекать от ненужных мыслей» — так тогда сказал ему Кейджи. «Что же, видимо парни действительно постарались, хотя они чуть не убили меня» — Цукишима снова боролся с противоречиями внутри себя.  — Думаю тебе стоит побалдеть немного, как первокурснику, — подначивал его Куроо. — Тем более, у нас пари, помнишь? Или ты струсил?  — Мне казалось, среди нас двоих это у тебя с памятью проблемы, старость не в радость как никак, — Кей поправил очки и язвительно ухмыльнулся, хочет поиграть, так поиграем, — и нет, не струсил, надеюсь, ты готов к проигрышу.  — Посмотрим, Цукки.

***

Пока всё шло не так уж и плохо, людей было больше, чем Цукишиме хотелось бы (а хотелось ему быть и вовсе одному), но часть разошлась пьянствовать по всему этажу, так что конкретно в Одиннадцатом блоке было человек пятнадцать, включая Укая. Что он тут забыл, кстати, Цукишима упорно не понимал. Чего он ещё не понимал, так это где у них расположен портал, соединяющий гостиную и алкогольный отдел АТБ. Изначально у них было несколько банок пива, ещё немного какой-то сомнительной бурды и пару бутылок вина (его брал Ойкава). Но стоило Сугаваре и Дайчи удалиться из блока с несколькими другими людьми, так на столе магическим образом появилась водка, ром и ещё больше бутылок вина, а пиво вообще росло в геометрической прогрессии. Казалось, что когда к ним зашёл Укай, то он заметит и как добросовестный комендант всё конфискует, но такого рода предположения вдребезги разбились о самогонку, что принёс сам Кейшин. Видимо попойка всё же будет, но они хотя бы в своём же блоке, так что уснуть можно прямо на полу в случае чего. По крайней мере так бы Цукишима подумал, если бы не был уверен, что спящему нарисуют член на лбу и устроят фотосессию. Это подтверждает с десяток фоток на телефоне Терушимы с их прошлогодних пьянок, да он показывал и нет, Кей пополнять коллекцию не собирается. В девятом часу вечера поступило предложение игры от как всегда неугомонного Бокуто. Путём коротких споров и перепалок была выбрана мафия. Укай согласился быть ведущим и сказал, чтоб карточки все взяли наобум, так как он не хочет потом выслушивать обвинения по типу «А почему я проститутка?» или «Я уже третью игру за мирного играю». Больше не хотелось выслушивать, разве что, разглагольствования Куроо о том, какой он охуенный игрок. Играли почти все, кто в тот момент находились в комнате. А именно, весь состав Одиннадцатого и Двенадцатого блоков (даже Ушиджима), а также Ойкава, Ивайзуми и, самое удивительное, — Кенма, который согласился только на одну игру, что и так было неплохим результатом. В этом раунде быть мафией выпало Кенме, Бокуто и Цукишиме. Решив, что если сейчас они выберут Куроо жертвой, то подозрение падёт на них в первую очередь, они указали на Ушиджиму. Доктор Акааши выбрал Куроо дохл пациентом, а комиссар Лев ложно подозревал Яку. Ойкаве и Терушиме выпала роль проституток и на немой вопрос, могут ли вообще в одной игре быть сразу две проститутки — Укай пожал плечами и сказал, мол, устроите тройничок. Следом была реплика Куроо «Если с Цукки, то я не против, а кто третий?». По просьбе самого Цукишимы, Тецуро получил подушкой в лицо от Кейшина. С окончанием ночи Укай огласил результаты и в итоге был выгнал Ойкава, как главный подозреваемый в убийстве Вакатоши. После было ещё несколько раундов, среди которых был убит Лев и подставлен Яку, тем же образом, что и Тоору. Также Кей и Козуме проголосовали за Бокуто, чем обеспечили себе алиби и, наконец, убили Куроо.  — В смысле я умер, а последнее слово?  — Заткнись и сдохни, как все хорошие трупы. Не трудно догадаться, кто вскоре победил и сидел теперь с ухмылкой, чем очень раздражал Куроо-я-тут-самый-пиздатый-игрок. Кенма сказал, что с него хватит и он пошёл искать Шоё. Сыграв ещё несколько партий, парни решили остановиться, ведь такими темпами и до драки может дойти, понятное дело, быть убитым никто не хотел, но что поделать. Хотя вряд ли они вообще смогут вспомнить хоть одну пьянку, что заканчивалась у них не мордобоем. Количество алкоголя постепенно уменьшалось, как и градус адекватности соответственно. Шумный квартет из десятого блока только что что-то разбил, судя по звукам из коридора. Судя по ору Дайчи, следующим после этого, — разбили они что-то важное. Терушима, Укай, Бокуто и Ивайзуми играли в излюбленный литрбол и были уже на четвёртом круге. У Льва начал наливаться синяк на бедре, который оставил там Яку, после того, как Хайба сказал, что со стороны Мориске было очень низко убивать его в последней партии мафии. Куроо и Тендо играли в карты и Сатори, разумеется, жульничал, так что у Тецуро был расклад с очень хуёвыми картами.  — Ты так хорошо тасуешь, Тендо, дай я пожму твою руку.  — Куроо, кх, это моя шея. Цукишима, до этого сыгравший одну партию с ними, просто индифферентно наблюдал за происходящим, выпивая уже какую? третью бутылку пива. На замечание о том, что он мог бы выпить и больше, блондин сказал, что он бы не хотел сильно напиваться. И, кажется, он только что видел, как Акааши опрокинул в себя вторую стопку водки подряд. В целом, атмосфера казалась Кею такой…правильной. Будто он должен быть именно здесь, именно с этими людьми и, признаться, за весь вечер его ещё ни разу не посещали негативные мысли, не считая тех, в которых ему очень хотелось выбросить Куроо из окна за его шуточки и раздражающее…раздражающее…да он весь раздражающий, неважно. Хотя стоит признать, что именно Тецуро чуть ли не прыгал вокруг Кея, развлекая его всеми возможными способами, от различных историй до просто интеллектуальных разговоров. «Он так сильно хочет выиграть этот дурацкий спор?» — размышлял Кей во время очередного рассказа Куроо. Видимо, Тецуро не хуи на парах пинает, ведь теперь с его подачи Цукишима знает о химии практичеки всё. «А ты знал, что помидоры могут давать сигнал SOS? Когда насекомое начинает грызть его лист, то помидор выделяет химическое вещество с определённым запахом, который привлекает птиц» — звучит у него сейчас в голове голос Куроо Тецуро и пожалуй, Цукишима находит привлекательной эту его сторону. Но ему, понятное дело, этого не скажет. Губы Кея дрогнули в лёгкой полуулыбке и он поспешно скрыл это очередным глотком пива. От размышлений его отвлекла вибрация его же телефона. Цукишима посмотрел на экран и, увидев там звонок от контакта «Акитеру», заметно напрягся. Бросая тихое «сейчас вернусь», он поспешил выйти в коридор, чтобы ответить. Куроо и Тендо переглянулись, им точно не понравилась резкая смена эмоций на лице блондина, но они заведомо решили не лезть. Пока что.

***

 — Акааши, п-подожди, нас же услышат. Кейджи и Котаро находились в ванной Одиннадцатого блока, точнее Акааши просто затащил туда Бокуто, пока его компаньоны по литрболу о чём-то оживлённо спорили. Как только замок закрылся, брюнет прижал его к стенке и начал с остервенением целовать. Почувствовав такой напор, Котаро сперва опешил, но опомнившись, начал активно отвечать. У Кейджи на языке был вкус водки, но что удивительно, горечи не чувствовалось совсем. Бокуто позволил ему вести, так что он очень активно изучал его рот, сплетая языки вместе, а Котаро не менее пылко отвечал. Акааши отстранился первым и перешёл на шею, целуя, но не оставляя засосов. О их отношениях с Бокуто не знал никто, хотя они и сами не сильно понимали, что между ними. Просто однажды целовались по пьяни и с тех пор повторяли время от времени. До секса у них ещё не доходило, хотя Бокуто хотел, но не собирался давить на Кейджи. Вряд ли то, что между ними было, можно назвать отношениями, Котаро никогда это толком и не обсуждал с Акааши. Просто их всё устраивало, так что они пошли по пути наименьшего сопротивления.  — Ака-аши, ты пьян, — сказал Бокуто, придерживая брюнета за плечи, когда тот начал спускаться всё ниже.  — Да, — он даже не отрицал. — Не хочешь? — он посмотрел ему прямо в глаза. А Бокуто хочет, просто до трясучки хочет. Чёртов суккуб.  — Потом не жалуйся, — усмехнулся Бокуто, надавливая на макушку Кейджи и заставляя опуститься того на колени.  — Уже не боишься, что нас услышат? — в глазах Акааши можно было разглядеть искру азарта. Он стянул с Котаро спортивки сразу вместе с бельём.  — Только если заставишь меня быть шумным, — зрачки Бокуто расширились, делая его взгляд подобным хищной птице. Сейчас шум за дверями, что исходит от остальных, сыграет им на руку. Словам Акааши предпочёл действия и заглотнул уже полувставший член, что начал сочиться смазкой, почти до упора, чем заставил Котаро шумно выдохнуть и сцепить кулаки. Горло саднило, но выпитый ранее алкоголь действовал расслабляюще и облегчал задачу. Подняв глаза, он встретился с тяжелым взглядом Бокуто, прикусившим губу. Ему вдруг захотелось его помучать. Он двигался тягуче медленно, то выпуская член с пошлым хлюпаньем и изучая языком вены на нём, то заглатывая обратно до середины, при этом придерживая Бокуто за бёдра, не давая ему толкаться на встречу. Котаро пришлось закрыть себе рот рукой, иначе их не то, что ребята за дверью услышат, но и весь этаж. Бокуто уже давно хотелось узнать, где Акааши научился делать такой охуенный минет, но все мысли из него выбил его же приглушенный стон, когда Кейджи толкнулся языком в уретру. Слишком приятно и слишком медленно, Акааши садист.  — Ак-кааши, п-пожалуйста, — Бокуто сдерживался изо всех сил, чтобы не дать волю рукам, вцепиться в эти тёмные густые волосы и начать вколачиваться в него. Дважды просить не пришлось, теперь Кейджи стал активно двигать головой, доводя Котаро до быстрой разрядки. Член упирается в стенки горла, Бокуто стонет сквозь зубы и кончает.  — Чёрт, я кончил в тебя, прости, — ноги ощущаются совсем ватными, он еле стоит. Акааши любуется своей работой и когда взгляд Бокуто обретает осмысленность, он пересекается с его собственным и Кейджи, продолжая смотреть ему в глаза, ухмыляется и глотает сперму.  — Чёрт, Акааши, — Бокуто быстро сокращает между ними расстояние и крышесносно целует. Он чувствует свой вкус на губах Кейджи. — У тебя тоже стоит, — говорит он отстраняясь и кладёт ладонь на выступивший бугор домашних шорт, — я помогу тебе. Теперь уже Акааши сидит припёртым к стене. Бокуто целует его, перебирая тёмные волосы одной рукой, и водя по члену другой, постепенно ускоряя темп. Много времени им не требуется, Кейджи стонет в поцелуй и кончает в кулак Котаро. Бокуто вымывает ладонь и, приведя себя в порядок, они с Кейджи снова целуются, в этот раз плавно и нежно, и выходят из ванной. В воздухе повисли несказанные слова.

***

Время уже перевалило за полночь и Куроо с Тендо начали беспокоиться, Цукишима вышел из блока около получаса назад и всё ещё не вернулся. Стоило им встать, чтобы пойти искать блондина, как дверь открывается и в проёме появляется никто иной, как сам Кей. Только выглядит мрачнее тучи, а взгляд опущен в пол. «Что случилось?» — думает Тецуро. Цукишима проходит мимо, не обращая внимание на окружающих, казалось, что никто в принципе не заметил перемены настроения блондина кроме них двоих. Когда Кей поравнялся с Тендо и Куроо, Тецуро отмечает плотно сомкнутые челюсти и руку, сжимающую телефон. В голове у него щёлкает. Точно, телефонный разговор, Цукишима выходил ответить на звонок. Что-то пошло не так? Вопреки ожиданиям, вместо их с Акааши комнаты, блондин подходит к ближайшей поверхности с алкоголем, опрокидывает в себя стакан водки залпом (многие здесь предпочитали пластиковые стаканчики рюмкам — объём больше, хотя они не думают, что к ним относиться Цукишима), морщиться и скрывается на балконе. Видимо, разговор оказался не из приятных. Трудно представить кем нужно быть, чтобы довести Цукишиму до такого вида. Судя по всему, Сатори приходит к таким же выводам. Они двигаются одновременно и, делая шаг, застывают, не ожидая такой синхронности и совпадения мыслей. Куроо смотрит Тендо в глаза и сведя брови к переносице, говорит:  — Я пойду. Сатори внимательно смотрит в ответ на него, будто изучая каждое слово и действие. В итоге решив что-то у себя в голове, кивает, уступая Тецуро. И что это было? Зачем он вообще попёрся за ним? Блондин явно не настроен на разговор, повезёт если просто нахуй пошлёт, а не кинет в него чем-то тяжелым. Очень не вовремя вспомнились гантели Бокуто, которые тот хранит как раз на балконе, и стопка книжек сопромата Тендо, что находиться там же. Куроо решает, что моральная поддержка Цукишиме сейчас нужнее и плюс, вряд ли он сможет поднять хотя бы одну гантель Котаро, по крайней мере он хочет в это верить. Он тяжело сглатывает и, дёргая ручку, входит на балкон, закрывая за собой. Цукишима сидит, прислонившись к стене, подперев грудь коленями и обхватив их руками, голова низко опущена, а правая рука сжимает телефон. От такой картины у Тецуро от чего-то защемило сердце. Кей сидит так же, как когда-то сидел он, но у него тогда был Бокуто и остальные, что не дали ему тихо мирно загоняться у себя на кровати. А у Цукишимы никого нет. Блондин наверняка заметил его, хотя скорее услышал скрип балконной двери, но реагировать не спешил. Куроо поспешно спрятал за спиной руки, выставленные в блок на случай нападения.  — Выглядишь подавленным, — констатирует Тецуро, чем подтверждает опасения Кея, что он сюда не покурить пришёл. Цукишима еле слышно вздыхает и, не поднимая головы, отвечает.  — Всё нормально, просто проветриться захотел, ничего я не подавленный.  — Ага, а я не пьяный, — он сел рядом с блондином, также поджимая колени к груди. Тот в ответ лишь цыкнул. Спустя десять минут молчания, первым не выдерживает Цукишима.  — Долго тут сидеть собрался?  — А ты? — единственная причина, по которой Кей не сбежал только завидев Куроо, заключалась в том, что во всех комнатах, даже в их с Акааши, кто-то находился, а выходить на улицу ночью так себе идея. Тецуро это понимал и бессовестно пользовался.  — Я немного посижу и выйду, — после паузы ответил блондин, — честно, всё в порядке, оставь меня. Может быть, он бы и поверил в такую очевидную ложь, если бы Цукишима не пробубнил её себе в колени.  — Ну уж нет, — категорично заявил Тецуро, чем вызвал у Кея ещё один вздох, — ты ведь из тех, кто накручивает себя ещё больше, находясь наедине со своими мыслями, я прав? В ответ он услышал очередной раздражённый цык. Значит попал в точку.  — Слушай, — Куроо упёрся затылком о стену, смотря в окна балкона, — ты можешь не рассказывать что случилось, но я не оставлю тебя сидеть здесь одному и загоняться. Блондин всё ещё молчал.  — Знаешь, когда я поступил на первый курс и переехал в общагу, — он сделал паузу, — на тот момент у меня были плохие отношения с отцом, а моя мать умерла в мой День Рождения, когда мне было ещё четырнадцать, собственно, моё пятнадцати и шестнадцатилетие мы тоже не праздновали. Я радовался, что мне больше не придётся видеть отца, но День Рождения всё ещё оставался больной темой. В тот день я чувствовал себя просто отвратительно, но Бокуто и остальные, — невольно Куроо начал улыбаться, — они поддержали меня и устроили мне самый лучший праздник, говоря, что нельзя вечно жить прошлым. Может я чего-то и не знаю, но разве не лучше ощутить поддержку друга, во тьме, что тебя окружает? Он перевёл взгляд на Цукишиму. Тот по прежнему сидел с опущенной головой, но рука перестала сжимать телефон и тот плавно опустился на пол.  — Чёрт, прости, вышло как-то слишком поэтично, — Тецуро зарылся пятернёй в волосы, — тем более вряд ли ты считаешь меня своим другом, — он издал нервный смешок. Куроо сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.  — Но повторяю, я тебя здесь одного не оставлю, — он скрестил руки на груди, показывая твёрдость решения, хотя Кей всё-равно не видит этого. Спустя ещё какое-то время, за которое Тецуро уже был твёрдо уверен, что его в очередной раз проигнорировали, он даже успел подумать, что блондин тупо уснул. Обидно, конечно, но зато с другой стороны, это могло значить, что он не слышал его позорную речь на эмоциях.  — Да, — говорит Цукишима еле слышно и так неожиданно, что Куроо дёрнулся, ударяясь о стену затылком.  — Ч-что, прости? — он сначала подумал, что ему послышалось, или Кей просто разговаривал во сне.  — Да, — повторяет Кей, поднимая голову, но по прежнему не смотря на Тецуро — слишком поэтично.  — А, так ты слышал, — блять, как же стыдно, он готов прыгать прямо сейчас с окна этого балкона, — ну знаешь, я вроде как, эм, просто хотел поддержать тебя, я, то есть ты, выглядел таким подавленным и ну в общем-  — Я понял, — остановил нескончаемый поток речи Кей и после небольшой паузы добавил: — спасибо. Луна находилась на безоблачном небе, освещая профиль Цукишимы. Куроо снова сглотнул, ощущая, как краска подступает к лицу, что было поспешно списано на выпитый ранее алкоголь.  — Вау, так ты умеешь благодарить, — брюнет поспешил направить разговор в шутливое русло.  — Вау, так ты умеешь подбадривать, — не остался в долгу Цукишима. Оба усмехнулись и устремили свой взгляд на луну.  — Брат звонил, — первым тишину нарушил Кей, — поздравлял с Днём Рождения.  — Вот как, но расстроился ты не из-за этого? — осторожно поинтересовался Куроо, пытаясь не спугнуть блондина излишне заинтересованным тоном.  — Нет, — Цукишима тяжело вздохнул и опустил взгляд на пальцы рук, которые сцепил между собой, нервная привычка.  — Я уже говорил, если тебе тяжело — можешь не рассказывать, — хотя ему было жутко интересно узнать хоть что-то новое о Кее, но если тот не хочет, то он не будет его заставлять.  — Всё нормально, честно, — он выдержал паузу и продолжил, — после этого мне позвонил друг, его зовут Ямагучи, живет по соседству. Он сказал, что к Акитеру приезжал, — он тяжело сглотнул, — приезжал мой отец. Куроо решил не перебивать блондина и дать тому собраться с мыслями и продолжить.  — Акитеру по телефону и словом об этом не обмолвился, — он сцепил пальцы ещё сильнее, — мы переехали из Киева за город, когда мне было пять. Нет, не так, мы с Акитеру сбежали, когда мне исполнилось пять. Сейчас Тецуро пытался переварить весь тот поток информации, что на него выплеснули. Старший брат Цукишимы сбежал от отца, забрав с собой маленького Кея. Зачем? Их отец был плохим человеком? Он избивал их, играл в азартные игры?  — И сейчас он нашёл нас, — Цукишима тем временем продолжал, — точнее нашел Акитеру. Брат наверняка знал, что так случиться. Именно поэтому он уговорил меня поступать сюда, а не за городом, чтобы отец не нашел меня.  — Твой отец, он…плохой? — Куроо пытался хоть как-нибудь собрать все детали в кучу. — Зачем он вас искал?  — Я не могу сказать ничего конкретного, — Кей пожал плечами, — Акитеру лишь говорил, что он отвратителен и что он никогда не допустит, чтобы отец нашел меня. Возможно, что Цукишима не договаривал. Нет, определённо не договаривал. Но и этой информации было более чем достаточно. Удивительно, что он вообще что-то рассказал о себе, наверняка он почувствовал с Тецуро какое-то странное родство, которое ранее ощутил и сам Куроо. Он и подумать не мог, что Кей проходит через всё это дерьмо, тем более в одиночку.  — Цукки, посмотри на меня. Цукишима медленно повернул голову в сторону Куроо, неуверенно поднимая глаза.  — Ты не должен был проходить через это один. Я, Тендо, Бокуто, Акааши — мы все поддержим тебя, поэтому в следующий раз, если что-то случиться — пожалуйста, не молчи. Цукишима на это поджал губы и кивнул, поворачивая голову обратно к окнам.  — Ага, — тихо сказал он.  — Ты никому больше не рассказывал, да?  — Ну, формально нет, хотя Тендо, кажется, о чём-то подозревает. Мы говорили пару раз, но я не вдавался в детали.  — Ну да, Тендо всегда такой, догадливый монстр.  — Что за дурацкое прозвище, — пробубнил Цукишима скорее сам себе. Куроо улыбнулся своей фирменной ухмылочкой и хлопнул Цукишиму по плечу.  — Ладно, возвращайся уже в свой язвительный режим, а то мне как-то скучно без твоих подколок.  — А я смотрю, ты мазохист.  — Может и так, — он задвигал бровями, на что Кей укоризненно цыкнул.  — Фух, здесь прохладновато всё-таки, может зайдем? — он лучезарно улыбнулся.  — Да, пожалуй, — согласился Цукишима. Они встали и как только Тецуро открыл дверь, Кей тихо, чтобы Куроо точно не услышал, добавил:  — Я считаю тебя своим другом.