Давай сбежим?

      Три дня прошли в глубокой задумчивости над произошедшем в тот вечер. И все время он был один. Осаму словно испарился, когда захлопнулась дверь за ним. Накахара беспокоился, чему немало удивился. С чего бы ему волноваться о каком-то там пирате? Он сам не знал. Все было слишком странно. И тот чувственный поцелуй, и отсутствие гнева у Накахары. Он должен был метать молнии и рвать на куски, но почему-то не делал этого.       Вот и сейчас, заслышав звуки битвы, Чуя выбил дверь и рванул на палубу. С корабля на корабль перескакивали незваные гости. Вокруг царил настоящий хаос. Бой был не на жизнь, а на смерть. Но все внимание Накахары притянула лишь одна картина. Дазай, зажимая рану на груди, откуда то и дело лилась кровь, был загнан в тупик. Над ним стоял некто в белых одеждах, угрожающе поигрывая мечом. Голубоглазый был быстр и смертоносен. Подхватил саблю с пола и, словно кошка, настиг врага. Голова его полетела на пол, а вслед за ней обессиленное тело. Белые одежды стали красными. На лице Осаму смешались удивление и неверящая улыбка. Однако, в глазах начало темнеть, а сознание покидало его. Последнее, что увидел Дазай, было обеспокоенное лицо Чуи.

***

      Накахара ходил по каюте, нервно размышляя, и иногда поглядывал на мирно дремлющего Осаму. Почему он не сбежал? Почему помог? Что этот черт вообще творит с ним? Казалось, еще немного и эти мысли сведут Чую с ума. Он тихо сел рядом с Дазаем и вздохнул.       В тот день они сели на корабль. Вокруг были богатые аристократы и чиновники. Его матушка так ждала этого дня. Но... Родители Чуи скончались на его глазах. Просто истекли кровью. На глазах наворачиваются слезы, когда он вспоминает, как отец велел ему спрятаться, захлебываясь собственной кровью. Пираты явились без приглашения. Черные паруса "Фантома" надолго запомнились ему. Так почему же Осаму до сих пор жив?       Голубоглазый склонился над ним, не зная хочет ли придушить или пожалеть его. У Чуи были принципы. Он не атаковал безоружных или раненных, не считая врагов. Был ли Дазай врагом? Кто знает.       Он взглянул на бинты под рубашкой. Руки сами потянулись к пуговицам, без дурного намерения. Насколько же сильно Осаму отхватил..?       Кто ж знал, что сатана не дремлет? Накахару прижали к кровати, а довольный черт навис над ним. И снова то странное чувство, наряду со смущением. Черные глаза, бездонные и опасные. Они смотрели друг на друга. Чуя не выдержал первым. Неумелый поцелуй в губы. Он попытался отстраниться, но ему не позволили. Голубоглазый таял от его прикосновений и мягких губ. Осаму действовал аккуратно, словно боялся навредить.       Над ухом прозвучал знакомый хрипловатый голос:       — Можно...?       Вопрос заставил Чую невольно покраснеть, но даже так, он кивнул. А дальше все, как в небытие. Руки блуждали по телу. Одежда была отброшена в сторону. Нежные поцелуи. Переплетение двух тел. Откровенные стоны и искусанные губы...       Уставшие и измотанные. Дазай с улыбкой смотрел на Чую, который лежал подле него. Казалось, голубоглазый был чем-то озадачен. Прошло много времени, прежде, чем он спросил:       — Почему...       — Почему ты? Это было давно, — Неторопливо произнес Осаму, — Мы были в кабаке.       — Что-то не припомню, — Чуя достаточно скептически посмотрел на него.       — Ты был пьян.       — ...       — Не ты ли виноват, что не давал мне спать ночами? — В шутку произнес шатен, за что его больно пихнули. Однако, это его ничуть не обидело. Чуть погодя, он сказал, — Пираты не убивали твоих родителей.       В ответ только молчание.       — Все было подстроено членами аристократии.       — С чего ты взял?       — Наверное, потому что я был на том корабле?       Чуя отвернулся от него. Ему нужно было собраться с мыслями. Слишком много всего произошло за последние несколько недель. Рука с длинными пальцами легла на плечо, а затем его заключили в объятия. Чуя лежал бы так вечность.       — Давай сбежим?       Голубоглазый молчал. Он не решился ответить сразу. Хотел ли он сбежать? Хотел ли все оставить?       Чуя глубоко вздохнул и сжал руку Осаму своей.       — Давай.