Декstar (Дремлющий зверь Декстера/Декстер не мёртв)

            Баю-баюшки-баю,             Не ложися на краю.             Придёт серенький волчок             И ухватит за бочок.                                     Колыбельная Ещё около получаса я просто осознавал случившееся. Как бы я не надеялся, что с новой жизнью всё старое если не исчезнет, то хотя бы отойдёт на второй план, этого не произошло. Прошедший вместе со мной сквозь миры, навечно слитый с моей душой, мой Тёмный Попутчик и здесь, в ином мире, не захотел меняться, возрождая старые привычки и желания. Я снова чувствую этот голод, глубоко внутри. И по опыту мне хорошо известно, что если не утолить его, то он просто вырвется наружу, и сам найдёт себе жертву. Но хоть сейчас я и в теле ребёнка, вот только сознание у меня далеко не детское. Не сказать, что по мере старения у меня хоть как-то изменился характер и к концу моего прошлого жизненного пути я стал стариком, умудрённым жизнью. Как по мне – я до конца осознавал себя всё тем же молодым 20-летним парнем, который впервые убил человека. Единственное что менялось, так это мой опыт избегания органов правопорядка. Всё это значило только одно, если в прошлую свою жизнь в этом возрасте мне хватало убийств кошек и собак, поскольку я был не огранённым куском породы, без Кодекса и принципов, то сейчас, в моё второе детство, мне требовалась добыча покрупнее. Преступник, убийца, подходящий под Кодекс. Несмотря на то, что моя тёмная половина пробудилась только что, прошло уже три недели, как я осознал себя, и, как бы сказала одна из моих прошлых жертв, я слышу, как уходит моё время. Тик-так, тик-так. Тёмный Попутчик отщёлкивал секунды моей спокойной жизни, и с каждым прожитым мгновением его терпение иссякало всё больше. Перерыв с прошлого убийства, учитывая обстоятельства, можно было считать трёхнедельным, но мой демон вёл свой собственный счёт. Безмолвный шепот доносил до меня его желания и мнение по этому поводу. По его версии выходило так, что я не убивал целых 12 лет. Или целую жизнь. Почти вечность. Вторя моему мрачному настроению, на небе начали скапливаться тучи, добавляя в окружающий меня мир тёмные тона. Видимо скоро начнётся дождь. Мокнуть мне не хотелось, поэтому я заспешил на выход из кладбища. Неспешно прогуливаться больше не было ни желания, ни возможности. Теперь моя ближайшая жизнь, это гонки с воистину неодолимым соперником – жаждой убивать. И в любом случае победа будет за ней, осталось только выяснить, как будет проходить финал этого забега, по моим правилам, или же нет. Я и так потратил слишком много времени впустую, примиряясь с полноценным возвращением своей тёмной части души. У кладбищенских ворот я практически нос к носу столкнулся с Джеком, который всё это время ждал меня здесь. Произошедшее заставило взглянуть на щенка с новой стороны. Внезапно обстоятельства вновь изменились, или скорее стали привычными, и мне, помимо прочего, нужно было снова притворяться нормальным. Общество не любит социопатов и одиночек. По его меркам они подозрительны. И если вдруг случается какое-то нарушение законов или социальных норм, то такие, как я – первые в списке кандидатов в преступники. Так учил меня Гарри. В изменившихся условиях быть подозреваемым, хоть бы и по банальной краже, для меня будет просто опасно. Дистанцироваться от всех, взламывая различные базы данных, как я делал, например, в Канаде, у меня не выйдет, ни сейчас, ни потом, потому что здесь просто нет таких баз. Пока нет. Этот мир, как и мой, несомненно, вступит в эру цифровизации. В будущем. А пока здешнее общество всё ещё в значительной части опиралось на социальные связи. И это значило, что мне снова стало жизненно важно выглядеть нормальным. Притворяться нормальным, м-да… Это будет не легко, учитывая мою уже сложившуюся репутацию. Но мне на руку, что эта репутация всего лишь ребёнка. Дети часто меняются, особенно когда взрослеют. Смерть матери – это ли не повод резко повзрослеть? И начать исправлять мнение окружающих обо мне можно уже сейчас. У нормальных детей есть друзья. Джек, в угоду своему характеру и инстинктам, хочет, чтобы я был его другом. Гоша, преследуя пока неизвестные мне цели, хочет, чтобы в качестве друга у меня был именно этот ребёнок. Значит так тому и быть. Джек слишком удобен, чтобы не воспользоваться им. По крайней мере я попытаюсь притвориться ему другом. Хорошим, плохим – неважно, главное, чтобы эта дружба вообще была. Я прислушался к детской части себя, чтобы найти подсказку, как мне быстро и надёжно привязать к себе ребёнка, обозначив своё намерение дружить с ним. И как ответ – мне захотелось выдать моему назначенному лучшему другу свой самый страшный секрет. Нет, не то, что я реинкарнат, в прошлой жизни бывший серийным маньяком, с только что проснувшимся желанием убивать. У ребёнка, всё ещё сидевшего где-то внутри моей души, главный секрет всей его жизни был намного невинней. Он всего лишь хотел посвятить друга в тайну своего происхождения, что Легоси нечистокровный волк. И в кои-то веки я решил прислушаться к своему внутреннему голосу ребёнка. Современное общество не одобряло межвидовые браки и относилось к гибридам почти как к изгоям. Угроза раскрытия подобной тайны для ребёнка и впрямь могла выглядеть устрашающей. – Мы ведь друзья? – перебил я в который раз пытающегося что-то сказать мне щенка. Произнёс я это тихим спокойным голосом без интонаций. Похоже, учиться притворяться нормальным мне предстоит ещё некоторое время. Мои нынешние разговорные навыки оставляли желать лучшего. Но жизнерадостному ребёнку хватило и этого. Как-то приободрившись, что ли, и завиляв хвостом, Джек, не раздумывая, произнёс: – Конечно! – заверил он меня, едва не пританцовывая на месте. – Я хочу рассказать тебе одну тайну, – я посмотрел ему в глаза, пытаясь изобразить волнение или что-то на него похожее, но остался совершенно спокоен. Очевидно, умение изображать эмоции тоже нужно будет осваивать заново. – Пообещай мне никому об этом не рассказывать. – Конечно! – повторился ребёнок. Вот уж кто волновался, так это он. За нас обоих. – Я рассказываю это тебе как другу, – попытался я добавить значимости своей так называемой «тайне», – и если кто-то ещё узнает об этом, у меня возни… – Я обещаю тебе! – переполненный энтузиазмом щенок всё же не удержался и начал взволнованно переставлять ногами, оставаясь на месте. – Я никому. Никогда. Ничего не скажу! Я пришёл к выводу, что подобной накачки достаточно, и что ещё немного, и я скорее всего просто перегну палку. Как же все эти чувства… сложны. Особенно у посторонних. – Я… – пытаясь подобрать нужное слово, пришлось ненадолго задуматься, выискивая из памяти подходящий термин, – я квартерон. – Что? – не понял меня ребёнок, с удивлением смотря на меня. – Гибрид, – добавил я точно известное ему слово. Морда щенка вытянулась в изумлении. – Ящер, который обычно забирает меня домой, не мой охранник, не мой шофёр, не сосед и не друг семьи, как может показаться, и как думают в школе. Он мой дед. Мой родной дед. – А-а-а… – А моя мама была гибридом серого волка и комодского варана. Дед рассказывал, что моим отцом тоже был волк, так что я волк на три четверти, а на четверть – варан. Это и называется квартерон. Ошеломленный ребёнок всё также смотрел на меня расширившимися зрачками. – Пойдём по домам. – Ага, – неуверенно проговорил Джек. – И раз уж ты не знаешь подобную терминологию, то давай я расскажу тебе кто как называется. По-правильному. Я понятия не имел о чём обычно общаются между собой дети, с Коди и Астер я всегда говорил с позиции дурачащегося взрослого, а когда сам был ребёнком у меня были заметные проблемы в общении со сверстниками. Но раз уж Джек не спешит сам начать какую-нибудь тему, почему бы и не рассказать ему про градацию чистоты крови. И то, что изначально это применялось в несколько ином контексте – неважно. Даже если в этом мире никто, кроме меня, не будет пользоваться подобной терминологией, то нам с Джеком будет о чём поговорить по дороге домой. – Мою маму можно считать мулаткой, э-э… полукровкой. Она на половину варан, и наполовину волчица, 50 на 50 процентов. Я варан всего лишь на 25%, одну четверть, и на одном из древних языков четыре читается как «кваттуор», отсюда и такая непривычная на слух приставка, как «кварт». Высокий интеллект щенка сыграл мне на руку, и Джек ухватывал новую для него информацию без проблем. – И если я в будущем заведу ребёнка с волчицей, то он будет вараном на 12,5%, всего на восьмую часть. На том же языке восемь читается как «окто», поэтому такой гибрид называется октороном. Существует мнение что их также можно называть квинтеронами, но это неправильно… Так, за обсуждениями процентов «посторонней» крови у гибридов и их потомков, и прошёл наш путь до дома. И… мне сложно судить, но Джеку вроде бы даже понравилось. Может эта идея с дружбой не так уж и плоха?

✭✭✭

Обычно этап подготовки будоражил меня, разбавлял мою обычную безэмоциональность предвкушением, можно даже сказать – легким волнением от предстоящего действа. Но сейчас всё было не так. Темный Попутчик подгонял меня непривычно сильно, не желая ждать ещё больше. В обычных условиях, без вынужденного превозмогания, у меня был месяц спокойного времени без желания убивать. Позже, во второй половине жизни, если я смаковал уже совершённые яркие убийства, то получалось растянуть это время до пары-тройки месяцев. Сейчас же я ощущал, что счёт идёт на дни. Полнедели, максимум неделя, в конце которой я кинусь убивать первого встречного – вот и всё доступное время, отмеренное моей тёмной половиной. К счастью, долго искать подходящую жертву не было необходимости – в Метро́полисе существовало такое замечательное место, как Чёрный Рынок. Обособленный и огороженный район, эдакий маленький городок внутри большого города, Чёрный Рынок концентрировал в себе отбросы всех мастей. Я ещё не был в курсе как именно он устроен, но главное я уже знал – там продавали мясо. В местных реалиях это значило, что там занимались каннибализмом. Впрочем, учитывая звериную природу аборигенов, меня это не сильно удивляло. Раз было мясо, то были и те, кто его ест. Сразу после того, как отделался от Джека и пришёл домой, я решил разведать реалии Чёрного Рынка. Гоши всё ещё не было дома, за что я был ему благодарен, поэтому остановить меня было некому. Отойдя от дома на 3 квартала, я решил пробежаться по домам мирных граждан, в поисках подходящих вещей, которые смогли бы мне помочь свободно передвигаться по не очень-то и безопасной территории. В детском теле я не мог проникнуть в труднодоступные места, но сейчас этого и не было нужно. Чтобы присвоить развешанные на заднем дворе сушиться вещи, не требовалось особых навыков, кроме внимательности. Одевшись в чуть великоватый для меня просторный плащ, напялив шапку с лисьими ушками и повязав на морду платок, я окунулся в относительно небольшой мирок Чёрного Рынка. Наверное, я мог бы заработать здесь репутацию неплохого карманника. Погуляв по наиболее доступным местам и обокрав одного не очень внимательного детину, я стал обладателем несколько большеватого для моих рук ножа. В конце прогулки меня даже приняли за конкурента местные карманники и позвали своих крепкого вида друзей, но я решил покинуть их назойливое общество. Как и сам рынок. Всё что нужно я узнал. Поедатели плоти разумных, пусть и с некоторыми допущениями, но всё же подходят под Кодекс. Таких тут было в избытке. Когда я вернулся домой, уже был вечер, Гоша негромко шумел чем-то на кухне, и мне пришлось оставить добытые вещи в подвале, просунув их внутрь через подвальное окно, чтобы у ящера не возникло ненужных вопросов. Вещи, да… Пусть с претендентами на роль жертв проблем не было, но как осуществить задуманное я пока представлял смутно. Из нужных вещей у меня не было ни-че-го. Оставить трупы на Чёрном Рынке? Но это было бы крайне неаккуратно. Само наличие трупа – это одна большая улика. Улика против меня. Нет, не этому учил меня Гарри, а значит и совершать глупых ошибок, даже в нынешней ситуации, я не буду. Да и сам Чёрный Рынок довольно посещаемое место, несмотря на свой якобы подпольный статус. Того и гляди в самый ненужный момент мне кто-нибудь помешает. Значит нужно доставить моих будущих гостей в более удобное место. Но перед этим стоит озаботиться нужным инструментом. Целлофан, полиэтилен и прочие названия похожих между собой веществ никогда не задерживались у меня в голове. Я знал, что одно делается из так называемых природных продуктов, а другое – достижение химии. Но раз уж на выходе получалось одно и то же – прозрачная плёнка, то я про себя называл всё это просто пластиком. И это на самом деле удобно. Додумались ли до пластиковой плёнки в этом мире? Хоть что-то похожее нашлось в небольшом магазинчике близ одной фермы, разводившей насекомых. Сама по себе ферма, походившая скорее на некое подобие небольшого завода, оказалась весьма любопытным местом, но сейчас меня интересовало другое. Лавка торговала различными материалами, получаемыми из жуков, тараканов, гусениц и прочих представителей насекомого мира. Свернутая в стандартного вида рулоны плёнка при ближайшем рассмотрении отливала всеми цветами радуги. Такой эффект объяснялся тем, что делали её из жучиных крыльев, как объяснила мне продавщица. Несмотря на крайне сомнительное, на мой взгляд, происхождение, плёнка была довольно прочной. Из недостатков – она хрустела при использовании, на подобии целлофана, только громче. Вот только мне было не до изысков, и я купил 30 рулонов. Деньги пришлось тратить из единственного доступного мне сейчас источника – заначки в комнате Леано в старом доме. И было их не так уж много. Удивительно что она вообще хранила там наличность. Чтобы вывести найденные рулоны, мне пришлось озадачиться поиском просторной сумки, в которую бы поместилось всё купленное. Когда я в следующий раз пришёл в магазин, то быстро выяснил ещё один недостаток подобной продукции – она была тяжёлой. Намного тяжелее привычной мне пластиковой плёнки из прошлого мира. Тут же выяснилось, что унести всё это я просто не смогу, и пришлось срочно искать на чём бы можно было увезти злополучные покупки. С помощью обычной одноколёсной строительной тележки, честно выкупленной у одного поддатого охранника стройки, я всё же вывез свои покупки из магазина. Небольшое путешествие через обширный пригород по довольно солнечной погоде заставило меня пожалеть о своей несообразительности и начать примериваться к машинам, попадающимся мне на пути, с целью их угона. Но я слишком мало знал о машинах этого мира, в том числе и о противоугонных мерах, поэтому пока пришлось отказаться от этой идеи. К счастью, с поиском скотча подобных проблем не возникло – его удалось купить в ближайшем магазине. И пусть привычного мне прозрачного скотча не нашлось в продаже, я был рад и этому. Учитывая отсутствие нормальной плёнки, прозрачного скотча могло не оказаться не только в магазине, но и во всё этом неправильном мире. Скотч, плёнку, как и тележку, я оставил в нашем старом доме. Не было похоже, что Гоша его посещает, поэтому добытые до этого вещи тоже отправились туда же. Вот только при внимательном осмотре выяснился один неприятный факт – в некоторых местах нашего старого дома обнаружились камеры. Не сказать, чтобы они были скрытыми, но само их наличие неприятно меня удивило. Автором такого дополнения в интерьер мог быть только Гоша. Очевидно, что он всё же посещал это место. Мне приходили в голову мысли, что убить мою будущую жертву в этом доме будет удобно, пусть и несколько рискованно в плане безопасности. Оставался вопрос доставки сюда будущего трупа, но после таких находок стало очевидным, что место придётся искать другое. Этот дом Леано приобрела в довольно малонаселённом пригороде, не очень популярном у других животных. И один из соседних домов давно пустовал. Думаю, там я не найду камер, главное не попасться на глаза любопытным соседям. Что же, место определилось. Остаток отпущенного мне Тёмным Попутчиком срока, когда я ещё мог себя контролировать и более-менее связно мыслить, я потратил на добычу себе транквилизатора, без которого уже давно предпочитал не выходить на охоту. М-99 – моя страховка, на случай если что-то пойдёт не так. Он же привычный и просто удобный инструмент. К сожалению, после инсценировки своей смерти пришлось отказаться от него, поскольку доступ к гидрохлориду эторфина можно было получить только по специальной лицензии, а использование поддельных учётных записей в полицейской базе, как старых, так и новых, в конечном итоге могло вывести на меня. Тогда мне пришлось искать аналоги, этим же я собирался заняться и теперь. Вот только сейчас мне нужно было не искать, а добыть нужное вещество. Благо под боком у меня каждый день находилась целая фабрика по производству яда в лице старого ящера. И это оказалось не сложно. Два заказа в пиццерию, один при Гоше, второй, уточняющий, уже не при нём, и вот спустя полчаса ящер недовольно отплёвывает уже откушенный кусок пиццы с очень нелюбимой им начинкой, а я извиняюсь за свой недосмотр, что не проверил какую именно пиццу привёз курьер, и обещаю ящеру прибрать тут всё. Дальше – ряд нехитрых манипуляций с обслюнявленном Гошей куском при помощи продвинутого набора юного химика, и 3 небольших шприца с разбавленном ядом комодского варана в моём распоряжении. Да, кусок был довольно большим, я специально заказывал крупно нарезанную большую пиццу. Это стало последним, что я проделал на ясную голову. Моей выдержки ещё хватило, чтобы хоть как-то обдумать несколько этапов предстоящего ритуала. Мысли металась, думалось в разнобой, поэтому я сразу обдумывал и то, что следует сделать до убийства, и более поздние вещи, вплоть до финальной утилизации фрагментов тел. Я даже сообразил прикупить пилу в универмаге, но вот поиском всяких мелочей, в том числе и предметных стёкол, я уже не озаботился. Я их попросту вырезал из какой-то выброшенной застеклённой оконной рамы, которую увидел уже по дороге на Чёрный Рынок. Изначально я царапал ножом по стеклу нужные мне прямоугольники, а потом пытался ровно отломать получившийся рисунок. Звук по округе стоял соответствующий, а в конце я и вовсе окончательно доломал стекло, так что оно со звоном рассыпалось. Подобрав наиболее удачные куски, я поспешил поскорее скрыться куда подальше. Неумолимо приближалось время для жертвоприношения моему демону, где я должен был одновременно сыграть роль и палача, и главного жреца, и даже потусторонней сущности. Последнюю роль, конечно же, возьмёт на себя тёмная часть моей души. За кандидатами в трупы я следил как будто пьяный. В таком состоянии я был бы не против, если, например, какой-нибудь бугай попробовал наехать на меня. Нож под левой ладонью и шприц под правой подарили мне изрядную долю уверенности в собственных силах. А может я просто стал менее осторожным из-за снизившейся критичности мышления. В любом случае окружающий сброд словно чувствовал мой настрой и ко мне так никто и не лез. Успело пройти пару часов, а я всё ещё высматривал подходящую жертву. Внезапно моё внимание привлёк противный смех. Источником оказалась то ли самка шакала, то ли гиена, издевающаяся над стариком, сидящем среди тех, кто продавал себя по кускам. Да, здесь было и такое. Если какому-то травоядному нужны были деньги, и он был готов пожертвовать, например, своим пальцем, то он мог прийти на Чёрный Рынок и выставить за свой палец определённую сумму. И рано или поздно он дожидался своего покупателя. За поедание на живую цены были выше. Гиена покупателем не была, а хотела только покуражиться за чужой счёт. Несмотря на вызывающее поведение под Кодекс она подходила слабо, поэтому я почти потерял к происходящему интерес, когда из здания, расположенного неподалёку, вышел… э-э-м… какой-то кот, неизвестной мне породы. Кот прошёл по площади, направляясь к гиене, окрикнул её, и они вместе, не торопясь, пошли дальше. И всё бы ничего, вот только пакет в лапах кота был набит кусками мяса. Кусками, пропитанными кровью. Настолько сильно пропитанными, что кровь просачивалась сквозь ткань пакета и россыпь маленьких красных капель и пятен тянулась вслед уходящей паре любителей отведать свежатины. На Чёрном Рынке можно было купить мясо уже умерших животных. Некоторые ритуальные организации поставляли свежие трупы прямо на прилавки местных магазинов, и можно было увидеть ларьки, торгующие, например, мертвыми курами, или зайцами. Можно было купить и всего лишь часть мертвеца. Вот только так сильно сочившееся кровью мясо не могло быть куском трупа, пусть и относительно свежего. Рядом, в одном из ближайших от меня зданий, только что кого-то разделали. Скорее всего живьём. Не в моих силах было охотиться сейчас на подобных мясников, наверняка являющихся всего лишь частью одного большого механизма по убийству разумных, но я вполне мог утолить свой голод на конечных потребителях столь специфичной продукции. Ощущение находящейся близко добычи разгорячило кровь и, как ни странно, немного отрезвило меня. Тёмный Попутчик немного ослабил свою хватку, дав мне простор для манёвра, и я не упустил шанса как следует этим воспользоваться. Следуя за парочкой хищников, я старался не спешить и действовать как можно незаметнее, насколько это было вообще возможно в этом месте и в моём, пусть и улучшившемся, но всё ещё не самом вменяемом состоянии. Когда заинтересовавшие меня животные сели в машину и куда-то поехали, то я подумал, что столь удачная цель от меня ускользнула, но сладкая парочка видимо решила особо не озадачиваться выбором места для трапезы, и просто заехала в ближайший тёмный тупичок. Не веря в свою удачу, я, теперь уже без спешки, направился туда же, на ходу доставая из карманов все три шприца. Любителей покушать мясца можно было понять – за пределами этого района за поедание мяса можно было загреметь в тюрьму, и покидать Чёрный Рынок, не насытившись, могло быть для них чревато, особенно если их застукают с мясными кусками в пакете. Как я и думал, кот и гиена, заехав задом машины в тупик, решили устроить себе небольшую мясную пирушку. По их задумке если бы кто-то зашёл сюда, то они бы тут же увидели подобного нежданного визитёра. Вот только они оба были так сильно поглощены процессом, что просто не заметили меня. Передо мной образовался выбор – с какой стороны подойти к машине. С левой от меня стороны, за рулём, сидел кот, с правой – гиена. Кот выглядел более спокойным и рассудительным, и оттого более опасным, так что логичнее было бы попытаться первым отправить в страну грёз именно его. Вот только он мог мне попросту не открыть дверь, а без этого я не смогу его уколоть. Ломать стёкла было шумным занятием, да и не с моим детским телом заниматься подобными авантюрами. Гиена, она же возможная самка шакала, была крикливой и склочной особой, в чём я мог убедиться ещё на площади, и серьёзного впечатления не производила. Я не чуял опасности с её стороны. Умной она тоже не выглядела, так что и открыть, если и не дверь, то окно, на мой стук вполне могла. Логично было бы оставить гиену на потом, а первым вывести из строя кота, вот только я всё сильнее ощущал, что времени до неконтролируемого приступа оставалось всё меньше, и это значило что сейчас лучше действовать чуть более рискованно, но наверняка. Дойдя до машины, я, как и хотел, довольно бесцеремонно постучался. С правой стороны. – Хуйло! Ты охренел? – донеслось из машины женским голосом спустя десяток секунд, понадобившийся гиене на осознание ситуации и опускание дверного стекла. Моя рука метнулась к девушке. Игла впилась в женскую шею. Расширившиеся в удивлении зрачки глаз уставились на меня. Извини, дорогая, но время для разговоров ещё не пришло. М-да, разбавленный вараний яд – не очень мощный транквилизатор. И уж точно – не мгновенный. Кот, в отличие от своей подруги, довольно быстро осознал происходящее. Любительница посквернословить только начала заваливаться внутрь салона, а он уже пытался докричаться до неё, попутно пытаясь что-то достать из-за спины. Оседающее тело гиены дало мне достаточно пространства, чтобы проникнуть внутрь машины, и пока до кота доходило, что его спутница выведена из строя, я буквально ввинтил себя в приоткрытое дверное окно. Оседлав левое бедро гиены, я потянулся за вторым приготовленным шприцем. Правой рукой пришлось придерживаться за подголовник сиденья, чтобы не потерять равновесие на такой неустойчивой опоре, как бессознательное женское тело. Левой рукой я попытался повторить свой недавний успех, ударив в противника шприцем, но тот увернулся. Его ответный рывок стал для меня неудобной неожиданностью. Кот навалился на оба наших с гиеной тела, выдавливая меня из салона обратно на улицу. Его правая рука зажала мою кисть со шприцем и вырвала его у меня. Тут же последовал едва чувствовавшийся укол. Наверное, моему оппоненту сейчас казалось, что ситуация в корне переменилась, и он победил. Я не стал его в этом разубеждать, изобразив из себя безвольное тело в предобморочном состоянии. Как только к моей шее потянулись его руки я всадил в одну из них свой последний шприц. Кот зашипел и тут же попытался отпрянуть от меня, что в тесноватом салоне машины у него конечно же не получилось проделать. Я же тем временем вытащил из своей левой кисти всё это время болтавшийся на игле наполовину опустошённый шприц и добавил удивлённому таким поворотом событий коту всё, что в нём осталось. И даже от полуторной дозы будущий труп не желал терять сознание. Ну, хоть поубавил прыти и больше не пытается меня задушить. Что ж, пожалуй, теперь можно и поговорить. – Это разбавленный яд комодского варана. Мне показалось, что после прозвучавших слов удивления у моего, теперь уже просто собеседника, а не противника, только прибавилось. – Я гибрид, – взяв финальную паузу, я продолжил, – на четверть варан. И под озарившее его понимание кот, наконец, потерял сознание. – Да, ты всё правильно понял, – договорил я, хоть мой собеседник уже и был не в состоянии кого-либо слышать, – он не оказывает на меня никаких отрицательных воздействий. Тебе, наверное, было обидно. Оттащив два тела на задние сиденья и пристегнув их там, ибо безопасность – это залог успеха, я сел за руль чужого авто. Не считая сомнительно прошедшего захвата всё было просто прекрасно. У меня были не одна, а целых две жертвы, автомобиль, который даже не пришлось вскрывать и угонять, и ещё немного времени, чтобы сделать всё правильно. – Идеально, – снова сказал я пустоте, улыбнувшись самому себе в левое боковое зеркало, свёрнутое мной при проникновении внутрь машины, и от того показывавшее сейчас моё отражение. К счастью, этот мир был весьма последователен в своём безумии, и управление автотранспортом ничем радикально не отличалось от того, что знал я из прошлой жизни. Выезд из Чёрного Рынка и вся дальнейшая дорога до старого дома, несмотря на немного непривычное левостороннее движение, прошла без проблем. Но вселенная любит равновесие, и если всё очень уж хорошо, то не нужно удивляться внезапным неприятностям. Такие неприятные мысли посетили меня в конце маршрута, во время того, как я с неприязнью смотрел на соседей, именно сейчас решивших всем семейством устроить у себя во дворе небольшое овощное барбекю. Относительно незаметно подъехать к своему старому дому у меня получилось, вот только ни о какой передислокации в заброшенный соседский дом и речи быть не могло. А жаль, там уже было всё приготовлено. Но я не мог ждать ещё час, или несколько часов, или когда там семейство решит убраться к себе в дом. Судя по их оживлению, мероприятие было в самом разгаре, и чёрт их знает, когда ещё оно закончится. Выйдя из машины, я поспешил в сторону гаража. Проникнув внутрь помещения, я быстро проследовал в сторону единственной присутствовавшей здесь камеры, расположенной не очень удачно – её обзором перекрывалось всего около 40% помещения. Такое её расположение не мешало мне незаметно посещать гараж и оставлять здесь свои вещи, не попадая при этом в объектив, но незаметно осуществить будущее действо она будет мне определённо мешать. Выключив устройство для наблюдений, я загнал машину внутрь, и начал в спешке готовиться. Восемь рулонов отправились на пол, стены и стол. Ещё по рулону я потратил на жертв. Я похвалил себя за предусмотрительность, благодаря которой в моём распоряжении был даже не двойной, а, учитывая подготовленный к приёму жертвы соседский дом, тройной запас плёнки. К концу приготовлений гиена успела очнуться и сейчас зло наблюдала за моими манипуляциями, всем своим видом демонстрируя что весьма бодра и зла, хоть и не в силах высказать всё, что думает об этой ситуации – её пасть, разумеется, была заклеена скотчем. А вот кот был плох. На его левой руке началось воспаление, она заметно опухла, и такая реакция его организма, на первый взгляд, вскоре грозила перерасти в сепсис. На всякий случай его я тоже замотал в плёнку. Как возможный собеседник он был мне более интересен, и я решил оставить его на потом, когда уже на ясную голову смогу поговорить с ним о многих интересных вещах. Надеюсь к тому времени, как я закончу с девушкой, он не помрёт сам. Сейчас же у меня было куда более важное и неотложное дело. Отпущенный мне Тёмным Попутчиком кредит времени давно истёк, а даваемые им мелкие поблажки, вроде тех коротких прояснений сознания во время охоты, сейчас обернулись нестерпимым откатом. Я уже чувствую, как начинаю терять контроль. Как отправляется в бездну негласное соглашение с тёмной частью моей души о том, что мы равноправны и равноценны во время свершения ритуала с очередной жертвой. Темные желания и инстинкты довлеют, отодвигают вглубь правила, логику и контроль над телом, выдавливают меня во мрак. Нет больше того не единожды испытанного потрясающего чувства единения, темные крылья раскрываются, но я не чувствую их у себя за спиной, а как будто вижу перед собой, смотря на ставшее чужим волчье тело словно со стороны. Но в моём сознании нет места страху или иным глупостям, только жажда утолить свой голод. Наш голод. Наконец мы становимся едины, но в этот раз не я ведущий на этом празднике смерти. И следя за тем, как волчьи лапы скользят поверх подготовленных инструментов, и, не найдя ничего интересного, перемещаются дальше, к девушке, я почувствовал, что небольшая власть над телом, над некоторыми его участками, у меня всё же осталась, чем и решил воспользоваться, заговорив: – Ну что, охотница, – обратились мы к своей первой в этом мире жертве, – нравится чувствовать себя добычей? Гиена задёргалась, что-то промычала, но, разумеется, всё осталось по-прежнему – ни двигаться, ни говорить она не могла. – Каково это, осознавать, что скоро умрёшь, чтобы насытить чужой голод? – спросили мы, проводя правой ладонью по её шее. Рука, ведомая моей тёмной половиной, продолжила движение, и коготь среднего пальца без затей вспорол кожу на женской щеке. Безусловно, у этого нечеловеческого тела имелись и свои неоспоримые преимущества. Например, растущие на пальцах аналоги ножей. Всё тем же когтем из неаккуратного вида рваной раны мы не менее неаккуратно плюхнули пару кровавых капель на вырезанное мной недавно стекло. Разумеется, края у неровного стеклянного прямоугольника тоже были далеки от идеала. В прошлой жизни настолько халтурно проведённый ритуал наверняка бы заставил меня скривиться в отвращении, но сейчас нам было всё равно. Почуявшая опасность гиена сильнее затрепыхалась на столе, попутно очень сильно желая что-то сказать. Когда мы вспороли ей горло когтями, её взгляд показался слегка обиженным, как будто упрекая за так и не появившуюся возможность высказаться. Нам же было не до разговоров. Смотря в мутнеющие девичьи глаза, мы чувствовали прилив эйфории. И с этим чувством железная хватка моего демона начала, наконец, спадать. Как будто большая змея, уже овившаяся вокруг меня десятками колец и с каждым вздохом всё сильнее стискивающая попавшуюся добычу, решила выбрать другую жертву и отпустила моё измученное тело на свободу. Тёмный Попутчик – моя метафорическая змея. Многотонная. Бесконечно длинная. Безусловно смертельная. Но не для меня. Мы снова поменялись с ним местами, из-за чего наше единение сбилось, но я не переживал по этому поводу. За последнее время в целом и этим вечером в частности случилось слишком много такого, что никогда не происходило со мной прежде. Например, я очнулся в другом, сумасшедшем мире. Или произошла эта безобразная потеря контроля. Удивляться каждый раз, когда происходит нечто подобное, мне… приелось. Тем более я чувствовал, что стоит только позвать, и ласковая приятная сытая тьма послушно отзовётся на мой призыв и вновь, уже привычно, распахнёт за спиной невидимые крылья. И я, мечтательно думая о таком прекрасном скором будущем, словно окрылённый, наблюдал за тем, как уходит чужая жизнь. – Извини, но в твоём случае время для разговоров никогда не наступит, – сказал я, глядя в помертвевшие глаза. – Да и собеседница из тебя, думаю, была не очень приятная. Напевая нехитрый мотивчик, я принялся распиливать труп. Сейчас, освобождённый от голодного шёпота своей тёмной половины, я привычно испытывал приятное блаженство и бодрость, а мир вокруг казался прекрасным. Но было и новое, я бы даже сказал – постороннее для меня чувство. Когда я разделывал тело гиены, то ощутил, как проявляется чуждый мне голод, жажда чужой крови, тёплого мяса. Вот только это чувство не шло ни в какое сравнение с голодом, исходящим от Тёмного Попутчика, и на таком фоне желание съесть чужую плоть просто терялось. И пусть сейчас моя тёмная часть души удовлетворённо молчала, я был приучен контролировать куда более мощные порывы и желания. Тем более что трупы весьма безынициативны и не могут самостоятельно встать и начать протискиваться мне в рот, так что этот лёгкий соблазн не доставлял никаких серьёзных проблем, и было бы странным с моей стороны поддаться ему. Тем временем моё нынешнее звериное тело преподнесло ещё один приятный сюрприз. Несмотря на не очень-то и подходящую для разделки пилу, процесс шёл бодро, в первую очередь потому, что я не чувствовал усталости и был полон сил. А ещё – я был сильнее себя прежнего, поэтому распил костей шёл как по нотам даже с таким посредственным инструментом. А ведь это тело ребёнка. Что же будет, когда оно вырастет? За такими мыслями я почти закончил упаковывать гиену. То, что когда-то ей было. Части мёртвого тела привычно радовали меня, когда один к одному складывались аккуратными обёрнутыми плёнкой кусками. В некоторых местах они были запачканы кровью, но это было исправимым. Главное сейчас закончить с основной работой. Но начавшиеся судороги у моей второй, пока ещё живой, жертвы, отвлекли меня от такого прекрасного успокаивающего и медитативного процесса упаковывания и мне пришлось заняться приятелем только что убитой девушки. А тем временем кот, похоже, начал гнить заживо. Разумеется, он так и не пришёл в сознание, так что моим планам разговорить его не суждено было сбыться. Нужно заканчивать с ним, пока он не закончился самостоятельно. Будет досадно, если он умрёт не от моего ножа. Такая бесполезная трата ресурса. Переместить и зафиксировать безвольное тело не заняло много времени. Вот только когда я делал на щеке своей очередной жертвы разрез, на этот раз ножом, то осознал незамеченный мной до этого нюанс. Поместив каплю крови с кончика ножа между специально отобранными наиболее ровными стёклами, я не ощутил привычного мне по прошлой жизни умиротворения, когда я смотрел или касался своих трофеев. Нет, сейчас кровь меня будоражила, я чувствовал её запах, и это взводило где-то внутри меня пружину звериных инстинктов. Похоже, что старый способ хранения трофеев, как и они сами, мне больше не подходят. Неприятное открытие не мешало мне убрать стёкла подальше, в другой конец помещения, и продолжить ритуал. Как я и думал, стоило только начать подготавливать новую жертву и мой внутренний демон пусть и сыто, но заинтересованно заворочался где-то внутри. Я позвал, и он неторопливо и покровительственно согласился присутствовать при внеочередном ритуале в его честь, но делал это так неспешно, что я смог продолжить отстранённо размышлять о неприятном открытии. Если сразу после убийства я так возбуждаюсь, когда беру в руки трофей, то что будет через день? А через месяц? Я сойду с ума от возбуждения? Мои мысли прервались самым бесцеремонным образом – дверь гаража начала открываться, и я увидел за ней низ рослой, хорошо знакомой фигуры. И по мере того, как поднималась гаражная дверь, также поднимались и тёмные крылья, своим шорохом ознаменовывая пришествие, присутствие Тёмного Попутчика и единство меня и его. Нас. Мы застыли с занесённым над сердцем жертвы ножом. Гоша также замер на входе. Наши взгляды встретились.

˙·٠⋆ fakEnd ⋆٠·˙