Ассимиляция

– Подведем итог: если я не дам согласия, вы уничтожите Гверинбург? – уточнил президент. Перед ним стоял господин в летах. В безупречном черном костюме и тщательно уложенными некогда иссиня-черными, а ныне седеющими волосами. Странно незапоминающееся лицо дышало спокойствием и собранностью, и только взгляд черных глаз за полукружиями очков, придававших ему профессорский вид, был подобен острию ножа. Звали этого человека Джосайя Смит. И он был опасен. – Да, – последовал короткий ответ. Конечно, война с Гверинбургом вовсе не входила в планы Джосайи. Но он мог ослабить ее настолько, что бдительные соседи в мгновенье разорвут маленькую, но богатую ресурсами страну на куски. Только демонстрация силы стимулировала жителей этой планеты быстрее сесть за стол переговоров. Германия, Россия, Китай и Япония уже сдались, настал черед Гверинбурга – последнего. Президент отвернулся от большого панорамного окна и подошел к своему столу, на котором, раскрытая, лежала толстая папка. С фотографии личного дела в ней на него смотрел приятной наружности молодой мужчина с пронзительно-серыми глазами. – К сожалению, недавно мы потеряли его след, – с облегчением и даже некоторым удовольствием произнес президент. Сейчас никто бы не смог уличить его во лжи, ибо он не лгал, а значит, его отказ таковым не является. А парень на фото мастерски умел скрываться, и сей факт впервые радовал мужчину. Джосайя усмехнулся, ясно понимая, в каком направлении текут мысли президента. – Полагаю, нам удастся его найти, – сказал он и что-то прошептал на незнакомом языке. Дверь в кабинет отворилась, и вошли еще люди. Они выглядели совершенно обыкновенно – как любая молодежь с улиц столицы, однако при их виде президент вздрогнул – именно эти пятеро молодых мужчин, внезапно появившись, устроили на вчерашних военных учениях настоящий переполох. Он видел все собственными глазами – происшествие напрямую транслировалось в его кабинет. Вчера он впервые осознал, насколько незначительна мощь его страны, когда эта пятерка не показала и десятой части своей силы – силы, которой давил его Смит и которая обрушится на Гверинбург, если он не выдаст ему парня, чье личное дело он держит сейчас в руках. Джосайя понимал, насколько велико нежелание президента – нет, самого Гверинбурга – расставаться с этим человеком. Остальные тоже не желали. Россия и Германия сопротивлялись дольше других, но второй урок пошел впрок. Его звали Ян Хольт. Звездочка тогда еще совсем юного Хольта взошла в небе над Гверинбургом тринадцать лет назад. Блестящий ум – помимо крупных достижений, имя Хольта всплывало в различных областях, и за какое-то десятилетие крошечное государство вышло на новый уровень технического развития, опередив в этом США и Японию. Одно время само понятие «машина» в этой стране ассоциировалось с Хольтом и его последователями. Правительство всеми средствами поддерживало новый талант, предоставив ему наилучшие условия для развития, но никак не смогло повлиять на его дрянной характер. Мать отказалась от мальчика сразу после рождения. Ян оказался в детском доме, славившимся тогда своими чрезмерно строгими порядками. Жестокое обращение, постоянные конфликты со сверстниками и старшими детьми сделали его подозрительным, неуживчивым, в чем-то злым, а позже – еще и надменным. Но стоило отдать ему должное – умел быть благодарным и преданно служил своей стране, не помышляя о предательстве и перебежничестве, что, однако, не мешало ему портить кровь своим покровителям. И пусть Хольт давно вышел из-под чьей-либо опеки, за ним продолжали непрестанно следить, но он научился виртуозно уходить от слежки, что найти его не могли ни свои, ни чужие. Хольт был одним из символов Гверинбурга, и теперь кто-то собирался этот символ у него отнять. Конечно, как и многих видных ученых, его не раз пытались переманить, но впервые при этом угрожали и угрожали развалом целого государства. Такой же ультиматум от Смита получили и другие четыре страны – жизнь одного или смерть всех. Президент напрягся в ожидании чего-то. – Шайзар, будь так добр, – сказал Джосайя. От группы мужчин за его спиной отделился один, как показалось президенту, самый молодой из них. Необычайно красивый – они все были очень привлекательны, но этот особенно. Двухметровая фигура, облаченная самую простую – черные джинсы и белую футболку – одежду, исключительно подчеркивающую ее изящество – широкие плечи, узкую талию, длинные стройные ноги. Утонченное лицо, на котором более всего выделялись глаза – ясные прозрачно-фиолетовые. Глядя в них, президент на секунду позабыл, зачем он здесь, думая только об одном – как жаль, что они смотрят так отстраненно, будто сквозь, как если бы их обладатель мыслями находился сейчас где-то совершенно далеко. – Фотографию, пожалуйста, – произнес молодой человек, протягивая руку, – бесстрастно, без капли почтения. Президент передал ему снимок, испытывая странное чувство, сродни предвкушению. Парень, которого звали Шайзар, почти нежно, кончиками пальцев провел по двухмерной копии Хольта. Когда он закончил, на стене сам собой ожил огромный монитор. Но еще раньше картинки они услышали громкий голос: – А теперь поприветствуем – «Лу-унный кр-ролик»! Под свет софитов, свист и оглушительные аплодисменты на сцену вышли девушка и парень в белом. И грянул гитарный рифф. При виде девушки молодые люди слегка оживились. Хоть и не первый день на Земле, они, до того видевшие женщин только на страницах учебника истории, каждый раз испытывали волнение только от мысли, что так могли бы выглядеть омеги их расы. За время, проведенное здесь, они усвоили две вещи – что девушки приятно мягче и не к каждому мужику можно подкатить. Президента и Джосайю же больше заинтересовал парень. Он почти не изменился, будто и не старался скрыться: черные волосы выкрашены в золотой с красной прядью в челке, голубые линзы, но с толку сбивало лицо – ясное, открытое, отчего казалось, что перед тобой совершенно другой человек. Как ни странно, президенту была хорошо знакома эта пара. Дуэт из Джули Мун и Рона Хоббса, известный как «Лунный кролик», – тот редкий случай, когда исполнитель оказался популярен у обоих поколений. Мужчина был сильно удивлен. Все это время Хольт прятался у них под носом! Черт, не так давно он даже вошел в десятку обладателей самых красивых голосов мира! Как только они его упустили? – Полагаю, пора вернуть блудную овечку домой, – произнес Джосайя, не сомневаясь в разумности решения президента. Поникшие плечи президента ответили за него. Меж тем смолк последний аккорд.

***

– Ты собираешься идти в этом? – спросила Джули. – Ага, – закинув на плечо сумку, ответил Хольт, он же Рон Хоббс. – Мы еще увидимся? – каждый раз спрашивала она одно и то же, чувствуя, что любое «да» может стать последним. Рон был немного странным, даже загадочным. Появлялся и исчезал, когда вздумается. Пожалуй, он ей даже нравился – обаятельный, веселый, добрый, чуточку легкомысленный. Но было в нем что-то такое, ненастоящее. Порой задумываясь, она не могла с уверенностью сказать, что когда-нибудь слышала его настоящий голос – так умело он имитировал чужой и естественно менял свой. Но Джули заметила в нем эту «искусственность» далеко не сразу. Это в нем ее и притягивало и отталкивало одновременно. Ян замялся. Врал он легко, убедительно и с ходу, но врать Джули почему-то не хотелось. Людей в черном он заметил еще во время концерта. Но убегать парень не собирался, хотя бы потому что следовало узнать, как его вычислили, когда он так долго умудрялся водить всех за нос. – Не знаю, – наконец сказал он и вышел из гримерной. Снаружи Хольта уже ждали. Едва он показался в коридоре, стоявшие на стреме громилы в костюмах преградили ему дорогу. – Что надо? – взгляд парня похолодел, с лица сошла улыбка. – Господин президент желает с вами встретиться, – ответил тот, что постарше. Его Хольт помнил в лицо и по имени, а вот второй, похоже, был новеньким. – Что ж… – парень умолк, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. Забавно было наблюдать, как этот новенький не знает, за что хвататься – наручники или пистолет. Какую лапшу ему навешали? – Сопровождайте, – закончил Ян, передавая себя в руки конвоиров. В аэропорту его дожидался президентский самолет. Вылезая из машины, Хольт присвистнул – он, конечно, догадывался, что птица важная, но чтобы настолько! Охранники встали по бокам и сопроводили его в салон. Ян плюхнулся на приглянувшееся ему кресло, рядом с иллюминатором. Если мысли о побеге у него еще и вертелись в голове, то теперь испарились окончательно. На этой крошке стоило полетать… ну, хотя бы ради унитаза – правда ли он из чистого золота, или люди от безделья чешут языками. Самолет взлетел, взяв курс на Гверинбург. Парень сидел, отстукивая пальцами глухой ритм по велюровой обивке кресла, и равнодушно смотрел на облака, прислонившись головой к стеклу. Но только поднялся, как охранники подобрались, готовые вскочить со своих мест. – Не бойтесь, – усмехнулся Ян, – не удеру. Конечно, если бы он действительно хотел, то и отсюда бы смог. – Мне нужно в туалет. Унитаз оказался самый обычный, белый. Парень даже немного разочаровался. Защелкнув дверь и скинув сумку, с которой не расставался, на крышку унитаза, Ян повернулся к зеркалу. Ловким, заученным движением снял линзы и бросил их в урну, ярко-голубые глаза снова сделались дымно-серыми. Включил кран и сунул голову под чуть теплую струю. На полочке рядом находился шампунь, и Хольт без зазрения совести им воспользовался. В слив потекла красновато-желтая вода. Проведя ладонью по мокрым черным волосам, он смахнул брызги с зеркала и, опершись руками на раковину, уставился на свое отражение. По кожаным плечам скатывались прозрачные капли, напитывая влагой тонкую ткань топа. Рону Хоббсу придется исчезнуть. На секунду Ян задумался о Джули. Джули с ее песнями не пропадет. Не сразу, но она забудет и «кроликов», и его. Тем более, с недавних пор в их отношениях появилась некоторая напряженность. Рон Хоббс – полная противоположность Яна Хольта. Отыграть такую роль без единой ошибки с самого начала было невозможно. Вслед за линзами в мусорку отправились шраг с бахромой, топ с блестками, кожаные брюки и массивные кроссовки с кристаллами. Парень подержал голову под сушилкой для рук, переоделся в синие джинсы и легкий бежевый пуловер, нашарил в сумке очки в стильной серебристой оправе и водрузил их на нос, и, не забыв прихватить сумку, собой вернулся обратно в салон. Лететь оставалось недолго.

***

С серьезным видом Хольт вошел в кабинет президента. Это была их третья встреча вживую. Президент выглядел подавленным и постаревшим. Причина такого его состояния обнаружилась тут же, сидящая в кресле. – Господин президент, – произнес Ян. – Присаживайтесь, Хольт, – кивнул мужчина. Парень опустился в ближайшее кресло, сделав несколько полуповоротов туда-сюда, и устремил взгляд на президента, ожидая объяснений. Объяснения не заставили себя долго ждать. По мере рассказа серьезное выражение на лице Хольта уступало недоумению и неверию. Он допускал, что этот старый хлыщ прилетел с другой планеты. Ян верил в инопланетян. Почти допускал, что был настолько зачем-то им нужен, что они грозились уничтожить целое государство в случае отказа его передачи. Парень высоко себя оценивал. Но в конце захотел рассмеяться обоим в лицо. Его собирались женить, точнее – выдать замуж, ибо ничего даже отдаленно женского, как ни напрягал глаза, Хотьт в потенциальных «невестах» – парнях с видеозаписи происшествия на учениях, для убедительности включенной президентом, не заметил. Или они идиоты, или он чего-то пока не знал. Смит в беседе не участвовал, только изредка поправлял. Все эти разговоры с самого начала не имели никакого смысла. Он мог просто организовать похищение. Это была лишь формальная вежливость. Земля немного бы потеряла с исчезновением пяти человек, пусть даже таких выдающихся. Из собственных соображений Джосайя не хотел действовать слишком грубо и к властям обратился только затем, чтобы те впоследствии объяснили общественности, а главное – их семьям, пропажу сразу нескольких известных личностей. Кроме того, ему было интересно понаблюдать за реакцией выбранных им кандидатов. Пусть их страны отказались от них, последнее слово оставалось за ними, что, в общем, тоже не имело какого-либо значения. – А если я не хочу? – спросил Ян, когда президент закончил говорить. – Лишите меня гражданства, я переберусь на своей яхте в нейтральные воды, и все будут довольны. – А Джули? – впервые Джосайя обратился к нему. Другие тоже были смелыми. Поначалу. Их не слишком заботили абстрактные люди, но ломались сразу, едва стоило упомянуть родных и близких. Хольт несколько отличался от остальных – его некем было прижать. Эта девушка была единственной, с кем у него сложились добрые отношения. Ян пожал плечами. Джули – подруга Рона Хоббса, а Рона Хоббса больше нет. Он не даст поймать себя в ловушку. Конечно, ее судьба не была совсем ему безразлична. И все-таки – Джули не гражданка Гверинбурга, и парень надеялся, что ее не тронут. Его ответ чем-то не понравился Смиту – Хольт не упустил, как старик буквально на секунду изменился в лице, что странно для того, кто обещал убить тысячи и миллионы. На мгновенье у него в голове мелькнула мысль, что все это сплошной блеф, но ребята с видео казались более чем убедительными. Джосайя молчал, а Ян пытался угадать, кого еще он собирается использовать против него. Друзей или родных у него нет. Разве что Лю. Но на деле с Лю их связывало взаимовыгодное сотрудничество, не более, а если конкретнее – Лю был ему обязан. Хольт спас его сестру от рабства. Случайно повезло наткнуться на фургон, перевозивший девушек для продажи. Тогда он получил огромное удовольствие, избивая ублюдков, занимающихся торговлей «живым товаром», а заодно заимел отличного должника. Но имя Лю так и не прозвучало – видимо, этот в костюме счел, что их отношения не достигли того уровня, чтобы ими можно было шантажировать. А что станет с этой шлюхой Амалией, ему глубоко наплевать. Хотя, пожалуй, ему будет ее немного жаль – она вышла замуж, родила. Пусть это произошло семь лет назад и чувства давно остыли (сейчас Ян даже не был уверен, что то было подлинное чувство), он иногда справлялся о ее жизни. Но в том, что в случившемся была и его вина, Хольт бы никогда не признал. Молчание затягивалось, и парень скоро понял, что впустую тратит здесь время – за него уже все решили. Ему только оставалось вернуться домой и начинать паковать чемоданы. Откланявшись, Джосайя покинул кабинет. За дверью остались охранники, которые должны были сопроводить Хольта в его машину. – Продали меня с потрохами, господин Малиновский, – покачал головой Ян. – Как вы меня нашли? – Магия, – после короткой паузы ответил президент, дав, как ему казалось, самое разумное объяснение тому, что он видел. – Ясно, – принял такой ответ Хольт, и, хлопнув ладонями по подлокотникам, встал с кресла и засобирался на выход. – Эй, – настиг его на пороге голос президента, – а кто писал песни для группы? Мужчина чувствовал себя дураком – он и сам любил послушать «Лунного кролика», но ни разу не узнал его в Роне Хоббсе – настолько образ мальчика-зайчика не вязался с настоящим Хольтом. – Джули, – ответил парень. Он бы не стал связываться с кем попало и тянуть группу на себе. Ян вышел из кабинета. Президент обозначил свою позицию, обезопасил Гверинбург. А за стенами этой комнаты уже начинается его игра.