Ассимиляция

Так для Яна началась новая жизнь. Каждый день – новые тесты и анализы, назначения половины из которых парень даже не понимал. Возможно, они должны были помочь в выборе будущей «невесты». Обучение, чтобы не спалиться в первый же день на чужой земле. Хольт засыпал с наушником в ухе и просыпался с ним. И вместе со всеми недоумевал, почему их не учат местному языку, как выяснилось, единственному на планете, именуемой Клурусом. Почти сразу на руки им выдали личные дела инопланетной пятерки. Ян сомневался, что к модельной внешности прилагаются еще и мозги, но строчки на экране свидетельствовали об обратном. Кстати, после Земли с этими парнями они больше не контактировали, разве что встречались иногда взглядами через толстое звуконепроницаемое стекло, отделявшее их жилой блок и часть медицинского отсека от остального корабля. Из экипажа тоже редко кого видели, будто они все там невидимки. И единственным, с кем они постоянно общались, был Джосайя Смит. Из этих документов, а еще – разговоров с Джосайей, Хольт получил ответ на три интересующих его вопроса: почему мужчины? почему земляне? и что за магия такая? Как оказалось, Клурус не был их родной планетой. Около двухсот тысяч лет назад они переселились на нее после гибели своей. В то время (Ян вызвал голограмму) раса больше походила на белых обезьян (но уже тогда строивших космические корабли – напоминал себе парень), чем на людей, и среди них были женщины. Но биофизическое поле планеты оказалось смертельным для женского организма, тогда как в крови мужчин обнаружили белок, нейтрализующий его негативное влияние, а ген этого белка находился в мужской хромосоме. Пока разобрались и успели что-то предпринять, женщины вымерли. Но прежде чем исчезла вся раса, произошла новая мутация, подхваченная отбором, и теперь все население Клуруса – гермафродиты. Поэтому среди отобранных Смитом кандидатов не было женщин, потому что неизвестно, как поле планеты подействует на них. Но Джосайя сказал, что взял достаточно клеток и другого биологического материала для исследований. Почему именно Земля, когда вокруг такой большой выбор, им поведал сам Джосайя. Ученые выдвинули гипотезу, что Клурус – планета-близнец Земли и когда-то тоже была частью Солнечной системы. В результате некой катастрофы ее отбросило в другую галактику, и в новом космическом окружении она приобрела новые свойства, но сохранила основное направление эволюции, итогом которого и стал нынешний облик их вида, поэтому проект по межвидовому скрещиванию разумных рас решили запустить с землян. Если относительно, Клурус находился недалеко от Земли – всего в паре галактик, но лететь к нему приходилось чуть ли не через пол-Вселенной, окольной дорогой, потому что все короткие пути были заблокированы черными дырами, и даже на мощном звездолете клуриев добираться туда целый месяц. Среди новоприобретенных особенностей у Клуруса имелось одно удивительное свойство: оно рождало волшебников – так прозвал их про себя Ян, на родине же их называли «энергетами». В своих телах они вырабатывали и могли преобразовывать энергию, идентичную той, что выделяло ядро планеты, и из которой состояло ее уникальное поле. Сейчас треть населения Кулуруса была энергетами, и с каждым следующим поколением их количество увеличивалось. И, конечно, все пятеро оказались энергетами. В личных делах информация об их силе как энергетов тоже была, в основных показателях – качестве и объеме. Хольт не знал пограничных значений и не мог сказать, высокие или низкие у них показатели, но предположил, что, скорее, высокие, потому что отбирали из самых одаренных представителей расы. Энергия Шайзара (теперь он знал, что на Идзу тогда столкнулся с Рэмом, Брандом и Шайзаром) казалась наиболее сбалансированной: 17438 пунктов объема и 193 – качества. По объему его превосходил только все тот же Рэм с его 18632 пунктами, а по качеству – Бранд, всего на единицу. Дополнительной строчкой в деле Бранда еще говорилось, что его магия специализированная (малоизученный феномен) – целительная (Ян тогда угадал – небоевая). И, если не брать в расчет специализацию, чтобы творить все те безумства на видео, Бранду не хватало объема, на удивление маленького – почти вдвое меньшего, чем у любого из оставшейся четверки, а Рэму – качества, чтобы исцелиться самому. Ян был почти уверен, что Рэму его уже не отдадут – прибьет, и побаивался очутиться в лапах Шайзара – он считал, что характеристика качества отвечает также за стабильность магии – даже с аннигилятором Хольт не сумел избавиться от злополучного браслета, наколдованного Шайзаром. Жаль, он тогда не додумался бросить в Рэма аннигилятором вместо светошумовой гранаты, и возможность подтвердить свою догадку ему представится, вероятно, теперь нескоро. Так что, если грубо, клурии – те же люди, только живут втрое дольше, стареют втрое медленнее и владеют магией. Наиболее длительный период их организм находится в возрасте между двадцатью и тридцатью годами – самое благоприятное время для размножения. У этих пятерых визуальный возраст совпадал с реальным – между двадцатью и тридцатью. Шайзар был самым младшим – двадцать лет, самым старшим – Бранд, двадцать восемь. И слава богу – думал Хольт, потому что биологический возраст никак не влиял на психологический. Ян вытащил наушник – на сегодня лекции закончились. – Наконец-то! – выдохнул Ладислав, сползая вниз по подушке. – У меня скоро голова лопнет от такого количества информации! – У меня спина отваливается. И зад тоже, – произнес Хольт, спрыгивая с кровати и разминая мышцы. Каждодневные многочасовые лекции благодушия настроению не добавляли, еще и болело все. Не жаловался только Фенг, умудрявшийся в это время еще и в блокноте своем что-то строчить. В нем энергии вообще на десятерых бы хватило. – Сыграем в карты? – предложил Ладислав. – Ты мухлюешь, – обвинил его Ян. Остальные его поддержали – кто кивком, кто фырканьем. Карты для них нарисовал Ладислав, и выигрывал в них постоянно тоже он – видимо, пометил как-то, пока рисовал. Лад показательно надулся и достал графический планшет. Фенг и Юске расстелили на полу бумажную доску для го, которую разлиновал им Лад и даже пожертвовал свои длиннющие четки из плоских белых и коричневых бусин, послуживших камнями. Карл достал шахматы, аналог которых позаимствовал у Джосайи Ян. Развлекать себя парням приходилось самим. Полноценно заниматься любимым делом могли только Фенг и Лад. Первый строчил главы к своему новому шедевру. Второй игрался с графическим планшетом. Ян и Карл, если не играли в шахматы, бесконечно спорили, особенно после того, как Ян решил, что нашел в формуле Карла ошибку. А вот у Юске такой возможности не было вообще. Так минула неделя, и наступил второй этап тестов, ознаменовавшийся появлением в медкабинете Джосайи большой, радиоактивно светящейся зеленым колбы. – Что это? – спросил Ян, почти прилипнув носом к колбе. – Кровь Клуруса, – ответил Джосайя, восседая в белом халате на мягком кожаном стуле, – энергия, что влияет на все живое на планете и превращает нас в энергетов. – Вау, вам удалось выделить магию в чистом виде! – восхитился Хольт, заинтересовавшись еще больше. – Выделить, но не изучить, – будто читая направление его мыслей, ответил мужчина. Джосайя выдвинул ящик своего стола и достал оттуда так же светящуюся капсулу размером с пол-ладони. – Всегда держи при себе, – сказал он, протягивая ее парню. – На планете вы все окажетесь под влиянием поля. Будет лучше, если адаптация начнется уже сейчас. Ян принял капсулу. Сразу возникло желание раздолбать ее к чертям или просто выбросить где-нибудь втихую. Но по двум причинам передумал. Первая – жадность, субстанция в склянке всяко заслуживала изучения, а вторая – бессмысленность, будто что-то изменится, когда рядом останутся еще четыре таких же. – Можешь идти, – разрешил Джосайя, и Хольт немедля покинул кабинет. На сегодня он был его последним пациентом. Возвращаясь, Ян заметил, что стекло, делившее корабль, исчезло. Пришло время познакомиться. Хотя обе стороны понимали, что личные предпочтения не будут иметь ни малейшего значения.

***

Первым, как самый экстравертивный, оптимистичный и вообще положительный со всех сторон персонаж, в контакт с пришельцами вступил Лад. Приняли его не то чтобы с распростертыми объятиями, но относительно легко. Следом за ним – Фенг, забросав кучей вопросов, что инопланетяне немного прифигели от такого напора. Карл и Юске пока держали дистанцию. Ян же совсем не знал, с какого боку к ним подкатить. Он легко сходился с людьми, примеряя новый образ, но, будучи самим собой, делал это с трудом. Кроме того, своей выходкой на Идзу он всех настроил против себя. Рэм относился к нему откровенно враждебно, непрестанно пытаясь прожечь взглядом пару дырок. И у него бы это действительно получилось, если бы он не сдерживался. Как знал парень, Рэм хоть и не специализировался ни на чем, предпочитал стихийную, огненную магию. Ян отвечал тем же, сопровождая, когда никто не видит, недобрые взгляды международным жестом неприличного содержания, чем бесил того еще больше. Азиз и Кифер, которые в той заварушке не участвовали, – с настороженностью. Только Бранду и Шайзару было совершенно плевать. – Азиз и Шайзар, – покатав имена на языке, Фенг спросил, – вы земляки? «Кто-то плохо читал личные дела», – подумал Ян, слушавший болтовню китайца, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. – Нет, – ответил, улыбнувшись, Азиз. – Я из пустынь Сашарима, родители Шая были оттуда, но он сам родился на озерах Драмлейка, так что и гражданство у него озерное. Из одного предложения Фенг настрочил в блокноте целый абзац. Ян стал перебирать в голове информацию об устройстве Клуруса. После такого ее количества, которое каждый день пытался впихнуть в нее Джосайя, это выходило у него непроизвольно. На Клурусе был всего один материк, но огромный, поделенный на пять полуавтономных государств, которые там называли «краями», очень сильно отличающихся друг от друга климатически. Всего их было пять, и каждое вело свою политику, но самые главные решения принимались в Центре. На вопрос «откуда ты родом?» клурии всегда отвечали – с гор Гиграна, из лесов Зелура или, как сейчас, например, с озер Драмлейка. Почему просто не сказать «из Гиграна, Зелура, Драмлейка», когда так короче, Ян не понимал. – Эй, проснись. Пошли есть, – толкнул парня Ладислав. – Я не сплю, – буркнул Хольт. Ели они теперь вместе. Яну это не нравилось, хотя еще в приюте он научился не чувствовать неловкости за свое одиночество, – со своими он подружился, и даже его нелюбовь к японцам слегка поостыла, а вот с чужими он будто выстроил стену отчужденности. Конечно, Хольту была нужна вовсе не дружба, и беспокоился он чисто из практических соображений – сейчас их пятеро, враждебно настроенных, а потом будет один, но с которым от него станут требовать очень близких отношений. Ян знал – учил в школе биологию, – что целью межвидового, как и любого другого, скрещивания является получение потомства. От одной только мысли его всего передергивало, но он не позволял себе от нее отрешиться, продолжая думать, как обернуть сложившиеся обстоятельства в свою пользу.

***

Ян лежал поперек кровати, закинув ноги на стену и свесив голову. – Сдаюсь, – произнес Фенг, и вместе с Юске они стали рассортировывать бусины по бумажным плошкам. – Неужели у меня такой нос? – спросил Карл, заглядывая через плечо Ладислава в графический планшет. – Ну, какой на сегодня будет прогноз? – поинтересовался Юске. Получив возможность узнать поближе своих «невест» – кто, наблюдая, кто, вступая в прямой диалог – в досье не содержалось информации вроде характера или личных предпочтений, – они гадали, как их распределят на пары. Это стало одной из самых обсуждаемых тем, и прогноз менялся каждый день. – С Рэмом меня точно не поставят, – произнес Ян, обычно предпочитавший обсуждать других, но не себя. – Он меня прикончит. – С чего ты взял? Он, конечно, импульсивный, скор в суждениях, но парень вроде неплохой, – заступился за Рэма Карл. – Тогда тебе и быть за ним замужем, – поддел его Хольт. Сказал он это как бы в шутку, но такой исход, по его мнению, был очень вероятен. Рэму нужен кто-то с противоположным характером. А у Карла, если речь не заходит о его любимых формулах, как раз и есть такой характер – сдержанный, рассудительный. Нордический – вспомнил слово Ян. Карл скривился. Рэм никому из них не нравился. Шайзар тоже. Все без исключения признавали, что он очень красив, но его отрешенность отталкивала так же, как и вспыльчивость Рэма. Азиз, Кифер и Бранд привлекали куда сильнее, особенно Бранд. Характер Бранда напоминал Карлов. Казалось, он состоит только из положительных черт – серьезный, уравновешенный, вежливый и так далее, и так далее. У Кифера – мягкий, добрый, заботливый, отзывчивый, но слишком податливый, послушный. Азиз был просто веселым, приятным парнем. И Ян очень не хотел оказаться в одной упряжке с Шайзаром. С Брандом и Азизом он, возможно, договорится, Кифера подавит, в Рэма кинет аннигилятором и перцовой бомбой и сбежит, а Шайзар был неизвестной переменной, с мощной магией причем (браслетик-то с него так и не сняли). – Так почему Рэм должен тебя прикончить? – напомнил Фенг, заготовив чистую страницу в блокноте. – Я порезал его недавно, теперь он злится, – ответил Ян без капли раскаяния. На него в недоумении уставились четыре пары глаз. – Так вы что, - Хольт перевернулся на живот, – не в курсе? – Нет, – ответил за всех Ладислав, мотнув головой, – мы только знаем, что по какой-то причине вылет задержали. Он сел, и планшет соскользнул с его груди на пол. – Бл***! – выругался парень, подбирая его и осматривая на предмет повреждений. Вторую половину слова никто не разобрал. Обещанная Джосайей адаптация проявилась уже на третий день их контакта со светящейся энергией в капсулах, неслабо их так перепугав, когда они непроизвольно начали соскакивать на незнакомый язык. Это удивительно, но язык – шепот Клуруса, так назвал его Смит – оказался частью планеты, а вовсе не изобретением населяющих ее разумных существ. Вот же ж, даже материться на родном языке теперь не выходило! – Значит, это ты виноват в задержке? – удостоверившись, что ничего не разбито и все работает как надо, спросил Лад. – Ага. – Ну, ты даешь! – воскликнул Юске. – А я-то думал, чего они все на тебя так косятся. По комнате разнесся противный писк. – О, это от старика Джосайи, – произнес Лад, пытаясь нашарить в складках одеяла выданный коммуникатор. – Наверное, результаты тестов пришли. – Сменить бы мелодию, – поморщился Фенг. Все потянулись к своим гаджетам, и разговор затух сам собой. Для Яна было две новости – хорошая и не очень хорошая. Ему невообразимо льстило, что в нем есть потенциал стать энергетом. Хоть энергетами только рождаются, Джосайя сказал, что из-за отличий в геномах землян и клуриев, у них есть шанс это свойство приобрести. Это была хорошая новость. Не очень хорошая заключалась в том, что напротив графы его полового статуса стояла не а или – не приведи господь! – о, а h, хотя Джосайя утверждал, что первичный статус, скорее всего, будет недвусмысленным. Хольту не так повезло, как Ладу, у которого в той же строке была а, и не так не повезло, как Карлу, Юске и Фенгу с их о. – Наверное, скоро объявят пары, – вздохнув, произнес Юске. Так заканчивалась вторая неделя. Джосайя сидел в кабинете, рассматривая на голографическом экране колонки цифр и букв, и ломал голову над тем, как правильнее распределить парней по парам. Результаты получились весьма неоднозначными. Например, Хольт физически подходил всем пятерым, но тут в дело вступал психологический фактор, резко сокращавший это число на два, когда для Хагоромо имелся только один вариант. Рэма как партнера для Хольта Джосайя исключал сразу – они скорее покалечат или убьют друг друга, чем придут к консенсусу, такая пара только провалит эксперимент. Кифера тоже – Хольт растопчет его психологически. Хагоромо оказался скрытым интровертом, и ему нужен кто-то, кто не станет давить и мягко вытащит из собственной скорлупы. Бранду, как заметил мужчина, симпатизировали все, в каком-то смысле он действительно был идеален, но ему не хватало жизнелюбия, яркости. О Шайзаре Джосайя так и не смог толком составить личного мнения. Парень весь полет провел в подавленном состоянии, хотя на эксперимент согласился быстрее остальных. Причин мужчина не знал и не стал узнавать, получив документы, в которых, как он считал, содержалось все необходимое, а теперь жалел. Наконец определившись, Смит созвал всех в общую комнату. Парни пришли. Какие-то два часа назад они с энтузиазмом обсуждали это, а теперь нервничали. Джосайя не стал называть, а вывел пары на большой экран. Ян прочитал про себя: Азиз – Фенг. Парень вдруг подумал, что эти будут жить душа в душу, если, конечно, первый не загнется раньше от бесконечного трепа и гиперактивности второго. Бранд – Ладислав. Тоже неплохо. Лад привнесет немного красок в жизнь замечательного, но все-таки скучноватого парня. Кифер – Юске. Тут Ян мысленно похвалил Джосайю – он тоже заметил, что Юске далеко не такой открытый человек, каким кажется на первый взгляд, и Кифер для него – идеальный выбор. Рэм – Карл. Всего два слова – компенсаторный эффект. Последнюю строчку не стоило даже зачитывать. Хольт надеялся, что хотя бы фамилию ему разрешат оставить. Шайзар – Ян. – Кто бы сомневался, – почти синхронно произнесли Ян и Шайзар. – На этом все, – произнес Джосайя. И парни снова разбрелись по комнатам. Эта ночь – последняя, которую они проведут все вместе. – Я не хочу в вечную мерзлоту, – пожалуй, впервые за все время пожаловался Карл. Ему предстояло перебраться на жительство в самую холодную и бесплодную часть Клуруса – снежный край Люфтмарк. – Крепись, друг, – хлопнув его по плечу, сказал Лад, но вышло у него как-то вяло, сухо. Наверное, никто из них до сих пор всерьез не воспринимал эту реальность. Даже от Хольта, который всегда считал себя реалистом, эта реальность почему-то упорно ускользала. И продолжит ускользать – он в этом почему-то тоже уверен, – пока действительно не припрут к стенке. – Давайте ложиться спать, – предложил Лад. – Утро вечера мудренее. – Смотря какое утро, – буркнул Ян. Разошлись по кроватям. Ян забрался к себе наверх и долго пялился в потолок. Когда жизнь трудна… Парень полез в сумку, вытащив небольшой предмет, блеснувший в тусклом свете подсветки, снял с него уменьшитель, и предмет превратился в перламутрово-белую гитару Рона Хоббса. Пальцы любовно пробежались по струнам, с готовностью отозвавшимся мелодичным звоном. – О, у тебя инструмент, – пробормотал от изножья Лад. – Чего же ты молчал? – Заявки будут? – спросил Хольт в порыве несвойственного ему альтруизма и желании поднять ребятам настроение. – «Весенний блюз» знаешь? – раздался снизу голос Карла. – Знаю, – ответил Ян. Еще бы он не знал. Вместе в этой песней они с Джули в мгновение ока взлетели на первую строчку Billboard и долго в ней продержались, пока сами же не скинули себя оттуда своей «Колыбельной». Ян вдруг подумал о девушке и искренне пожелал ей найти кого-то, достойного исполнять ее песни. Парень запел. Это была очень нежная и красивая песня. Голосом, который, конечно, все сразу, узнали. За «Весенним блюзом» он исполнил «Проклятый рай» и, разумеется, «Колыбельную», свою любимую. – Умеешь удивить, – произнес Карл почти умиротворенно, засыпая. – Ну ничего себе! – восхитился Бранд. Как оказалось, слушали Хольта не только внутри. Клурии не сразу вернулись к себе, а когда собрались, пошли коротким путем, прежде заблокированным стеклянной перегородкой, – мимо спальни землян. И хоть это было им не впервой, тогда в кабинете президента Гверинбурга они не обратили внимания на второй талант парня. – В каком-то смысле тебе повезло, – Рэм усмехнулся, растекаясь по плечам Шайзара. – Если сможешь укротить этого поганца, только представь, как он будет стонать с таким-то голоском. Но ты точно сможешь. Ян недооценивал Шайзара куда больше, чем думал. Рэм, в ком дух соперничества был очень силен, и другие, им подстегнутые, однажды бросили ему вызов, и Шайзар играючи раскидал их всех четверых. Шайзар на его слова никак не отреагировал.