Their Beloved Prince

      Опустившись на колени на пропитанный кровью белый ковёр, Аро осторожно поднял голову маленького ребенка и бережно приложил ее к губам. — Бедный, бедный ребенок, — сказал он с грустью, наблюдая за всеми воспоминаниями малыша одним прикосновением. Это был его дар: он мог видеть все, что они пережили, в считанные минуты после прикосновения к ним. — Так много боли и страданий.       — Положи конец страданиям бедной души, брат, — фыркнул Кай, глядя на истощенного ребенка, который был изуродован и окровавлен.       Аро жадно облизнул губы, когда мальчик закашлялся, и кровь, потекшая изо рта, капнула ему на руку. — Да, это было бы милостивым поступком, — согласился он. — И все же, если бы мы прибыли на несколько минут раньше, мы могли бы спасти его от этой трагической судьбы. — Он не заботился об убийстве людей, рассматривал их только как источник пищи, но обычно не питался детьми, особенно такими маленькими, как тот, что у него на коленях.       Маркус вытер кровь со рта, с отвращением глядя вниз на человека у своих ног, которого он только что осушил. Мужчина был не просто большим, а размером со взрослую белуху. Его не волновало, будет ли еда худой или жирной, но этот мерзкий ублюдок оставил неприятный привкус во рту.       — Расслабься, милое дитя, — ворковал Аро, когда покалеченный ребенок начал хныкать. Его большие зеленые глаза смотрели на него, зрачки расширились от боли и страха. — Я собираюсь избавить тебя от страданий и положить конец твоему жалкому существованию. За такую короткую жизнь ты не узнал ничего, кроме насилия, страданий и ненависти, поэтому я отправлю тебя куда-нибудь, где тебя будут любить и лелеять. — Конечно, он лгал мальчику, он не верил ни в Бога, ни в рай, но по какой-то странной причине чувствовал необходимость утешить мальчика, прежде чем лишить жизни. Малыш все равно умирал, он уже прошел точку невозврата. Внутренние органы бедного ребенка были раздавлены огромным человеком, которого осушил Маркус.       Аро и его братья, вместе с несколькими избранными из их стражи, проходили через небольшой унылый городок, охотясь на оборотня, когда услышали плач и мольбы маленького ребенка. Обладая обостренным и чувствительным слухом, они могли слышать то, что звучало как удар плоти об плоть, когда ребенок вопил, а также звуки тяжелого дыхания и кряхтения мужчины. Обычно они не стали бы вмешиваться, но Маркус проявил любопытство и умчался в том направлении, откуда исходили звуки. Поскольку три короля вампиров всегда держались вместе, двое других и остальные стражи быстро устремились за ним.       Сцена, которую они застали после того, как сорвали дверь с петель, подтвердила, почему вампиры не испытывают вины, забирая человеческие жизни. Для них настоящими монстрами были люди, а не они. Только монстр мог избивать маленькое и невинное дитя до тех пор, пока все его ребра не были сломаны, легкие не проколоты осколками костей, позвоночник не сломан в нескольких местах. Череп и несколько других костей тоже были сломаны, а внутренние органы были повреждены без возможности восстановления. Вампиры убивали только ради еды, и даже тогда смерть, которую они приносили, была быстрой и безболезненной, даже если вампир решил очаровать своих жертв.       Несмотря на то, что было уже слишком поздно, чтобы спасти ребенка, Маркус бросился на жестокого ублюдка и вонзился зубами в его шею, не выпивая кровь, а вырывая куски мяса и сухожилий, пока мужчина выл в агонии. Затем ногтями разорвал его толстый живот, потроша его в слепой ярости и смакуя ощущение крови мерзкого человека, пропитывающей его королевские одежды.       Аро осторожно вытер слезы мальчика, не моргая глядя на него. — Для такого маленького и покалеченного человека ты уже должен был умереть с таким количеством травм, которые получил, — тихо пробормотал он. — В другой жизни ты стал бы замечательным борцом. Я, возможно, даже разыскал бы тебя и предложил место в моей гвардии. Несмотря на все, что твои родственники сделали с тобой, ты храбро сражался, чтобы выжить.       — Просто прикончи его, — проворчал Кай. Он не был бессердечным ублюдком, но ему не нравилось смотреть, как ребенок медленно и мучительно умирает.       — Такие красивые глаза, — сказал Аро, склонив голову мальчика на бок и обнажив его слишком тонкую шею. — Такой красивый малыш, — добавил он, наклонившись, но застыл, когда его сотовый телефон громко заверещал.       Надув губы и прикусив губу, Аро снова выпрямился и вытащил телефон из-под плаща. — О, это сообщение от прекрасной Элис Каллен! — взволнованно воскликнул он.       Кай закатил глаза, когда его брат опять увлекся кланом Калленов. — И что сказал провидец? — спросил он скучающим тоном.       Нахмурившись, Аро смотрел между ребенком, умирающим у него на коленях, и своим мобильным телефоном. — Элис хочет, чтобы я обратил дитя, — потрясенно ответил он.       — Что?! — Кай взбесился. — Превращение детей — наш самый главный закон. Наказание за создание бессмертного ребенка — смерть. Она сумасшедшая?       Аро серьезно кивнул. — Возможно, кровь животных испортила ее разум, — сказал он с легкой ухмылкой. — То, что мы короли, не значит, что мы выше законов, которые мы же и создали.       — Наш образ жизни не подходит для ребенка, — серьезно сказал Маркус. — Ненавижу, что его короткая жизнь подходит к концу, но это необходимо сделать.       Аро посмотрел на свой телефон, когда тот снова зазвенел. — Маленькая Элис сказала, что он чрезвычайно важен и мы должны обратить его. — Глядя на малыша, который находился в нескольких минутах от своего последнего вздоха, Аро не мог понять, что было таким важным в мальчике. Да, было что-то особенное, запах был странным, и у него была невероятная воля к жизни, но он всего лишь маленький человеческий детеныш, как он мог быть важен для них?       — Он просто младенец не старше пяти лет, — Кай фыркнул. — Мы не будем создавать бессмертного ребенка только потому, что провидец утверждает, что он важен. Ее видения субъективны. Просто положи конец его страданиям, Аро.       Аро тяжело вздохнул, когда телефон снова зазвенел. — Элис утверждает, что ребенок — волшебник, причем очень могущественный. Она также утверждает, что ему восемь лет и он достигнет зрелости, несмотря на то, что человек.       — Еще одна причина не обращать его, — возразил Кай. — Бессмертный ребенок достаточно опасен: если он сохранит свою магию, его невозможно будет контролировать. Он также не сможет расти, его тело будет заморожено и останется таким навсегда. Волшебники обычно теряли свою магию, когда их кусали, из-за того, что яд вампира выжигает магическое ядро, но некоторые из них сохранили часть. Они оказывались не такими могущественными, как обычные волшебники, но все же были опасны.       Аро положил холодную руку на грудь ребенка, когда он начал кашлять и захлебываться кровью. Сердце мальчика слабело. У него были секунды, чтобы решить. Создание бессмертного ребенка было высшим грехом, который мог совершить вампир, но Элис редко ошибалась.       — Я возьму на себя ответственность и покончу с ним, если он станет неконтролируемым, — сказал Аро, принимая решение. Элис никогда бы добровольно не связалась с ним — именно это означало, что ребенок действительно был особенным.       Гневно шипя, Кай впился взглядом в брата. — Ты нарушаешь закон, это плохо кончится.       Взгляд Аро упал на мальчика, когда он услышал, как сердце перестало биться. Уверенный в своем решении, он быстро вонзил клыки в яремную вену ребенка и впрыснул в него как можно больше своего яда. Подняв костлявые запястья, он тоже укусил их, снова вводя яд.       Маркус отвернулся, когда ребенок испустил леденящий кровь крик. Процесс превращения для ребенка был в десять раз тяжелее, чем для взрослого. — Шансы на его выживание, брат, невелики. Его смерть сейчас будет даже хуже, чем если бы ты оставил его умирать от ран.       Подхватив извивающегося мальчика на руки, Аро встал. — Он выживет, он боец, — уверенно сказал он. Кивнув своим братьям, он побежал в аэропорт в частный самолет. Охота на оборотня может подождать, у него появилось новорожденное бессмертное дитя, о котором нужно позаботиться.       Зарычав, Кай повернулся к своему охраннику. — Обыщите дом и узнайте что-нибудь о мальчике, а затем немедленно возвращайтесь в самолет.       Печально глядя вниз на большую лужу крови на полу, Маркус устремился вслед за своими братьями. Он надеялся, что провидица была права, когда сказала, что мальчик будет стареть. Он уже видел, как между Аро и ребенком образуется связь. Вампир не сомневался, что его брат уничтожит ребенка, если тот станет неконтролируемым, но ему было бы больно сделать это. Бессмертных детей было трудно не любить, особенно их создателям, несмотря на то, насколько они опасны.

***

      Аро уложил извивающегося мальчика на диван в самолете, а затем сел на пол рядом с ним, чтобы тот не упал. Он сочувственно вздрогнул, когда услышал, как каждая кость вставала на место, зная, что ребенок все чувствует. Боль, которую он испытывал сейчас, была в десять раз сильнее, чем тогда, когда этот толстый ублюдок избивал его до смерти, и, к сожалению, боль продлится несколько дней.       Аро был так сосредоточен на своем новом ребенке, что был шокирован, когда почувствовал, что самолет начал двигаться. Он так же и не заметил, как вернулись остальные. — Что вы узнали о ребенке? — спросил он своего охранника. Он взял с собой самых преданных любимцев на охоту на оборотней — Алека, Джейн, Феликса и Деметрия.       — Его зовут Гарри, хозяин, — заговорила Джейн, — Гарри Поттер. И, как сказал провидец, ему восемь лет, несмотря на то, что он невероятно мал.       — Вероятно, из-за недостатка питания, — заметил Маркус. — Ребенок — это нечто иное, чем кожа и кости.       — Кусок сала не был его отцом, — добавил Деметрий. — Судя по школьным записям и другим документам, его родители умерли, когда он был совсем маленьким, и с тех пор он жил со своей тетей, дядей и двоюродным братом. В то время, когда мы напали, тетя и двоюродный брат были в школе.       — Когда они вернутся домой, их ждет шок, — усмехнулся Алек. Они не потрудились ничего убрать, даже искалеченную и окровавленную тушу человека, осушенного Маркусом.       — Что с его психическим состоянием, Аро? — спросил Кай. — Бессмертный ребенок, подвергшийся жестокому обращению, может быть подобен бомбе замедленного действия.       — Или наоборот, — возразил Маркус. — Он может всех бояться, даже собственной тени.       Аро потер лицо, совсем по-человечески, но он невероятно устал. Он все еще не мог поверить, что укусил ребенка, лучше бы Элис не ошибиться со своим видением, иначе он собирался жестко наказать клан Калленов. Какой пример он подает своему народу, нарушая их самый главный закон?       — Только время покажет, — вздохнул Аро. — Он не проснется еще три дня, за это время мы соберем немного крови для него. Я не хочу, чтобы он питался напрямую от людей, пока не разберемся с ним и не установим, что мы его хозяева.       — Он всего лишь ребенок, — впервые заговорил Феликс. Он был склонен к молчанию и позволял говорить остальным. Он был силой охраны, его мощь не имела себе равных. Даже Эммет Каллен не мог победить его… по крайней мере, пока тот пил кровь животных. Кровь животных всегда ослабляла вампиров. — Он будет лучше реагировать на вас как на своих отцов, чем на хозяев. У него всю жизнь был хозяин и никогда не было отца.       Глаза Аро расширились при виде его большого охранника, который был очень проницательным с одной стороны. С другой стороны, этот человек был превосходен, когда дело касалось боевых приемов и стратегии. — Отец, — задумчиво сказал он, глядя на ребенка, который все еще плакал и бился.       — Если мы покажем ему любовь, которой он никогда не имел, но всегда желал, он будет полностью предан нам, — сказал Маркус, соглашаясь со своей охраной.       — Похоже, мы будем отцами вместе, — взволнованно воскликнул Аро, по-детски хлопая в ладоши. — Не волнуйся, брат, — проворчал Кай. — Он может оказаться таким же, как любой другой бессмертный ребенок, и тогда тебе придется его уничтожить.       Аро продолжал улыбаться, не позволяя негативу брата сбить его с толку. Он был взволнован перспективой вырастить ребенка… ребенка, который будет продолжать расти. Он все еще не понимал, как это будет работать, но если он действительно волшебник, то магия найдет способ.       Кай посмотрел на ребенка, его глаза слегка смягчились. Он никогда никому не рассказывал об этом, но всегда хотел быть отцом. — Гарри — такое скучное имя, — драматично вздохнул он.       — Я согласен, брат, но он носит это имя восемь лет, было бы неправильно менять его сейчас. Аро ухмыльнулся. — Но я уверен, что мы сможем придумать для него другое имя.       — Как насчет Левин*, — взволнованно предложил Алек. — У него на лбу крутой шрам в виде молнии.       Аро снисходительно улыбнулся своему ребенку, иногда легко было забыть, что тот тоже был всего лишь мальчиком. Алеку было всего тринадцать, когда он обратил его, и хотя он был того же возраста, что и его близнец Джейн, она была более зрелой из них.       — Я уверен, что после того, как малыш проснется, и мы узнаем его личность, тогда мы сможем придумать для него подходящее имя, — мягко сказал Маркус. — Хотя Гарри не такое уж и ужасное имя.       — Феликс, — рявкнул Аро. — Принеси мне воды, полотенец и дополнительный халат, мы должны привести его в порядок перед возвращением домой. Остальные в охране не так сильны, как мы, когда дело касается запаха человеческой крови, и я слишком устал, чтобы убивать кого-либо сегодня вечером за нападение на моего маленького сына.       Несмотря на то, что мальчик корчился и плакал, Аро усадил его, чтобы он смог снять окровавленную, рваную и слишком большую одежду. Было совершенно очевидно, что бедный ребенок был одет в поношенную одежду, которая когда-то принадлежала ребенку толстого ублюдка. Признаков пренебрежения и жестокого обращения с его сыном становилось все больше и больше. По крайней мере, он не подвергался сексуальному насилию: вампир смог бы увидеть это в воспоминаниях, если бы такое случалось. С другой стороны, сексуальное насилие было чем-то большим, чем просто проникновение. Он молился, чтобы ребенок не пострадал таким образом. Ему было всего восемь лет, всего лишь ребенок.       Алек задохнулся от шока, когда увидел спину ребенка. Шрамы были непохожи на все, что он когда-либо видел, а он жил в то время, когда порка была обычным наказанием. Самого его пороли перед тем, как сжечь на костре за то, что он был магом, и, несмотря на то, что он не помнил большую часть своей человеческой жизни, он все еще помнил ощущение кожаного хлыста, ударяющего его по спине снова и снова. Шрамы были настолько ужасны, что было очевидно, что мужчина бил мальчика уже много лет.       Глаза Аро сердито потемнели, когда он увидел все шрамы и синяки своего ребенка. Яд вампира исправлял внутренние повреждения, но внешние еще не были исцелены. — Жаль, брат, что ты так быстро убил ту свинью, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.       Маркус был вынужден отвернуться от искалеченного тела мальчика: то, что он был вампиром, не означало, что ему было приятно видеть детей в таком печальном состоянии. — Из него получилась бы замечательная игрушка, — согласился он. — Он не заслужил такой быстрой смерти.       — По крайней мере, это было крайне болезненно, — ухмыльнулся Аро.       — Шрамы на теле заживут от яда, но, к сожалению, эмоциональные шрамы займут гораздо больше времени.       Подняв брови, Аро снова посмотрел на Феликса в шоке. — Вы читали книги по психологии в последнее время, мой друг? Вы были так… нехарактерно умны и проницательны в этот вечер.       Опустив голову, Феликс пожал плечами. — Мне нравится наблюдать за людьми, — смущенно признался он. — Ты многое видишь и узнаешь после столетий жизни и бессонницы. Это очень много времени, чтобы что-либо узнать.       — Ты полон сюрпризов, мой друг, — усмехнулся Аро. — Может быть, мне следует сделать тебя личным охранником моего сына.       — Нам может понадобиться его сила, чтобы удержать бессмертное дитя, — категорично заявил Кай. Он все еще не был в восторге от того, что Аро нарушил закон только потому, что так сказала Каллен.       — Как пожелаете, господин, — поклонился Феликс.       — Мы бы не возражали охранять его, — усмехнулся Алек, не обращая внимания на сестру, которая настойчиво дергала его за рукав. Его близнец был садистом и любил причинять боль другим. Играть с ребенком было бы весело, но скучно быть самым младшим и не иметь никого, с кем можно было бы возиться.       — Алек! — Прошипела Джейн.       — Как чудесно, что ты мне это предложил, дитя мое, — радостно сказал Аро. — Все мои милые дети живут как любящая и заботливая семья. Видите, Карлайл не единственный, чьи дети любят и уважают друг друга.       Джейн повернулась и посмотрела на брата, ее красные глаза опасно сверкали. Она не хотела иметь ничего общего с этим маленьким отродьем, она ненавидела детей даже тогда, когда была человеком, и сейчас все еще ненавидела их. Также часть ее завидовала вниманию, которое сопляк уже получал. Она была любимицей Аро на протяжении веков, и ей не нравилось делить его внимание.       — Ну же, дети, — игриво улыбнулся Аро. — Никаких драк. Я уверен, что наш маленький Гарри полюбит своего старшего брата Алека и старшую сестру Джейн.       Никогда не идущая против своего хозяина, Джейн изобразила фальшивую улыбку. — Конечно, хозяин, и я уверена, что мы тоже будем его обожать.       Алек закатил глаза на сестру. Должно быть, ей было больно это говорить. Он не слишком беспокоился, ведь был уверен, что Джейн полюбит мальчика…несмотря на то, что теперь она ревновала. Ей просто нужно было убедиться, что та по-прежнему останется одной из любимиц Аро.       Аро плотно завернул мальчика в большой халат и положил обратно на диван. — Не сопротивляйся, дитя мое, — тихо прошептал он на ухо мальчику. Он не знал, слышит ли его ребенок, он не помнил, чтобы слышал что-нибудь во время превращения, но попробовать не помешает. Только около шестидесяти процентов людей переживали этот процесс, а бедный Гарри уже был в плохом состоянии, прежде чем его укусили: был шанс, что тело будет слишком слабым, чтобы пережить этот чрезвычайно болезненный процесс.

***

      — Из него получился потрясающий бессмертный, — сказал Кай, разглядывая маленькую неподвижную фигуру на большой двуспальной кровати. Его полуночные, почти иссиня-черные волосы до плеч резко выделялись на фоне алых шелковых простыней. Он был похож на мирно спящего ангела… или на прекрасного демона.       Глаза Аро сияли от счастья и возбуждения. У него были сомнения, что мальчик выживет, но то, как сильно мальчик боролся, чтобы выжить после последнего избиения его дяди. Увидев воспоминания, мальчик ещё должен был умереть много лет назад от рук толстяка. Его ребенок был маленьким бойцом.       — Он будет принцем всех бессмертных, — мечтательно произнес Аро. — Как ты думаешь, у него есть какие-то особые таланты или он может использовать свою магию?       — Мы всегда можем позвать Елеазара, чтобы узнать, есть ли у него какие-нибудь таланты, — предложил Марк.       Вздохнув, Аро наморщил нос. — Вегетарианские вампиры, я их просто не понимаю. И все же его дар чрезвычайно полезен. — Он освободил Елеазара от службы много лет назад, но только при условии, что тот немедленно вернется, если он когда-нибудь понадобится ему. — Думаю, милому Гарри будет полезно, если Елеазар посмотрит его, даже если мне придется смотреть в его жуткие желтые глаза, — Аро заметно вздрогнул.       Поморщившись, Кай согласно кивнул головой. Он не понимал, как вампир может так жить, это было неестественно, и кровь животных была отвратительна. Однажды он попробовал это сделать из чистого любопытства, и через несколько минут его вырвало кровью. Неудивительно, что вампиры, пьющие кровь животных, были намного слабее. И глаза тоже, черт бы его побрал, если бы он ходил с глазами, как у мерзких оборотней.       Аро взволнованно вздохнул, когда рука мальчика дернулась. — Мой ребенок просыпается, — тихо воскликнул он, зная, что Гарри будет очень чувствительным. Посмотрев на остальных в комнате, он убедился, что те готовы. Конечно, он и его братья будут присутствовать на рождении их нового особенного дитя, но он также приказал Феликсу и Алеку быть здесь. Он не хотел подавлять мальчика, который должен проснуться смущенным и испуганным, но ему нужен был Феликс из-за силы, а Алек из-за дара сенсорной депривации. Он не хотел причинять боль ребенку, но не мог позволить ему сбежать в панике.       Аро подошел к кровати и сел на стул рядом с ней, чтобы не нависать над бедным мальчиком, когда тот проснется. Если он сохранил хоть что-то из своих человеческих воспоминаний, что не сделали большинство новорожденных, одним из его последних воспоминаний будет дядя, нависающий над ним, пока тот избивал и пинал его.       Аро мягко улыбнулся, наблюдая, как множество эмоций мелькает на лице Гарри. Это было восхитительно, потому что глаза его маленького сына еще даже не открылись. Ему отчаянно хотелось протянуть руку и дотронуться до него, чтобы увидеть, о чем он думает, но он не хотел пугать его. Сейчас он, вероятно, пытался осмыслить ощущение шелковой простыни под пальцами или необычайную мягкость своей постели. Все его чувства будут обострены и чувствительны. К счастью, чрезвычайная чувствительность пройдет через несколько часов.       — Гарри, — позвал Аро едва слышным шепотом. Теперь, когда тот был вампиром, он просто не хотел говорить громче и ранить чувствительный слух. — Дитя, мне нужно, чтобы ты открыл глаза.