Часть 1. "Торжественно клянусь, что замышляю только шалость..."
26 августа 2020 г., 21:38
В крошечном лагере Синих Полосок где-то на отшибе лагеря каэдвенского стояла угнетающая тишина. Она изредка трескалась под вскриками разгневанного Вернона Роше, который продолжал наворачивать круги в собственном шатре — гулко, яростно, со сцепленными за спиной руками. Темерец тяжело дышал и время от времени выкрикивал столь полюбившееся ему слово — «выродок». Тем самым он давал понять всем остальным, что был в высшей степени бешенства.
Его бойцы терялись в догадках; и пару дней назад пытались разузнать у командира, в чём же, собственно, было дело и что же сумело довести его до белейшего каления, но он лишь осматривал их прожигающим взглядом со сдвинутыми к переносице густыми бровями да отмалчивался. Его чутьё разведчика подсказывало: сначала нужно исследовать дело самому, разобраться во всех его тонкостях, а уж после привлекать третьих лиц.
Но распутать дело оказалось не так-то просто — и он даже решил соорудить себе личный кабинет: Вернон накинул на угловые балки откуда-то стащенный балдахин, скрывая свой укромный уголок от любопытных усато-бородатых и блондинистых Варвар, поставил пару свечей на стол и приволок бочку с водой, чтобы уж точно не отвлекаться от насущных проблем. Точнее, проблемы-то одной единственной, да вот только настолько глобальной и раздражающей, что она одна могла бы сойти за целый скоп заморочек.
Поначалу мужчина решил, что находка его никоим образом не касалась, — настолько смехотворна и мелочна она была. Вот только чем дольше он о ней думал, тем чаще в его голове возникал закономерный вопрос. Или даже два: почему и чем он вообще хуже.
А дело всё было в том, что пять дней назад, во время одной из вылазок куда-то в ущелья, темерец наткнулся на подозрительного вида дамочку с непонятной конструкцией на голове в форме цветастого коромысла. Она стояла на одном из холмов, озарённая леденящим светом луны — и была отчаянна и смела: ему даже не пришлось делать первый шаг к ней навстречу с соответствующим допросом — она любезно двинулись к нему лично. В её глазах танцевали дьявольские огоньки, а в руках был неизвестного рода предмет: то ли выдернутое из окна мутное стекло, то ли зеркальце туалетного столика вычурной барышни.
Она придвинулась ближе, к излучающему подозрительность темерцу, и резко всучила ему сию вещицу — Роше опешил и в состоянии неведомого транса схватился за тонкие края неизвестного предмета.
Тот был обрамлён деревянной покоцанной рамой с непонятными закорючками и увесистым прямоугольником лежал в руках командира Полосок. Его он осматривал лишь каких-то жалких пару секунд — и тут же вскинул глаза на женщину, даровавшую ему нечто таинственное. Но её уж и след простыл.
«Что за хрень?» — сварливо подумал про себя Роше и вновь покрутил в руках непонятную безделушку, которая, как теперь казалось ему, просто свалилась откуда-то с неба прямо в его ладони. Мужчина хотел, было, швырнуть её куда-нибудь в кусты и позабыть о странном инциденте, но вдруг какой-то детский азарт, побуждающий ребятню совать пальцы, куда не следует, пробудился и в нём — и темерец сунул маняще-притягательную вещицу подмышку и взял курс к собственному лагерю.
Там он отыскал укромный уголок для будущих исследований, уложил вещицу на покореженную столешницу, уселся рядом и принялся всячески её вертеть, пристально изучая каждый сантиметр, — но ответов никаких не находил: всё напоминало обычный кусок хлама. Обозлённый из-за потраченного времени, он с шумом шлёпнул предмет о стол и не менее шумно поднялся — как вдруг чёрные разводы, загнанные в потресканную раму, зашевелились, раскрывая белёсую бездну, — и Вернон рухнул обратно на лавку, схватившись за рукоять булавы, готовый раскрошить неизведанное в клочья.
Но мистический просвет подогревал растущее любопытство, а уж когда в нём принялись вырисовываться силуэты зардевшихся юных дам, и вовсе разжал напряжённые пальцы.
Мужчина пристально глядел на марево мельтешащих картинок: менялись картинки, менялись и дамы — всяких особ ему довелось увидеть в ту ночь! То были и худенькие, и пухленькие, и помладше, и постарше, и с короткими, и с длинными волосами. Светленькие, тёмненькие, рыженькие — а у кого-то и вовсе был такой цвет волос, словно они измазались в краске. Все были разные, но было у них кое-что общее — все они пели дифирамбы его заклятому врагу.
— Лиз, ты только глянь! — воодушевленно сказала девчушка на одной из картинок, вся усыпанная веснушками. — Да он же просто божественный!
Девчушка подносила к носу подруги какой-то небольшой светящийся прямоугольник — та одобрительно кивала, прикасаясь к вещице и разводя указательный и большой пальцы.
Роше тоже присмотрелся к объекту восторга — и весь побелел. Сжав зубы, он осматривал эльфье недоразумение в карминовом платке и с торчащим за ухом пером. «Иорвет… Сукин ты сын! Какого?..»
— Ага, — вторила девчушке кудрявая подруга, — всегда играю только за Иорвета. Куда приятнее и интереснее, чем за Роше. Нет, ну ты его вообще видела? Что за тряпка у него на голове?
Вернон начал покрываться бордовыми пятнами из-за накатившего на него гнева: какого чёрта, вопрошал он сам себя, именно он попал в немилость, тогда как вшивый эльф по каким-то совершенно неведомым причинам сумел собрать полноценную армию пищащих от его лика поклонниц?
И командир Полосок решил разобраться в этом вопросе, расставить все точки над досаждающим «И», а также доказать самому себе, что он ещё вполне способен дать фору прочим джентльменам — и особенно всяким террористам, по совместительству душегубам. И вообще — эльфам, что само по себе уже должно вызывать отвращение у каждой уважающей себя бабы.
Часы напролёт Роше изучал магический предмет, выискивал закономерности и подслушивал разговоры женщин и девушек, делящихся собственными влажными мечтами и иногда говорящих откровенно гнусные вещи — нечто об орально-анальной и прочей любви меж двумя старыми врагами. Но такие разговоры темерец обычно пропускал мимо своих — нормальных — ушей, считая этих сказочниц неподдельно слабоумными, ведь никто, считал он, в здравом уме и здоровом теле не разделит с этим эльфом своё ложе (и тем более, что-то куда более интимное).
Сутки размышлений всё-таки навели его на мысль, претендующую стать впоследствии гипотезой, а может и даже полноценной аксиомой: Вернон решил, что всему виной — извращенные нравы жителей параллельного мира (а в том, что ему довелось увидеть именно параллельную вселенную, мужчина не сомневался). Мысль была разумной. Логичной. Вот только не хватало ей одного — доказательств.
***
— Бьянка! — хрипло взревел Роше, ударив кулаком по столу, отчего трескуче задрожали подсвечники, и подлетели потускневшие бумажки. Вернон наконец прекратил единоличную пытку и решил привлечь к процессу разгадки мистической тайны доверенное лицо — лицо, к тому же, женского пола, что помогло бы внести в расследование немного желаемой объективности. Девушка почти сразу появилась на пороге слепленного темерцем кабинета: одной рукой она отодвинула плешивый балдахин и сделала шаг вперёд, непонимающе озираясь по сторонам и наблюдая за судорожным передвижением командира, поросшего густой щетиной. — Может, — тактично начала она, сцепив на груди руки, — ты уже объяснишь нам, что за чертовщина с тобой творится?! Роше помотал головой, раздумывая, как бы лучше облечь гложущие его чувства в слова: «Я достаточно симпатичен? Ну, или хотя бы мужественен? Иорвет лучше меня? Что вообще все эти женщины могли найти в этом выродке?!» — вопросы наплывали, но все они казались ему чересчур жалкими и командира недостойными. Продолжая тяжело дышать и не оставляя попытки придумать хоть что-то, Вернон гулкой поступью подошёл к столешнице, упёрся в неё руками и опустил голову вниз, где магический предмет укрылся скопом бумаг, но откуда всё же доносился лёгкий сладострастный шёпот. Адресованный не ему. — Зачем тебе плакат с Иорветом? — внезапно спросила Бьянка, приметив одну из тех повсеместно развешанных карикатур с изображением подвысохшего лица скоя’таэля. Темерец медленно перевёл покрасневшие глаза на недоумевающую Вэс, которая подняла листовку и присмотрелась к лицу разыскиваемого. — Отвратительный портрет, — продолжила девушка и вернула листок на место. Роше триумфально усмехнулся — он одержал небольшую победу в этой надуманной им войне, где ему даже не пришлось напрямую что-то спрашивать у своей подчинённой. Но внезапно она простодушно добавила: — В жизни он выглядит лучше. И это была последняя капля — Вернон вновь ударил столешницу — сдури и грубо, вкладывая всю злость и сдирая кожу на исстрадавшихся костяшках. Непонимание Бьянки продолжало расти, но теперь к нему ещё добавился и страх: двоякий, впрочем, ведь боялась она как за себя, так и за здравый рассудок её командира, который, казалось, постепенно крошился под действием неизвестных ей обстоятельств. — Оставь меня, — сухо потребовал темерец. — Но… — Живо! Блондинка едва слышно цокнула, резко крутанулась на скрипящих каблуках и оставила Роше наедине с самим с собой — не преминув, однако, бросить на него прощальный обеспокоенный взгляд: мужчина буквально прожигал листовку горящими глазами. Ещё немного — и она бы попросту вспыхнула, но Роше приметил замешкавшуюся Бьянку — и иорветова парсуна была спасена, как, в целом, и весь бело-синий шатёр. И командир вновь остался один; точнее — тет-а-тет со схематичным ликом злосчастного эльфа, который откровенно бесил своим присутствием, пусть даже и таким эфемерным. Мужчину подначивали и доносящиеся до его ушей вздохи вожделения и похоти, которые все до одного были посвящены одной-единственной ушастой гниде, — и Вернон грубо схватил чёртову бумажку, и метнулся из шатра прочь. Его верные солдаты словно застыли глупыми истуканами, стоило их командиру вновь явиться в люди, но он игнорировал их всех до единого, ничуть не замечая, что попал под обстрел любопытных глаз — и только они двигались на их каменных лицах, провожая летящий куда-то в ночь шаперон и развивающийся на ветру листок в крепко зажатых пальцах. Роше проложил курс на то самое место, где он мог бы получить ответ: там обитали учёные жизнью, обогатившиеся опытом, да и вобравшие и вбирающие всякое разное от всяких разнообразных — Роше неумолимо двигался к жрицам любви. Благо, пёстрые шатры борделя столь удобно расположились на противоположном берегу — и Вернон грузно ступил прямо в речку, позабыв даже про наличие небольшого деревянного моста. Распинывая воду, он уверенно шёл к своей цели, ни на секунду не выпуская из поля зрения заветный уголок, где его уже заждались ответы на мучающие вопросы. Темерец успешно загрёб воды в свои сапоги — но был непреклонен, и шёл, шёл вперед, не обращая внимания на временные трудности, хлюпающие где-то под ним. — Гляди-ка, как зачесалось! — громогласно сказанул Золтан, завидев чересчур целеустремлённого Роше. — Не всё солдатам воевать, хоть изредка да девушек е… — мечтательно протянул Лютик, но окончания баллады Роше так и не услышал. Мужчина бесцеремонно влетел в один из шатров, распугав всех барышень своим не самым куртуазным появлением. Не извиняясь и не стесняясь, он ткнул пальцем в первую попавшуюся: — Ты! — подозвал он её. — Сюда! Девушка скривилась, но к клиенту всё же подошла — мало ли, вдруг у господина завалялась пара сотен оренов в карманах. И чтобы те перекачивали из его кармана в её бюстгальтер, она принялась плавно двигаться и томно глядеть, намекая на входяще-выходящее продолжение с материальными последствиями. Вернон этот цирк не оценил. Да что уж там, даже внимания никакого не обратил на изгаляющуюся даму и просто поднял вверх листовку с хмурой физиономией, доставившей столько хлопот: — Он? — и темерец тряхнул бумажкой. — Или я?! Клиент был определённо со странностями, но девушка не растерялась: — Смотря сколько заплатите. Можете и оба, если денег хватит. «Сука!» — ругнулся про себя Роше, опустил руку с плакатом и метнулся вон, столь невежливо бросив даму одну, без клиента. Оставив позади себя схлестнувшиеся оборки шатра, он внезапно остановился. И задумался: «Что за хрень я вообще творю?!» — мужчина скомкал листовку и метнул её куда-то в кусты, с двух глаз долой. — Что-то он быстро… — прошептал Лютик где-то за спиной темерца. — Ну, значица, напряжение там такое, что оно аж сразу выстреливает, — добавил Хивай. Темерец обернулся на воркующих сплетников и подошёл к ним с грозным видом: — Я не трахаю проституток, — объяснился он. — У меня там было дело. Слово, так сказать, не воробей — и Роше тут же пожалел о сказанном, именуя себя конченным идиотом: «Какое ещё в жопу дело может быть в борделе?!» Дело-то, конечно, хоть и было, но куда более странное, чем самое обычное телесное общение с представительницами древней и почтенной профессии. — А то, мы понимаем. У самих там дела бывают, — ответил бард и намекающе подмигнул, приняв темерца за отъявленного скромника. Вернон протяжно и по-особенному злостно выдохнул — он уж точно не собирался распинаться перед дружками ведьмака, пытаясь им что-то доказать — они бы всё равно не поняли его терзаний. Вместо этого, Роше попросту отмолчался — отличный приём, чтобы сойти за благоразумного. Да и к тому же, к мужчине наконец морозцем по коже возвращался утерянный рассудок: заледеневшие ноги в промокших сапогах активно посылали сигналы разгорячённому мозгу — ну, или куда там шли эти сигналы, блокирующие вспыльчивость. — Роше! — внезапно окликнул темерца Геральт. — Ты уже всё, что ли? Бьянка сказала, ты как бешеный метнулся в бордель. — Чего тебе, Геральт? — сквозь зубы процедил Вернон. — Разговор есть. Мужчины отошли подальше от развешенных вокруг борделя ушей и остановились где-то на низком пригорке, там, где их точно никто не мог слышать. — Я тут разговаривал с Иорветом… — внезапно начал ведьмак, а от услышанного имени Роше вновь всего покорёжило, и весь он напрягся. — Тьфу ты, с Детмольдом, — исправился Геральт, и у Роше отлегло, — он заявил мне о каком-то заговоре… Ты, случаем, не в курсе? — Не в курсе, — отрезал командир Полосок и резко махнул рукой. — Другие дела есть. Ведьмак вскинул в удивлении брови и вопрошающе уставился на темерца кошачьими глазами, но тот самым жадным образом оставил все подробности при себе любимом. — Это всё? Мне пора идти, — нетерпеливо сказал Роше. — Ещё просили кое-что тебе передать, — нехотя сообщил Геральт, — как бы это помягче сказать… что у тебя симпатичный наряд… — Что? — не понял Вернон, но слова всё же были приятными. — Кто? Ведьмак прокашлялся и едва слышно произнёс: — Детмольд, — и поспешил ретироваться. Роше эмоционально осел. Слабый огонёк воодушевления от комплимента потух хлопком — и он вновь вспомнил об эльфей безглазой гадюке, укравшей всю его славу и почёт; и темерец твёрдо решил: уж теперь он точно это дело просто так не оставит и с острых ушей так просто не спустит (а уж потом и на бубенцах ящера-чародея отыграется). Вернон двинулся обратно, в шатёр, и отчаянно старался сохранять хладнокровие, держать лицо и не делать из себя недогероя-любовника во второй раз — он просто шёл: уверенно и хлёстко, строя планы возмездия и не забывая, что берега соединяет мост, а посему в новой порции речной воды в своих сапогах он не нуждался. До шатров добрался Роше без происшествий, вот только одно приключилось прямо на входе внутрь, да и форму приняло вполне себе предательскую: — И вот почему, — грозно начала Бьянка, потряхивая магическим предметом, — ты забил на свой отряд?! Ты просто пялился на девок?! Темерец отрицательно покачал головой и до боли сжал кулаки: за сегодня по его душу успели явиться все — и теперь с ним уж точно ничего хуже произойти не могло. — Нет, — выдавил из себя мужчина. Вэс злобно ухмыльнулась, не поверив командиру, и всучила ему развратную игрушку обратно: — Я была о тебе лучшего мнения, — раздосадовано бросила девушка. И тут рассудок Вернона окончательно вернулся в норму, и мужчина решил: он всё исправит. Вернёт к себе доверие и, конечно же, отомстит.
