Лёгкая форма полтергейства

Конец октября, 2020

      За окном мелькали огненные шапки деревьев. Осень в этом году выдалась теплая и уютная. Мы ехали с дачи, на которой родители так любили пожить до самых холодов, благо, там были баня и отопление. Но отец последнее время неважно себя чувствовал, и я приехал, чтобы забрать их обратно в город. Мать сидела на переднем справа от меня, а сзади батя заботливо гладил по голове уснувшего Юрку. — Наташа за ним завтра приедет? Или сегодня? — Должна была сегодня. Но у нее что-то по работе не получилось, задержали семинар еще на день. — Ну пускай у тебя хоть поночует… А то ты и сам вечно в работе! — недовольно проворчала мама. — Совсем ты, Гоша, сына забросил, а в следующем году школа у него начнется, знаешь, как время побежит! Вон я и не заметила, как ты сам вырос. Недавно только выпускной был! — Мам, ну не начинай, пожалуйста, — вздохнул я. — И ты еще очень даже молодая, если это какой-то намек. — Балбес! Я ему про сына, а он мне про возраст! Тридцать шесть лет, а в голове бардак, как в восемнадцать! А я его еще пирожными кормила… — Ну… В них были грецкие орехи, они полезные. — Я хочу пирожное! — послышался тоненький голосок с заднего сиденья. — Ишь, я тоже много, чего хочу! — усмехнулся батя и погладил Юрку по голове. — Ну сейчас приедем, и баба тебе купит. — Если папа разрешит, — пробубнил я, косясь на отца.       Любили же они моего сына побаловать. Ну и я ему старался ни в чем не отказывать. Мы с Наташкой на эту тему постоянно ссорились, потому что она хотела быть хорошим полицейским, а по факту им всегда был я, сам при этом ничего особо не делая. Старался строго, а получалось наоборот. Подкупали меня детские наивные глазенки. А сынок ничего такого и не просил, но мне все равно хотелось скупить весь магазин, когда он восторженно смотрел на какую-нибудь игрушку. И как радостно мне было видеть эти чудные эмоции, стоило подарить ему что-то совсем простое, но желанное. Я все готов был ради этого сделать… Все, кроме одного. С Наташкой пришлось разводиться. Слишком я для нее мягкий оказался. Она когда замуж выходила, нафантазировала себе черт-те чего. Если у нас ресторанный бизнес, это совсем не означало, что мы будем вечно просиживать в этих самых ресторанах, а точнее, в кафе. Да и я не сразу понял, что вместо партнера для жизни нашел просто красивую женщину с запросами и нулевой отдачей. Но стоило развестись нам, как она взялась за карьеру, заделалась бизнес-вумен и пошла по семинарам и тренингам, да так там и осталась.       Вернувшись домой, я покормил малого, искупал его и уложил спать, а сам принялся разбирать рабочую почту. Но недолго длилось мое уединение. — Папа… А расскажи мне сказку? — в зале прошлепали босые ноги, и Юрка улегся головой мне на колени. — Какую сказку, сынок? — Добрую! — Хм… Дай-ка подумать, — я отложил ноутбук и принялся гладить сына по голове. — Жил-был мальчик. Он был очень добрый и веселый и всем помогал. — И любил пирожные? — Конечно, — усмехнулся я. — А где он жил? — Он жил в старом замке. Там под потолком висела огромная люстра, он запрыгивал на нее и качался, как на качелях. Но так можно делать только в волшебной стране, понял? Потому что если ты там упадешь, то больно не будет. А у нас дома на люстре кататься нельзя. — Ладно. И что он еще делал? У него были друзья? — Да, у него был друг, большой лохматый пес! С черным носом. — Мокрым? — Ага. — А ты купишь мне собаку? Я тоже хочу. — Когда пойдешь в школу, тогда и купим. Будешь сам ее выгуливать. Вот мама-то обрадуется, да? — Она говорит, что можно маленькую. А я хочу большу-ую! — зевнул Юрка. — Ну тогда возьмем среднюю. С тебя размером, ладно?       Я гладил его по голове, и Юрка почти уже дремал, когда сквозь сон еле слышно спросил: — А куда они пошли потом? — А потом, — зевнул уже я, — они вместе полетели путешествовать. В джунгли и в пустыни, а оттуда — в города с такими малюсенькими улочками, где даже машина не проедет. — А потом? — А потом… Они полетели еще дальше. — В космос? Как Гагарин? — Ага, — я потер глаза, вспоминая, как много лет назад сам едва не улетел, — они долго искали, где бы еще побывать… Летали-летали по миру. И в итоге отправились на Луну.       Юрка уже мерно сопел, и я отнес его обратно в комнату, а сам вернулся к ноутбуку.       Но, прежде чем снова взяться за работу, вдруг захотелось подойти к окну. Постоять там немного, смотря на луну, вспомнить свои восемнадцать и его улыбку, бесконечные вопросы обо всем, не затыкающийся ни на минуту голосок, напевающий «ёмаха, ёмасо»… Будто все это было в другой жизни. В той, сказочной. У меня ничего не осталось — ни фотографии, ни записки, ни какой-то вещи. В газете, конечно, напечатали его фото, и даже в новостях показывали, но я специально ничего не сохранил. Так было проще. Так мне казалось, что это все сон. И только образы в голове продолжали иногда мелькать, заставляя вспоминать эти жутко бесящие, но милые завывания: «Го-ош!».       До завтра мне надо было просмотреть несколько резюме на позиции официантов и баристы. В кафе я вкладывал всего себя. Собирал сотрудников как семью. Мне нравилось создавать уютную домашнюю атмосферу, и, как правило, сильная текучка кадров у нас была лишь среди официантов. К осени многие возвращались на учебу, и приходилось искать им замену. Старшие официанты обучали новеньких, а я лишь собеседовал и одобрял анкеты. Как правило, все, что мне присылал один давний хороший знакомый, рекрутер-фрилансер, было в точку, и я просто просматривал всех и выбирал из них уже по итогам встречи. Несколько предложенных соискателей мне показались наиболее интересными, и я назначил время для интервью. ***       Следующий парень зашел в кабинет. Меня сразу впечатлили его необычные огромные глазищи и увешанные фенечками тонкие запястья. — Здравствуйте, Георгий! — улыбнулся он подрагивающими уголками губ. — Я Кирилл. — Очень приятно, садитесь. Все нормально? — Просто супер. А у вас?       Видимо, Кирилл очень сильно нервничал, потому что улыбался как-то чересчур радостно, а может, был под кайфом? Хотя эту мысль я отмел, все-таки Фёдор мне фигню не предложит. Но я не торопился проверить парня на стрессоустойчивость. — Ха! У меня все хорошо, спасибо! Давайте начнем с обычных вопросов. Расскажите немного о себе. — Что ж. Не поверите, я ждал этого вопроса! — Надо же, — улыбнулся я, — ну вы прямо экстрасекс, ой, то есть сенс. Экстра. — Аа-ага… Спасибо, наверное.       Парень и правда был ничего. Не слишком женственный, но с большой харизмой в виде лучезарной улыбки, будто бы в жизни у него все уже сбылось. Ну или он просто хорошо владел техникой продаж. Хотя какой там опыт, в восемнадцать лет-то? — Я родился и вырос в Хабаровске, потом переехал сюда. Учусь на факультете психологии и педагогики… Во время учебы подрабатывал в местной кофейне, и мне понравилось, хочу развиваться в этом направлении и идти дальше. — Хорошо. И кем бы вы хотели быть лет, скажем, через пять? — Вашим. — Что? — Вашим… кем-то. Смотря кого вы ищете, Георгий. — Я лично? Никого не ищу. — А! Ну это потому, что я вас сам нашел, — улыбнулся он и, довольный, откинулся на спинку стула.       Кажется, собеседование съезжало с намеченного мной привычного русла в какие-то ебеня… где-то в районе Хабаровска. Надо было срочно брать ситуацию под контроль, но парень чем-то мне все-таки нравился. Он был очень непосредственный. — Хм, ну предположим. Тогда почему я должен взять именно вас? Какие ваши сильные стороны? — Ну-у… Скажем так, я умею быть позитивным в любой ситуации, даже самой криповой. А еще я неплохо шарю в технике, могу вам помочь, если что-то надо поковырять, починить. У меня хорошая память, и я люблю детали. Вообще люблю учиться, узнавать новое. Возьмите, не пожалеете, я вам отвечаю. — Интересно, — я подпер рукой подбородок, явно ощущая какой-то недвусмысленный интерес Кирилла ко мне.       Ну конечно, я был внешне довольно неплох для своего возраста, и иногда ловил комплименты даже от мальчиков, но вот только они все меня бесили. Жеманные, слишком изнеженные прелестные создания. Я и с Наташкой-то сошелся только потому, что она сильная характером. Но вот именно я для нее слишком мягким оказался. А этот парень явно был непрост. С изюмом, хоть ложкой выковыривай. И вроде бы говорил прямо, но с подтекстом. Какой-то весь юркий. — Итак, Кирилл, почему тогда, раз вы такой замечательный, то хотите непременно работать именно у нас? — Ты только не ори, пожалуйста… — Вот сейчас не понял.       Но не успел я даже придумать ответ его дерзкому тыканью, как парнишка подскочил к моему креслу и нагло запрыгнул сверху. — Так! А у меня разрешения спросить? — Гош, можно мне? — он обхватил руками мою шею и потерся лбом о подбородок. — Ммм… Колючий!       Я сидел в шоке, не зная, что и думать. Такие выходки я позволял только Юрке, и то, если он уж очень сильно капризничал. А парень тем временем, держась ладонями за мою шею, заглянул мне в глаза и выдохнул: — Наконец-то…       И, едва прикоснувшись губами, подарил мне нежный поцелуй. — Замечательная тактика, Кирилл. Но для этой работы она не подходит. — Да… это не для работы, — он гладил меня по шее и плечам с какой-то дико счастливой физиономией, а я сидел как истукан, будто сросся с креслом. — И если тебе будет проще, можешь называть меня Патрик, как тогда… — Чего, блять?! — я в шоке подскочил и спихнул с себя этого странного парня. — Это розыгрыш?! — Ага. Жизнь развлекается, — усмехнулся Кирилл, нетерпеливо теребя свои фенечки. — Посмотри дату моего рождения.       Я глянул в его резюме и сел обратно в кресло, не переставая читать эти жуткие, пугающие цифры: двадцать третье октября две тысячи второго. — Это… Этого не может быть. — Ага. Вот только как ты тогда объяснишь моей маме, что я ей все детство рассказывал про своего невидимого друга Гошу? Я тебя еще гордо называл «мой дурацкий полтергей», между прочим! Она меня по психологам водила, а я им всем рассказывал, что вырасту и женюсь на тебе. И даже портреты твои рисовал… Прикинь! Рисовал незнакомого бородатого мужика ей! Папа ко мне ни одного бородатого потом не подпускал, а в десять записал на айкидо. — Охереть… А ты помнишь что-то… Из своей прошлой жизни?       Кирилл удивленно вскинул брови, будто впервые слышал это словосочетание: — Какой еще прошлой жизни? Я помню только свой первый день рождения. Да так ярко! Помню тебя, как ты почему-то плакал и улыбался, а потом сказал, что любишь меня! И потом бах! И дальше мрак. У меня с детства такое чувство странное, будто где-то есть близкий мне человек, которого я будто знаю и не знаю. Будто мы чем-то связаны… Как я тебя искал, а! Это я позже понял, что ты настоящий. Когда поумнел… Все соцсети облазил. В голове только имя всплывало: Георгий Алиев. Еле нашел, блин! Спасибо хоть, что не в «Одноклассниках»! Стопятьсот километров езды… Но ты бы знал, как я радовался. Едва с сердцем не поплохело. Маме фото и имя показал, она два дня на пустырнике сидела. Гош, это судьба! — Ох, и не говори… Отвал всего просто. *** — Лена, меня сегодня не будет!       Я позвонил администратору, чтобы предупредить, что сегодня у меня снова случилось чэ-пэ. Чрезвычайный перепихон. С чумовым полтергеем. Это было срочно, неотложно, необходимо. Потому что отлипнуть от него я просто не мог. Когда мы первый раз встретились, то долго говорили. У меня давно никого не было, а Кирилл так вообще, можно сказать, что его роза цвела только для меня. Но к такому требовалось время, чтобы привыкнуть, узнать больше о жизни друг друга, а вот характером… Характером он был именно мой давний и родной привиденька, шебутной, неугомонный, веселый и иногда капризный. Впрочем, с сыном они быстро нашли общий язык. Благо, хоть на люстре не катались. — Ты такой сладкий… Как пироженка, — шептал Кир, прикладываясь губами к моему животу. — Давай без ассоциаций с едой, пожалуйста. Мне ее на работе хватает. — Хм, ну тогда… О, прекрасный и великолепный, мой любимый Гош, готов ли ты войти своим нефритовым стрежнем в долины золотых пещер и излиться в них свежей росой, вспахивая это поле, взращивая семена, пока не покажутся рисовые зерна? — Ужас, Кир, что за дичь ты несешь? — я притянул его к себе и впился губами, смакуя каждый уголок. — Я тебе говорил, что тебе надо было поступать в театральный? Харизма из тебя так и прет. — Твоя харизма тоже ничего! — усмехнулся он и принялся наглаживать мой стояк.       Я просто млел от его нежности в сочетании с активностью в постели. Кажется, он был из тех людей, о которых можно было судить с первого взгляда и попасть в точку. Наивная прямота с хитринкой, лисьи повадки с замашками медвежонка. Вот и сейчас он сам раскатал на мне презерватив, встал на четвереньки и нетерпеливо обернулся, одновременно выпячивая привлекательный зад в джоках. Встав с кровати, я подошел сзади, лениво забрался ровно сверху над ним, почти вертикально, и медленно погрузился в податливый анус, заранее бережно разработанный томными ласками, из-за которых мы и задержались. Валяться вдвоем в постели было эгоистично и приятно… А уж вбиваться в стонущее тело любимого под собой — просто за гранью реального. Даже спустя месяц, два, полгода… Мне до сих пор не верилось. И я нежно прижимал к себе Кира, хоть он и любил погрубее, но в такие моменты говорил, мол, я дед сентиментальный, и позволял мне делать все, как я хочу. Потому что его восторги касались меня любого, и это безумно подкупало. — Да… Го-ош… Глубже… Ууум… — подвывал он, пусть и немного другим голосом, но с теми же интонациями, которые я всегда бы узнал.       Сначала деловито командовал, кривил брови, тянул меня за руки, прыгал сверху. А потом сам же жаловался, что я его опять затрахал до полусмерти. Но больше всего мне нравилось его удивлять. Помню, как он сшиб меня, едва не прибив об пол, когда я объявил, что мы вместе с Юрой едем в путешествие, пока правда только по России, так как работу надолго бросить я пока не мог.       Конечно, ни о каких бандитских девяностых я ему не рассказывал. Это все осталось в прошлом. Это все было не важно. Вот только… Спустя столько лет, я откопал записанный в старом ежедневнике номер Надежды Степановны и позволил себе один раз позвонить ей. «Здравствуйте! Это Георгий. Я получил послание от вашего Юры, — едва дыша, проговорил я женщине, голос которой лишь слегка стал более скрипучим, чем восемнадцать лет назад. — У него все хорошо. А вы как?»       И женщина, добродушно поблагодарив меня, сказала, что иногда ей снится, что у него и правда все хорошо. Там, в другой новой жизни.