I'll wait for you.

Питер идёт по песчаному берегу, цепляясь пальцами за ладонь Локи, и осматривается, чуть щурясь от легкого ветра. В сумерках, конечно, сложно что-то хорошо рассмотреть, но яркий свет луны даёт эту возможность. — Почему именно это место? — тихо спрашивает Паркер, когда они добираются до больших камней, на которые после садятся, расслабляясь. — Честно? Сам без понятия. Просто захотелось прогуляться в каком-нибудь спокойном месте, где можно побыть собой, — вздыхает Локи, опираясь на руки позади себя, и слабо улыбается. — Тебя сегодня не потеряют? — Нет. Сегодня точно не потеряют. Тётя с дядей отмечают годовщину сейчас, — пожимает плечами Питер и садится около его ног прямо на песок, откидывая голову ему на колени. — Почему ты не с ними? Такое ведь у вас, если я не ошибаюсь, принято отмечать семьёй. Или нет? — Да, наверное, но я чувствую с ними себя чужим, понимаешь? Они многое мне дают, только всё это материально. Иногда хочется, чтобы просто поддержали, — бормочет он, глядя на звёздное небо, что кажется таким низким сейчас, будто можно дотянуться рукой. — Я лучше этот день проведу с тобой. Им хорошо и без меня. Они даже не беспокоятся сейчас обо мне, ведь я отпрашивался на ночёвку к другу. Так что ты никуда от меня сегодня не денешься. — И не собирался, кроха, — хмыкает Лафейсон и треплет его по вихрастой макушке, заставляя подняться. — Пойдём дальше. Там должно быть лучше, да и погода пока позволяет погулять так. Потом уже будет прохладнее. — Ну и что? Для пятнадцатого октября это ещё тепло. Бывало и холоднее, — фырчит Питер, снова беря его за руку, чтобы не отставать, идя по мелкому песку. — Тем более на тебе тёплый плащ, из-за которого ты выглядишь, как какой-нибудь важный миллионер. Ну, или принц, которым ты и являешься. — Иногда я об этом жалею, если честно, — тихо произносит Локи, подходя немного ближе к крайней кромке волн. — Если бы ты оделся чуть теплее, а не в свою излюбленную толстовку, то можно было бы дождаться рассвета. — Но я ведь нормально одет! — возмущённо тянет Паркер, даже подпрыгивая от негодования. — Злюка. — Ты только сейчас об этом узнал? — усмехается он, и мальчик останавливается на мгновение, дёргая его за руку. Вот в чём смысл, оказывается. Не в рассвете, не в прохладе и виде, не в спокойствии. В страхе, в переживании и сомнениях. Так глупо, конечно, ведь всё было сказано не единожды и не дважды. Можно было бы догадаться об этом раньше, если бы в голове всё не мешалось от радости встречи спустя долгих три года. — Мистер Локи, давай проясним одну вещь? — с милой улыбкой начинает Паркер, подходя к нему ближе, и смотрит снизу вверх. — Злюкой могу называть тебя только я. Даже ты сам себя не можешь. И мы давно уже решили то, что ты самый лучший. Думаешь, что-то изменилось за те тысячу дней? — А разве нет? Ты ведь помнишь, что было год назад? Так в этом виновен я, если не забыл, — пожимает плечами Лафейсон, хмыкая, и тянет его дальше, машинально поглаживая по тыльной стороне ладони большим пальцем. — Во-первых, не ты. Во-вторых, мне плевать. Честно. Возможно, это неправильно, но мне плевать, что там произошло, ведь больше всего я переживал за Стефана и тебя. Вы могли пострадать. Да так и произошло, — вздыхает Питер и равняется с ним, сильнее сжимая руку. — И, о, Боги, в-третьих, ничего не изменилось, помимо возраста. Локи, для меня ты всё тот же Мистер, спасший меня шесть лет назад. Или тот же, кто читал на ночь. Или тот, который варил нам кофе и ел мои сырники. Слышишь? Я ни за что не откажусь от тебя. — Дурак ты, кроха. Дурак, — качает головой он, останавливаясь на этот раз сам, и крепко обнимает его, утыкаясь носом в макушку. — Ты должен бежать от меня, крича направо и налево, что я вообще опять появился на Земле, а вместо этого обнимаешь и говоришь такое. — Это ты дурак, раз думаешь о таком, — фырчит недовольно Паркер, пролезая руками под тёплый плащ и довольно жмурясь от крепких объятий. — Запомни раз и навсегда кое-что. Хорошо? — Хорошо, Мистер Кроха. Я вас слушаю. — Вот ведь… Бог, — смеётся Питер и широко улыбается, когда Локи накрывает его полами своего плаща, из-за чего становится теплее. — Ты очень важен для меня. Очень. Наверное, нужно быть тобой, чтобы не заметить это за столько времени нашего знакомства. И, как ты знаешь, у меня немного тех, кто важен мне, и кому важен я. Поэтому не думай больше, что из-за одной ошибки, я отвернусь от тебя. Да, то, что произошло, было ужасным. Безусловно. Но твоей вины там только четверть. Так что хватит, слышишь? Хватит думать, что на этом всё, конец. Я не для этого ждал и надеялся. — И в кого же ты такой? — тихо посмеивается Лафейсон, дёргая его за кудряшку несильно. — Хорошо, ребёнок. Я попробую. — Обещаешь? Только не так, как было в прошлый раз, ладно? Ты не сдержал ни одного обещания, — фырчит Паркер, слегка отстраняясь от него, и снова берёт за руку, уже сам направляясь дальше. — Обещаю. Не так, как в прошлый раз. Сойдёт? — Сойдёт. Нарушишь его, и тебе точно не поздоровится. — Ты стал слишком кровожадным. — Это не я такой, а жизнь такая. — Пит! Питер смеётся, убегая чуть дальше, и замечает что-то блестящее в песке, где только что была вода. Улыбнувшись Локи, он подбегает к тому месту и присаживается, осторожно начиная доставать это нечто, что вскоре оказывается маленькой ракушкой. Видимо вторая часть потерялась где-то в море, раз здесь есть только одна, но даже она красиво переливается в свете луны розоватым. — Смотри, — показывает свою находку Паркер, когда подходит Лафейсон, и взвизгивает, чувствуя холодную воду, которая заливается ему в кеды. — Ты маленькое недоразумение, кроха, — смеётся Локи, утягивая его назад, и что-то решает про себя. — Пойдём уже? Думаю, даже Стрэндж уже мог нас потерять. Да и ты заболеешь так, а нам этого не нужно. — Может, немного ещё пройдёмся? Минут семь? Здесь так хорошо, — просит Питер, делая просительные глазки, на которые невозможно не повестись. — Семь минут. Не больше, — тяжело вздыхает он и накидывает на него свой плащ, что так явственно ему большой. — Пойдём, манипулятор. — Ты просто меня любишь, поэтому не можешь сопротивляться. Так что смирись, — довольно улыбается Паркер и важно топает вперёд, задрав подбородок кверху и положив ракушку к себе на макушку. — Я тоже король. Видишь? Лафейсон пытается сдержать смех, глядя на него, и не понимает, чем заслужил такое чудо… вище. Самое лучшее, если признаться. И, к счастью, таких больше нет, а своё он никому не отдаст. Больше нет. И не попадётся в такую глупую ловушку, как это было год назад. Теперь нужно думать не только о себе, но и об этом маленьком недоразумении, которое сейчас кривляется, как только может. И несложно догадаться, ради чего всё это. — Пойдём захватывать новое королевство, кроха, — смеётся Локи, ловя его в объятия, когда Питер подбегает к нему, и переносится с ним в Санктум, сразу направляясь в его комнату. — Принимай душ, а потом в постель. — Есть, сэр, — фырчит Паркер и показывает ему язык, забегая затем в ванную. Он быстро моется, смывая с волос песок, который остался там после ракушки, и пару минут стоит под горячей водой, согреваясь. Давно уже не было такого спокойствия внутри, ведь теперь все близкие с ним. Что ещё нужно для счастья? Только сон. Крепкий и долгий. Зайдя в комнату в тёплой пижаме, Питер укладывается в кровать, но уснуть так и не может, ворочаясь с бока на бок. Всё-таки для сна тоже нужно кое-что. Если быть точнее, то кое-кто. И этот кое-кто явно ещё не спит, ведь так быстро не засыпает никто. Поэтому Паркер встаёт и на носочках перебегает из своей спальни в одну из соседних, где сейчас живёт Лафейсон. Приоткрыв дверь, он осматривается и пробирается к кровати, залезая на неё. — Ло-оки, — тихо тянет Питер, касаясь его плеча. — Кто там? — звучит приглушённо в ответ, из-за чего мальчик хихикает. — Король кроха. Пришёл завоёвывать твою кровать и тебя самого. Сдаёшься? — Пощади, Великий и Ужасный, — сонно фырчит Лафейсон, оборачиваясь к нему, и приподнимает край одеяла, позволяя занять половину кровати. — Изверг ты, кроха. Изверг. Я только засыпать начал. — Врёшь. Ты не выглядишь сонным. И я знаю, что прошлой ночью ты тоже не спал, — тихо бормочет Питер и обнимает его за пояс. — Кажется, я даже знаю почему. Винишь себя в её смерти? Не так ли? — Почему ты так решил? — спрашивает Локи, не пытаясь что-либо отрицать. К сожалению, это бесполезно, как показывает практика. Не с Паркером, который всё чаще стал читать его, как открытую книгу. — Потому что, повзрослев, я тоже винил себя в их смерти. Думал, что мне следовало быть с ними в тот момент, но после такой странной встречи с тобой стало легче, — вздыхает он, перекатываясь на спину, и смотрит в потолок. — Я не знаю всего, однако уверен, что ты пытался сделать всё, чтобы спасти её. — Наверное, плохо пытался, раз такое произошло. Да и не многое можешь сделать, сидя в клетке, — тихо говорит Лафейсон, тоже ложась на спину, прикрывая глаза. — Но я жалею о том, что сказал ей в последнюю встречу. — Что именно? — Неважно, Пит. Тебе пора спать. — Ты ведь знаешь, что, рассказав, тебе станет чуточку легче? — Или не станет. — Ты мне не веришь? — спрашивает Питер, повернув голову к нему. — Верю. Кому ещё мне верить, если не тебе? — усмехается Локи и тяжело вздыхает, приоткрывая глаза. — Это случилось в тот момент, когда я пытался всё осознать окончательно. В том плане, что меня окружали, по сути, чужие люди всю жизнь. Да я даже не ас, пусть и жил почти с рождения в Асгарде. Да и эта фраза: «ты был рождён, чтобы умереть»… Наверное, можно искать тысячу оправданий для себя, но что есть, то есть. Она единственная была всегда рядом на деле, а не словах, да и относилась ко мне, как к своему ребёнку, пока Один вечно благоволил Тору. Я просто сорвался и, по сути, сказал, что она мне не мать. Точнее сказала она, а я согласился. Паркер слушает его, давая выговориться, и незаметно переворачивается на бок, обхватывая прохладную ладонь своими. И так обидно становится, когда приходит осознание всего этого. Зато теперь понятно, почему все так желали, чтобы именно Тор взошёл на трон, и какие же дураки все эти асы. — Мне жаль, что всё так произошло, — тихо произносит он, крепче сжимая его руку своими ладонями. — Но знаешь, я уверен, что она всё это понимала. Понимала, что говоришь ты на эмоциях, да и всё остальное. Всё-таки она у тебя была прекрасная, поэтому не переживай так из-за этого. Ей бы точно это не понравилось. — Когда ты стал таким мудрым? — хмыкает Локи, поворачиваясь к нему, и поправляет на нём одеяло. — Спасибо, кроха. Думаю, мне, и правда, стало легче. — Я всегда таким был, просто ты не замечал, — бормочет Питер, зевая в ладонь, и подкатывается к нему под бок, обнимая свою подушку. — А теперь нам нужно спать, чтобы завтра не проснуться к вечеру. — И снова ты прав. Что это творится? — качает головой Лафейсон, обнимая его, и прикрывает глаза. — Спи крепко, ребёнок. — Сладких снов, Мистер Локи, — сонно улыбается Паркер, начиная засыпать. — Всё будет хорошо. И Локи в это верит. Впервые, кажется, но верит.