With The Sun's Love

Поиски Баки изматывают. Стив знает, что Сэм сопровождает его только потому, что думает, что Роджерс способен уснуть за рулем или же просто исчезнуть, и Сэм больше никогда о нем не услышит. И когда Сэм говорит «исчезнуть», его тон точно подразумевает, что Стив может выбрать очень долговременное «исчезновение». Стив не может отрицать, что оба варианта могут случиться с высокой вероятностью, поэтому молча благодарен Сэму за компанию. Но поскольку у Сэма, в отличие от Стива, есть работа, семья и жизнь, они ищут в течение месяца за раз, а затем проводят несколько недель в Вашингтоне. Теперь, когда Щита больше нет, у Стива не осталось работы, на которую он мог бы вернуться. У него нет и дома, куда он смог бы вернуться после выписки из больницы, так как его старая квартира была скомпрометирована Гидрой, из-за чего он жил у Сэма несколько дней, после чего остановился в гостинице. Стив чувствовал себя некомфортно, стесняя Сэма, как бы сильно последний ни пытался заставить его чувствовать себя как дома. Еще он ненавидел идею поиска квартиры. Поиски собственной квартиры и приобретение мебели для нее казались предательством по отношению к Баки. Как он мог сосредоточиться на таких обычных вещах, достаточно ли солнечного света проникает в гостиную или какой диван ему больше нравится, когда Баки был где-то там, возможно, ранен, растерян и голоден? Баки выглядел таким потерянным во время их битвы на хеликарриере. Когда застрял под тем тяжелым куском металлической балки, он был испуган. Несмотря на то, что ситуация была пугающей, страх Баки полностью противоречил его поведению робота с пустым лицом, которое видел Стив, когда Баки стоял на мосту. Затем Баки полностью потерял контроль, когда атаковал Стива перед тем, как обломок металлической балки упал и утащил Стива на дно реки Потомак. Баки выглядел так же потеряно во время их боя на шоссе после того, как Стив сорвал с него маску и назвал его имя. Он выглядел почти как ребенок. Такого взгляда на его лице Стив не видел с тех времен, когда Баки был еще маленьким мальчиком, и его маме приходилось объяснять ему, почему Стив пропустил школу из-за очередного приступа болезни. Полное замешательство. Вид испуганного и потерянного Баки заставлял Стива злиться, но после пробуждения в больнице и осознания того, что Баки поблизости нет, он стал еще больше беспокоиться о его благополучии. Что если Баки ничего не помнит о себе? Что если он последует какому-нибудь протоколу Гидры и навредит себе, или того хуже? Что если он решит вынести свое замешательство и страх на окружающих? Стив с Сэмом нашли помещение, где держали Баки. Там же они нашли криокамеру и кресло, стирающее память, медицинские инструменты и приспособления, которые использовались на Баки. Гидра кормила его через питательные трубки, значит, возможно, у Баки могли быть проблемы с самостоятельным принятием пищи и перевариванием обычной еды. Сэм пытался осторожно намекнуть на то, что Баки уже может быть мертв. Зимний Солдат, будучи профессиональным и смертоносным убийцей, всегда имел помощников, которые следили за его повседневными потребностями. Чтобы усилить зависимость Баки от Гидры, самостоятельность Зимнего Солдата в вопросах заботы о себе была нежелательна. Сейчас, когда он потерял к этой помощи доступ, невозможно было сказать: жив ли он вообще и как он остается живым до сих пор. Но Стив отказывается сдаваться. В течение недель, что они проводят в Вашингтоне, Стив живет в отеле и исследует направление их дальнейших действий. Как только Сэм сообщает о своей готовности, они снова уходят. Стив ненавидит вынужденное бездействие между их поисками, но это не так уж и ужасно. Жить в отеле на самом деле лучше, чем в своей квартире. К счастью, Щит нашел его предыдущую квартиру и оплатил ее и все его счета. Стив в основном ел в столовой ЩИТа. Современные продуктовые магазины слишком переполнены количеством и выбором продуктов. С другой стороны, когда Стив один и единственный раз приготовил одно из простых блюд, которым научился у своей мамы, он был охвачен такой печалью, что оставался в своей спальне до тех пор, пока ему не удалось позвонить Сэму и попросить его избавиться от еды на кухне. В отеле живется очень хорошо. На стойке регистрации есть данные его кредитки, и все, что ему необходимо, он оплачивает ею. Он может заказывать обслуживание в номер каждый день. Люди на стойке регистрации очень милы, и они помогли ему выбрать некоторые ТВ-каналы, которые ему понравились, чтобы он не мучился тем, что по-видимому называлось «серфингом каналов». Сэм мягко уговаривает его подумать о прохождении терапии, поиске хобби или в конце концов занятиях с лайф-коучем, который может научить его, как ходить по магазинам или оплачивать счета, но Стив ни к чему этому не готов. Он знает, что застрял в яме. Неважно насколько сильно он хочет, но не может заставить время двигаться назад. Он не проснется внезапно в 1935. Пока он не готов вступить в 21 век и присоединиться к потоку общества. Может, он никогда не будет к этому готов без Баки. Или, по крайней мере, без знания: жив Баки или мертв. Это ощущается неправильным: даже думать о том, чтобы идти дальше по жизни, пока где-то там страдает Баки. Сэм осторожно сказал Стиву о том, что он использует Баки как «костыль»*, что привело к раздражению Стива и к самому крупному спору, который был когда-либо между ними. Желание убедиться в том, что Баки не страдает в какой-то дыре, не является попыткой использования его в виде «костыля». И это не значит, что эта ситуация навсегда удержит Стива от вступления в 21 век. Он сделает все, что Сэм хочет, чтобы Стив сделал, но не сейчас. Он не готов и занят поисками Баки. Кроме того, он следует некоторым советам Сэма. Например, сейчас: он гуляет по центру города, обходя минимум три квартала вокруг своего отеля, как требовал Сэм. Он говорит, что важно выходить из отеля и проводить время с людьми, даже если он не хочет с ними общаться. Сегодня он даже гуляет зигзагообразно между кварталами, что выходит за рамки первоначального требования. Стив всегда глубже натягивает капюшон толстовки и надевает солнечные очки, чтобы не попасться фанатам Капитана Америка. Если его узнают, он останавливается, чтобы сфотографироваться и дать автограф, но предпочитает оставаться неузнанным. Склонив голову, он хорошо видит всех, кто проходит по тротуару. Единственное, что привлекает его внимание — это яркий отблеск солнечного света, отражающийся от чего-то металлического рядом с землей. Моргая и оглядываясь, чтобы понять, что это такое, Стив замечает, что на тротуаре сидит бездомный. Прижав колени к груди, сидя в грязной куртке, мужчина прислоняется к витрине магазина. Стив не может с уверенностью сказать, что это мужчина, так как лицо скрыто коленями, грязный капюшон пуловера натянут на голову, а правая рука обхватывает шею сзади, но широта плеч указывает на то, что это мужчина. Но внимание Стива сосредотачивается на его левой руке, которая лежит рядом с ним, будто и вовсе не соединена с телом. Металлический отблеск, который привлек внимание Стива, отражается от металлической руки. Металлической...руки. Замерев, Стив стоит, уставившись на нее. Он делает несколько шагов, сокращая расстояние, будучи уверенным, что ему показалось. Может солнце отражается от часов или украшений? Он понимает, что видит серебристый металл руки...но это невозможно...

***

Но это просто...невозможно. Уже стоя над мужчиной, вглядываясь в его руку, Стив понимает, что не ошибся. Это серебристая металлическая рука, и только один человек на Земле может иметь такую. Сердце Стива начинает пропускать сокрушительные удары, и он едва может дышать. Будто у него снова приступ астмы. — Баки? — выдыхает Стив. Его голос чуть выше шепота. Мужчина не двигается и не подает знаков, что услышал. Не обращая внимания на проходящих мимо людей, Стив приседает перед ним осторожно, стараясь не прикасаться, игнорируя вонь мочи и запах тела, которые обволакивают мужчину. Прочистив горло и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, Стив пробует снова. — Баки? Это ты? Все еще нет ответа. Он спит? Первый инстинкт Стива — желание прикоснуться к нему. Наверное, это не очень хорошая идея, но он должен знать наверняка. Сняв очки, он скидывает капюшон, чтобы его было легче узнать, и немного отодвигается назад, на тот случай, если мужчина решит размахивать своей металлической рукой. Осторожно протягивая руку, Стив мягко прикасается к колену мужчины. Реакция незамедлительная. Голова мужчины вскидывается, и Баки, уставившись Стиву прямо в лицо, замахивается металлической рукой в голову Стива. Замах был чистым инстинктом, отчетливо видно, как Баки слаб. Рука скорее просто поднимается, а не замахивается. Ладонь остается открытой вместо того, чтобы сжаться в твердый кулак. Рука ударяется о колени Баки и падает на землю с металлическим лязгом. Стив только немного отклоняется назад, чтобы избежать слабого замаха, но его глаза прикованы к лицу Баки. Стив трясется и не может дышать. Он хочет кричать и плакать, и его сердце так громко колотится, что он уверен — все могут услышать это. После многих лет оплакивания, после многих месяцев поисков, Баки сидит прямо перед ним. Он жив, не под контролем Гидры и...он жив! Стив изо всех сил старается держать руки при себе, чтобы не схватить Баки и не притянуть в свои объятия. Слезы переполняют его глаза до краев, и Стив с трудом смаргивает их. — Бак, ты знаешь, кто я? Несмотря на шок, Стив может заметить — Баки выглядит не очень хорошо. Он бледен, его лицо худее, чем когда Стив в последний раз видел его, длинные темные волосы в отвратительном беспорядке, а густая грязная борода покрывает все его лицо. И он воняет. Действительно воняет. Он пахнет мочой и немытым телом, которое очень долго ходило и потело в одной и той же одежде. Когда нагревание ведер воды для принятия ванн было настолько трудоемким и расходовало столько драгоценных дров, что они с Баки обычно купались раз в месяц, Стив привыкал к этому запаху, но в нынешнем мире он более заметен, так как большинство людей моется регулярно и пахнет лучше. Запах отталкивающий, но глаза Баки вызывают большее беспокойство. Он пытается смотреть свирепо, но слишком слаб, чтобы выглядеть угрожающе. Пока Стив продолжает смотреть на Баки, он медленно отводит взгляд и безучастно таращится на точку над плечом Стива. Он смотрит в нее без интереса, его глаза просто переместились в эту точку, и он слишком слаб, чтобы двигать ими, или ему все равно, что он уставился в пустоту. Баки жив, но похоже, что в его голове пусто. В последний раз Стив видел этот пустой взгляд у кого-то во время войны. Внезапно Стив вспоминает, что говорил Баки в таких случаях: «Свет горит, а дома никого». И это заставляет волнение Стива превратиться в ужас, и он снова смаргивает слезы. — Бак? Ты меня слышишь? Баки продолжает смотреть вдаль, не подавая признаков: услышал или понял ли он Стива. Стив раздумывает о том, чтобы позвонить Сэму или в больницу, когда Баки вдруг хмурится. — Это будет–это будет в полдень, когда... — бормочет он, потом прерывается и замолкает. Вдруг Баки моргает, отрешенность его взгляда исчезает, и он смотрит Стиву прямо в лицо, будто заметил его только сейчас. Затем Баки начинает тихо смеяться и бормочет: — Этот тупой болван. Он–он собирается скоро стать золотой звездой на окне–на окне своей матери. Стив моргает. Эти слова могли показаться кому-то чушью, но Стив точно знает, о чем Баки говорит. Фраза «стать золотой звездой на окне матери» была своеобразным способом сказать, что кто-то был убит в бою еще во время войны. Это была фраза, которую солдаты кидали все время, и Баки часто использовал ее по отношению к молодым восемнадцатилетним солдатам, которые только сошли с корабля. Баки всегда язвительно острил, беря новичков под крыло и обучая их, как обезопасить себя, пока Воющие Коммандос не должны были отправиться на очередное задание. Хоть Стив и слышал эту фразу от Баки сотни раз, он не знает, почему он произнес ее сейчас. — Кто тупой болван? М? Ты кого-то помнишь? Баки продолжает тихо хихикать про себя, но после вопроса он внезапно прекращает смеяться и свирепо смотрит на Стива. — Уходи. Отчаявшись, Стив решает говорить более прямо. — Я Стив. Я твой друг, помнишь? Баки продолжает свирепо смотреть на него и взмахивает в его сторону правой рукой. Левая все еще лежит на земле в том же положении, как упала после слабого замаха Баки. — Уходи. Уходи. Ухо... Внезапно, он снова замолкает, взгляд тускнеет, и его лицо опять пустеет. Голова снова падает на колени. Стив удивленно смотрит на него. Он понятия не имеет, что делать. Бесспорны две вещи: Стиву нужна помощь, и он не должен выпускать Баки из виду. Если Баки не хочет говорить со Стивом, ладно. Но он не позволит ему снова исчезнуть. Медленно поднимаясь, Стив отступает и садится напротив того же магазина рядом с пустой пачкой сигарет и грязным бумажным стаканчиком. Сунув руку в карман, Стив осторожно выключает свой телефон. Он не хочет, чтобы звонки встревожили Баки. Оглянувшись вокруг, он понимает, что ловит несколько странных взглядов проходящих мимо людей, которые могли его узнать. Или может, они удивлены, почему он, выглядящий обеспеченно, сидит на улице. Снова натягивая капюшон, он подумывает о солнечных очках, но как только капюшон на голове, кажется, будто кто-то щелкнул выключателем. Никто больше не смотрит на него. Никто не бросает даже беглого взгляда. По факту, большинство людей, проходящих мимо, намеренно сосредотачиваются на припаркованных рядом с ними машинах, а не на Стиве или Баки. Родители с маленькими детьми даже притягивают последних ближе к машинам, когда проходят мимо. Это напоминает Стиву о тех нескольких случаях, когда им с Баки приходилось проводить ночи на улице, когда их выселяли, и они не сразу находили новое жилье. Обычно они пытались найти хоть как-нибудь защищенное место, например заброшенное здание или кусты в парке, но иногда у них не оставалось другого выбора, кроме как сидеть перед дверьми закрытых магазинов. Все, что Стив помнил о тех ночах, это холод и несчастье, когда они сворачивались калачиком вместе со своими маленькими мешочками со скудным имуществом. Они почти не спали в те ночи, отвлекая друг друга историями. На следующее утро Баки всегда уходил искать работу, пока Стив отправлялся искать новое жилье и добывать еду. Выпрашивание денег на улице было последним, к чему они прибегали, потому что это часто ничего не приносило. Он проводил весь день, сидя на тротуаре, замерзший и голодный, и в конце концов оставался примерно с десятью центами, которых едва хватало, чтобы купить небольшую буханку хлеба и два яблока. Попытки найти работу были так же бесполезны. Результат мог бы быть лучше, но он рисковал потерять дни впустую. Баки имел гораздо больше шансов быстро найти оплачиваемую работу, поэтому Стив отвечал за поиски еды и жилья. Когда все было стабильно, Стив тоже искал постоянную работу, но до тех пор у него были другие приоритеты. Вместо того, чтобы делать то, что имело бóльший шанс провалиться — например, спрашивать магазины о лишней еде, — он давно понял, что свое время лучше потратить на рытье в мусоре ресторанов и магазинов и походы в бары в поисках мелочи, которую уронили пьяные посетители. Если ничего не удавалось, он сосредотачивался на попытках заработать деньги, рисуя портреты у реки или крадя вещи из заброшенных или безнадзорных зданий и продавая их. Кража из магазинов была его следующим вариантом, но этот вариант был связан с гораздо большим риском. Стив всегда умудрялся избегать ночей в тюрьме, но Баки ловили несколько раз, и он ясно дал понять, что Стив, вероятно, не смог бы выжить ночь взаперти. Но выклянчивание у людей лишней мелочи редко было успешным. У людей все равно не было много лишней мелочи, а если и было, они не хотели отдавать ее Стиву, не получив ничего взамен. Время от времени они так отчаянно нуждались в деньгах, что Баки приходилось прибегать к...более унизительным методам, чтобы заработать деньги. Но это было только тогда, когда они действительно были в затруднительном положении, например, если Стив был в больнице, и персонал отказывался лечить его, если некоторые из его просроченных счетов не были оплачены в первую очередь. Сидя на тротуаре, Стив задается вопросом, помнит ли Баки что-нибудь из этого. Он, конечно, не выглядит так, будто заботится о себе, и Баки Барнс первый, кто был бы раздражен, что провел весь день, сидя на заднице на тротуаре, когда он должен был тратить свое время, ища еду, деньги и место для ночлега. Но вспомнив отсутствующее выражение лица Баки и то, каким слабым он кажется, Стив думает, что, возможно, он не способен на все это. Его сердце болит от того, что он не нашел Баки раньше. Глядя на неподвижную фигуру Баки, Стив пытается придумать план. Одно можно сказать наверняка: он его не оставит. Невозможно сказать, останется ли Баки на том же месте, и он не горит желанием общаться с ним, поэтому Стив решает остаться там, где он сейчас, и посмотреть, что будет делать Баки. Может быть, он просто дремлет, и у него все же есть место, где остановиться? В любом случае, Стив позвонит Сэму за помощью через несколько часов. Он тратит час, наблюдая за людьми, которые проносятся мимо них, в то время как Баки едва двигается. Его металлическая рука так и лежит на земле, а сам он остается сгорбленным, уткнувшись лицом в колени. Наконец что-то меняется. Мимо Стива проходит мужчина, и хотя в обычном случае он бы не привлек внимания Стива, он может сказать по его грязной, поношенной одежде и вони, которая прилипла к нему, что он тоже может быть бездомным. Он одет в пуловер с капюшоном, который натянут на голову, и, кажется, он имеет худощавое телосложение, поэтому Стив на самом деле не может точно сказать, что это мужчина. Но все его мысли обрываются, когда мужчина приседает перед Баки. Страх и гнев проносятся через Стива; потребность защитить Баки заставляет его сердце биться быстрее. — Эй! Что ты делаешь? Поднявшись, Стив бросается к мужчине, хватает его за плечо... ...и в этот момент металлическая рука сжимается вокруг его горла, перекрывая доступ кислорода, и он смотрит в наполненные яростью глаза Баки. Стив так потрясен, что его первой реакцией является удар по металлической руке, что не дает никакого эффекта. — Дерьмо! О, Боже мой! Бак, отпусти его! Отпусти! Все в порядке! — выкрикивает мужчина, и тонкая грязная рука хватается за металлическую руку Баки. Баки переводит взгляд на другого мужчину, чье лицо все еще скрыто капюшоном от взгляда Стива. — Бак, отпусти. Пожалуйста. Ты не можешь делать это перед таким количеством людей, чувак. Когда в глазах Стива начинает все расплываться, а легкие кричат о необходимости кислорода, он отчаянно надеется, что Баки прислушается к его маловероятному спасителю. Мысль о том, что придется драться с Баки, заставляет его сердце болеть, и у Стива вспыхивает тот же внутренний спор, который был и на хеликэрриере: должен ли он защищать себя, спасать свою жизнь и рисковать причинением вреда Баки, или он должен позволить Баки делать то, что он делает? К счастью, выбор ему делать больше не нужно, когда крепкий захват вокруг его горла расслабляется и Баки отпускает его. Глотая воздух и кашляя, Стив подносит руку к болящему горлу. То, что Баки отпустил его, не означает, что он проявит бóльшую симпатию к Стиву, чем когда он пытался задушить его. — Уходи! — рычит он. — Уходи, уходи, уходи! Кашляя и все еще делая усилия, чтобы вернуть дыхание в норму, Стив вскидывается и спотыкается, делая несколько шагов обратно к своему месту на тротуаре. Рухнув, Стив успокаивается в течение нескольких минут, пока осторожно массирует горло. Тогда он замечает, что несколько людей остановились, чтобы поглазеть на происходящее. Они осторожно держатся на расстоянии и большинство уже достало свои телефоны, их глаза округлены в ожидании следующего действия Стива. Что ж, Стив не собирается устраивать шоу. Его трясет от шока, и он не осмеливается взглянуть на Баки, боясь снова вывести его из себя. Миллион мыслей проносится в его голове. Он хочет объясниться с Баки; сказать ему, что он пытался только защитить его, и не знал, что этот человек — друг. Кстати о друге, Стив вспоминает, что мужчина назвал Баки «Бак». С одной стороны, Стив рад, что Баки, вероятно, помнит сокращение своего собственного прозвища достаточно хорошо, чтобы поделиться им с незнакомцем... ...но это наполняет Стива иррациональной ревностью, когда он думает о каком-то случайном незнакомце, которому разрешено называть Баки «Бак», в то время как со Стивом он не хочет даже говорить. Ни в одной вселенной это не может быть правдой. Незнакомец и Баки разговаривают, и Стив сосредотачивается на подслушивании их разговора. — Спасибо, что защитил меня, Бак. Ты настоящий сладкий персик. Стив хмурится от странного выбора слов. Обращение «персик»** было обычным выражением в их время — то есть в его с Баки время, — но слово «сладкий» здесь не подходит. Никто бы так не сказал. Выражение «персик» и подразумевает «сладость» человека, в этом и весь смысл. Никто из тех, кто знаком с этой фразой, не употребил бы ее так. Может быть, эта фраза перешла в современный мир? И немного изменилась? Но вся умственная деятельность Стива застывает, когда он слышит ответ Баки. — Я–я всегда должен защищать–должен защищать тебя, Стиви. Вот что я делаю. Это–это то, чем я занимаюсь. Это очень важно.