With The Sun's Love

Неделю спустя Стив наконец находит себе квартиру. Она небольшая и расположена в хорошем районе. Она не обставлена, но это хорошо. Покупка мебели для себя – это просто еще одна вещь, которой он должен научиться. Сэм соглашается пойти с ним, когда Стив обещает отплатить ему двумя домашними яблочными пирогами. Сэм отпускает язвительные комментарии и полезные предложения в течение всего дня. Они делают много фотографий, на которых они сидят в разных креслах и прислоняются к комодам и другим предметам мебели, и Стив отправляет лучшие из них на новый телефон Баки. Лучше всего то, что Баки отсылает фотографию в ответ, на которой крупным планом его лицо с широкой ухмылкой и его металлическая рука, показывающая большой палец вверх. Стив делает миллион фотографий своей новой квартиры, как только там все обустраивает, и отправляет их Баки, и к его веселью, ответы Баки – это просто строки бессмыслицы из-за слишком быстрого набора текста, но то, что он чувствует гордость за достижение Стива – очевидно. Следуя предложению Сэма, Стив приглашает свою группу по бегу на общий ужин, куда каждый приносит что-нибудь поесть. Это очень весело, и Стиву действительно нравится присутствие его друзей в его собственной квартире. Все они знают, кто такой Баки, и с удовольствием позируют для фотографий, которые Стив посылает Баки, в течение всего вечера. Сэм остается после того, как все уходят, чтобы помочь Стиву убраться, и в качестве платы ему разрешают забрать остатки чизкейка Стива домой. Попрощавшись с Сэмом, Стив падает на диван и звонит Баки на мобильный. — Эй, Стиви! Вечеринка закончилась? Стив улыбается. — Ага. Сэм помог мне прибраться, и я позволил ему унести домой остатки чизкейка. Баки посмеивается. — Могу поспорить, он думает, что выиграл эту сделку. Легкий жар разливается по щекам, когда Стив краснеет. — Спасибо, Бак. Он был действительно вкусным, но, думаю, я субъективен. — Как и я, но всем остальным тоже он понравился, не так ли? — Это правда, — Стив подавляет зевок. День был очень веселый, но он устал. Иметь собственную жизнь, конечно, утомительнее, чем сидеть без дела целый день, но оно того стоит. — Значит, ты завтра едешь на родео? Церковь Баки попросила добровольцев помочь на ежегодном родео-шоу, которое устраивает городок и в котором принимают участие люди из соседних районов. Всегда радуясь, если может проводить больше времени с лошадьми, Баки вызвался добровольцем. Он будет работать с кем-то из его церкви, кто провел десятилетия, будучи добровольцем на родео, и поможет в обучении Баки тому, как справляться с нервными лошадьми, которые участвуют в родео. Поначалу Стив беспокоился об этом, но Баки, похоже, уверен в своих способностях. — Да. Я очень рад! Ты знаешь, я беспокоился из-за все этого шума, но отец Рэй сказал, что я могу взять с собой музыкальный плеер. Я буду проводить большую часть времени с лошадьми, помогая Дэну. Буду помогать приносить лошадям воду, накладывать повязки им на ноги и помогать седлать и гладить лошадей, когда они закончат свои мероприятия. Я могу наблюдать за некоторыми мероприятиями с того места, где стоят лошади, и это будет не так громко. — Но не стесняйся звонить в центр, чтобы кто-нибудь забрал тебя, если это будет слишком тяжело, хорошо? — напоминает ему Стив. — Тебе не нужно будет выносить это, если тебе не понравится. Дон сказала, что пришлет кого-нибудь за тобой, если дела пойдут плохо. Баки тихо вздыхает. — Я знаю. Я посмотрю, как все пойдет. Я действительно рад этому, но и немного нервничаю. — Ты отлично справишься! Ты можешь фотографировать и кататься на лошади одновременно, Барнс. Нет ничего, с чем бы ты не мог справиться. Но если твоей голове не понравится быть на шоу, тогда тебе не обязательно оставаться. — Хорошо. Эй? Стив закрывает глаза, находясь в полусне. — М? — Я действительно горжусь нами. Улыбаясь, Стив глубже зарывается в подушку. — Я тоже. Повеселись завтра, но не слишком напрягайся. И постарайся не получить пинка. Баки посмеивается. — Со мной все будет в порядке. А теперь иди спать, Роджерс. Ты говоришь так, будто собираешься заснуть. — О, я уже на полпути. Повеселись завтра. — Повеселюсь. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя сильнее. Спокойной ночи.

* * *

В течение следующих двух дней на телефон Стива постоянно приходят фотографии, поскольку Баки фотографирует все на родео. На большинстве фотографий изображены разные лошади, о которых Баки помогает заботиться, и на многих фотографиях присутствует старик, по-видимому, Дэн. Первая фотография Баки, которую он видит, приходит около полудня, и, к удивлению Стива, на Баки надета ковбойская шляпа. Он посылает Стиву короткое сообщение, в котором говорит, что Дэн подарил ему эту шляпу. Во время их телефонного разговора вечером первого дня, Баки не перестает говорить о ковбойской шляпе. — Дэн сказал, что каждому ковбою нужна приличная шляпа, и так как я хорошо справляюсь с лошадьми, он сказал, что я заслужил право носить ее. Это одна из его старых шляп, и она очень хороша. Она такая мягкая! В начале родео отец Рэй и другие добровольцы вместе молились за животных и людей, которые будут участвовать в родео. Баки успел понаблюдать за некоторыми мероприятиями, и ему особенно нравилось наблюдать за трюками всадников в перерывах между мероприятиями. — Они стояли на лошадях, Стив! И они свисали с боков лошадей, вытянув руки! Они держались только одной ногой в стремени! И они были так грациозны, что это казалось так просто сделать! Но через некоторое время шум начал его беспокоить. К счастью, как только он включил свой музыкальный плеер и отошел, чтобы провести время с лошадьми, он почувствовал себя лучше. Все прошло очень хорошо, и Стив не может перестать улыбаться, пока Баки рассказывает, что он видел и узнал в течение нескольких часов.

* * *

Наконец наступает день завершения программы Баки. Стив давным давно обвел этот день в своем календаре, но он привык, что этот день находится где-то в далеком будущем. Это был шок, когда оставшееся время программы Баки можно было отсчитывать в неделях, вместо месяцев, а затем в днях, вместо недель. Стив помнит, как каждый день тянулся так мучительно медленно, когда он не жил своей собственной жизнью. С тех пор, как он приложил больше усилий, чтобы занять себя, время прошло гораздо быстрее. Он начал посещать художественный класс, сузил круг возможных вариантов работы, но он счастлив отложить все, чтобы поехать в Вирджинию и побыть с Баки в день завершения его программы. В преддверии дня, Стив думает о том, что он хочет подарить Баки в качестве подарка в этот день. Это должно быть что-то, что Баки может использовать, и это должно быть символом независимости, которой он достиг. Стив вспоминает, как сильно Баки нравятся наручные часы, подаренные ему Вэном, и ковбойскую шляпу, подаренную Дэном, и это наталкивает его на мысль. Чтобы собрать подарок, потребуется немного времени, но Стив знает, что Баки он понравится, и он будет готов ко дню, отмеченному в календаре. День завершения программы Баки – это не очень большое событие. Пациенты начинают и заканчивают программу в разное время, но команда по уходу за Баки устраивает для него небольшой праздник. Алиша связалась со Стивом и спросила его, не хочет ли он помочь с обедом, и Стив ухватился за возможность испечь для Баки торт в качестве дополнительного подарка. Разобраться с тем, как покрыть торт глазурью, было почти катастрофой, и его буквы на торте немного кривоваты, но он знает, что он вкусный, и что Баки больше будет заботить сам торт, чем качество украшения Стива. Поездка с тортом в Вирджинию нервирует, и вместо обычных полутора часов Стив тратит на поездку два, потому что едет гораздо медленнее, чем обычно. Но торт добирается туда в целости, и Стив не допускает того, чтобы Баки увидел, что находится в контейнере; он осторожно проносит его на кухню и ставит в холодильник. Команда по уходу за Баки и кухонный персонал помогли с едой, из-за чего у них набирается гора вкусных блюд, которыми они наслаждаются, празднуя успех Баки. Каждый член команды заходит, чтобы пожелать ему удачи и перекусить. Некоторые остаются только на несколько минут, но некоторые — как Вэн — остаются на весь праздник. Стив оглядывает знакомые лица – Алишу, Вэна, доктора Джошуа, доктора Стюарт, физиотерапевта Баки и его логопеда, — и восторгается, как далеко они с Баки продвинулись с помощью этих замечательных людей. Когда Стив привез Баки в центр шесть месяцев назад, он был испуганным и растерянным ребенком, застрявшим в теле мужчины, страдающим от припадков, заикающимся в большинстве разговоров, и его металлическая рука была мертвым грузом на левом плече. Он полагался на Стива во всем — в принятии пищи, переодевании, принятии ванны — и цеплялся за него двадцать четыре часа в сутки, даже ходил со Стивом в туалет. Теперь Баки счастлив и здоров. Он сидит за столом, обедает, держа в каждой руке по столовому прибору, улыбается и рассказывает доктору Стюарт и Вэну о родео, на котором побывал. Прежде чем они заканчивают есть, Алиша спрашивает Стива, не хочет ли он сходить за тортом. — О, конечно, — встав, Стив направляется на кухню с Алишей, следующей за ним по пятам, и достает торт из холодильника. Он уверен, что Алиша последовала за ним, чтобы поговорить наедине, но Стива больше волнует его торт. Приоткрыв крышку контейнера, он тщательно проверяет глазурь и чувствует облегчение, когда видит, что торт все еще выглядит так же хорошо, каким прибыл из Вашингтона. — Ну так что, Стив? — Да? — Ты же знаешь, что тебе не нужна моя помощь с тортом. Стив ухмыляется. — Да, я догадался. Алиша прислоняется к стойке и улыбается ему. — Я знаю, что сегодня праздник в честь Баки, но я хотела поздравить и тебя тоже. Улыбаясь, Стив опускает крышку коробки с тортом. — Спасибо. Я не буду притворяться, что это не было трудно, но... — Но ты довел план до конца, как и обещал. Я не буду обесценивать работу Баки, потому что он очень много работал, но было много случаев, когда его будущее зависело от твоего отношения, и ты всегда делал то, что ему было необходимо. — Даже когда это было не то, чего он хотел. Алиша сжимает его ладонь. — Я знаю, как это было тяжело. Я знаю, как душераздерающе было позволить Баки спать одному в тот первый раз, не говоря уже о том, что мы отправили тебя домой, и тебе пришлось оставить Баки здесь и видеться с ним только раз в несколько дней. Кажется, все это было так давно. Стив так привык видеться с Баки по вторникам и пятницам и разговаривать с ним по телефону дважды в день, что не очень скучает по тому, чтобы проводить с Баки двадцать четыре часа в сутки. Замечательно, когда они видятся, но Стив больше не чувствует паники или грусти из-за того, что оставляет Баки одного. — Всякий раз, когда Баки поднимал шум, например, когда он отказывался позволить тебе спать в твоей комнате, или когда он не хотел есть самостоятельно, или когда не хотел использовать свою металлическую руку, ты всегда был настойчив. И этот удивительный, независимый луч солнца, сидящий там — прямой результат твоей силы, Стив. Никогда не забывай об этом. Он действительно гордится собой. Это был долгий и трудный путь, но, как и обещала Алиша, он того стоил и будет продолжать стоить. — Спасибо, Алиша. Вы, ребята, все были потрясающими, и мы с Баки будем благодарны вам до конца своих жизней. Она мягко улыбается. — Мы команда на всю жизнь. Ты, Баки, я и все остальные здесь. Если Баки понадобится помощь завтра или через десять лет, мы всегда будем рядом. Стив сжимает губы, тронутый ее добротой. — Это очень много значит для нас обоих. Спасибо. — Пожалуйста. А теперь бери этот восхитительный торт и давай уже попробуем его. При одной мысли о нем у меня слюнки текут.

* * *

Баки понравился торт так же сильно, как думал Стив. Прежде чем разрезать его, Баки настоял на том, чтобы сфотографировать его, чтобы он мог показать людям в церкви. — Не могу поверить, что ты испек для меня этот чудесный торт! Он выглядит фантастически! Улыбаясь, Стив смотрит, как Баки сконцентрированно фотографирует торт на большой тарелке. — Ты это заслужил. К счастью, торт оказался именно таким же вкусным, как Стив и надеялся. Они съели большую его часть, а остальное завернули — вместе со всей оставшейся едой — для Баки, чтобы он забрал в свой новый дом, чтобы ему не пришлось беспокоиться о еде в течение нескольких дней. Когда они все упаковывают, Баки встает и спрашивает, может ли он произнести короткую речь. Он все еще светится от гордости, но Стив видит проблеск волнения, скрытый за его улыбкой. — Я хочу поблагодарить всех вас за все, что вы сделали для меня за последние шесть месяцев. Я знаю, что не был очень работоспособным человеком, когда пришел сюда. Я был болен и растерян, и это был длинный путь. Я знаю, что не всегда был клубочком солнца, и у меня были плохие дни...я кричал на некоторых из вас больше, чем на других, — он бросает извиняющиеся взгляды на Вэна, доктора Стюарт и своего физиотерапевта, и все хихикают, — ...но я знаю, что вы всегда заботились обо мне. Это было очень тяжело, но я так счастлив от того, как далеко продвинулся. Я потерял возможность жить своей собственной жизнью, когда ушел на войну, и вы все вернули мне мою жизнь обратно. Баки прерывисто вздыхает. — Сказать «спасибо» будет недостаточно, но это все, что я могу. Я просто хочу, чтобы все вы знали, что все, что я буду делать до конца своей жизни, будет благодаря вашей работе. Стив присоединяется, когда все остальные хлопают и поддерживают Баки, гордость пылает в его груди. Они некоторое время прощаются со всеми, и все напоминают Баки, что его команда по уходу находится всего в одном телефонном звонке от него, если ему когда-нибудь понадобится помощь. В конце концов, Стив и Баки поднимаются наверх, чтобы забрать сумки Баки из его комнаты. Баки не хочет долго оставаться в своей комнате, потому что не хочет поддаваться эмоциям, когда у него впереди тяжелый день. Закрыв за собой дверь, они спускаются вниз, Баки держит сумки в одной руке, а ковбойскую шляпу – в другой. Он улыбается смело, но грустно, когда отдает администратору, Дон, свой брелок и прощается с ней. Стив смотрит, как Баки делает глубокий вдох и отворачивается от стойки. — Готов, Барнс? Улыбка Баки все еще немного дрожит. — Ты же знаешь, что я каждый день благодарю Бога за то, что у меня есть ты, верно? Стив посмеивается. — И правильно. Терпеть тебя – это кошмар. Честно говоря, я не знаю, зачем напрягаюсь. Рассмеявшись, Баки пихает его и направляется к двери. — Пошли, Роджерс. Меня ждет следующий этап моей жизни. Позволив Баки идти впереди, Стив следует за ним на стоянку, и они садятся в его машину, чтобы поехать в городок. Как они и договаривались, Стив останется с Баки на несколько дней, просто чтобы помочь ему обустроиться. Следуя указаниям Баки, Стив везет его в новый дом – один из тех маленьких домиков, которые они присматривали во время предыдущего визита в эту часть города. Баки делает глубокий вдох. — Я схожу за ключами, а ты подожди. — Конечно, Бак. Баки выходит из машины, и Стив видит, как он напрягается, прежде чем взбежать по ступенькам и позвонить в дверь. Кто-то в доме, должно быть, говорит ему войти, потому что Баки пытается открыть дверь, и она распахивается настежь. Стив смеется. — Чертова деревенская жизнь. Господи. Баки весело улыбается ему, приподняв брови, и Стив показывает ему два поднятых вверх больших пальца, прежде чем тот исчезает внутри. Как только Баки заходит, Стив решает занять себя, вытащив телефон. Сэм написал ему, спрашивая, как идут дела, и жалуясь на беспорядок, который остался в одной из комнат для его групповых сессий из-за вечеринки, которая была за день до этого. Сьюзен — одна из его друзей из группы по бегу — тоже написала ему, прислав фотографию женщины, держащей на руках одну из этих маленьких собак, на которой надет цилиндр и, кажется, которая пытается выглядеть как Авраам Линкольн. Стив хихикает и пишет Сьюзен, что собака явно реинкарнация Линкольна, и спрашивает ее, была ли она должным образом уважительна к нему, когда встретила. Он также отвечает Сэму, посылая вереницу плачущих смайликов, чтобы выразить свое сочувствие Сэму и усилиям, которые ему нужно будет приложить, чтобы убраться, прежде чем напечатать, что вечеринка Баки прошла хорошо и они находятся в новом доме Баки. Через несколько минут дверь дома распахивается, и Баки выходит, выглядя расслабленным. Прежде чем подойти к машине, он поднимает маленький ключ. Открыв дверь Стива, он показывает ему ключ. — Достал. Маргарет очень милая. — Она получила чеки, которые я ей посылал? — Да. Она предложила мне пообедать, но я сказал, что уже объелся. Стив посмеивается. — Если бы она предложила сначала десерт, ты бы притворился, что умираешь с голоду. — Это правда, но меня все еще ждет большой кусок торта Стива Роджерса, так что я не слишком расстроился. Помогая Баки с сумками и взяв свою собственную, Стив следует за ним к лестнице, ведущей на цокольный этаж, и ждет, пока Баки откроет дверь, прежде чем они входят внутрь. Это...не самая симпатичная квартира, но пока сойдет. Баки сделал фотографии и отправил их Стиву, когда они с Вэном присматривали это место несколько дней назад. Он не был в особом восторге от нее, но это хороший первый шаг. Баки морщится, оглядываясь по сторонам. — Мне не нравится, что у меня нет больших окон, но я могу оставлять дверь открытой, пока нахожусь дома. Стив успокаивающе сжимает его ладонь. — Ты здесь не навсегда. Если найдешь место получше, просто предупреди Маргарет и переезжай. Думай об этом как о временном месте, где ты будешь оставаться, пока не решишь, что делать дальше. Баки тихо вздыхает и кивает. Он все еще выглядит нервным, и Стив решает продолжить. — Ну же, Барнс. Давай распакуем твои вещи и решим, что тебе необходимо купить. Войдя в маленькую спальню, Стив ставит сумки Баки на кровать. Он привез Баки еще одну сумку из Вашингтона, полную вешалок, кучи одежды, туалетных принадлежностей и кухонной утвари, которой, по словам Баки, в его новой кухне не было. Они раскладывают вещи вместе, позволяя Баки решать, куда он хочет их разместить. Одна из первых вещей, которая находит свое новое место, – это ковбойская шляпа Баки, которую он аккуратно вешает на крючок у входной двери. Самый главный вопрос – куда положить рисунки в рамках, которые Стив нарисовал для Баки. — Я хочу положить некоторые из них на маленький столик у дивана. Я не буду смотреть телевизор, но, вероятно, именно там я буду сидеть, когда не буду на кухне или в постели, — он достает из стопки портрет Стива. — Этот должен стоять на прикроватной тумбочке, чтобы я мог видеть его, когда буду просыпаться. Мне все равно, куда ты положишь остальные, просто поставь их так, чтобы я мог их видеть. Стив мягко улыбается, тронутый словами Баки. — Ты же знаешь, что я могу нарисовать тебе новые рисунки, когда захочешь, верно? Мои руки не отпадут внезапно от рисования. Баки улыбается. — Это было бы здорово, спасибо. Я дам тебе знать. Но мне очень нравится твой портрет, так что он будет стоять на моей прикроватной тумбочке. Пока Баки аккуратно ставит фотографию в рамке на маленькую тумбочку, Стив видит, что он все еще нервничает. — Бак, все будет хорошо. Я буду оставаться здесь столько, сколько ты захочешь, ты же знаешь. Или ты хочешь поселиться в мотеле, пока не найдешь место, которое тебе понравится больше? Баки вздыхает, убирает руки от рисунка и поворачивается, чтобы посмотреть на Стива. Он слишком долго смотрит на Стива, и это немного беспокоит. Нахмурившись, Стив подходит к нему и хватает лицо Баки обеими ладонями, потирая его щеки большими пальцами. — Эй. Что случилось? Поговори со мной. Сморщившись, Баки мягко убирает ладони Стива от своего лица и продолжает держать одну из них металлической ладонью, выводя его из спальни к дивану. Стив начинает беспокоиться. Похоже, то, что тяготит Баки, – это что-то серьезное, и Стив боится того, что он скажет. Как только они садятся, Баки делает глубокий вдох, будто собирается с силами, чтобы сказать что-то важное. — Я…Стиви, можно я просто скажу как есть? Я не знаю, как подвести к этому, и начинаю заикаться. Стив посмеивается. — Когда это мы ходили вокруг да около друг с другом? Просто выскажись, а дальше посмотрим. Баки, кажется, понимает его буквально, потому что, сделав глубокий вдох, выпаливает: — Ты все еще любишь меня? Моргая, Стив смотрит на него. — Конечно, люблю. Я же говорю тебе это каждый день, верно? — Нет. Нет... — Баки проводит руками по волосам и делает несколько успокаивающих вдохов, вероятно считая про себя. — Нет...не так. Я помню, как несколько месяцев назад ты сказал, что любишь меня совсем не...совсем не так, как обычно любят любят друг друга друзья. Я просто хочу знать, до сих пор ли. Стив откидывается на спинку дивана, покусывая губу и чувствуя, что тревога возвращается. Спрашивать его, изменятся ли когда-нибудь его чувства к Баки, — все равно что спрашивать, собирается ли он когда-нибудь перестать дышать, но его беспокоит, что Баки внезапно заговорил об этом. — Да...но это не имеет никакого отношения к нашей дружбе. Мои чувства к тебе не изменились, но я никогда не создавал между нами неловкость, не так ли? Я сказал тебе, что ничего не изменится, и ничего изменилось. Если тебе некомфортно, тогда…тогда я действительно не знаю, что сказать по этому поводу. Баки издает сдавленный смешок. — Нет. Нет, я не чувствую себя...некомфортно. Я...как бы ты себя чувствовал, если бы я чувствовал то же самое? Поскольку Стив туговато соображает, он говорит первое, что приходит в голову. — Ты имеешь в виду, что любишь себя так же сильно, как и я? Что ж, это хорошо. Тяжело вздохнув, Баки бросает на него взгляд, которым он часто одаривал Стива на протяжении всей их жизни. Это его «Стив Роджерс, ты идиот, и я не знаю, как я тебя терплю» взгляд. — Нет, придурок. Я имею в виду...я тоже люблю тебя больше, чем друга. У Стива перехватывает дыхание. Эти слова он хотел услышать от Баки еще с тех пор, как был подростком. Но внезапность ситуации заставляет Стива насторожиться. — Ты...уверен? Баки кивает, глядя на свои колени. — Да. Сначала я не был уверен. В моей голове был беспорядок — ну, ты знаешь это — и я чувствовал много чего, что в конечном итоге менялось. Раньше я чувстовал беспокойство от мысли, что буду есть самостоятельно, верно? И эта паника прошла, и я понял, что это просто с моей головой творилось странное из-за травмы мозга. Поэтому я этого не делал... Голос Баки затихает, но Стив понимает, что ему просто нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями, и он ждет. — Мои чувства к тебе всегда были очень сильны. Они никогда по-настоящему не менялись, но я не знал, что они означают. Я знал, что люблю тебя как брата и друга, и ты был самым важным человеком в моей жизни. Но я понятия не имел, люблю ли я тебя по-другому. Я также не знал, передумает ли мой мозг в один прекрасный день. Вот почему я ничего не сказал раньше. Я хотел дать себе и своему мозгу время во всем разобраться. — Что твой мозг говорит тебе сейчас? — Он говорит мне, что я люблю тебя. Не просто как друга, а гораздо глубже. Улыбка расплывается по лицу Стива, но он поджимает губы и сурово говорит себе успокоиться. То, что Баки испытывает подобные чувства, еще не значит, что он готов что-то с ними делать. Это также не означает, что он действительно хочет что-то с ними делать. — Ну так...что думаешь? Баки поднимает взгляд с колен и одаривает Стива мягкой улыбкой. — Я думаю, мне действительно хотелось бы поцеловать тебя. Но только если ты тоже этого хочешь. Сердце Стива замирает, и он позволяет улыбке расплыться на своем лице. — Мне бы очень этого хотелось. — Да? В голосе Баки слышится робость, к которой Стив не привык. Повернувшись на диване, он смотрит на Баки. — Но сначала я хочу обнять тебя. Прошло уже несколько часов с тех пор, как я в последний раз обнимал тебя, и это неправильно. На лице Баки расплывается улыбка облегчения. — Иди сюда, Роджерс. Придвинувшись ближе к Баки, Стив обхватывает его руками, чувствуя, как обе руки Баки крепко прижимаются к его спине. Он прижимается лицом к шее Баки и чувствует, как Баки делает то же самое, его дыхание согревает шею Стива. — У нас все будет хорошо, Бак, — шепчет Стив в шею Баки и потирает его спину. — Между нами ничего не изменится, если тебе это не понравится. — Я действительно хочу, чтобы все изменилось. Но я боюсь, что все испорчу. Отпустив Баки, Стив прижимается лбом к его лбу и обхватывает руками шею Баки, выводя большими пальцами успокаивающие круги. — Это не тест, который ты должен пройти. Это всего лишь я. Если мы наткнемся на кочку по дороге, мы отряхнем друг с друга пыль и пойдем дальше, не так ли? Это то, что мы делали всю свою жизнь. Это не будет отличаться. Но если ты не готов, то все в порядке. — Я нервничаю, — бормочет Баки. — Я тоже. Но я также и счастлив. Легкая улыбка трогает уголки губ Баки. — Я тоже счастлив. Но я боюсь, что не смогу сделать тебя счастливым. — Неправда. Ты самый важный человек в моей жизни. Ты всегда делал меня счастливым, просто оставаясь собой. Я обещаю, единственное, что изменится между нами, это то, что в нашем будущем будет много поцелуев, если мы захотим пойти дальше. Больше ничего не изменится. Сделав глубокий вдох, Баки, кажется, собирается с духом, прежде чем мягко кладет ладони на щеки Стива, — одна ладонь теплая, а другая холодная — наклоняет голову в его объятиях и нежно прижимается губами к его губам в мягком, дрожащем поцелуе. — Видишь? — шепчет Стив. — Ничего не изменилось. Баки не отстраняется далеко, и они все еще дышат одним воздухом, что позволяет Стиву немного приподнять подбородок и прижаться к губам Баки в таком же нежном поцелуе. Улыбаясь и пыхтя, Баки издает смешок. — Все такое же, — его нервы, кажется, успокаиваются, и Баки целует Стива немного жестче на этот раз, его губы задерживаются на губах Стива. Это так восхитительно, что Стив уверен, что тает на диване, пока нежно прижимается губами к губам Баки, целуя его в ответ. Баки издает тихий гортанный звук, и его ладони сжимаются на лице Стива, когда их поцелуи становятся более уверенными. Они медленные, мягкие и абсолютно идеальные. — Мне действительно нравится, как проходят мои первые поцелуи, — бормочет Баки. Улыбаясь ему в губы, Стив снова целует его. — Им лучше оказаться на самом верху списка твоих любимых поцелуев, Барнс. Иначе я обижусь. Баки посмеивается. — Учитывая, что это единственные поцелуи во всем моем списке поцелуев, они по умолчанию находятся на самом верху. Пораженный, Стив отстраняется и смотрит на него. — Ты это серьезно?! Кивнув, Баки пожимает плечами и выглядит немного смущенным. — Да. Я, возможно, и побывал на множестве свиданий в прошлом, но я всегда был привязан только к одному парню. Я не хотел целоваться с другими людьми. Усмехнувшись, Стив качает головой и снова целует его, прежде чем отстраниться. — Кто бы мог подумать, что я целовал больше людей, чем ты? — Эта дурацкая секретарша не в счет. Она набросилась на тебя и практически заставила тебя сделать это. — Да, но я определенно целовал Пегги. О, и Наташа тоже поцеловала меня, хотя это был ненастоящий поцелуй. Баки ухмыляется и трется носом о нос Стива. — Мне действительно все равно, кого ты целовал раньше, пока тебе нравится целовать меня сейчас. — О, это определенно мои самые любимые поцелуи всех времен. Они останутся на вершине моего списка навсегда. Баки лучезарно улыбается. — Да? — О, да. Но на всякий случай давай продолжим целоваться, чтобы заполнить все места в моем списке. — Господи, что ты заставляешь меня делать, Роджерс. Не знаю, как я тебя терплю. Стив смеется. — Позволь мне напомнить тебе, почему ты терпишь меня, Барнс, — крепче сжимая лицо Баки, Стив крепко целует его, заглушая смех Баки.