With The Sun's Love

Первое испытание нрава Кометы — момент, когда они достигают ворот, отделяющих огороженные участки ранчо от полей и лесов, где они обычно ездят верхом. Стив останавливает Дейзи перед воротами и пропускает Баки вперед, с опаской наблюдая за Кометой, пока Баки наклоняется открыть ворота. Лишь когда Комета слегка помахивает головой, но спокойно проходит мимо, Стив с облегчением выдыхает. Как только Баки проезжает вперед, Стив направляет Дейзи — или, вернее, Дейзи направляет себя сама — через ворота и ждет, пока Баки закроет за ними створки. Ворота успешно закрываются; они поворачиваются и не видят ничего, кроме простора полей с небольшими рощами вдалеке. Баки испускает глубокий, счастливый выдох. — Разве это не потрясающе? Стив улыбается, глядя на ухмылку Баки, пока они едут рядом. — Да, именно так. Честно говоря, тишина здесь все еще кажется странной, но Стив постепенно привыкает. Обычно он отвлекается, слушая болтовню Баки, фырканье Дейзи и стук лошадиных копыт по земле да шелест травы под ними. — Итак, как сегодня прошла твоя игра в слова с Сэмом? — спрашивает Баки. Стив ухмыляется, поигрывая кожаными поводьями в руке. — О, отлично! Я составил слово «art», Сэм превратил его в «quart», а я — в «quarter». Баки смеется. — Как Сэм мог упустить такое? — Думаю, он отвлекся или решил поддаться. — Мне всегда нравился Уилсон. Стив фыркает. — Значит, Арахис сегодня отлично потрудился, да? — О, да. Он делает хорошие успехи. Я почти уверен, что смогу прокатиться на нем завтра, и, может быть, на следующей неделе он сможет пойти с нами. — Дейзи, ты слышишь? В следующие выходные нам придется мириться с очередным безумцем*. Что нам, старожилам, приходится терпеть, а? Баки смеется. — Я все еще на год старше тебя, Роджерс, так кто же тогда я? Стив усмехается. — Ты старее мира. Я напечатаю это на футболке и подарю тебе, ты сможешь носить ее с гордостью. Что заставляет Баки смеяться еще громче. Они несколько часов катаются верхом, и это так же замечательно, как всегда. На самом деле, Стив без особого рвения катается на лошади, и он уверен, что Баки это знает, поэтому никогда не давит, чтобы Стив выбрал более темпераментную лошадь. Они пересекают большое поле и въезжают в лес, под копытами лошадей хрустят сухие листья и ветки, а вокруг щебечут птицы. Приближается осень, и Стив замечает, что листья на деревьях начали менять цвет, зеленый сменяется смесью красного, желтого и оранжевого. Они останавливаются у небольшого ручья, чтобы лошади напились, и Комета немного нервничает, когда приходит время переправляться через воду, но они справляются. Выехав из леса на большое поле, Баки пускает Комету бегом большими кругами вокруг Стива и от Стива до леса вдалеке и обратно. Баки никогда не настаивает, понимая, что Стиву некомфортно ездить так быстро, и что он предпочитает плестись вместе с Дейзи неторопливым шагом. Стиву приятно кататься верхом, и он наслаждается, наблюдая, как Баки ездит вокруг на гораздо больших скоростях. Когда Баки сокращает расстояние между ними, они едут рядом и обсуждают все, что приходит в голову, так же, как по телефону, когда находятся в разных штатах. В конце концов они добираются до большого дерева на другом краю леса, которое называют «своим деревом». Ветви достаточно толстые, чтобы можно было привязать лошадей; они спешиваются, вешают шляпы на нижние сучья и перекидывают поводья через ветку, чтобы лошади могли пощипать траву, после того как Баки снимет седла, прислонив их к дереву. Как только они разбираются с лошадьми, Стив ложится на траву в тени дерева, а Баки растягивается у него на груди; Стив потирает его спину и смотрит в голубое небо сквозь ветви. Тихо вздыхая на груди Стива, Баки утыкается носом в его рубашку. — Я люблю тебя, ты ведь это знаешь, правда? Стив улыбается. — Конечно, знаю. Знаешь, что еще я знаю? — Что? — Я знаю, что тоже люблю тебя. Баки издает счастливый смешок и сдвигается со Стива, хватая его за рубашку и ложась рядом, тут же перекатывая Стива на себя и улыбаясь ему. Проведя рукой по коротким волосам Баки, Стив наклоняется и целует его. Баки радостно урчит и целует его в ответ, нежно покусывая губы Стива и проводя по ним языком. Стив посмеивается. — Ты ведешь себя немного неподобающе, Барнс. Не начинай то, чего не сможешь закончить, — бормочет он в губы Баки. Драматично вздохнув, Баки немного отстраняется. — Ну и ладно, побуду приличным. Но только несколько часов! Как только мы вернемся домой, я буду таким непослушным, каким захочу. Стив смеется и крепко целует его. — Заметано! — Но до тех пор у нас нет причин не целоваться. Нахмурившись, Стив делает вид, что размышляет. — Ты знаешь… Думаю, ты прав. Смеясь, Баки обхватывает лицо Стива ладонями и тянет обратно к себе.

***

После возвращения на ранчо они расседлывают Комету и Дейзи и чистят их; Стив оставляет Баки кормить лошадей, а сам идет в домик начать готовить ужин. Он быстро принимает душ и переодевается в спортивные штаны Баки и большой свитер с надписью «Cowboy Country», а затем наступает время для одного из любимых занятий Стива: разведения огня в печи. Это его вторая любимая часть пребывания на ранчо, первая, естественно, — проводить время с Баки. Процесс разведения огня знаком ему в совершенстве; это хорошая возможность вспомнить навыки из детства. Первые попытки немного печалили его, так как со временем Стив немного растерял навык, но как только Баки сказал, что это навык, которым в наши дни не обладает большинство городских жителей, он почувствовал гордость. Это немного глупо, потому что он не выбирал этому учиться; это была необходимая часть его жизни на протяжении десятилетий. Но все равно эта мысль подбадривает. Как только огонь разгорается, маленькая бревенчатая хижина наполняется теплом. Порывшись в шкафах и холодильнике Баки, он достает ингредиенты для ужина и начинает готовку; деревянный крест Баки на стене внимательно наблюдает за его работой. Он всегда смеется над собой, когда пытается нашарить ручки плиты, чтобы увеличить или уменьшить жар, и ему приходится напоминать себе, где он, и что у Баки не электрическая плита, как у Стива дома. Он постоянно вспоминает, как его мама готовила на плите, очень похожей на эту, но эти мысли больше не наполняют его сокрушительной печалью. Он все еще чувствует грусть, но она будет всегда. Стив знает, что наконец-то смирился с тем, через что ему пришлось пройти, и тот факт, что он снова пользуется дровяной печью, — не что иное, как приятная ирония судьбы и шанс вновь пережить счастливые воспоминания. Он вспоминает день, когда попытался приготовить простое блюдо из их с Баки детства, и печаль захлестнула его так, что пришлось позвать Сэма помочь, потому что он даже не мог зайти на кухню убрать беспорядок, который устроил. Год спустя Стив счастливо пользуется дровяной печью и рассказывает о своей маме и других воспоминаниях, и печаль больше не кажется такой болезненной. Грусть все еще в нем, и вероятно, будет со Стивом всегда, но больше не грозится раздавить его. Нет никаких сомнений, что присутствие Баки Барнса в его жизни во многом этому поспособствовало, но Стиву нравится отдавать должное и себе. Баки открыл перед ним двери и приободрил двигаться вперед, но на самом деле именно Стив вошел в эти двери. Взяв железную кочергу, которую он использует, чтобы поправлять горящие поленья, Стив снимает три металлических кольца с первой конфорки печи, открывая большой круг над огнем. Придвинув туда тяжелый полный котелок, он накрывает его крышкой и оставляет густое рагу закипать. Как только Стив убеждается, что рагу готово, он тянется к ручке, которая снижает температуру, снова ловит себя на этом и посмеивается. — Господи, Роджерс. Теперь ты точно парень из двадцать первого века. Сдвинув тяжелый котелок в сторону, Стив использует кочергу, чтобы снова закрыть отверстие кольцами, кроме самого маленького, чтобы сократить тепло, которое достигает котелка. После того, как котелок придвинут обратно на небольшое отверстие, приходит время накрывать на стол. Когда ужин почти готов, входит Баки, запирает дверь, снимает ботинки и вешает шляпу рядом со шляпой Стива на крючки у двери. — Как вкусно пахнет, Роджерс! Стив смеется. — Надеюсь, на вкус оно будет таким же. — О, не сомневаюсь в этом. — Прими душ и будем есть. Я умираю с голоду. К тому времени, как Бак заканчивает принимать душ и переодевается, стол уже готов; Баки произносит молитву перед ужином, после которого будут огромные куски чизкейка и ванильные молочные коктейли. Как обычно, Стив специально медленнее пьет свой молочный коктейль и делает вид, что не хочет допивать, чтобы отдать остаток Баки. Баки пытался использовать блендер в главном доме, чтобы делать себе коктейли, но шум очень встревожил его, и он был расстроен в течение нескольких часов после. Несмотря на то, что это не имело большого значения, это был удар по уверенности Баки в себе, и до сих пор он отказывается обсуждать другие варианты приготовления молочных коктейлей или свою десенсибилизацию блендером. Стив не хочет давить на него. Он нисколько не против каждые выходные привозить Баки молочные коктейли из закусочной, и пока Баки счастлив, Стив счастлив тоже. Если Баки когда-нибудь захочет решить этот вопрос, он поддержит. А до тех пор Стив рад оставить все как есть. Покончив с едой, они вместе моют посуду, Стив тушит огонь, а Баки задвигает шторы и включает лампу, стоящую в углу маленького дома и заливающую все вокруг тусклым светом. Закрыв дверцу печи и смыв сажу с ладоней, Стив вытирает руки и чувствует, как Баки обнимает его со спины, утыкаясь носом в шею. — Роджерс, я в настроении заняться кое-какими озорствами. А ты? Стив посмеивается и потирает руки Баки, прижатые к его груди. — Ох, даже знаю. Я немного устал. Баки смеется. — О, я думаю, что смогу помочь тебе взбодриться, — шепчет он Стиву на ухо и тянет мочку зубами. От этого Стива бросает в жар, и он стонет, впиваясь пальцами в руки Баки. — Хочешь проверить эту теорию? Баки посмеивается, звук вибрирует в них обоих. — Держу пари, смогу. Но ты должен быть голым и лежать на кровати, чтобы мы могли проверить. Стив смеется и высвобождается из объятий Баки. Держа ладонь Баки, он тянет его к кровати. — Тогда пошли. Начнем проверку! По пути они стягивают друг с друга одежду и опускаются на кровать голыми, Стив растягивается на горячем теле Баки и трется носом о его шею, вдыхая запах мыла. Застонав, Стив целует Баки в шею и грудь. Со стоном запустив пальцы в волосы Стива, Баки выгибается грудью к его губам. Зная точно, чего Баки хочет, Стив улыбается и обхватывает губами его сосок, чувствуя, как маленькая бусинка напрягается, когда он всасывает ее. — Ох Господи, — выдыхает Баки, сдвигается под ним и закидывает на Стива ногу. Твердеющий член Стива оказывается напротив члена Баки, и Стив хнычет, потираясь своим членом о его, переключается на другой сосок и сосет его тоже, пока не добивается, чтобы и он вызывающе торчал. Они оба текут, размазывая влагу полосами по животам и бедрам, пока между ними нарастает жар; возбуждение покалывает тело Стива. Чувствуя, как его тянут за волосы, Стив отпускает влажный сосок Баки и позволяет притянуть себя и крепко поцеловать, прижимаясь друг к другу теплой кожей. Баки оглаживает языком губы Стива, и Стив нетерпеливо открывает рот, сплетая их языки вместе, пока Баки подтягивает ногу выше, прижимая ее к заднице Стива. Толкаясь рядом с членом Баки своим, Стив вжимает его в подушки, глубоко целуя; оба дрожат от возбуждения. — Черт, Роджерс, возьми...возьми смазку, — бормочет Баки между поцелуями. Требуется огромное усилие, чтобы оторваться от Баки, но, зная, что оно того стоит, Стив приподнимается и наполовину свешивается с кровати, нащупывая под ней коробку с игрушкам для «озорства», которые Баки держит там. Откинув крышку, Стив роется в игрушках, пока не находит бутылочку смазки и маленькое полотенце. — Есть! — забравшись обратно на кровать, Стив смотрит, как Баки раздвигает колени, поставив ступни на кровать, и улыбается Стиву. — Для старика ты двигаешься довольно быстро, — ухмыляется Баки, ерзая. Смеясь, Стив подползает ближе, проводя ладонями по его раздвинутым бедрам, заставляя Баки застонать. Открыв смазку, Стив покрывает ею пальцы одной руки и берет член Баки другой, склоняясь, чтобы текущая головка члена Баки проскользнула между его губ. — Ох, черт...ох, это так приятно, — стонет Баки, когда Стив проводит языком по текущей щели, наслаждаясь вкусом Баки, наполняющим его рот. Скользя губами вверх и вниз по твердой длине Баки, Стив оглаживает бедро Баки рукой, приближаясь к его входу. Стив потирает его скользкими пальцами, чувствуя, как дергаются мышцы под прикосновениями. Довольно хныча, Баки прижимается к пальцам — Стив скользит внутрь сразу двумя, и дырочка Баки легко раздвигается вокруг его пальцев. — Боже, это так приятно. Еще...я хочу...давай еще. Член Баки непрерывно течет, и Стив стонет вокруг него, наслаждаясь, как он растягивает его губы, пока сам просовывает пальцы в горячее тело Баки, раскрывая его для себя. Вот так Стив мог бы провести всю ночь, но его собственный член болит, и он действительно хочет оказаться внутри Баки. Выпуская член изо рта, Стив тяжело дышит, глядя на Баки, который закрыл глаза и запрокинул голову, толкаясь на пальцы Стива. — Черт, ты чертовски красивый, Бак, — выдыхает он. Открыв глаза, Баки ухмыляется, его глаза потемнели от возбуждения. — Вставь в меня свой член, и я буду выглядеть еще лучше, обещаю. Хмыкая, Стив вытаскивает пальцы и смазывает свой пульсирующий член, в то время как Баки подтягивает колени к груди, его дырочка подрагивает. Прижав текущий член ко входу Баки, Стив скользит внутрь, постанывая, когда плотный, влажный жар захватывает его в плен. — Ох, черт… Баки стонет. — Черт, это так приятно. Войди...войди в меня полностью. Я хочу...я хочу почувствовать это. Стив скользит внутрь, пока его яйца не ударяются о задницу Баки, и он кладет руки по обе стороны от головы Баки, все тело дрожит от того, как ему хорошо. Наклонившись, он водит носом по лицу Баки, пока не находит его губы, покрывая их поцелуями и выдыхая в них. Баки счастливо стонет и зарывается пальцами в волосы Стива, прижимая его к себе, и обхватывает ногами талию Стива. — Трахни меня, давай. Дай мне почувствовать это. Бедра Стива уже двигаются, и когда он понимает, что Баки привык, он ускоряется, жестко толкаясь в него, заставляя их обоих стонать и задыхаться. Он дышит слишком тяжело, чтобы целовать Баки должным образом, но они остаются прижатыми друг к другу и обдают лица друг друга теплым дыханием; Стив смотрит на него, чувствуя, как его переполняет любовь к Баки. — Я так сильно тебя люблю, — выдыхает он. Баки улыбается, его глаза сияют. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он. Услышав это, Стив вбивается в него еще быстрее, дрожа от возбуждения и эмоций. Он до сих пор не может поверить, что получил все это. Что после всего, через что они прошли, они могут испытать такое наслаждение. А самое лучшее — что они будут испытывать его всю оставшуюся жизнь. Чувствуя, что он на грани, Стив сдвигается, чтобы опереться на локоть, наклоняется и обхватывает член Баки, жестко лаская его. Баки вскрикивает, и его глаза на мгновение закрываются, когда Стив сжимает его член, скользкий и покрытый предэякулятом, что позволяет ладони легко скользить по нему. Стив наблюдает за его лицом — Баки открывает глаза и смотрит на него, полуприкрыв веки. Издав тихий гортанный звук, Баки кончает, его теплая сперма покрывает руку Стива, который продолжает ласкать его член. Задница Баки сжимается вокруг члена Стива, пока он кончает, и Стив стонет от тесноты, пока его бедра продолжают вбиваться в него. Когда Баки опустошен, Стив отпускает его член и снова подтягивается, когда Баки расслабляется. — Дай мне почувствовать, как ты кончаешь, — бормочет Баки, его глаза блестят. — Давай, наполни меня. Застонав, Стив жестко вбивается в него; всего несколько толчков — и он кончает, наполняя Баки своей спермой, заставляя его тихо стонать. Это один из самых сильных оргазмов, которые когда-либо испытывал Стив, и он не может перестать дрожать и толкаться в Баки, пока, наконец, не понимает, что достаточно. Нежно выскальзывая из Баки, Стив падает рядом с ним, тяжело дыша. — Это было чертовски здорово, да? — бормочет Баки. — Ага, — выдыхает Стив, его сердце все еще бешено колотится. — Ты в конце концов убьешь меня, Барнс. Баки посмеивается. — Надеюсь, что нет. Я хочу, чтобы ты был рядом по крайней мере еще сто лет. Стиву удается слабо улыбнуться, пока его тело все еще пытается успокоиться. Со стоном садясь, Баки тянется за полотенцем, берет руку Стива и вытирает ее начисто, и вытирается сам. Отбросив полотенце, Баки бережно перекатывает Стива, пока тот не ложится на спину. Принимая свое любимое положение, Баки растягивается у него на груди, а Стив обнимает его за спину, расслабляясь. Уткнувшись носом в волосы Баки, Стив крепко обнимает его, наслаждаясь теплом его тела, прижатого к собственному. Несмотря на то, что их сексуальные приключения на расстоянии прекрасны, ничто не заменит то, чтобы находиться рядом с Баки не только во время секса, но и после. В конце концов Баки отстраняется. — Нужно одеться. Хочу раздвинуть шторы и помолиться. Улыбаясь, Стив садится, достает из-за подушки мягкие брюки и рубашку, в которых обычно спит, и натягивает их. Одевшись, Баки слезает с кровати и проходится по деревянному полу, чтобы раздвинуть шторы и выключить лампу. Стив снова ложится, моргая в почти полной темноте. Когда Баки возвращается к постели и встает на колени, чтобы помолиться, глаза Стива уже привыкают к темноте, и он смотрит в большое окно рядом с дверью, в то время как тихая речь Баки заполняет их уютный уголок. Когда Баки заканчивает, он забирается под одеяло и снова растягивается на Стиве, устраиваясь поудобнее; Стив обнимает его и продолжает смотреть наружу. Все равно странно, что вокруг нет других источников света. В городе он никогда не бывает в полной темноте. Уличные фонари светят всю ночь, и в магазинах в доме напротив всегда включены несколько ламп. Но как только глаза Стива привыкают, он может полностью оценить единственный источник света, который здесь ярче, чем в городе: ночное небо. Баки тихо вздыхает, трется щекой о грудь Стива и тоже смотрит в окно. — Звезды сегодня очень красивые, правда? — Угу. Красивые и яркие. Темное небо снаружи усыпано яркими мерцающими звездами, и Стив видит край Луны за большой темной конюшней вдалеке. Яркость света звезд удивляет Стива. Другие источники света в городе всегда заглушают его, и он никогда не замечал этого, пока не начал приезжать на ранчо. Стиву всегда казалось очень поэтичным, что звезды были постоянным источником комфорта для них обоих. Песня про звездочку играла очень важную роль в их детстве и на протяжении всех ранних этапов восстановления Баки. Теперь ни один из них больше не нуждается в песенке, вместо этого им нравится видеть настоящие мерцающие звезды ночного неба, а не просто петь о них. Это заставляет Стива понять, что они прошли действительно долгий путь. — Стиви? Потирая спину Баки, накрытую одеялом, Стив утыкается носом в его макушку. — Да? — Я очень рад, что ты нашел меня. Стив улыбается и крепче обнимает Баки, его тепло чувствуется сквозь ткань между ними. — Я тоже. Ни один из нас не был в порядке, пока я не нашел тебя. Баки утыкается носом в рубашку Стива, и Стив может сказать, что он улыбается, даже не глядя на него. — У нас сейчас все хорошо, правда? Мы оба счастливы. Глядя на звезды, мерцающие в черном небе, Стив гладит Баки по спине и чувствует умиротворение. — Да, так и есть.

~~~

* Называя Арахиса безумцем («...nuts case...») Стив делает отсылку к его имени (Арахис – «PeaNUT») и к его непростому характеру (Nuts – безумный, сумасшедший).