Боль поцелуев на шее

      Гарри смущённо рассматривал буквы, создающие стройный ряд слов. Стесняясь бросать даже мимолётные взгляды в сторону блондина, Поттер чувствовал его заинтересованный и насмешливый взор на себе. Это становится невыносимым. Однозначно.       Вскочив со своего места, гриффиндорец поспешно оправдал своё поведение головной болью. Лёгкий ропот прошёлся по классу, но мгновенно стих, когда дверь за брюнетом захлопнулась. Продолжался всё тот же нудный урок истории магии, обволакивающий учеников лёгкой дремотой.

***

      Стянув с себя шарф, задыхаясь от стыда и смущения, Гарри сидел на каменном полу туалета. Тишина успокаивала, но с лёгкостью впускала в голову поток мыслей. Конечно, такое поведение блондина нельзя назвать отличительным, но так открыто против Поттера слизеринец выступал в редких случаях. Поразмыслив ещё немного времени, парень решил, что просто попал под горячую руку, чем себя окончательно и успокоил.       Постепенно нарастающий гул в коридоре неподалёку оповестил гриффиндорца об окончании урока. Выбравшись из своего нехитрого убежища, Гарри глазами искал Гермиону. Заприметив пышную шевелюру Грейнджер, брюнет окликнул подругу. Конечно, она знала, что дело вовсе не в головной боли. — Я думала, — задыхаясь от смеха начала Гермиона, — что у тебя хватит фантазии на что-то более креативное, Гарри. — Как тебе такой вариант: «Извините, профессор, Драко Малфой открыто смотрит на меня, поэтому я не могу ни на чём сосредоточиться»? — разразился очередной взрыв смеха, заставивший несколько учеников покоситься в сторону беседующих друзей. — И это звучало бы более убедительно!

***

      Поттер лениво откинулся на спинку кресла, отдыхая после рабочего дня и собирая мысли воедино. За окном собирались тучи, предвещая нелётную погоду. Тлеющие угли камина согревали руки, небольшой гул, какой часто бывает в гостиной, ласкал слух. В такие минуты он вспоминал знаменитую фразу о том, что факультет на время обучения в Хогвартсе станет второй семьёй ученика. Гарри впервые ощутил себя любимым именно тут, в школе, ставшей ему первым домом.

***

— Ещё раз ты так бесцеремонно усядешься на край моей мантии, и я клянусь, Панс, что ты умрёшь самой ужасной и болезненной смертью. — Малфой был так зол, что слова, брошенные им, вполне были похожи на здравые намерения. — Боишься, что твоя безупречная репутация будет помята, Дракоша? — Паркинсон та фраза лишь побудила к дальнейшим действиям. — Опасаюсь, что в меню Азкабана не будет сбалансированного питания. Пожалуй, единственная причина, по которой ты всё ещё жива. — Как мило с твоей стороны.       Малфой, казалось, не умел любить. Он умел выбирать жертв, тратить на них ночь, шепча самые лестные слова на ухо, наутро совершенно забывая об этом. Но он обладал потрясающей способностью выбирать друзей и быть им верным. С лёгкостью он мог быть с ними откровенен и доверителен, прост и честен. Драко считал непозволительным расточать прелести души на множество людей, которые не оценят те побуждения по достоинству. Как слизеринец, он ценил экономность даже касательно эмоций. — Видел смущённое лицо Поттера, когда он выбегал из класса? Не показалось ли тебе это странным?       Да, он всегда был честен с друзьями. За исключением одного случая. — Понятия не имею, что с ним. Видимо, начал медленно, но верно сходить с ума.