Заставь меня

Нехотя плетусь за парнем впереди себя, стараясь осознать и принять за эти пару минут нашей прогулки до его машины то, что со мной неизбежно произойдет дальше. Не получается. Совершенно не выходит успокоить свое трепещущее в груди сердце. Я следую за ним через весь парк, не в силах сделать что-либо еще, кроме как молча согласиться на его мнимую помощь. Остается лишь гадать, что он задумал и зачем я ему нужна в его собственном доме. Вариантов предостаточно, один хуже другого. Пока я гадаю о своем будущем, мы неизбежно подходим к его машине. Вот только… это… А что это такое? ЧонГук открывает заднюю дверцу какого-то старого потрепанного автомобиля и запихивает на сидения мой чемодан с сумкой. Спустя несколько секунд он уже открывает дверь мне, пропуская меня на сиденье рядом с водительским местом. Я машинально повинуюсь его действиям и сажусь в машину, которую вижу впервые в жизни. Странную до безумия, особенно когда в нее садится сам Чон ЧонГук — богатый и избалованный парень, сын своих знаменитых родителей. Нет, все же здесь что-то происходит, находящееся за гранью моего понимания лишь потому, что мне никто ничего не объясняет. — Пристегнись, — просит Чон, параллельно накидывая на свою голову капюшон, в момент скрывающий пол его лица. Выполняю его просьбу, попутно стараясь вспомнить хоть раз до этого, когда бы он просил меня о подобном. Нет, это впервые. Интересно, на него так повлияла авария, что теперь он просит меня пристегнуться? Мы трогаемся с места и, по-моим собственным ощущениям, делаем пару бессмысленных поворотов, нарезая лишние круги. Решаю не задавать никаких вопросов и вообще стараюсь как можно меньше смотреть в его сторону, наблюдая за мелькающими цветущими деревьями с моей стороны. — Минсо, да, это я. — Голос ЧонГука заставляет разойтись заполняющую вокруг нас тишину. — У меня есть просьба. Можешь подъехать через пару минут? Буду ждать. Получив, видимо, утвердительный ответ, парень убирает телефон в карман потертых джинс и возвращает все свое внимание дороге. Я следую его примеру и продолжаю свое наблюдение за деревьями, от вида которых хоть как-то становится легче. Сквозь рассеивающие тучи проглядывает солнечный свет, отражаясь в лужах на тротуарах и в каплях на траве и листьях деревьев. Свежесть после дождя напоминает о том, что я все еще жива. Я не сплю, это происходит со мной взаправду. Вскоре на горизонте показывается до боли знакомый дом, из которого я выбегала в расстегнутых сапогах чуть больше четырех месяцев назад. Холодные мурашки пробиваются сквозь кожу, заставляя меня вновь окунуться в пережитый опыт. Неужели я снова возвращаюсь сюда? Неужели я добровольно позволю заточить себя в эту ловушку, из которой я еле выбралась? Паника проникает в самые дальние части моего сознания, которое начинает метаться из стороны в сторону. Тело нелепо повторяет за ним: я начинаю ерзать и озираться в надежде увидеть выход из этой дурацкой потрепанной машины. Такой же потрепанной, как и я сама. «Только не снова! Только не снова!» — яркой огненной вспышкой мелькает мысль в моей голове. ЧонГук оборачивается на меня, привлеченный моими паническими действиями. И до моего обостренного слуха долетает его спокойный и теплый голос: — Не переживай. В этот раз все будет по-другому. Я тебе обещаю. Что? Все будет по-другому. Он обещает. Обещает? Я делаю глубокий вдох. Потом еще один. Паника постепенно отступает на фоне глубокого дыхания, а я наблюдаю, как парень снова делает очередной крюк, заезжая на задний двор собственного дома. И правда — это можно определить как «по-другому». Пока собираюсь с духом, чтобы выйти из автомобиля, он быстро расправляется с моим чемоданом, затаскивая его в дом и возвращается ко мне. Видимо, у меня не получается спрятать беспокойство на своем лице, потому что когда Чон открывает мне дверь и наши взгляды пересекаются, он бледнеет и сдавленно выдавливает: — Давай… Выхожу и принимаю из его рук свою сумку, наблюдая за тем, как во двор въезжает тот самый знакомый автомобиль, который я ожидала увидеть с самого начала. За рулем замечаю смутно знакомое мужское лицо. Пока я изо всех сил стараюсь вспомнить, где я могла его видеть, мужчина паркуется и выходит из автомобиля, обмениваясь с ЧонГуком рукопожатиями. — Спасибо, что приехал, Минсо, — кивает тот и поворачивается ко мне. — Кэт, это мой водитель, вы виделись с ним однажды, когда он возил нас на бизнес-вечер от компании, помнишь? Ах, да. Тот самый вечер. Когда я познакомилась с твоим отцом, а позже и с Мин Юнги. В тот вечер ты попытался поцеловать меня. Все эти воспоминания я оставляю при себе и лишь киваю в ответ, давая понять — да, помню. — Я доверяю Минсо, поэтому он будет отвечать за твою безопасность. Никто не должен знать, что ты живешь у меня. — ЧонГук делает паузу в ожидании обоих наших реакций. Мужчина напротив меня уверенно кивает, будто знает, о чем идет речь, в то время как я продолжаю не догонять происходящее. — Он будет отвозить тебя в универ, на работу и обратно. Только на этой машине, — указывает рукой в сторону той, на которой только что привез меня сюда. — Связь будете держать по этому телефону. Он вытаскивает из джинс тот самый мобильный, по которому пару минут назад сам звонил водителю, и вкладывает мне в руку. Он оказывается старой кнопочной трубкой, пригодной лишь для звонков и смсок. Я с недоверием кручу его в руках, не в силах понять, зачем нужны все эти странные договоренности. — Это ради безопасности, — поясняет мне ЧонГук, который раз за все наше общение отвечая на мой неозвученный вопрос. Там забит лишь номер Минсо. Он будет заранее писать тебе, откуда заберет тебя. Твоя задача — прийти на это место и дождаться его. Вам нельзя попадаться на глаза вместе, а то все сразу вскроется. — Хорошо, — лишь произношу я еле слышно. Но этого хватает парню, и он ведет меня дальше в дом, берет с собой чемодан и провожает меня на второй этаж до той самой комнаты, в которой я ночевала уже пару раз. Прямо напротив его собственной спальни. Нет, я все еще не могу принять это за реальность. Ведь я же поклялась себе, что никогда не окажусь здесь больше, ни под каким предлогом. Может быть я просто напросто сплю? Незаметно для парня щипаю себя за внутреннюю сторону предплечья и жмурюсь, сжимая посильнее губы, — больно! Нет, ничего не меняется. Я в здравом рассудке стою прямо сейчас рядом с Чон ЧонГуком на втором этаже его дома перед гостевой спальней. Дверь в комнату открывается и передо мной появляется улыбчивое лицо домработницы ЧонГука — СонБин. — Кэтрин, добро пожаловать! Как давно я вас не видела. Как у вас дела? Все в порядке? — Она будет жить здесь, — игнорирует Чон ее слова. — Пожалуйста, помоги ей разместиться. Та с пониманием кивает в ответ, перехватывает у парня чемодан и завозит его в комнату. Я собираюсь следовать за ней, но ЧонГук берет меня за плечо, аккуратно разворачивая ко мне. — Если хочешь, можешь записать и номер СонБин, — он кивает на кнопочный мобильник у меня в руке. — Только ни в коем случае не переноси ее номер и номер Минсо на свой телефон. Это ради твоей же безопасности. Прошу тебя, — он потирает переносицу перед следующими словами, — никто не должен знать, что ты здесь живешь. Никто! Только я, ты, Минсо и СонБин. Веди себя так же, как и раньше. Будто сегодня ничего не произошло и ты продолжаешь жить с родителями. Пообещай мне, что будешь придерживаться всех этих правил. Смотрю в его темные глаза, наполненные усталостью и тревогой. Но отчего-то они вызывают у меня совершенно противоположные чувства и воспоминания, которые я старалась забыть все это время. «Твоя безопасность на мои прихоти. Как тебе предложение?» «Я готов сократить нашу дистанцию и даже привлечь тебя к сексу со мной в качестве твоего наказания. Мне же не нужно говорить о том, что я получу от этого только чистое удовольствие?» «О, малышка… Я люблю, когда меня слушаются.» «Все твое тело говорит мне о том, насколько тебе нравятся мои прикосновения.» «Конечно, я подарю тебе ту безопасность, на которую ты повелась. Только при условии, что ты не напишешь мне ни слова и не позвонишь. В противном же случае я спущу на тебя всех своих собак, малышка.» «Я лишь хотел оградить тебя от себя самого.» Где же все его псы, которые должны были наброситься на меня, как только я заговорила с ним? Где вся его манерность и высокомерие? А те фотки, которые кто-то прислал моим родителям? Слишком большой отрицательный опыт я получила рядом с этим человеком. Слишком много дерьма пережила, чтобы сейчас слепо верить его словам о моей безопасности, соглашаться с его условиями, не выдвигая своих. Я зла. Зла на него за все, что случилось со мной. За мои чувства, которыми он игрался, а потом раздавил. Чертов Чон ЧонГук! Я с ненавистью скидываю его руку со своего плеча. — Нет, это ты пообещай мне! — Мой грубый голос застает врасплох не только его, но и домработницу: я слышу ее приглушенный крик и звук падающих на пол вещей. — Твои слова о безопасности ничего не значат, если ты продолжаешь находиться рядом. Хочешь обезопасить меня? В таком случае перестань тянуть ко мне свои руки. Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Не хочу с тобой разговаривать, и… Перевожу дух, сомневаясь в своих следующих словах, но ощущение правоты берет верх. Я расправляю плечи и поднимаю выше подбородок, придавая себе больше смелости и решимости. — И я не хочу видеть тебя, даже если буду жить напротив твоей спальни! Смертельная тишина окутывает пространство после моих слов. Краем глаза вижу, как СонБин, невольно оказавшись свидетелем наших разборок, в нерешительности переводит свой взгляд с меня на парня и обратно, не решаясь пошевелиться. А я не отвожу взгляд от стоящего напротив ЧонГука, слежу за его реакцией. Как постепенно он оседает и хмурит брови, будто мои слова причинили ему настоящую боль. — Хорошо, — выдавливает из себя он, сжимаясь еще сильнее, становясь все меньше и меньше прямо на глазах. — Если ты так хочешь, я не буду показываться тебе на глаза. Что-то внутри меня сжимается вместе с ЧонГуком, перекрывая мне доступ к воздуху. Сжимаю пальцы вокруг кнопочного мобильника, чтобы унять в себе возрастающее желание убежать подальше и спрятаться в укромном месте. А против проснувшейся жалости к парню я лишь выше задираю подбородок и тяну плечи вниз, вытягивая шею. — СонБин, — поворачивается он к девушке в комнате, — помоги Кэтрин, пожалуйста, с щекой — ее ударили. И на этих словах ЧонГук разворачивается и уходит, скрываясь на лестнице. Спустя минуту до нас долетает звук закрывающейся двери — он ушел. Этот факт приносит мне облегчение. Тело обмякает, и я позволяю себе расплакаться прежде, чем осознать присутствие рядом домработницы. Не из-за сказанных мною слов ЧонГуку или очередного присутствия его в моей жизни. Нет. Его последние слова напомнили мне о самом ужасном, что случилось со мной сегодня. Нет, даже не сегодня. Вообще. Во всей моей жизни. О том, чего я никак не могла ожидать ни от родителей, ни от самой себя. Звонкая пощечина останется выточена на камне в моей памяти навсегда. Я никогда не смогу простить отца за эту пощечину. Никогда не смогу забыть слова матери, сказанные мне сегодня. «Мы вырастили потаскуху!» «Нам не нужна такая дочь, как ты!» Это убивает больше всего остального. Никакие фотографии, сделанные исподтишка, никакие слова ЧонГука о том, что я шлюха, не сравняться со словами и действиями собственных родителей. Людей, которые, как ты думал, должны быть всегда на твоей стороне, чья любовь по определению своему должна быть безусловной. Жаль, что нам нельзя выбирать семью, в которой мы рождаемся. СонБин не задает никаких вопросов. Помогает мне сесть на кровать и уходит на кухню, вскоре возвращаясь со стаканом воды и знакомым тюбиком крема. Именно этим кремом я обрабатывала раны и ушибы ЧонГука, а теперь СонБин наносит мне эту же субстанцию на щеку, пострадавшую от рук моего собственного отца, параллельно вытирая льющиеся из моих глаз слезы, которым подвластно стереть лекарство за считанные секунды. Крем снимает ощущение жжения, распространяя приятную прохладу по месту удара. Вот бы было такое средство и от душевных ран. К сожалению, мне приходиться обходиться лишь стаканом воды, разбавленным, судя по запаху, с успокоительным, и сожалеющим взглядом СонБин. Она обнимает меня, уговаривая лечь поспать. Слушаюсь, позволяя девушке накрыть себя пледом, и через минуту остаюсь одна в комнате, в которой час назад не могла и представить, что окажусь здесь снова.