Заставь меня

— Когда у вас заканчиваются пары? — Минсо останавливает автомобиль у автобусной остановки и оглядывается на меня, сидящей на заднем сиденье. — В два часа, — однотонно произношу я, — а потом у меня смена в кофейне. — Хорошо. Скорее всего заберу вас также отсюда после пар, хорошо? — Ладно. Выхожу из машины и поправляю свою одежду. Открываю навигатор и забиваю маршрут до университета на всякий случай. Отсюда я ни разу не ходила пешком до него, поэтому боюсь потеряться. С навигатором все же надежнее. Вот еще одна головная боль теперь — прятаться ото всех и делать вид, что я все еще хожу пешком, огибая, видимо, полгорода по дороге на учебу. Конечно же, никто не догадается, что я живу не у себя, — усмехаюсь я собственным мыслям и одновременно «безупречному» плану ЧонГука. Зачем вообще эти фокусы? Я не понимаю. Окей, он не может ездить со мной в одной машине прямо до универа — понятно. Я бы тоже не хотела, чтобы кто-то знал о том, что мы снова начали общаться, не то что жить под одной крышей. Брр… Но вот эти странные манипуляции с кнопочным телефоном и договоренностями с его водителем меня пугают. Тут два варианта: либо парень сошел с ума, либо… Нет! Не хочу даже думать про второй вариант, который предполагает криминал. От одного только предположения мне становится дурно, и не потому, что я могу ввязаться в какие-то грязные дела. Я совершенно не хочу верить, что Чон ЧонГук занимается незаконными, а быть может и опасными, делами. А если даже что-то такое и есть, то обязательно у него должно быть оправдание — весомая причина своих действий. Хочется думать исключительно так. Хочется оправдывать его. Быть на его стороне. Не только из-за своих чувств к нему, которые никак не могут уняться в груди. Он помог мне с жильем. Буквально приютил меня, подобрал с улицы. А после моих слов о том, что я не хочу его видеть, без лишних слов ушел. Сегодня понедельник. Весь остаток дня субботы и воскресенья провела у него дома, но ни разу не видела его. Даже мельком. Только слышала звук закрывающейся двери напротив. Тихий, практически бесшумный. Он вызвал во мне подобие вины за то, что я запираю дверь гостевой спальни, теперь уже моей собственной спальни, на замок. Просто так я чувствую себя в большей безопасности. По крайней мере на данный момент. Ведь я все еще ощущаю себя в логове волка. Не хочу оставаться у ЧонГука дома надолго хотя бы по одной этой причине, поэтому решила основательно начать откладывать деньги на съем квартиры, стараясь ни на что больше не тратиться. Так, по моим собственным подсчетам, к середине лета я смогу снять небольшую квартиру в своем же районе сразу на несколько месяцев вперед. Правда, совсем не хочется жить за счет богатого парня. Надо было обсудить этот вопрос до того, как я выдвинула условие не общаться с ним. Мне ведь совесть не позволит жить в чужом доме за чужой счет, кем бы ни был тот, кто взялся мне помогать с жильем. Попросила СонБин поговорить об этом с ЧонГуком: она пообещала обмолвиться с ним словечком, но сразу предупредила, что он вероятнее всего не позволит мне за что-либо платить здесь. Странно. Подхожу ближе к университету и по своей старой привычке оглядываю парковку в поисках самого знакомого автомобиля. Смотрю на часы. В это время ЧонГук должен быть уже здесь, но я не вижу его машины. Прохожу в университет с тлеющей в груди надеждой хотя бы краешком глаза увидеть его в аудитории. Но перед тем, как пройти дальше, останавливаюсь у ближайшего зеркала, всматриваясь в отражение своего лица. Синяк на щеке выглядывает бледно желтоватым оттенком сквозь косметику, которую мне пришлось нанести, чтобы прикрыть его. Если не знать о нем, то можно и не заметить. Это меня слегка успокаивает. — Как прошли твои выходные, пупсик? Непереносимый мною голос, смешивающийся с цоканьем каблуков, возникает за моей спиной. В отражении зеркала я вижу СоЕнг, подходящую ближе ко мне со спины. Ее противную улыбку на все лицо. Поворачиваюсь к ней, задирая подбородок. Отбрасываю все свои навязчивые размышления о том, что ей может быть известно о моих выходных и не причастна ли она к тем фото и видео на телефоне моих родителей. Сейчас я совершенно не в настроении складывать очередной пазл, поэтому полка «Подумаю об этом позже» в моем сознании пополняется еще одной новой заметкой. — А как прошли твои, дорогая? — спрашиваю я также приторно, копируя ее интонацию. Наверное, не знающий нас человек со стороны может подумать, что мы подружки и встречаем друг друга подобным образом. Однако я предпочла бы никогда не видеть этого надменного лисьего выражения «подружки» и вообще — никогда не сталкиваться с подобными ей. Не собираюсь ждать ее ответа или очередные ядовитые слова в мой адрес, поэтому разворачиваюсь и иду прочь. Захожу в аудиторию, быстро оглядываюсь, ища глазами одного единственного человека. Его нет. Нет? Осматриваюсь еще раз уже внимательнее, останавливаясь на каждом лице, пока иду через всю аудиторию ближе к первым партам. Я его не пропустила. Его просто нет. Неужели он решил не попадаться мне на глаза даже в университете? От этой мысли становится как-то не по себе, и я с тяжелым сердцем опускаюсь на стул. Посреди пары эта тяжесть развеивает знакомое ощущение. Я снова чувствую чью-то пару глаз на себе, сверлящую мою спину. Вдруг это ЧонГук? Я не знаю наверняка, кто это, но маленькая надежда на его внимание облегчает мою совесть. Правда совершенно не помогает с желанием повернуться и выяснить, кто на самом деле вот уже который день сверлит в моей спине дыру. Боюсь снова ошибиться в своих надеждах. Так до конца учебного дня я не решаюсь посмотреть за плечо. С тем же нулевым успехом я за весь день ни разу не нашла глазами ЧонГука. К концу последней пары чувствую легкую вибрацию в кармане брюк и стараюсь незаметно вытащить дурацкий кнопочный телефон, который мне приходится прятать «ради своей же безопасности». Не удерживаюсь и закатываю глаза на этой мысли. Дурацкая безопасность, которая не принесла мне ничего хорошего! «Жду вас на той же остановке.» Вздыхаю и убираю телефон обратно. Что ж, наверное, мне стоит смириться с постоянным присмотром. Пока что это давит. Довольно сильно, чтобы я ощутила себя птичкой в клетке. Минсо этим утром серьезным и холодным тоном рассказывал мне, что важно и просто необходимо постоянно сообщать ему о своих планах вне дома ЧонГука. Если я куда-либо собралась бы идти — обязательно написать ему об этом. Он отвезет меня самолично, а после привезет обратно. Насколько я понимаю, без ведома Минсо мне вообще нельзя покидать дом. Ужасное ощущение на самом деле. Будто я не добровольно согласилась пожить пару месяцев с ЧонГуком напротив, а меня принуждают к этому. «Не переживай. В этот раз все будет по-другому.» Да уж, даже не поспоришь. Вся суть в том, что это и правда единственный выход для меня. Я довольно много времени потратила прошлой ночью, как только пришла в себя после случившегося, чтобы еще раз все досконально обдумать. С холодным разумом размышляя о своем нынешнем положении и всевозможных вариантов на данный момент, я пришла к одному — у меня нет другого хоть какого-нибудь более приятного или альтернативного варианта на данный момент. В общем и целом — у меня нет другого выбора. Только жить в спальне напротив ЧонГука, повиноваться его условиям проживания и копить, копить и еще раз копить. После пары подхожу к столу профессора Ким и с мало скрываемой агрессией кидаю перед ним то самое дополнительное задание, которое он мне дал перед выходными. Вчера умудрилась прочитать всю книгу и выполнить задания, лишь бы отвлечься от терзающих меня мыслей про родителей и теперешнее мое положение. Ожидаю, когда он просмотрит заметки и подарит мне свою улыбку удовлетворения, после которой я, даже не удосужившись попрощаться с ним, выхожу из аудитории. Как я от всех вас устала! Быстрый шаг помогает мне избавиться от неприятных мыслей о моем неожиданном заключении и надзоре. Я, незаметно для себя самой, достигаю условленного места и вспотевшая от интенсивной ходьбы сажусь на заднее сиденье автомобиля. Это еще одна непонятная для меня вещь. Почему именно заднее сиденье? Минсо дал понять, что ни за что не пустит меня вперед. Это потому что сзади меня не видно из-за тонировки? Чувствую себя запрещенной вещью, за которую могут посадить. Мужчина трогается с места, не произнеся ни слова. Я какое-то время смотрю в окно, наблюдая за тем, как он петляет по городу вместо того, чтобы по прямой доехать до кофейни. Как и ЧонГук, когда забирал меня из парка. Интересная мысль приходит мне в голову, и я без лишних раздумий задаю вопрос водителю: — Как долго вы работаете на ЧонГука? — Около 3 лет, — холодно отвечает тот, не отрывая свой взгляд от дороги. — А кем работали до этого? — У мистера Чона старшего. — Тоже водителем? — Да. — И телохранителем? — моя слабая догадка вырывается наружу. — Я отвечаю сразу и за безопасность того, кого перевожу. Хм… Неоднозначный ответ, который мало что мне дает. И я пробую еще один раз. — Вам нравится ваша работа, Минсо? — Меня все устраивает. Ежусь от этого неприятного разговора. Мало того, что мужчина производит впечатление холодного и расчетливого человека, так он еще буквально игнорирует меня, кроме тех моментов, которые напрямую касаются его обязанностей. Конвоир, которому все равно, за кем присматривать. Лишь бы деньги платили. Он останавливает машину за две улицы да кофейни, и я спешу выйти на улицу раньше, чем он решит что-либо сказать мне. Замираю на пару секунд, чтобы вдохнуть аромат весны и настроиться на рабочий лад, и только потом делаю первый шаг в нужном направлении. По пути зачем-то решаю пересмотреть в памяти первую половину дня в университете. СоЕнг со своим ядом у зеркала, отсутствие ЧонГука, все более скучные для меня лекции, тускнеющие с каждым днем на фоне моих мыслей и переживаний. Не самый удачный кофе в столовой и… Вдруг неожиданно ясное воспоминание заставляет меня резко остановиться посреди улицы. Я так разозлилась из-за ощущения заточения, что выбегая из универа после последней пары даже не придала значения автомобилю, мимо которого я прошла. Его автомобиля. Так, значит, он был сегодня? Но я его не видела весь день. Как он мог присутствовать на парах и вообще находиться в университете, если я не видела его ни разу при всем своем желании. А ведь именно сегодня я высматривала его тщательнее обычного. Может быть, мне показалось, что это его машина? Закрываю глаза, чтобы точнее представить момент выхода из универа. Идеально черный цвет, отражающий солнечные лучи. Значок BMW на капоте и две единицы в конце номера, которые попали в мое поле зрения. Нет, я не могла ошибиться. Это была однозначно его тачка. Вздыхаю от раздражения из-за непонимания происходящего. Что, твою мать, происходит?!

***

Отдаю очередной кофе посетителю и смотрю на часы. Через 40 минут заканчивается моя смена, и я вернусь домой. Домой… Даже не представляю, когда я начала считать дом ЧонГука своим домом. Это новое и еще не до конца испробованное на вкус ощущение. Первая подобная мысль появилась у меня пару дней назад, спустя 3 недели жизни в своей новой спальне. Своей спальне. Первые дни на новом месте тянулись бесконечно долго. Я старалась лишний раз не высовываться из своей комнаты и проводила там все время, что была в доме. Благо тут же сразу за дверью была отдельная личная ванная. СонБин приносила мне подносы с едой, а как только уходила, я сразу же закрывала дверь на замок. В первый же день я тщательно осмотрела его и проверила на надежность. Пусть он и не вселял много доверия, но с самим фактом закрытой двери мне было намного спокойнее жить. Предыдущий опыт общения с ЧонГуком навевал панические настроения, и я каждый раз ждала, как из-за угла появится он и протянет ко мне свои руки. Ощущения нахождения в ловушке ограничивали меня больше, чем кто бы то ни было. Даже Минсо не мог тягаться со своей холодной отстраненностью и наблюдением за мной с моими чувствами в отношении места моего пребывания. Однако спустя неделю мне стало намного спокойнее. ЧонГука я так и не увидела ни разу, хотя постоянно натыкалась на его машину на парковке университета. А поздними вечерами слышала, как он тихо пробирается в свою спальню, закрывая за собой дверь. Я начала спускаться на кухню, а после попросила СонБин показать мне весь дом целиком. Она с присущим ей энтузиазмом рассказала мне о каждом уголке этого дома, упоминая интересные истории, связанные с ними и, по большей части, с ЧонГуком. Казалось, домработница была счастлива только от одного факта, что я живу в этом доме. Она с радостью поддержала мое стремление помогать ей в свободное время на кухне. Правда долго пришлось уговаривать ее, чтобы я хоть раз в неделю покупала продукты на свои собственные деньги — хотя бы я перестала чувствовать себя в должниках. Она учила меня готовить, а я развлекала ее разговорами и всяком разном. СонБин — единственная отдушина в этом доме. Ведь чем больше дней сменяли друг друга, тем сильнее я ощущала пустоту, наполняющую дом с каждым новым днем. Ощущение опустошенности начало давить на меня в первые же дни, и со временем я лишь больше подтверждала свои догадки. ЧонГук практически все время отсутствовал в своем собственном доме, позволяя мне чувствовать себя чуть ли не полноценной хозяйкой здесь. Никто не приходил, даже Чимин. Хотя раньше, насколько я знаю, они часто проводили здесь время, а ЧонГук даже устраивал вечеринки. Сейчас же единственный постоянный житель дома — я. Вибрация прерывает мои мысли. Достаю из кармана кнопочный телефон и запоминаю адрес, откуда меня заберет Минсо. В этот раз повезло — не так далеко отсюда. Посетителей больше не наблюдается, и я готовлю кофейню к закрытию. Чищу кофе машину, заранее заваривая еще один стакан кофе, и оставляю заметки для Лиен на следующие пару дней. Она отрабатывает свои пропуски, в которые ранее я подменяла ее, и у меня эти выходные выходят абсолютно свободными. В какой-то мере я ощущаю облегчение от этого. Не просто потому, что смогу отдохнуть после нескольких довольно тяжелых недель для меня во всех смыслах. Но и потому, что в это воскресенье — мой день рождения, который я хотела бы провести дома. Дома… Все еще никак не привыкну к этой мысли, к этому ощущению. Мысленно возвращаюсь почти на месяц назад, когда я судорожно надеялась получить от Лиен утвердительный ответ по совместному съему квартиры. Снова благодарю ее за быстротечность и легкомысленность ее памяти. Она лишь раз спросила меня, получилось ли мне что-то найти, на что я выдала ей подготовленный заранее ответ: — К сожалению, нет. Решила пока пожить с родителями и копить на съем своей квартиры. Да, соврала. Снова. И даже глазом не моргнула. Все благодаря тому, что долго тренировала ответ перед зеркалом заранее. Для всех я продолжаю жить с родителями. Оставляю деньги в кассе за один стаканчик кофе, который забираю с собой, и выхожу из кофейни. Приятный аромат доносится до моего обоняния, пока я иду к назначенному месту. Как кофеман, приходится прилагать много сил, чтобы не соблазниться и не попробовать этот кофе в своих руках. Он не для меня. Для Минсо. Мне потребовалась целая неделя, чтобы полностью понять суть его работы. Он не просто привозит и увозит меня. Он всегда находится где-то рядом, наблюдает. Редко выходит из машины, покидая тем самым свой пост наблюдателя. Когда я впервые представила, сколько ему требуется терпения и выдержки, мне захотелось сделать что-то приятное для него. В тот день я впервые купила ему пару бутербродов в столовой универа и вручила ему сразу, как села в автомобиль. Никогда не забуду удивление, отразившееся тогда на его лице при виде моего неожиданного проявления внимания к нему. Тогда он смущенно пробубнил что-то невнятное, похожее на «благодарю» и неловко улыбнулся, а я впервые увидела живого человека, скрытого под маской рабочего профессионализма. С того дня я взяла в привычку каждый раз приносить что-либо для своего водителя, проводящего практически все свое время в машине за рулем. Просто так, в благодарность за то, что он зачем-то (все еще по непонятным для меня причинам) возится со мной. Прихожу на место раньше, чем приезжает Минсо, и терпеливо жду его, подставляя вечерним солнечным лучам свое лицо. Все же у меня получилось адаптироваться к новой жизни, да еще и найти в ней много плюсов. Знакомый автомобиль притормаживает рядом, и я забираюсь на заднее сиденье, протягивая параллельно стаканчик с кофе мужчине за рулем. — Спасибо, Кэтрин, — добродушно улыбается он. — Как прошел сегодняшний рабочий день? И я увлеченно рассказываю о странном посетителе, который минут 15 допытывал меня различными вопросами на знание языка. Минсо смеется над моими шутками и активно поддерживает разговор, не переставая смотреть на дорогу. Все же он человек, а не робот. Он добрый и мягкий. Он живой. Единственное, что меня мучает до сих пор, — почему ЧонГук так старательно избегает меня и в то же время так оберегает?