Вино и кровь

Из придела бани доносился смех и стелился влажный пар, смешанный со знакомыми ароматами кальянного дыма. Сархан отодвинул плотный полог, ступая вовнутрь. Так и есть: Мельхис принимал гостя. — Мальчик мой, как славно, что ты пришёл! — тот был в чудесном настроении. — Заходи, заходи. Вкуси благословение господина жреца, пока мы не выпили всё без тебя. Вместо интереса и охоты присоединиться шерифа захлестнуло новой волной жгучей ревности. Ещё и не хватало, чтоб при постороннем его называли так, как он едва позволял одному только Мели! Гость, а не хозяин, разливал вино — причудливого оттенка и из странной бутыли. При известной любви Мельхиса к заморским деликатесам дразнящая шутка вполне могла скоро сбыться. Халат, наброшенный на распаренное тело, не скрыл от внимательного шерифского взора, насколько разительно то отличалось от представлений Сархана о жрецах — несомненно, сплошь жирных бездельниках, еле пролезающих в двери своих храмов, — и жуткий шрам, словно тот, кто нанёс его, желал не просто поразить в сердце, а вырезать его из груди, и Ургаш знает какая магия позволила выжить после такого. — Я же обещал, что найду тебе самого лучшего лекаря, — Мельхис подхватил ход его мыслей. — Видят боги, я уже готов был обратиться хоть к служителям Малассы, если б они только смогли помочь... Сархан метнул суровый взгляд. Помощь ему отродясь была ни к чему — ему-то, кто держал на могучих плечах весь Аль-Бетиль, всегда самостоятельно перевязывал себе раны и уж тем более не нуждался в душевной поддержке. Гость при его приближении просиял нестерпимо нарочитой улыбкой и протянул руку для приветствия. Но даже не подумал встать с расшитых подушек, как подобало из уважения к старшему шерифу. Последний отплатил тем же пренебрежением, пройдя мимо и взамен взявшись за чашу с вином. То оказалось столь же отвратительно приторным, как дружелюбное выражение, всё ещё не собиравшееся исчезать даже после такого демонстративного ответа. — Мой друг, как всегда, не в настроении. Тяжёлая и опасная работа, сами понимаете, — извиняющимся тоном промолвил Мельхис. — Умоляю, повторите ваш трюк ещё раз. Сур, тебя это точно развеселит! Одним мастерским движением незнакомец перетасовал из руки в руку колоду невесть откуда взявшихся карт и раскрыл их веером, предлагая Сархану. О шулерах и фокусниках тот был ничуть не более высокого мнения, чем о жрецах, но, видя ожидающий взгляд обожаемого Мели, с угрюмым вздохом указал на одну. — «Башня», — раздражающая улыбка наконец-то немного померкла. Веер сложился и исчез так же изящно, как и появился. Владелец колоды продемонстрировал пустые ладони. — Проверьте-ка потайной карман, шериф. — Позволь мне, — Мельхис, узнавая привычное упрямство возлюбленного, отложил кальянную трубку и привстал, чтобы самостоятельно запустить вкрадчиво-мягкие пальцы под отгиб его одежды. Протест застрял в горле Сура, растаяв от разлившегося по жилам жара. Разглядывая вытащенную карту, негодник восторженно подтвердил: — «Башня»! Что же сие сулит? — Вершину успеха, высоту положения и открывающиеся с них прекрасные перспективы. Один мой знакомый добавил бы, что и незыблемость мужской силы, — откровеннейше солгал жрец. Они с Мели обменялись лукавыми усмешками, словно довольные бабы-сплетницы, и отсалютовали друг другу полными до краёв чашами. — Ещё партию, господин Мельхис? — С удовольствием! Но сперва, прошу, уделите ваше драгоценное внимание моему Суру, пока он с нами. Я озолочу вас с ног до головы, если поможете ему! Уж в чём, а в этом гость явно не нуждался, судя по тому, что роскошь и количество перстней на пальцах, ловко тасовавших колоду, приближались к мельхисовым. — Охотно, — поднялся он. — Иди ко мне, радость моя... Сархан хотел было возмутиться такой фамильярности, но слова будто проскользнули мимо сознания, обращаясь напрямую к чему-то более глубокому, неспособному им сопротивляться. Прежде, чем он успел это осмыслить, его взяли за подбородок, не давая отвернуться. Словно какого-то мальчишку, прячущего взгляд от строгого отца. Вдвойне унизительно оттого, что рослый старший шериф сам привык смотреть на всех свысока, а этот наглец стоя оказался с ним вровень. — Великолепно, просто великолепно, — прокомментировал тот, пристально уставившись ему в глаза, и мельком вожделенно облизнул губы, вновь растянутые в счастливом оскале. — Да-да... Паранойя, психопатия... Придя в себя от наваждения и гневного шока, Сархан рассчитал удар в челюсть, прежде чем его ещё сильнее околдовали бы непонятными словами. Но его кулак неожиданно крепко и молниеносно перехватили на полпути сбоку. — ...И импульсивная неумеренная агрессия, — цокнул языком жрец, не отведя взгляд ни на долю мгновения. В направлении атаки не сдвинулись даже зрачки. Шерифу, повидавшему многое, стало не по себе. — Помилуйте, что же тут великолепного? — искренне переживал Мельхис. — Простите: я имел в виду... хм... силу характера, — он отпустил Сархана, напоследок дружески похлопав его по плечу: мол, расслабься. Тот процедил сквозь зубы: — Лжец. — Сур! — оскорблений гостей в своём доме Мельхис не терпел. — Меня ты не проведёшь. Я знаю, кто так действует и так смотрит. Змеи, приметившие добычу. И Безликие. — В последний раз, когда проверял, моё лицо было на месте, — возразил предполагаемый целитель, беспечно прикладываясь к кальяну. — Кому ты служишь, жрец? — не отступал оскорблённый Сархан. — Разве это имеет значение? Мой бог давно мёртв. Как и все мои... — он запнулся, посерьёзнев. — Впрочем, если намереваешься обвинить меня в служении Тьме, то будешь не так уж далёк от истины. Но что с того? — Сур, послушай, — тон Мели был нежен, но твёрд. — Тебе необходима помощь. Я готов поручиться за моего дорогого гостя: он избавил меня от кошмаров, мучавших с тех пор, как... что уж тут скрывать — с тех пор, как я стал не на шутку волноваться за тебя, любимый. — Отойди и не вмешивайся, когда говорят мужчины, — грубо бросил тот, вынимая из ножен меч. — Мне не нужна нянька. И ничья помощь. — Заранее приношу тысячу извинений, господин Мельхис, — жрец картинно положил руку на сердце, другой хватаясь за оставленную рядом трость и обнажая скрытый в ней клинок. На звон металла и шум сбежались слуги. Разнимать драку никто не рисковал. В Сархане вскипала ярость: противник необъяснимо предвидел каждое его движение, парировал с лёгкостью бывалого бойца, а нападал с нечеловеческой силой, хоть и явно сдерживал себя. Воспользовавшись этой очевидной слабостью — уважению к хозяину дома и нежеланием доводить ссору до насилия, — шериф выгадал момент и сумел-таки нанести удар, направленный со всей необузданностью ревности и обиды. Женщины вскрикнули. Мельхис побледнел. Кровь брызнула прямо на пиршественное ложе и в чаши с вином. Жрец скинул запачканный ею халат и, сжав зубы от боли, потянул за рукоять меча, вошедшего под нижнее ребро. Подняв взгляд на застывшего Сура, он хрипло расхохотался, отчего с краёв рта заструились кровавые подтёки. Зеркала в гардеробной части предбанника задрожали в унисон. — Неплохо, неплохо... — язвительно похвалил он. Лезвие вышло из раны, сразу же начавшей затягиваться. Сверхъестественная неуязвимость и невозмутимый безумный смех отрезвили даже Сархана, чья лихорадка берсерка переходила в судорогу ужаса. — Прошу прощения: я не застал никого во дворе... Они обернулись одновременно. У входа стоял человек в небесно-серебряных одеяниях паладина Эльрата. Он спокойно осмотрел окровавленные ковры, опрокинутый кальян и напуганных слуг. — До меня дошли слухи, что вы ищете лекаря, — пояснил он. — Но вижу, вы немного заняты. Что ж, зайду попозже.