Вино и кровь

— Мели... ты тоже это видел? Страстный поцелуй в шею прерываться не собирался. — Да оторвись же ты, ненасытная пиявка! Мельхис нехотя оглянулся в ту же сторону: — Что, мой мальчик? — В зеркале. Там что-то промелькнуло. — Должно быть, птица случайно залетела в покои, — предположил он. Ему не терпелось продолжить. Но Сархан снова отстранился: — Её бы мы заметили. И это был человеческий силуэт, уж я-то умею такое видеть даже краем глаз. Иначе давно был бы сражён любителями нападать со спины. — Его бы мы заметили тем более, — справедливо возразил Мельхис. — Здесь никого нет. Слуги нас не потревожат. Сура это не успокоило. — Да кто вообще ставит зеркала в спальне? Ах, да. Такие извращенцы, как ты. — Могу чем-нибудь накрыть. Но наблюдать истинное совершенство — тебя в действии — в двойном экземпляре... Жаль лишать себя подобного удовольствия. — Прекрати. Или я его попросту разобью, — бросил он, но уже не слишком-то настойчиво. Богам известно, как этому болтуну удавалось заводить его одними лишь словами. — Будешь хулиганить — придётся тебя наказать, — мурлыкал Мельхис. — Знаешь, что ждёт непослушных мальчиков? — Да. Штрафная работа и нудные нравоучительные лекции Мериха. — О, нет. Их забирают страшные злые дяди. Такие извращенцы, как я. Смех любимого — лучшая музыка во всём мире — заставил Сархана сдаться его нахальным ласкам. Теперь уже ему было не только не до зеркала, но и не до того, чтобы заметить пристально наблюдающую и терпеливо выжидающую тень за балдахином.

***

Он не помнил, когда заснул. Но точно знал, где. Не здесь. Это были не покои Мельхиса. Это был даже не Аль-Бетиль. Хотя Дому Вечности с их страстью к зиккуратам этот город точно понравился бы. Двое местных — девица в маске и седеющий мужчина в наглухо застёгнутой чёрной сутане — играли в шахматы на мраморной терассе. Сархан едва успел открыть рот, как его опередили: — А это ещё кто? — в его сторону указали ладьёй. — Наш новый старший шериф, — флегматично объяснил соигрок. — Чтобы нанимать шерифа, должна быть преступность, — возразила девица. — А чтобы он был старшим, должны быть другие. — Может, он сразу два-в-одном? Взгляд у него какой-то зверский. «Это потому, что я сейчас же требую объяснений!» — хотелось ему перебить их. Но от замешательства, похоже, дар речи оставался ещё в Асхане.

***

Сархан смотрел в ночное небо, лишённое звёзд, и боролся с противоречивыми чувствами. Многие жители вели себя странно, но все были приветливы с ним. Служители храмов и дворцов, видя, что он не понимает их разъяснений, искренне сопереживали его растерянному возмущению и пытались всячески угодить чужеземцу. Ему были открыты любые двери. Угощения, которые ему щедро предлагали, были восхитительнее всего, что он когда-либо пробовал — даже приснопамятных купеческих лакомств. Его рассказы об Аль-Бетиле слушали с восторгом и вниманием, а музыканты с лирами спорили между собой за право сложить балладу о шерифских подвигах. После купания в реке под раскидистыми кедровыми ветвями золотоглазые юноши растирали его могучее тело белоснежной тканью. А такого глубокого и спокойного сна, как на этих роскошных ложах, он не знал уже давно, и пробуждение не омрачалось ничем, кроме непривычности того, что тут, по-видимому, никогда не наступал рассвет. Здесь не было утомительной, грязной и временами кровавой рутины будней. Здесь не было ушлых, похотливых и ленивых сослуживцев. Здесь не было сетей продажной поруки, нераспутанных следствием. Здесь не было душного зноя, ядовитых тварей пустыни и долгих дорог между Семью Городами. Здесь не было запретных страниц Горада Раэль и неуловимого Скорпиона. Но здесь не было и Мели. Этот невосполнимый недостаток отрезвлял, не позволяя поддаться соблазнам. Сархан не доверял гостеприимным улыбкам, блистающему великолепию и подозрительной безмятежности. Всё это было слишком похоже на чарующий сон, иллюзорное наваждение, колдовскую ловушку. Но он определённо бодрствовал, а город был совершенно реален. Со-вер-шен-но... Закрывая глаза, он всё равно каждый раз надеялся, что откроет их снова в знакомых объятиях.