Синие Глаза

      Коронацию Торина и их с Бильбо свадьбу решено было совместить: правитель, несмотря на то, что только-только окончательно поправился, не желал ждать ни единого лишнего дня, чтобы скрепить их союз.       Решив, на всякий случай, соблюсти все свадебные традиции (для такого суеверного народа, как гномы, это было особенно важно), будущие супруги спали в разных комнатах, каждый раз наутро обнимаясь так, словно прошла целая вечность, а в день самого торжества и вовсе не виделись до самой церемонии.       — Признайся, Гэндальф, это ты заколдовал меня, превратив в такого законченного авантюриста? — спрашивал хоббит, крутясь перед огромным зеркалом и стряхивая невидимые пылинки с красивого, идеально сидящего костюмчика из роскошного темно-синего бархата, такого же, как на королевской мантии, которую наденет Торин. — Ещё год назад я спокойно распивал чаи дома, в городке, самым значительным событием в котором была тыква размером с жеребёнка пони, выращенная Хэмфастом Гэмджи. А что теперь? Я пережил столько удивительных приключений, что на родине и в десятую часть ни за что не поверили бы. И, в итоге, кажется, выхожу замуж за горного короля.       — Мне тоже так кажется, — улыбнулся ему старик, выпуская аккуратные колечки дыма из своей трубки. — Нет, Бильбо, я тебя не заколдовывал. Ты ведь и сам знаешь, что в глубине души никогда не был домоседом. Всё это время, друг мой, ты следовал исключительно за своим сердцем. Я лишь слегка подтолкнул тебя, да и то без всякой магии. Почти, — он лукаво подмигнул. — Неужели ты чем-нибудь сейчас не доволен?       — Я никогда еще не был так счастлив, — ответил Бильбо, глаза которого блестели от подступающих слёз. — Ты свёл меня с тем единственным, кого я ждал всю свою жизнь. Я никогда не смогу тебя отблагодарить.       — Ну что ты, что ты, дружок — маг подошел и обнял его. — Твоё счастье — вот лучшая благодарность. Сейчас иди к Торину и ни о чём больше не беспокойся.       — Думаешь, уже пора?       — Уверен.       Бильбо на несколько мгновений прикрыл глаза и направился к выходу их комнаты.       — Вот ещё что, — вдруг сказал Гэндальф. — Думаю, в Шире, всё же, есть кое-кто, кому будет интересно узнать о твоей удивительной судьбе и приключениях. Если захочешь черкнуть весточку до моего ухода — я с радостью её передам. По случайности, мой путь как раз пролегает через Шир.       — Прим! — ахнул Бильбо. — За целый год она не получала от меня ни строчки, наверное, считает, что я уже давно погиб! И это Торин ещё называет себя эгоистом…       — Не кори себя, тебе было не до писем, — успокоил его волшебник. — Я более чем уверен, что твоя кузина всё прекрасно поймёт. А теперь не теряй времени и иди уже навстречу своей судьбе, друг мой.       …Под каменными сводами и на стенах огромного зала горели тысячи факелов. Наконец-то коронованный король шёл к алтарю со своим драгоценным хоббитом словно меж двух небольших стен огня под церемониальную гномью песню, немного мрачную, но торжественную и очень красивую.       Торин не мог оторвать глаз от златокудрого жениха, который казался ему самым прекрасным созданием всех миров, а тот отвечая тем же, изо всех сил пытался верить в реальность происходящего и не забывать слова свадебной клятвы на кхаздуле, которым его научил Балин.       Однако всё прошло как маслу и, поклявшись в вечной любви и верности, счастливые супруги скрепили союз очень долгим поцелуем.       — Все же, великолепный ты вор, Бильбо, — хохотнул толстяк Бомбур, поднимая бокал отменного медового эля за праздничным столом. — Украл королевское сердце!       — Зато мне в награду досталось такое бесценное сокровище, по сравнению которым аркенстон — жалкая стекляшка! — ответил за смущенного мужа Торин, смутив ещё чуточку больше. И шепнул в острое ушко, прижав его к себе: — как же сильно я тебя люблю, о, Махал*, как же сильно. И как же я теперь счастлив.       — Не сильнее, чем я люблю тебя, мой король, — шепнул в ответ сияющий Бильбо, с радостью прильнув к супругу.       Гномы пировали до самого рассвета, пока не уснули вповалку прямо в праздничном зале, да так весело и бурно пировали, что не заметили, как исчезли еще в первой половине ночи виновники торжества.       ...Бильбо стоял у окна в королевских покоях и смотрел на красивый медленный снег. Он мечтательно улыбался, вспомнив тот самый, такой же снежный, йольский вечер из далёкой юности. Торин тихо подошёл сзади и обнял его за плечи. Хоббит слегка вздрогнул и обернулся, улыбаясь.       — Кстати, что означали последние строки клятвы? — спросил он. — Ты знаешь, у меня есть способности к языкам, и я, в принципе, всё сам перевёл для себя, но вот эти строки, боюсь, ускользнули от моего понимания.       — Они значат «отныне я принадлежу тебе», — ответил Торин, и добавил, словно извиняясь: — но это просто дань традициям, и вовсе не имеется в виду, что свобода твоей личности отныне как-то ограничена.       — Я бы никогда так не подумал, что ты! — уверил его Бильбо.       — Однако… Я действительно чувствую, что моя жизнь отныне сосредоточена в твоих прекрасных руках, — заметил гном.       С этими словами он поцеловал маленькую изящную кисть мужа.       — А я, боюсь, действительно принадлежу тебе с тех самых пор, как увидел, — негромко сказал Бильбо, оказавшись уже невыносимо близко.       Такой тёплый, такой ласковый, такой влюблённый… У Торина и без того, как обычно, шла кругом голова от его запаха — немного сладкого, вроде ореха в карамели, едва уловимо пряного, исходящего от его нежной кожи, от мягких волос. Но он не смел давать волю своей дикой страсти. Он поклялся себе, что больше никогда не причинит Бильбо никакой боли и ничем не оттолкнёт.       — Торин… — шепнул Бильбо, чуть дрожащими пальцами расстёгивая его мантию, привстав на цыпочки и касаясь губами шеи почти намертво застывшего гнома. — Я знаю, что ты ни за что не навредишь мне, слышишь? Пожалуйста, расслабься. Я доверяю тебе.       — Любимый ты мой маленький воришка, — задыхаясь ответил гном и, подхватив мужа, словно пушинку, отнес на руках на кровать.       Сюртучок хоббита еще по дороге куда-то улетел, так что королю оставалось спустить чуть свободную шёлковую рубашку с плеч супруга вместе с неизменными подтяжками и жадно припасть губами к ключицам, постепенно переключая внимание на твёрдые вишенки сосков.       Бильбо казалось, что каждую секунду его тело пронзают тысячи молний, даря, при этом, невероятное наслаждение. Он таял как свечка в объятиях Торина, каждую клеточку которого жаждал как нечто жизненно-необходимое. Он смотрел на любимое лицо, прекрасно искажённое страстью, на торс, словно выточенный из камня самым искусным скульптором, и казалось, будто какой-то бог сошёл с небес, чтобы любить его. Но нет, это был Торин. Самый настоящий и сильный, самый надежный, самый заботливый и любящий. Бильбо ласкался и ласкал, осыпал мужа беспорядочными поцелуями, бормотал слова любви на всех известных ему языках.       В паху короля постепенно становилось уже слишком горячо и больно, и, спускаясь рукой по мягкому животику супруга всё ниже, он почувствовал, что тот возбуждён не меньше.       — Попробуем, радость моя?.. — предложил он.       — Сперва я кое-что попробую, — хитро улыбнулся Бильбо и скользнул вниз, приспустив штаны Торина. Он лизнул, а потом обхватил губами чуть солоноватую головку его члена, медленно, немного неловко посасывая, но глухо зарычавший от удовольствия гном мягко направил его голову, и у Бильбо начало получаться гораздо лучше. Однако хоббит не дал ему кончить, вовремя прервавшись.       — Ах вот ты как, мой хороший, — шутливо буркнул Торин. — А ну иди сюда.       Бильбо, хихикнув, с готовностью перевернулся на живот, и король, как следует смочив языком его дырочку, начал осторожно вводить туда сначала один, а потом и другой палец, аккуратно её разрабатывая.       Поначалу это было не слишком приятно, но Бильбо постепенно привыкал, подаваясь назад. И вскоре он был готов к тому, чтобы Торин как следует вошёл в него.       — Возьми меня, — произнёс Бильбо уверенно, принимая в себя изнывающего мужа.       Хоббит так сжал простынь в кулаках, что костяшки побелели, и король было испугался, что делает что-то не то, но различил в его придыханиях:       — Ещё, ещё, сильнее…       Бильбо потерял связь с реальностью. Сейчас для него существовали только они с Торином, сливающиеся в единое целое. Да и Торин едва ли сильнее контактировал с собственным разумом, растворяясь в наслаждении, которое дарил ему этот невероятный, нежный хоббит, всецело и без остатка отдаваясь, подарив ему своё любящее сердце и добрую прекрасную душу.       Придыхания перешли в стоны страсти, звучащие в унисон.       — Кончаю, Бильбо, любовь моя! — вскричал Торин, исторгаясь в мужа горячим семенем, после чего спустился к члену восхитительно раскрасневшегося хоббита, тоже почти финиширующего, и помог ему завершить начатое, выпив любимого до капли.       — Izbadu men!** — выдохнул хоббит еще одну фразу на кхаздуле, которую решил выучить для подходящего случая. — Я так люблю тебя, Торин… — счастливо всхлипнул он, прижимаясь к широкой груди гнома, пока тот нежно целовал его влажные виски.       — Моё сокровище, — шепнул король, безошибочно отыскав в темноте губами чуть распухшие губы своего Бильбо.       Утром Торин обнаружил, что в постели он совершенно один и на мгновение страшная мысль пронзила его: а что если всё случившееся было всего-навсего прекраснейшим сном?! Но лёгкий скрип пера тут же принёс душе покой: его драгоценный супруг (в такую рань!) сидел за маленьким столом со свечой, укутанный в тёплый халат, и что-то с усердием строчил.       — Просыпаюсь, значит в холодной постели, словно и нет у меня тёплого маленького воришки из Шира, и не было никогда. Кого же я тогда вчера взял в мужья? — шутливо проворчал Торин.       — Доброе утро, мой хороший, — расцвёл Бильбо, оторвавшись от своих трудов. — Я уже почти дописал, так что скоро вернусь, и ты от меня не отделаешься.       — Последнее, что мне придёт в голову — пытаться отделаться от тебя. Будет ли мне дозволено узнать, что тебя подняло в такой час?       — Гэндальф сегодня уходит, а я хотел передать весточку своей кузине Примроуз. Если я и хочу с кем-то поделиться своим огромным счастьем, так это с ней. Мы очень дружны, с самого детства. И она, кстати, вышла замуж не так давно! Теперь тоже Бэггинс, но по мужу.       — Ну тогда это святое дело, — серьёзно кивнул король. — И напиши, что мне не терпится познакомиться с ней. Та, что так дорога моему любимому, дорога и мне тоже.       — Ты хочешь сказать, что мы… Отправимся погостить к ней в Шир?! — Бильбо сиял от радости.       — Ну конечно же отправимся! — невозмутимо ответил Торин. — Я торжественно тебе клянусь. Королям позволительно изредка странствовать и налаживать отношения с соседями. Балин останется наместником: Фили пока ещё рано пробовать себя в этом качестве, хоть он и мой наследник, а вот мудрости и опыту Балина я полностью доверяю. Однако, радость моя, случится это не раньше, чем через год-два. У нас сейчас будет слишком много забот по восстановлению королевства после битв и драконьих пакостей. Прости, что забиваю тебе этим голову сразу после свадьбы, но…       Бильбо подлетел, словно вихрь, и бросился ему на шею.       — Спасибо, спасибо тебе, Торин. Я знаю, что ты непременно сдержишь слово и мы повидаемся с Прим. А до того стану прилежно помогать тебе во всех необходимых делах. Ты не должен ни за что извиняться.       — Нет, — вздохнул Торин, прижимая своего верного мужа к груди. — никогда мне не отблагодарить Гэндальфа за то, что свел нас вместе.       — Я так ему и сказал, — промурлыкал Бильбо, начавший снова клевать носом. — А знаешь, когда я безуспешно пытался как можно короче описать Прим все наши приключения, я понял, что из этого может получиться настоящая захватывающая книга! Что думаешь? У меня получится?       — Я в этом ни на мгновение не сомневаюсь. А сейчас, думаю я, нужно еще хотя бы немного отдохнуть перед началом нашей новой жизни, моё счастье.       Бильбо кивнул и, растворяясь в свете самых ласковых в мире, самых прекрасных Синих Глаз, постепенно забылся глубоким спокойным сном.

***

      …Лето над зелёным Широм клонилось к закату. Вечера становились темнее, прохладнее, в воздухе явственно чувствовалось дыхание приближающейся осени. Однако красивая темноволосая девушка, сидящая на скамейке около своего уютного домика, даже не заметила, как тёплая шаль упала с её плечей. Она была слишком увлечена чтением увесистого письма, таинственным образом возникшего на её пороге. Никто понятия не имел, кем и как оно было доставлено.       «…И если бы я мог повернуть время вспять, — бормотала Примроуз Бэггинс себе под нос, — то снова оставил бы привычный быт и всю свою пыльную жизнь, чтобы отправиться в Путь. Выходить на дорогу опасно — никогда не знаешь, куда она тебя заведёт***, но наградой за риск может стать самое огромное на свете Счастье.»       — Слова истинного Тука, — улыбнулась Прим. К тому моменту, как она дочитала до подписи «С любовью и нежностью, твой безрассудный кузен Бильбо и, с огромным почтением, муж его Торин, сын Траина», начало стремительно темнеть, и на чистом августовском небе зажглись первые звёзды.       — Такие скромники, никаких титулов и регалий, — по-доброму усмехнулась она и увидела, как одна из звёзд падает, оставляя за собою сияющий след.       — Добрый знак, — шепнула девушка, и радостные слезинки скатились по её румяным щёчкам. — Я всегда в тебя верила, Бильбо. Вот ты и нашёл своего короля... Так будьте же бесконечно счастливы.