Попал в Ад, черти боятся наклоняться!

Нежась в тепле моей обожаемой кровати, я досадовал на яркий и вполне себе реалистичный сон, если выкинуть из него чертей и «милую» собачку. Ну, не могло же со мной на самом деле такое случиться? Черти – это такие большие красные человечки с вилами, рогами и копытами, а не мужики в серых костюмах и уж тем более не мальчишки смазливой наружности. Стоп! Я сказал «смазливой»? Пора завязывать с этими геями, а то это, кажется, заразно. - Проснись и пой! – проорал над моей головой веселый подростковый голос. - Заткнись и спи! – возразил я, вспоминая строчку из интернета. Тут до меня дошло, что в квартире я должен быть один. Это ж моя квартира. Правильно? Но я не успел накинуться на бессовестного вора. Меня окатили водой. - О, Богиня моя! Как я люблю тебя, любил и любить буду долго и жестко! – выдал мой язык. А водичка-то холодненькая. Я вскочил с кровати, но, запутавшись в одеяле, я разочек приложился об пол. Парень, женщина, породившая его, стоял уже в противоположном конце комнаты и жался к стене. - Доброе утро, - попытался улыбнуться он. Я ничего не ответил. Я поднялся на ноги, в глазах потемнело, а в ушах заиграл морской прибой, но в секунду это отхлынуло от головы, оставляя после тебя неприятную тяжесть. - Ты вообще кто? Что со мной? – прохрипел я. - Я твой наказатель…наказутель…казнитель…Персик, короче. Это ты проснулся. - Капитан очевидность! Что с головой у меня? - Волосы. - Тебе вдарить? – я уже начинал злиться. - Так каждое пробуждение будет. Не знаю почему. - Жизнь прекрасна, - снова этот поганый язык несет чушь. В ноздри ударил удушающий запах говна, - это еще что? - Это я тебе кота купил. Пойдешь за ним уберешь сейчас, потом покормишь, а потом… - весело щебетал он. - Какого еще прелестного кота? – меня уже начало трясти. Ненавижу я животных. Не-на-ви-жу! Особенно котов. Они мелкие, бабские и от их шерсти, которую они повсюду оставляют нестерпимо чешется нос. Этот еще и гадит. Да так гадит, что тошнота подкатывает к горлу от запаха. Тут из кухни выполз «кот» с низким гортанным звуком, напоминавшим рычание. - Познакомься, его зовут Василий! – улыбнулся черт. - Он как-то не хочет знакомиться, - нервно сглотнул я, разглядывая самого настоящего манула, - я уверен, что манул не поддается дрессировке и просто рвет своих хозяев. - Да? Ты уж извини, но у нас тут кошек нет, так что я его из вашего мира притащил. Я не знал. - Не знал? Не знал он! – я психанул и хлопнул по стене рядом с головой Пушка. Сегодня его волосы выглядели совсем иначе: хорошо вычесанные немного волнистые, они струились вокруг лица этого чертика. - Я могу его увести, тогда у тебя будет собака, - парень еще больше вжался в стену, - но я не уверен, что она поместится здесь. - Хорошо, я согласен на кота, - прикидывая масштабы разрушений, решил я. Тут за плечом у моего пока единственного знакомого здесь показался кончик хвоста, увенчанный черной пикой в форме сердечка. Я потянулся пальцем к этой движущейся штуке. - Может пальцы отсечь, - нервно предупредил парень. Я тут же одернул руку, - и отойди уже от меня. - А про наказания ты мне расскажешь? Должен же я знать, что будут со мной делать, - я пошел на кухню. Смерть смертью, а утренний кофе еще никто не отменял. Я полез в шкаф, в поисках бодрящего напитка. - Ну, когда за котом уберешь, пойдем на работу. Там планируется пять часов е*ли мозга начальством, два часа таскания бумаг за подписями с первого этажа на двадцать девятый, потом… - он уткнулся в серый блокнотик, вертя серую ручку в тонких пальцах. Я заглянул ему через плечо. - Не так уж и страшно, думаю, - решил я, оглядывая список. Чертик вздрогнул всем телом, резко повернулся ко мне лицом и отскочил на пару шагов, виляя хвостом. Острая пика прошлась по ножке серого кухонного стола и разрубила ее, как шикарная японская катана летящий фрукт. Я прикусил губу, живо представляя себе, что было бы с моими пальцами, если бы я их не убрал. - Не подходи ко мне со спины! – завопил он. Странный какой-то. - Ладно, только не ори, - я примирительно поднял руки. - Иди за своим котом убирать, - припечатал он, бросая на меня косые взгляды. - Я иду в душ, а вот ты убирать за «котиком», иначе заставлю здесь жить и… - я не успел договорить, а он панически схватился за веник и совок. Я удивленно вскинул брови, но ничего не сказал. Ванная оказалась такой же серой, даже мыло блин! А вот вода… Как бы помягче сказать? Жидкая сметана, а не вода, но на ощупь вполне себе ничего. Я все же решил залезть в ванну, ибо уж лучше сметана, чем засохшая кровь на теле. - Не думал, что ты так спокойно будешь купаться в сперме, - в дверях появился Пушок. - Что? Нет, не так. ЧТО?! – я медленно стал подниматься из белой жижи, а чертенка, как ветром сдуло. Как-то мне здесь все меньше нравится. Когда я наконец вытер с себя эту гадость и вышел на кухню, говном уже не пахло, а чертенок сидел и гладил манула. Идиллия блин. Тут он резко поднялся. - Кормить его сам будешь, - бросил он. Я подошел к холодильнику, открыл его, и моему взору предстали бесконечные просторы северного полюса. - Чем интересно? – вежливо поинтересовался я. - А что они едят? - Мясо. - У нас здесь нет такого, - потеряно улыбнулся хвостатый. - Вот сам его тогда и корми, - заржал я. Парень окончательно понял, что лоханулся и нахмурился. - Ты, между прочим, на работу опоздал. - А влетит тебе, - еще больше расходился хохотом. - Почему? - Ты же не уследил, - я, аж, прослезился, а чертик надул губки. - Катись уже на работу! - Я бы с радостью, но не знаю, где я работаю. - Я тебя отведу, - он снова покосился на меня, потом нервно закусил губу, словно решая внутреннюю дилемму. Потому над его головой загорелась лампочка, можно сказать, и он обошел меня сзади и стал толкать в спину. Я удивился такому своеобразному способу, но снова промолчал, ибо кто этих чертей разберет. На этот раз на улицах было людно. Множество мужчин шли в такой же серой одежде, как у меня и в сопровождении чертей. Каждый шел в свою сторону. Вот те на. Всю свою короткую жизнь терпел эту картину, так и после смерти терпеть приходится. Где справедливость? И опять серый офис. Как они только их отличают? Тут же все одинаковое. - Все сиди здесь, сейчас придет начальство, - показал пальчиком на компьютерный стол Персик, - а я кота кормить. Вечером я тебя заберу. - И кофе не забудь. - Что? - Ты же не думал, что я тебе прощу пробуждение? - Откуда у тебя столько наглости? Я тут главный! – топнул он ножкой. - Ага, а я балерина. Кстати, а откуда ты взял воду, если она – сперма? - Ты больной что ли? Питьевая вода бежит на кухне из крана. А купаться – это непозволительная роскошь, так что такие, как ты проводят водные процедуры раз в неделю в общественной бане, но на счет тебя еще нужно уточнить, - опять странно покосился. - Персик, вы свободны, - прозвучал пискляво-шипящий голос. Рядом со столом возник мужчина лет сорока тоже с рогами и в костюме, но его черные волосы с красными вкраплениями были длинными и прямыми, - меня зовут Николя. Я ваш начальник. - Очень приятно, - пробубнил я. - Итак, приступим. Ты - нерадивый и криворукий работник! Как ты мог… - начал орать на меня Николя. Вот и началось. Не скажу, что это было смертельно, ибо я и так умер, но через полчаса ора мне оно надоело. - У вас горло еще не устало? – вежливо поинтересовался я. Черт потерялся. Пользуясь удобным случаем, я покопался в ящике стола и нашел маленький плеер. Бабский, но ничего, сойдет. Когда черт продолжил, я включил музыку на всю, молясь, что бы там было что-нибудь путное, иначе я предпочту слушать крики. On the ground I lay Motionless in pain I can see my life flashing before my eyes Dead I fall asleep Is this all a dream Wake me up, I'm living a nightmare I will not die (I will not die) I will survive I will not die, I'll wait here for you I feel alive, when you're beside me I will not die, I'll wait here for you In my time of dying (перевод) В свой смертный час я лежу на земле, Неподвижный от боли. Я вижу, как жизнь пролетает перед моими глазами. Я уснул? Это всё сон? Разбудите меня, я живу в кошмаре. Я не умру (Я не умру). Я выживу! Я не умру, я буду ждать тебя, Я чувствую себя живым, когда ты рядом. Я не умру, я буду ждать тебя В свой смертный час. Зазвучало из наушников. Я блаженно откинулся на спинку стула и, еле сдерживая улыбку, наблюдал за тем, как кричит на меня мой «босс». Как в немом кино. Он кривлялся, открывая рот, махал руками, топал ногами – концерт настоящий. Он взмахивал волосами, которые тут же стали ассоциироваться с маятником. Я стал осматриваться. Весь первый этаж был забит такими же, как я, грешниками и орущими на них чертями. Даже с музыкой высидеть пять часов на одном месте без кофе и каких-либо занятий было трудно, а потому я, наплевав на Николя, стал копаться в рабочем компьютере. Там даже косынки не было, зато я нашел папку с интригующим названием «Исповедь». Внутри был лишь один текстовый документ – «Моя история». Я бросил взгляд на Николя, он не обращал никакого внимания на мои действия, выкрикивая ругательства. Два клика мышкой и интригующий файл открыт. «Здравствуй, грешник. Если ты забрался сюда, значит ты не трус. Если не трус, то беги отсюда. Беги и не оглядывайся. Почему я смею тебе указывать? Потому что я сидел за этим компьютером около восьмидесяти лет. И знаешь что? Ничего не изменится. Сколько бы ты не ждал, ничего не закончится. Ты проведешь вечность в этой серости, твоя жизнь будет такой же монотонной, как эта страничка. Поверь мне, твоя радость и облегчение - это временное явление. На самом деле, лучше кипящая лава, чем жизнь зомби. Беги! Беги и не оглядывайся!» Я представил себе «милую» собачку, что кушает беглецов, и решил, что мне и тут неплохо сидится. Тем временем, стрелки часов неумолимо приближали час, когда мне придется на своих двоих подниматься на двадцать девятый этаж. Тут кто-то похлопал меня по плечу. Я вытащил наушники из ушей. - Ну, ты, может быть, конец дослушаешь? Всего пятнадцать минут осталось, - напомнило себе Николя. - Ну, так уж и быть, - недовольно протянул я. Полилась та же самая песня про плохого работника. - Уволю тебя! - Уволь. - Это не по сценарию. - Ну, извини тогда. Продолжай. - И что бы завтра без опозданий! А теперь отнеси эту папку на подпись в кабинет к директору на двадцать девятый этаж. - А что в папке? - Справка, что я орал на тебя пять часов. - Там точно все правильно? - Ах, хитрый какой! Иди уже, - махнул он рукой на меня. Делать нечего. Вместе со мной шел мужик лет сорока и нес характерно воняющий сверток. - Привет. - Привет. - Тяжело? - Да нет. - Как зовут? - Альфред, а тебя? - Артем. Как сюда попал? - Это долгая история. - Двадцать семь этажей еще идти, времени не хватит? - Черт с тобой, слушай. Жил я себе жил. Семья. Дети. Все как положено. Потом у старшего брата дочка стала порастать. Хорошенькая такая, с фигуркой. Так в тринадцать лет от нее спасу не было никакого. Как пройдет, махнет своей аппетитной попкой, так у меня стоит колом в штанах. Сам понимаешь это дело. А тут жена еще свою песню начала женскую, что стареет, что уже не хочет. Так я сам, ну, ты понял. Только эта вертихвостка все чаще и чаще стала приходить к нам. А я – мужик! Ясное дело, стал подкатывать. И представляешь что? – он возмущенно повысил голос и хлопнул меня по плечу, что бы я смотрел на него, - Она же мне взаимностью отвечала! Вертелась все вокруг. Так я жену с детьми на дачу отправил. Пригласил ее в гости. Ну, и отымел ее. А она – девочка еще. Такая узкая, такая… - он мечтательно вспоминал, - А потом она отца-то испугалась и сказала, что я силой взял. Брат-то мой – Саня – горячий весь. Подрались мы. Жена узнала, бросила. Дети перестали общаться. Вот я эту малолетку и… Показал ей как насилуют, что бы знала. Саня нас застукал. И ножом короче. А эти здешние сказали: «Инцест. Все. Никакого рая». Я ж с горю-то и дал отсюда деру. Только обратно-то вернулся, а жизни-то нет. А тут все ждут. Сюда обязательно потом попадаешь. Вот и наказание мое, - печально закончил он. По мере его рассказа во мне вскипала ярость. Ненавижу таких, которые смеют на детей свой орган поднимать. Даже если сама девчонка напросилась. - Они, по-твоему, виноваты? - А кто еще-то? – после этих слов всю мою сдержанность как ветром сдуло. Я вцепился в горло этому ублюдку. - Ты чего, мужик? – прохрипел он. Я не ответил. Я просто колотил его головой о стену, наслаждаясь брызгам крови на серых стенах. Наконец-то в серости появился иной цвет. Алые капли стекали по стене, на полу образовалась лужа, а я все колотил несопротивляющееся тело о серую стену. - Что здесь происходит? – прозвучал стальной голос позади, а затем и топот. Меня неведомой силой подбросило в воздух, и я завис в позе распятого креста. Тело с разбитой в мясо головой со смачным шлепком свалилось на пол. - Возмездие, - пробубнил я, приходя в себя. - Отпусти его! – услышал я запыхавшийся голос. - Персик, давно не видел тебя, недочерт, - ухмыльнулся незнакомец, что держал меня в воздухе. Я рухнул на пол. Парнишка молча опустил голову. Незнакомец, чем-то напоминающий мне богомола, прошел мимо, не слабо задев плечом. Я резко повернулся и схватил его за плечо. - Не приближайся ко мне! Персик, забери свое чудовище, иначе тебе не поздоровится! – взвизгнул он. Я отшатнулся от него, наполняясь негодованием. Пушок подбежал ко мне и успокаивающе коснулся рукой. - Это что за очаровательное существо? – а действие антимата еще не прошло. - Фауст. - Я блин так и понял! - Забудь. - Прекрасно! – не выдержал я. Ничего не оставалось, как пойти наверх. - Ты куда? - Бумажку отнесу и вернусь. - Все, пошли. Хватит уже. - Что? – мои пальцы обжог огонь. Я отбросил горящую папку в сторону. - Ты сегодня и так дел натворил, - мальчишка устало поплелся вниз. По опущенным плечам было видно, что настроение у него не зашкаливает. Я догнал его и примирительно похлопал по плечу. Повторилось ровно то, что я наблюдал утром, с одним исключением – вместо стола были железные перила. - Чего же вы все от меня шарахаетесь как от прокаженного? – вспылил я. Я искренне не мог понять их. - Ну… ты же… - Что? - Этот… - нервно сглотнул Персик. Тут до меня дошло. Они знают, что я делал с мужчинами. Меня разорвало от хохота. - Я… Да ты… Ты думаешь, что я на тебя кинусь? – я сел на ступень, сотрясаясь от смеха. - Что смешного? – обиженно поджал губки чертик. - Ты меня не бойся. Я делаю этот только с теми, кто этого заслужил. А на тебя у меня и не встанет, - почти серьезно сообщил я. - Обещаешь? – как-то по-детски спросил он. - Обещаю. Ты мне кофе достал? – почти как наркоман. И правильно, кофе – наркотик. - Пошли уже домой. Пока мы добирались домой, меня посетила одна весьма навязчивая мысль. За все время, что я здесь нахожусь, я не видел ни одной женщины. К чему бы это? - Пушок, а женщины тут вообще есть? - Я – Персик! Персик! Персик! - Какая разница? - О, Андрюша, женщин здесь нет! Это же мужской ад. - Я не Андрюша тебе! - Аналогично! - Ну, ладно, Персик, - подумав, что все равно – Пушок. Мой «котик» царственно возлежал на моей кровати. Разодранное в клочья одеяло валялось на полу в кухне. - До завтра, - кивнул мне Пушок. - Эй, ты мне на вопрос не ответил до сих пор. - На какой? - Женщины где? - В женском аду. - А тут что, все геи что ли? - Нет! Нормальные все, - замахал руками Персик и быстро покраснел. - Ты ненормальный какой-то для чертей. Этот Фауст как-то больше подходит под определение нормальный, хотя он мне и не понравился совсем. - Знаешь что? – почти крикнул он. И не успел я опомниться, как был впечатан в стену. Пока я отлипал, чертик слетел вниз по ступенькам. Я слышал, лишь как хлопнула дверь в подъезд. Никогда не находил общего языка с подростками. Теперь все тело болит. Я вошел в спальню, но судя по приглушенному рычанию Василия, я сегодня буду спать в зале. Что ж не все так плохо. По крайней мере у меня есть плазма. Зря я так надеялся на хорошее телевидение. Везде шли мультики и одна передача, где то и дело скандалили парни с девушками. «- Да, мой лорд, - сказал, поклонившись, какой-то черноволосый мужик и стал одевать на мальчишку какое-то подобие женского варианта пижамы». Меня передернуло. Что там у нас еще? «… И остановились все часы в мире. Кукушка из часов старого мастера прилетела за нашими героями. - Помогите мне! - Да, конечно! И шли они через темный лес. И страшно им было. Пришли они к волшебным часам, а они высоко. Поднялись наши бесстрашные герои на высокую башню, а на стрелке часов сидит маленький птенец. - Что ты там делаешь? - Я не умею летать! - А ты преодолей свой страх! - Я не могу! - Мы же смогли! – и упали герои вниз. И преодолел птенчик свой страх и поймал их вместе с кукушкой. Тут часы пошли. И все кукушки мира прилетели, что бы поймать наших героев. Все часы пошли. Все им благодарны!» - как? Нет, не так. КАК? Это что вообще? Помогите! - Это ж как надо упороться! Вашу ж мать! – ура! Ко мне вернулся мой нормальный язык. Даже настроение поднялось, хоть я и разочаровался в здешнем телевидении. Тут я снова услышал приглушенное рычание. Манул явно был недоволен моими возгласами. - Хороший Василий. Василий добрый. Большая киса. Персик! Перскиииик! Я прибью тебя!