Обратный отсчёт

Одна — любовь. Для Бинхэ настоящая радость подниматься, чтобы приготовить завтрак им с А-Юанем. Разве может быть плохим день, в который, проснувшись, первым делом видишь мирно спящее лицо возлюбленного? А-Юань любил спать крепко обняв Бинхэ и устроившись у него на плече, так что каждое утро становилось тестом на выносливость. Требовалось очень аккуратно выбраться из хватки и не поддаться желанию остаться в ней как минимум до обеда, плавая в приятной полудрёме и дыша Юаню в макушку. А после — не вернуться в постель, наблюдая за тем, как тот шарит по простыням и в итоге обнимает подушку Бинхэ, зарывшись в неё лицом. Бинхэ чувствовал себя таким счастливым, каким не был никогда в жизни. Он практически летал, споро выполняя повседневные поручения, чтобы как можно скорее вернуться в их уединённый дом, в котором мирно спит его сердце. Ло Бинхэ искренне любил утро ещё и потому, что после того, как расставит завтрак на стол, он шёл будить А-Юаня. Легко прикасаясь губами к его губам, постепенно усиливая напор, пока не получит ответа — разве могло что-то быть лучше? Могло. Когда А-Юань открывал глаза, сонно моргая, а затем садился только для того, чтобы упасть в объятия Бинхэ, спрятав лицо где-то в шее. — Ещё пять минуточек, — пробурчал он, а у Бинхэ сердце заходилось бешеным темпом. Его А-Юань раскрылся перед ним настолько, чтобы рассказать о своей прошлой жизни, доверить такую огромную тайну и множество маленьких. Например, что ему трудно просыпаться по утрам и несколько минут точно нужно полежать, прежде чем вставать и изображать перед всем миром возвышенного и недосягаемого Горного Лорда. Перед всем миром, кроме Бинхэ. Перед Бинхэ Юань мог бурчать, капризничать, жаловаться на усталость, злиться, шутить так, как точно не подобало прославленному мечу Сюя. И Ло Бинхэ любил и эту его сторону, потому что это тоже был его А-Юань. И осознание того, что он единственный во всём мире, кто удостоился такой чести — даже с Шан Цинхуа, который тоже оказался попаданцем и автором этого мира, Юань не был столь откровенен. — Пора вставать, завтрак остынет, — прошептал он через некоторое время, поглаживая Юаня по спине. Тот вновь забурчал, но всё же поднялся. И даже позволил помочь одеться, оставляя на белом плече мимолётные поцелуи. — Почему ты каждое утро поднимаешься таким прекрасным и ничуть не заспанным, а я вечно как переваренный огурец, — ворчал он, пока Бинхэ осторожно пропускал гребень сквозь его пряди. — У тебя даже волосы не путаются, хотя, казалось бы, должны. Это что, снова суперсила протагониста? — Или сила любви, — улыбнулся Бинхэ, поправляя заколку и отходя. Юань в ответ скептически фыркнул, но трогательно покраснел ушами. После завтрака Бинхэ обычно принимался мыть посуду, воодушевлённый похвалой Юаня, а сам Юань садился за стол, либо занимаясь проверкой работ адептов или плана на обучение, либо читая что-нибудь из книг, которые удавалось купить при визитах в город. Бинхэ вечно мог бы сидеть рядом, просто любуясь каждым жестом и взмахом ресниц, впитывая их в себя, сохраняя в памяти и сердце, но зачастую ему требовалось идти решать проблемы демонического Царства. — Не перенапрягайся, — подошёл он, обнимая Юаня со спины. Тот в ответ отложил записи и повернул голову, безмолвно требуя поцелуя. Бинхэ с радостью подчинился, никогда не уставая прикасаться к Юаню. — Возвращайся скорее, я буду ждать, — улыбнулся ему Юань. И каждый раз сердце пело от безмолвного обещания всегда быть рядом, не покидать, от осознания, что он нужен и важен, по нему скучают. Бинхэ не выдержал, утыкаясь в плечо, даже зная, что волосы щекотно проходятся по щеке Юаня. — Я люблю тебя, — прошептал он, едва слышно. И получил ласковое поглаживание по макушке. — И я люблю тебя тоже. А теперь иди, иначе мы с тобой никогда не расцепимся и не закончим дела. И Ло Бинхэ уходил, но знал, что где-то — в бамбуковом доме у дворца в демоническом Царстве, на Цинцзин, в землях Мобэй-цзюня с Цинхуа — его сердце, душа и единственная любовь всегда ждёт его возвращения, как ждал с самого первого дня в этом мире. И весь мир не имеет значения, если в нём нет тебя, моя единственная любовь.