Обратный отсчёт

Два — Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю редко просыпался раньше, чем Бинхэ. Тот всегда старался подскочить с первыми лучами солнца, чтобы успеть привести в должный вид одежду для них обоих, немного прибраться и приготовить завтрак. Так что обычно Цинцю просыпался от тёплого поцелуя и первым делом видел прекрасное лицо Бинхэ, сияющее счастьем и любовью. Не то чтобы это было плохо, это было просто замечательно, и он убил бы любого, кто попытается возразить, но такие дни, как этот, занимали в его сердце особое место. Восходящее солнце робко светило в лицо Бинхэ сквозь щели в шторах, окружающих кровать, но не могло разбудить. Вчера Бинхэ слишком устал, занимаясь делами демонического Царства, а затем ещё и помогая Цинцю проверить каллиграфию у новых адептов, так что совсем не реагировал на свет, почти дошедший до глаз. Цинцю бесстыдно любовался им, ощущая затапливающую с головой нежность. Его Бинхэ был самым ценным сокровищем, прекрасный чёрный лотос, по какому-то непонятному стечению обстоятельств доставшийся ему. Сейчас, оглядываясь назад, ему хотелось посмеяться над собой, а ещё — ударить. Разве же его Бинхэ был похож на того Бинхэ из оригинального романа? Страх точно отключает ему мозги, иначе он бы понял, что Бинхэ не собирается отрывать ему конечности. Если бы не страх, то Цинцю бы придумал, как не допустить того, чтобы хрупкое сердце Бинхэ разбилось на краю Бесконечной Бездны. И если бы не страх — в этот раз не Бинхэ, а за Бинхэ — он бы точно понял, что Бин-гэ, попавший в их мир — не его Бинхэ. Другой взгляд, другие движения, другая улыбка, манера вести себя, напор, поведение. Всё, что в действительности объединяло их — лишь внешность, да некоторые черты характера, проявляющиеся в жёсткости правления демоническим Царством. Да, пусть изначально Шэнь Юаню понравился именно оригинальный Ло Бинхэ — он был живым, чувствующим, имеющим свою мораль и строго следующим ей, безжалостно идущим по головам ради достижения высшего статуса. Юань восхищался этим героем и тайно имел огромную папку артов, создаваемых фанатами низкосортной писанины Самолёта. Но влюбился он именно в своего Бинхэ — прикипевшего к самому Цинцю, справедливого, милосердного, оставшегося добрым и чистым, несмотря на все испытания Бездны. Никто и никогда не смог бы быть лучше, чем его Бинхэ, такой идеальный со всеми своими недостатками. Пусть он плаксив, прилипчив, временами слишком развращён и порой затрахивает Цинцю до полусмерти. Пусть не может до конца поверить, что действительно дорог, боится того, что Цинцю вновь оставит его, что не любит на самом деле. Цинцю ни за что не променял бы его на кого-то другого. Он протянул руку, заправляя за ухо мягкие кудряшки, упавшие на лицо Бинхэ, и легонько погладил его по щеке ладонью. Бинхэ, не просыпаясь, ластится, как огромный щенок, отчего в груди словно пузырилось шампанское, вызывая желание глупо захихикать. Вместо этого Цинцю улыбнулся и отвёл ладонь от лица, располагая её так, чтобы загородить свет. Бинхэ выдохнул во сне, чуть глубже зарываясь в подушку, такой расслабленный и умиротворённый, без следа каких-то волнений и забот. Цинцю хотел бы быть достаточно сильным, чтобы справиться с внутренними демонами Бинхэ, позволить ему всегда оставаться таким, но всё, что он может — любить всей своей душой, опуская все стены, доверяя любые тайны и страхи, разделяя его желания, и надеяться, что этого будет достаточно. Он держал руку, пока солнце не скрылось за облаками, давая возможность осторожно поправить штору, закрыв щели. В этом полумраке они только вдвоём, словно в своём собственном мире. В котором тоже есть солнце. Заметив, как подрагивали ресницы Бинхэ, выдавая, что он вот-вот проснётся, Цинцю придвинулся вплотную, мягко целуя его. Бинхэ, ещё не совсем отошедший от сна, сначала обнял его, лениво шевеля губами в ответ, а затем его озарило — глаза распахнулись и Цинцю почти снесло волной обожания в них. Он зарылся пальцами в кудряшки, не спутавшиеся вопреки всем законам логики, не позволяя оторваться. Бинхэ улыбнулся и перехватил инициативу. Правда, дальше поцелуев он не зашёл, предпочитая просто обнимать крепче, так, чтобы чувствовать сердцебиение друг друга, чтобы даже воздух не смог встать между. — Доброе утро, Бинхэ, — оставил он лёгкий поцелуй на демонической метке, пропуская пушистые пряди сквозь пальцы. — Доброе утро, А-Юань, — перехватил его руку Бинхэ, целуя в запястье. И внутри так тепло и светло от его личного солнца, что так счастливо и спокойно. И никакой из миров не имеет значения, если в нём нет тебя, моя вторая половинка.