There are no Second Chances

      Мы с Дэррилом не встречаемся. Я знаю, что он хотел бы... но я не готов к этому. Да, меня тянет к нему, но я не могу просто взять и занять место его любимого человека, так мало зная о нем и себе.       А поскольку этот их чертов "спаситель", — я знаю, что это был я, но это не мешает мне проклинать его, — не писал о своей жизни, мыслях и чувствах абсолютно ничего, моим друзьям приходилось по крупицам восстанавливать мою личность. Мега, правда, делал это очень неохотно и вечно ворчал о том, что я не знаю языка жестов. Но откуда я должен был его знать? Зачем?       Ох, точно. Потому что я якобы однажды путешествовал во времени, придя из будущего, где все были мертвы, обратно в 2020 год, до того, как разразился апокалипсис.       И теперь я каким-то образом умудрился сделать это снова — из 2027 года, в 2023. Но на этот раз... Не думаю, что это можно назвать "путешествием во времени". Здешний Зак мертв, и отрицать обратное — глупо, несмотря на странные шутки Клэя о воскрешениях, от которых по моей коже почему-то бегут мурашки. Я был перенесен из другого измерения — это факт, но каждый раз размышления об этом приводят меня к ужасной головной боли, и я решил не ворошить случившееся. Я здесь, я жив, и раз меня считают "чудесно спасенным" — я сыграю эту роль ради них. Немного странно иметь прошлое, о котором знают все, кроме тебя.       В конце концов, их здоровье и спокойствие — это то, ради чего те Зак и Стресс отдали жизни.       Знаете, странно осознавать, что у тебя есть могила. А у Стресс — даже две.       Кстати, о ней — люди деревни Хермитервилль были безумно рады видеть ее, чего нельзя было сказать о ней — перспектива разделиться со мной пугала ее. Она только недавно согласилась вернуться туда, но до сих пор ходит в мою деревню каждые пару дней, чтобы проверить, на месте ли я.       Док и Куб извинились перед нами за то, что не сделали работающее лекарство с первого раза, и признались в том, что винили себя в этом оба этих года. Оказалось, что оно действительно могло было бы сработать, если бы они подождали еще часов пять. Я не совсем понимал их самобичеваний — то, что они в принципе смогли вывести его формулу и избежать дальнейших массовых смертей, уже чудо. Достаточно сложно найти лекарство от вируса, который мог убить весь мир, а сделать его за очень короткое время, нервничая и ничего не тестируя, давайте будем честны, невозможно.       Кстати, пицца на тонком тесте — лучшая. Это пришло ко мне в голову очень неожиданно, и я, подумав, что Дэррилу она тоже по душе, чуть было не заказал 72. Даже Стресс морщит нос, когда я говорю об этом инциденте. Кажется, в прошлом я делал что-то подобное — по крайней мере, тот француз, Винсент, радостно подпрыгнул, услышав от меня эту идею, и спросил, какое у меня любимое число. Когда я ответил "14", он взвизгнул и кинулся меня обнимать, говоря, что наконец поверил, что это я, а не какой-то самозванец. Он странный. Иногда пугает. Думаю, мы поладим.       Все мои друзья так же терпеливы ко мне. Дэйв снова пытается научить меня пользоваться мечом, Мега — обучить меня языку жестов (но обучение бы пошло гораздо быстрее, если бы он не ругал меня за каждое неверное движение, исписывая лист за листом ругательствами). Джордж, Клэй и какой-то парень по имени СнапМап — он говорит мне не называть его так, пока Клэй и Джордж говорят, что я делаю все правильно — пытаются научить меня находиться в обществе и не бояться каждого неверно сказанного слова. Кстати, кажется, именно я уговорил эту парочку начать встречаться, за что они часто говорили мне "Спасибо".       Как-то раз я был дома у Стресс. Судя по всему, ее друзья, — две девушки по имени Клео и Ложь, и парень по имени Искалл, — помогают ей снова выучить то, что она знала раньше. Она показала мне свое старое жилище; домик из белого бетона с розовой крышей, вокруг которого росли грибы. Это место настолько подходило ей, что сомнения о том, что именно она жила здесь когда-то, пропали окончательно. Она нашла свой уголок, и я очень рад за нее, но сам еще не уверен, что мое место — здесь.       У меня появилась привычка гулять у леса. Как бы я ни любил своих друзей, иногда я просто хотел подумать вслух, помурлыкать одну из почти забытых песен будущего и просто побыть собой. И получилось так, что в такие моменты я мог позволить быть рядом лишь ему.       Дэррил говорит, что любит мое пение, и я стараюсь вспоминать песни, которые нашел в тех дневниках, и петь их ему, когда мы гуляем. Он спокойно и уверенно говорит, что любит меня, хотя уважает мои границы, и сказал, что не будет давить, если я не захочу встречаться с ним, предпочтя кого-то еще.       Я часто ловлю себя на том, что смотрю на него. Он милый. Он любит маффины. Он кричит следить за языком людям, которые ругаются. У него есть привычка проводить рукой по волосам. Когда я ловлю его взгляд, я будто вспоминаю абсолютно все, за что когда-либо знал о нем, и мне становится очень тепло.       Я люблю его?       Нет, еще нет.       Полюблю ли?       Определенно.