Дом там, где ты

      Он всегда думал, что красно-золотой водоворот на его запястье означает, что ему суждено быть с другим гриффиндорцем. Он думал, что это похоже на судьбу его родителей, и обнаружил, что ему довольно приятно от этой новости. Тем не менее, время шло, и Гарри понял, что у него нет магической связи ни с одним из его однокурсников-гриффиндорцев, ни с кем-либо, кого он встречал в течение нескольких лет старше и младше его — он начал терять надежду.       Не то чтобы он не думал, что найдет его, в конце концов, они были связаны Судьбой, и у Судьбы всегда был способ свести соулмейтов. Нет, его беспокоило то, что, если его вторая половинка будет намного моложе его, это будет только платоническая связь. Не то чтобы это было проблемой, но он не мог не желать романтических отношений — хотя он принимал все, что ему уготовано Судьбой.       Но время шло, а он все еще не чувствовал связи ни с кем.       Спустя 10 лет после войны он очнулся от сна с ожогом на запястье. Он подскочил на постели, натянул очки, чтобы осмотреть свою руку. Гарри знал, что может означать изменение чьей-то метки души — но чувствовал только прилив подавляющего облегчения от того, что метка оставалась на месте — не поблекла, как если бы его вторая половинка умерла.       Вместо этого изображение сместилось — изменилось — и Гарри мог только констатировать факт. Она больше не была просто цветным водоворотом — теперь ее пересекал электрический разряд.       На самом деле это казалось вполне уместным, что его вторая половинка имеет какое-то отношение к электричеству, раз на его запястье красовались молнии. Он задавался вопросом, одинаковы ли метки у него и его соулмейта. Затем он нахмурился, пристально глядя на свою руку.       Не только электричество изменило метку… она выглядела… выглядела почти… Он побледнел. Почти мертвой.       Он встал с кровати, зная, что больше не сможет заснуть, и немедленно кинулся к камину. Ему нужно поговорить с Гермионой, и сделать это нужно как можно скорее. Что бы ни случилось с его второй половинкой — она чуть не умерла. Он подумал с болью, не испытывала ли его родственная душа после его собственной смерти подобный страх, не испытывала ли такую ​​же боль от изменения метки.       Набираясь храбрости, Гарри решил, что больше никогда не позволит своей второй половинке пострадать подобным образом. Все, что ему нужно сделать, это найти ее.

___

— Ты не задумывался о том, что он может быть магглом? — осторожно спросила Гермиона, когда внимательно рассматривала его метку, нежно держа его запястье в своих руках. Гарри резко кивнул, и она удивленно моргнула. — Я почти уверен, что это так.       Он не знал, что привело его к осознанию этого, за исключением того факта, что цвета на его запястье были более металлическими, чем у гриффиндорского флага, и теперь, когда стало очевидно, что молния — символ электричества, было почти невозможно, что это был мастер в этом направлении магии. Техномагия все еще была слабо развитой областью, и он знал всех, кто в ней задействован. Никто из них не был гриффиндорцем, и никто из них не имел каких-либо отношений с электричеством, которые могли бы быть достаточно сильными, чтобы стать отражением в знаке души. — Что ты собираешься делать? — спросила она, и Гарри крепче сжал палочку. Это не ускользнуло от его внимания — в руке оказалась старшая палочка, хотя обычно, на этом месте закреплена палочка из остролиста, но сейчас не время и не место беспокоиться о том, что это значит. — Я собираюсь найти его. Мне нужна твоя помощь, — она моргнула, но кивнула, сжав зубы в упрямом жесте, который он так хорошо знал. — Я проверю интернет. — Затем она посмотрела на Гарри, и в ее взгляде было легкое подозрение, — Что ты собираешься делать потом?       Гарри потер затылок, избегая ее взгляда, чувствуя себя почти огорченным. — Я подумал, что можно узнать, связаны ли наши умы, — он беспокойно пожал плечами, — Я даже не предполагал, что он может быть магглом, но если я опущу свои щиты, я смогу дотянуться до него. У него нет никакой подготовки, если он маггл, так что я быстро смогу его найти. — Он упрямо смотрел куда угодно, только не на нее, поэтому немного подпрыгнул, увидев, что она вошла в его личное пространство, заключив в крепкие объятия. — Учитывая все обстоятельства, думаю, что это хорошая идея. Где бы он ни был, ему грозит смерть. Я думаю, что если и существует время нарушить Статут секретности, то оно наступило сейчас.       И Гарри просто обнял ее в ответ так же крепко. — Тогда я сделаю это. Пойду упрашивать Драко, чтобы он позволил мне использовать его комнату для медитаций. Мне, наверное, сильно повезет, если я смогу охватить все это огромное расстояние.       Гермиона не могла с этим поспорить, хотя она закатила глаза от того факта, что Гарри и Драко все еще любили дразнить друг друга, несмотря на их удивительно крепкую дружбу. — Тогда вперед. Мне еще нужно провести исследование.       Гарри просиял, быстро поцеловав ее в щеку, прежде чем аппарировать.

___

      Тони было больно. В этом не было ничего нового, но все же было неприятно. Он зажмурился от воспоминания о том, что увидел, как только открыл глаза. Он видел автомобильный аккумулятор с проводами, прикрепленными к его груди — и даже от одной мысли об этом его рвало от паники.       Он уже придумал, как заменить батарею миниатюрным дуговым реактором, но последние пытки оставили его слабым и бесполезным, и он никак не мог воспользоваться инструментами так, как ему нужно, чтобы отключить все провода.       Даже когда он думал об этом, он чувствовал, как паника снова поднимается по его горлу — в дрожании его пальцев, которые хотели просто вырвать эту штуку из его груди, будь она проклята, и неважно, убьет она его или нет.       Внезапная волна спокойствия, охватившая его, заставила его замереть. Он все еще чувствовал свою панику, но она была приглушена, он не знал, что произошло. — Меня зовут Гарри, — прошептал голос, мягкий, добрый, и он не мог не открыть глаза, оглядывая пространство и не видя никого, кроме Йинсена, который все еще спал на своей койке. — Где ты? — Англия, — ответил ему с готовностью голос, его акцент соответствовал полученной информации, но все еще не объяснял, как он мог его слышать. — Поверишь ли ты, если я скажу, что это магия? — Значит, голос мог слышать его мысли, даже если он не произносил слова вслух? — Да, я прекрасно тебя слышу. Как тебя зовут? — Он подумал о том, как его назвали недавно и скривился. — Кто ты? — Вместо этого он спросил, и они оба знали, что он просит больше, чем имя. — Я твоя вторая половинка. — Голос звучал почти смущенно. — Мне очень жаль, что я не сделал этого раньше, но я просто предположил, что с тобой все в порядке, и что мы встретимся естественно. — Голос звучал бессвязно. — Но однажды ночью я проснулся, потому что моя метка… ну, она изменилась. И я знал, что должен найти тебя. — Теперь в голосе была сталь, сила, которая противоречила прежней мягкости. — Наши умы связаны, но мне все равно потребовалось несколько дней, чтобы найти тебя. — Ты знаешь, где я? — Не совсем. — Теперь голос звучал нервно. — На самом деле я надеялся, что ты сможешь мне сказать. — Тони усмехнулся. Он сходил с ума. Он так отчаянно нуждался в спасении, что даже начал слышать голоса. — Хотя я не могу точно сказать, сумасшедший ты или нет, уверяю тебя, я очень реален. И теперь, когда я нашел тебя, я приду. Расскажи мне все, что сможешь.       Что ж, Тони не мог придумать реальной причины не делать этого. — Я убью каждого из них, — прорычал голос, Гарри, и Тони не смог удержаться от смеха. Да, это именно то, что он ожидал от голоса в своей голове. Он почти чувствовал, как собеседник закатил глаза, и мог признаться, что не ожидал, что если сойдет с ума, голос в его голове так сильно его повеселит. — Я не плод твоего воображения. — Затем наступила пауза. — Сейчас, наверное, не время говорить тебе об этом, но я волшебник. — Теперь Тони знал, что точно сошел с ума. — Ты перестанешь думать, что ты сумасшедший? Я действительно волшебник. Меня зовут Гарри Поттер, мне 27. Я живу в Лондоне и учился в школе-интернате для волшебников в Шотландии под названием Хогвартс. Как еще, по-твоему, я смогу говорить прямо в твоей голове? — Я подумал, что это из-за связи соулмейтов, — признал Тони, потому что часть его не могла не надеяться, что Гарри действительно настоящий. Впервые с момента начала разговора Тони взглянул на повязку, обернутую вокруг его запястья. Пальцами он осторожно снял ее и уставился на метку. Когда он был моложе, это была молния, которая выглядела так, будто горит. Теперь, молния все еще была там, но она исчезала за треугольником, внутри которого находился круг и линия, проходящая от вершины фигуры к основанию. — Конечно, гребанные дары — часть моей метки, — пробормотал Гарри. — Чертов самоуверенный ублюдок даже не может позволить мне оставить свою метку души.       Мысль о том, что кто-то еще имеет власть над Гарри, вызвала новый приступ паники, охвативший Тони — потому что, если бы он действительно поверил, что Гарри был реальным и являлся его родственной душой, а кто-то другой мог контролировать его метку, это не сделало бы того неизвестного важнее, чем он? И тогда человек, который должен был быть всем для Тони, не принадлежал только ему? О, это было не просто типично, это… — Тони, — твердо вмешался Гарри, сводя на нет его мысли, — Ты принадлежишь мне, а я тебе. — Он не мог избавиться от трепета, охватившего его, когда услышал эти слова, несмотря на то, что был заперт в пещере с металлом в груди, даже не зная точного своего местонахождения. — Существо, о котором я говорил, не человек. Он — ну, ты наверное не поверишь — но это Смерть. Я объясню подробнее, когда мы наконец встретимся.       Дверь в то место, где его держали, начала скрипеть, когда его похитители открывали ее, и Тони вскочил на ноги, прижимая батарею к груди. — Ты действительно придешь за мной? — он не мог не спросить, зная, что вопрос был слабостью. — Да, — слова послышались почти рычанием, — Я найду тебя и убью каждого, кто встанет у меня на пути. А пока сделай мне одолжение? Старайся не позволять им намеренно причинять тебе вред.       Тони стал бы спорить, если бы не знал, что сделает то, что его попросили. Он продолжал отказывать им в том, чего они хотели — создать для них оружие — но даже он знал, что они не будут долго терпеть и просто убьют его. — Я могу это сделать, — согласился он, в голове уже кружился план. — Мне нужно идти, иначе я никогда не смогу до тебя добраться, — признал Гарри, но перед тем, как покинуть его голову, на прощание он произнес, в его голосе отразилось веселье. — Мне не терпится увидеть твое лицо, когда ты поймешь, что я настоящий.       Тони действительно чувствовал, как мужчина оставляет его мысли. Это, безусловно, помогло сильнее поверить, что он действительно существовал.       Он столкнулся с террористами, заполнившими комнату, обменявшись взглядами с Йинсеном, который присоединился к нему, хотя и наблюдал за ним с чем-то похожим на любопытство. Тони только натянуто улыбнулся. Он не собирался ждать, пока его вторая половинка спасет его. Если Гарри существует, он ни за что не позволит себе умереть в этой пещере. Он выберется отсюда, а затем найдет Гарри.

___

      Гарри потребовалось 48 часов, чтобы разыскать Тони. Он старался поддерживать связь, даже если это были вскользь брошенные фразы — гарантия для них обоих, что они не одни, что есть кто-то еще.       Он ловил вспышки плана — вспышки абсолютно блестящего разума, который творил, даже когда планировал побег, работая с математическими формулами — растущая уверенность в том, что Гарри был реальным, абсолютная жгучая уверенность в том, что он сможет выбраться сам.       Теперь, когда ему было чем заняться, часть Гарри хотела позволить ему сделать это — он знал, насколько важно иметь возможность полагаться на себя, знать, что ты справишься, но он также знал, что, черт возьми, он ни за что не заставит Тони пройти через это в одиночку. Больше, чем ему уже пришлось.       Он видел, как мужчина собирает костюм, с абсолютным трепетом увидел металлическую броню, напичканную оружием, и знал без всяких сомнений, что его родственная душа была гениальна, потому что он ни на секунду не верил, что кто-то другой сможет даже приблизиться к тому, чтобы справиться с этим, не говоря уже о пребывании в пещере.       Он просто проверял, но постоянно удивлялся гениальности Тони, но потом он увидел глазами гения, как вошел лидер группы, которая держала его в заложниках, — увидел, как он угрожал мужчине. Он знал, видя в глазах этого человека жажду власти, что не может оставить все как есть ни на мгновение дольше. — Я иду.       Тони услышал эти слова и приложил все усилия, чтобы побороть дрожь, пробежавшую по его спине. Вся жажда крови в этом голосе защищала его, и он знал, что, вероятно, ему должно быть хоть немного страшно, но все, что он мог чувствовать, было абсолютным трепетом от того, что кто-то заботился о нем достаточно, чтобы влезть во все это.       Кому-то, кто даже не встречал его никогда вживую, не имел дело со всеми его странными причудами. Он отбросил эту мысль, зная, что если Гарри услышит ее, то отругает за то, что он так себя унижает — и разве это не долгожданный толчок? Гарри был тем, кто видел насквозь его наглое отношение, что гений верил в каждое самоуничижительное слово, которое произносил. Тем, кто этого не потерпит.       Он понимал, почему Гарри звучал так разъяренно — он тоже видел это выражение в глазах мужчины напротив, ликование при мысли о том, что тот может причинить кому-то боль. Тони видел это и понимал, что, если он не выберется сейчас, у него не будет другого шанса.       Когда Йинсен выбежал за дверь, размахивая пистолетом, в глубине души он знал, что этот человек хочет умереть. Когда Тони обнаружил его, истекающего кровью у выхода из пещеры, он знал, что ничего не может сделать, кроме как простить его. Это не помешало пылающему гневу разорвать его грудь, как эхо боли, которую он почувствовал, когда умирающий рядом с ним человек спас ему жизнь, позволив ему каким-то извращенным образом встретить свою вторую половинку.       Даже когда он пробирался ко входу в пещеру, ослепнув на мгновение от яркого света, он услышал хлопок и вздрогнул, ожидая удара. Ничего не произошло. Вместо этого раздался еще один взрыв, за которым последовали крики и стрельба. Никакой из снарядов не был направлен на него. Еще один взрыв прогремел поблизости, когда Тони полностью вышел на солнечный свет, но его никто не видел, никто даже не смотрел на него. Вместо этого все террористы стояли лицом к лицу с фигурой посреди лагеря, мужчиной с растрепанными черными волосами и невероятно зелеными глазами, с палкой в ​​руке — палкой, которая, казалось, метала ярко раскрашенные лучи во всех и каждого, кто пытался напасть на него. — Бомбарда Максима! — крикнул мужчина, взорвав несколько ящиков с оружием и отправив всех, кто был рядом, в полет, и о, Тони знал этот голос. Словно почувствовав его, мужчина, Гарри, поднял глаза и встретился с ним взглядом, даже сквозь металлическую маску. Затем он ухмыльнулся, прежде чем полностью исчез из поля зрения. Тони не мог найти в себе силы удивиться, когда Гарри появился прямо перед ним с ухмылкой. — Я же говорил, что настоящий. — Как насчет того, чтобы подождать, пока мы выберемся отсюда, чтобы начать пилить меня? — парировал в ответ Тони, но не добавляя в голос привычной резкости. Он был поражен тем, чему стал свидетелем, но не смирился. Этот человек, этот невозможный мужчина действительно пришел за ним. Как только ему пришла в голову эта мысль, выражение лица Гарри смягчилось, и он протянул руку, чтобы коснуться пальцами маски. — Когда мы вернемся домой, я научу тебя видеть мои мысли, — обещал он, но Тони застрял на первой половине предложения — домой. Гарри не просто хотел его спасти, он хотел остаться. Он даже не знал, как начать объяснять, что это значило для него — не знал, хочет ли он вообще это делать, но Гарри лишь в последний раз улыбнулся ему, прежде чем встать, взмахнув палочкой перед собой и Тони. Перед ними образовался энергетический барьер. Затем Гарри посмотрел на него с озорным блеском в глазах. — Я бы сказал, что пора убираться отсюда, — и Тони, даже стоя посреди этой пустыни, был в полном восторге.

___

      Тони надулся. Он знал, что это по-детски, но черт побери, он тяжело и кропотливо работал над этим костюмом. — Я уже сказал тебе, что сожалею, — парировал Гарри, когда они карабкались по песчаным дюнам под палящим солнцем.       Он протянул руку, чтобы помочь Тони добраться до вершины, и мужчина мгновенно вцепился в нее, несмотря на свое раздражение. Тот момент, когда они соприкоснулись обнаженной кожей, был похож на электрическую искру, но ни один из них не отстранился. Тони всегда был обидчивым парнем, и как бы неловко он ни чувствовал себя от чужих прикосновений, после нескольких дней пыток, он не собирался отказываться от возможности дотронуться до Гарри. — Я много работал над ним, — вместо этого он надулся, но крепко сжал руку Гарри в своей, не отпуская, даже когда больше не нуждался в помощи. У него не было энергии, чтобы скрыть резкое облегчение, когда Гарри просто сжал его в ответ и не сделал ни движения, чтобы сбросить чужую конечность. — Я знаю. Но было бы немного подозрительно, если бы мы оказались где-нибудь в целости и сохранности с этой металлической штуковиной. А так люди подумают, что ты разбился, а мы бродили в поисках помощи.       Тони знал, что это веский аргумент, поскольку, вероятно, именно так и произошло бы, если бы Гарри не было рядом, но видеть, как его творение уничтожено, было больно. — К тому же, помощь уже близко, — это оживило Тони. — Тебе это сказала твоя магия? — нетерпеливо спросил он, и Гарри улыбнулся ему, прежде чем кивнуть. — Перед отъездом я нашел твоего друга — Джеймса Роудса. Он неустанно искал тебя. Я не мог взять его с собой, не раскрыв себя как волшебник… — Подожди, так это секрет? Вся эта магия? — когда Гарри поморщился, Тони начал понимать, как много он для него сделал. — Это своего рода уголовное преступление — рассказывать немагическим людям о магии, — признался Гарри, глядя куда угодно, только не на Тони, его челюсть напряглась. — Наказание — тюрьма и, возможно, даже хуже. — Тони почти слышал, как скрипят его зубы. — Но эти люди причинили боль и тебе, и мне… — Эй, эй, я не осуждаю, зеленоглазка. Я просто хотел сказать, что понимаю, — благодарность во взгляде Гарри, когда он оглянулся, выбила его из колеи. — Спасибо, Тони. К тому же, как моя вторая половинка, ты в любом случае освобожден от этого правила, — во взгляде Гарри промелькнула искра. Тони не мог не радоваться тому факту, что этот взгляд был для него. — Так что ты говорил о Роуди? — Гарри моргнул, а затем кивнул, прикрыв глаза, чтобы посмотреть вдаль, созерцая бесплодный пейзаж. — Я наложил на него следящее заклинание. И, возможно, дал небольшой толчок в нужном направлении. Я чувствую, как он приближается. Он скоро должен быть здесь.       Внезапный всплеск паники, что Гарри уйдет до того, как появится Роуди, заставил Тони сильнее сжать его руку и привлечь внимание мужчины. — Ты остаешься. — Он знал, что не имел права требовать, но… — Конечно. Я не выпущу тебя из поля зрения, — слова в паре с яркой, но собственнической усмешкой заставили Тони замяться. — Ладно. Хорошо. Правильно.       Гарри хватило наглости посмеяться над ним. Тони бросил на него испепеляющий взгляд и снова пошел вперед. Не его вина, что он не был самым добрым и обаятельным, после пребывания в изолированной пещере, под пытками террористов.       Очевидно, услышав его мысли, лицо Гарри посерьезнело, и Тони понял, что на самом деле он понятия не имел, как долго там находился. — Слишком долго, — мрачно сказал Гарри, но Тони не мог не проявить любопытство. Он знал, что сначала был серьезно ранен, и что, вероятно, находился без сознания довольно долгое время, прежде чем выздоровел достаточно, чтобы осознавать окружающий его мир.       Кроме того, он определенно находился там еще какое-то время, по крайней мере несколько дней, пока его мозг достаточно окреп, чтобы понять, что у него нет выбора, кроме как построить требуемое оружие. Только тогда он впервые заговорил с Гарри. — На то, чтобы дозваться тебя, потребовался почти месяц, — признал Гарри, нахмурив брови, когда его глаза метались между глазами Тони и его грудью, где теперь находился дуговой реактор, — Я не мог… я не мог помочь, чтобы облегчить твою боль, — и Тони мог только смотреть. — Ты можешь сделать это? — в ответ он беспокойно пожал плечами. — Наши умы связаны, не говоря уже о наших душах, — и Тони знал, что это действительно определение родственной души, но все еще не мог поверить в происходящее, — Я бы не смог сделать это для кого угодно. Только для тебя, — признал Гарри. — Хорошо, — протянул он, — но как? — Я мог бы взять часть ее на себя, — пробормотал Гарри, и это остановило Тони. — Что?       Взгляд Гарри был настороженным, но упрямым. — Я мог бы забрать твою боль. — Ты не имеешь в виду, что просто избавишь меня от нее. Ты имеешь в виду буквально. Что вместо меня, ее почувствуешь ты, — медленно пояснил Тони, и Гарри нахмурился, но решительно кивнул. — Да.       Впервые за долгое время разум Тони был абсолютно пуст. Затем реальность того, что говорил Гарри, снова обрушилась на его разум и он начал думать с невероятной скоростью. — Почему?       Хмурый взгляд Гарри потемнел. — Ты моя родственная душа. И я был в твоих мыслях. Я знаю, что ты сделал бы то же самое, если бы мог. — Глаза Тони сузились, потому что он поддерживал образ бессердечного нарциссического засранца, и не хотел от него отказываться. — Это не объясняет твоих слов, — вместо этого парировал Тони. — Неужели так трудно поверить, что я просто не хочу, чтобы тебе было больно? — спросил Гарри напряженным голосом.       Тони не зря был гением. Он знал людей лучше, чем они предполагали, — ему просто было легче, когда они отдалялись, видя пьяного, резкого на язык плейбоя, потому что этот образ позволял ему спокойно наблюдать за окружающими.       Он понимал, о чем Гарри не говорил — почему для него не составляло проблемы предлагать принять боль Тони; потому что это было ему знакомо. Он не хотел, чтобы Тони испытывал боль, это было абсолютной правдой, но он не говорил, что сможет вынести это. Он знал, что сможет выдержать, потому что раньше уже чувствовал такую ​​боль. Решительно кивнув, Тони протянул свободную руку и провел кончиками пальцев по щеке Гарри. — В таком случае, я рад, что ты не смог, — а Гарри просто смотрел, молчал и смотрел.       Достаточно долго, чтобы Тони начал беспокоиться, что он сделал или сказал что-то не так. Но затем робкая, сладкая улыбка расплылась по лицу Гарри, и даже в этом ужасном месте, о котором ему будут сниться кошмары долгие месяцы, он не мог не думать о том, как красиво выглядел мужчина напротив. — Я понимаю, почему Судьба свела нас вместе, — сказал Гарри с мягким и нежным выражением лица, которого Тони еще не заслужил, — Мы оба самоотверженные идиоты. Может быть, Судьба надеялась, что мы остановим друг друга от слишком безрассудных поступков.       Тони открыл было рот, чтобы спросить, о чем Гарри говорил, но затем его внимание привлек мягкий гул лопастей вертолета, рассекающий воздух, и он резко развернулся, увидев вдали приближающуюся махину; черное пятно на фоне невозможного голубого неба.       Он невольно засмеялся, и свободной рукой взмахнул над головой, крича, что они здесь, несмотря на то, что знал, что они не слышат его. Он не мог удержаться от побега к ним, когда они приземлились, волоча Гарри за собой, но другой мужчина легко удержался. Похоже, теперь он нервничал, потому что, когда они остановились, он продолжал переглядываться с Тони и приближающимися фигурами военных. Тони встал перед Гарри, их пальцы переплелись за его спиной, словно барьер; что все, что приближалось, встретится сначала с ним. Он услышал, как Гарри выдохнул и ухмыльнулся через плечо. — Неужели они тебя пугают, дорогуша?       Гарри сморщил нос, услышав фамильярную кличку, но Тони знал, что на самом деле он не возражает, если изгиб его губ и смех в глазах говорят правду. — Тони!       И все тело Тони содрогнулось от знакомого голоса. Его пальцы сжались вокруг ладони Гарри, прежде чем он отпустил ее, потому что ему нужны были обе руки, чтобы вцепиться в Роуди, когда мужчина почти врезался в него, крепко обняв. Они раскачивались взад и вперед, и Тони не осознавал, что смеется, пока не полились слезы, а затем все, что он мог сделать, это встряхнуть и сжать Роуди так крепко, как только мог. — Нашел тебя, — пробормотал его лучший друг, и Тони только кивнул. Когда он наконец отстранился, он вытер слезы со щек, без сомнения размазывая грязь и масло по лицу. — Я хочу, чтобы ты кое с кем познакомился.       Если бы это был кто-то другой, Тони посмеялся бы над практически лазерной фокусировкой, которую Роуди взглядом нацелил на Гарри. Рука Роуди крепче обняла Тони за плечо, но мужчина переместился, чтобы протянуть руку к Гарри, потянувшись к его левой ладони. Гарри взял Тони за руку и позволил своей метке души полностью проявиться. Тони обрадовался пораженному вздоху Роуди. — Мармеладный мишка, познакомься с моей второй половинкой, Гарри Поттером, — и Гарри сверкнул ухмылкой, протягивая Роуди свободную руку. — Это большая честь. Я много слышал о вас.       Роуди покачал головой, медленно расплывшись в улыбке, и в уголках его глаз появились морщинки. — Только ты, Тони, мог встретить свою вторую половинку во время собственного похищения.       Тони послал ему сияющую улыбку, когда он сильнее прижался к другу. Вся эта жара и происходящее действительно начинало доходить до него. Роуди поерзал, чтобы поддержать его вес, в то время как Гарри переместился под другой бок, удерживая мужчину между ними. — Пора домой.