Украду тебя под покровом ночи

— Агата, держи спину прямо! Ты помнишь, что говорил мистер Честер? Сутулость — главный признак слабости и глупости. — Сидящая во главе стола Аннет прожигает глазами дыру в понурой племяннице. — Да, тётушка, прошу прощения, — ещё больше сжавшись, произносит девушка. Семья Харрис. Влиятельные, богатые и знаменитые. Каждый их выход в свет сопровождается целой толпой репортеров, фотографов и журналистов жёлтых газетёнок, вынюхивающих грязные подробности именитого семейства. Начисто вылизанная репутация, такая же чистая, как и бухгалтерия мисс Сильвер-Харрис. Каждый член этой семьи — настоящее произведение искусства: ум, изящество, воспитание и своеобразная красота, подкреплённая аристократической бледностью и породистой статью. По правую руку от Аннет восседает она, юная наследница огромного состояния и крепко стоящего на ногах бизнеса, — общеизвестное амплуа восемнадцатилетней мисс Агаты Марии Харрис. Тёмно-русые волосы, доходящие по длине ей до лопаток, переливающиеся золотом под лучами солнечного света, проникающего в гостиную сквозь арочные окна до пола. Светлая кожа с россыпью едва заметных золотистых веснушек на небольшом курносом носике и маленькой родинкой справа от пухловатых нежно-розовых губ. Выразительный, но такой печальный взгляд больших миндалевидных глаз янтарного цвета. И помимо всех семейных регалий, закреплённых за ней с самого младенчества, она с сегодняшнего дня является студенткой Лондонской школы экономики и политических наук. Напротив юной наследницы, уставившись в свою тарелку, сидит самый скандальный член семейства Харрис — её безудержно веселый кузен Данте. Короткие светлые волосы, аккуратно уложенные семейным стилистом, длинные пальцы и до невозможности отвратительный характер, неоднократно портивший идеальную биографию семьи. Два года назад Аннет пришлось изрядно попотеть и отвалить кругленькую сумму, чтобы замять скандал, произошедший на ежегодном Рождественском благотворительном вечере. Перебравший с виски Харрис зажимался в женском туалете с одной из официанток, оглушавшей собравшихся гостей своими преувеличено громкими стонами. Что же, каждый выбирает свой путь, чтобы пробраться в свет лондонской элиты. По левую руку от блондина, нарочито держа осанку в надежде не нарваться на язвительные комментарии тётушки, восседает его младшая сестра — Элиза Ханна Харрис. С недавних пор студентка медицинского университета и любимица домочадцев. Покорная, тихая, с невероятно развитой эмпатией и вечно грустной улыбкой на бледном лице. Кажется, её кожа настолько прозрачна, что светится в солнечных лучах, а светлые голубые глаза превращаются в бескрайнее озеро Уиндермир, которое расположено на северо-западе Англии в графстве Камбрия. Сегодня за столом отсутствует важный член семейства, без которого не совершается ни один выход в свет. Чарльз Харрис — сводный брат Аннет, её личный помощник и беспробудный пьяница с игровой зависимостью. Ох, были времена, когда Аннет вышвыривала братца из особняка, выкидывая убитое, казалось, вёдрами бурбона тело в ближайшую канаву, где, истекающий слюной и находящийся в практически бессознательном состоянии, он валялся до самого утра. И центр этой вселенной, то есть семьи, — Аннет Сильвер-Харрис. Акула бизнеса, железная леди и изощренный делец. Волосы стального цвета вновь уложены в высокую причёску, тонкие запястья, испещрённые мелкими морщинками, крепко сжимают вилку и нож так же крепко, как и глотки всех членов её семьи, её главного достоинства. И, конечно же, самой жёсткой, стальной хваткой она сжимает хрупкую шею безмерно обожаемой ею племянницы Агаты. — Агата, ты ведь помнишь, что сегодня твой первый день в качестве студентки одного из лучших университетов Англии? — Намеренно выделив слово «лучших», Аннет хищно улыбается, пялясь на ещё более печальное лицо девушки. — Да, тётя, конечно, — не поднимая глаз от тарелки, произносит наследница. — Тогда почему ты всё ещё не в машине? — раздраженно ворчит глава семейства. — Джеймс уже ждёт тебя у крыльца. Поторапливайся! Аннет с нежностью в глазах смотрит на Агату, восторгаясь тем, кого она слепила из неуклюжей и неповоротливой малышки.  — Желаю успехов и надеюсь, что тебе понравится твой первый день в качестве студентки. — Кивнув головой, женщина поднимает белую чашечку из костяного фарфора и отпивает горячо любимый ею зелёный чай с жасмином. — Спасибо, тётушка, люблю тебя. — Девушка мягко улыбается, кивает остальным членам семьи и, подхватив сумку, выходит за дверь гостиной, оставляя в ней всё напряжение, скопившееся за это и без того беспокойное утро. У высокого крыльца шатенку давным-давно поджидает чёрный глубоко тонированный Audi SQ7, за рулем которого сидит единственный друг юной Харрис — Джеймс. Неугомонный старичок, страстно любящий свою работу и разговоры по душам с юной наследницей. Малышке исполнилось всего двенадцать лет, когда на её хрупкие плечи легли обязанности настоящей аристократки. Танцы, вокал, фортепиано, дефиле, этикет, спортивный зал, актерское мастерство и уроки французского языка у противной, безбожно ворчливой мисс Гольдман. С тех пор, как ей исполнилось двенадцать, Джеймс стал единственным человеком на земле, который может выслушать её, дать действительно дельный совет и купить самое любимое шоколадное мороженое, густо посыпанное кокосовой стружкой и строго запрещённое её диетой.

— Агата, сколько раз тебе повторять?! Что все, как ты их называешь, «вкусняшки». — Лицо женщины исказила гримаса неприязни. — Напрямую влияют на ширину твоей талии?

Закинув сумку на заднее сиденье, девушка бросает короткое «едем» и расслабленно откидывается на мягком кожаном сидении. — Ты готова, малышка? — с доброй улыбкой на лице произносит водитель. — Знаешь, Джеймс, мне кажется, я счастлива, что наконец-то не буду появляться в доме практически до вечера. — Девушка запускает руку в сумку и достаёт маленький pod с залитым в него солевым никотином малинового вкуса.  — Что наконец-то закончились мои бесконечные пытки под натиском мисс Гольдман и её наречий. Я счастлива, что ты все ещё мой водитель и самый лучший друг, — задорно дёрнув носиком, щебечет шатенка. Клубы ароматного пара невесомым туманом окутывают салон, стелясь практически у самых ног. — Агата, сколько раз я тебе говорил, хочешь курить — кури сигареты, а не этот набор таблицы Менделеева, — ухмыляется старичок. — Джеймс, сколько раз тебе говорить, что если Аннет учует от меня хоть каплю табачного дыма, то мое распятое тело ты будешь снимать прямо с крыши дома, — затягиваясь, отвечает девушка. Дорога до университета занимает не более пятнадцати минут, но даже эти пятнадцать минут свободы кажутся девушке счастливой вечностью. — Удачи, малышка, — по-отечески чмокнув в макушку, бросает на прощание Джеймс. Поток молодых людей нескончаемой ленточкой стекается к дверям величественного здания, гордо именуемого Лондонской школой экономики и политических наук. Детки именитых родителей, юные дарования, отличившиеся в свои годы в науке, и будущие владельцы бизнесов своих семей чопорно шагают навстречу знаниям и диплому, открывающему все дороги перед ними. Переминаясь с ноги на ногу у стенда с расписанием, Агата судорожно ищет расписание своей группы в надежде не опоздать в первый же день на первую же лекцию. «Аудитория триста шестнадцать, математика, профессор Лаймон…» — Тебе помочь, конфетка? — обращается к Харрис низкий, басистый голос. — Простите, вы это мне? — растерянно оглядывая темноволосого юношу, протягивает девушка. — Конечно тебе, не его же я назвал конфеткой, — кивает парень в сторону своего друга. — Знаете ли, в наше неспокойное время я бы не была столь уверена в том, кто из нас двоих является конфеткой, но, кстати, да, вы можете мне помочь. Где находится аудитория триста шестнадцать? — Сверкая глазами, девушка скользит взглядом по парням. Тёмноволосый, высокий, широкоплечий, с ядовито-зелёными глазами и широкой улыбкой собеседник и его друг, стоявший до сих пор безмолвной тенью. Каштановые волосы аккуратно уложены, а голубые, словно ледники Гренландии, глаза буравят и без того красное от смущения лицо шатенки. — Третий этаж, направо и до конца коридора, — отвечает голубоглазый. — Фи, Александр, вы вновь портите всё веселье! — возмущается парень, а затем подмигивает Агате: — Дайте же мне поиздеваться над краснеющими первокурсницами. — Мистер, мне кажется, что вы заставляете вашего очаровательного спутника ревновать вас, не смею задерживать и спасибо за помощь. — Коротко подмигнув, она вновь оборачивается к стенду, бездумно вперившись в расписание чьей-то группы и надеясь отвязаться от этих назойливых придурков. — Мисс Харрис, а у вас есть зубки, — отзывается голубоглазый, — что слишком странно, ведь все говорят, что вы лишь тень вашей влиятельной тетушки.  Он нагло ухмыляется, оценивая ставшее вмиг пунцовым лицо шатенки. Недовольно фыркнув, девушка развернулась на 180 градусов и, отчеканивая каждый шаг, двинулась в сторону широкой белоснежной лестницы, ведущей к аудиториям. «Вот засранцы». Не без труда найдя аудиторию, шатенка окидывает оценивающим взглядом толпу первокурсников, которые собрались у дверей, ведущим к знаниям. «Великолепное общество, Агата. Парочка ботаников, роковая красотка, судя по всему, спортсмен и остальные заурядные личности. Видимо, все четыре года ты проведёшь в заточении среди зануднейших слитков лондонской элиты». — Здравствуйте, группа! Достаточной молодой для профессора мужчина торопится к дверям аудитории, расталкивая столпившуюся словно стайка голубей молодежь. — Присаживайтесь на места, сейчас мы отметим присутствующих, познакомимся друг с другом и приступим к вводному занятию, — максимально дружелюбно улыбнувшись студентам, произносит мужчина. Растекаясь по скамьям амфитеатра, расположенного полукругом у трибуны преподавателя, молодые люди занимают лучшие на их взгляд места в аудитории. — Позвольте представиться: профессор Лаймон, с этих самых пор ваш преподаватель по высшей математике и куратор, начнём перекличку. Мистер Бристан… Речь профессора прерывает громкий хлопок внезапно распахнувшейся двери, в проем которой заваливаются они. — Так-так-так, — сложив руки на груди отчеканивает мужчина, — мистер Тёрнер и мистер Нильсен собственной персоной, решили вернуться на две ступени назад и вновь прослушать весь курс? Что ж, именно вам двоим это будет полезно. — Нет, Роберт, — ухмыляясь, тянет зеленоглазый, — мой уважаемый друг… Голубоглазый делает реверанс, вызывая у кучки первокурсников смех. — Хотел лишь узнать, добралась ли до аудитории одна наверняка вкусная конфетка, — уставившись прямо на стыдливо склонившую голову Агату, смеётся тёмноволосый. — Я польщен вашей заботой о новеньких, мистер Тёрнер, но убедительно прошу вас покинуть аудиторию. — Не смеем задерживать вас, мистер Лаймон. — Бархатистый, уже знакомый ей голос ласково касается покрасневших ушей, заставляя поднять голову на причину её бесконечного стыда. — Ведь я уже убедился, что юная мисс Харрис греет свою попку на нужном месте.  Задорно подмигнув девушке, голубоглазый выталкивает за двери друга и, отвесив глубокий поклон, выходит из аудитории. «Вот придурки».