i love you, you love me (but not in the same way)

Juice WRLD, The Weeknd — Smile

Намджун с Тэхеном переезжают в дом напротив в конце лета перед началом школы, когда Чонгуку вот-вот должно исполниться четырнадцать лет. Он очень взволнован из-за этого — родители заранее подарили ему скейт, они с Чимином закупились новыми тетрадками, ручками и всякими другими штуками перед новым учебным годом, а это всегда весело и поднимает настроение (Чонгук очень гордится своими предметными тетрадями с изображением марвеловских супергероев), совсем скоро его день рождения, да и в целом он любит возвращаться в школу после каникул, когда там все чисто, еще слабо пахнет краской после летнего ремонта, а коридоры наполняются разговорами и смехом. И его преследует отчетливое ощущение, что он стоит перед началом чего-то нового — и это не просто новый учебный год. Фургон к дому напротив, который пустует столько, сколько Чонгук себя помнит, подъезжает ближе к ночи, и это значит только одно — в дом кто-то заселяется. Он прилипает к окну, пытаясь разглядеть новых соседей, но фонари светят тускло, и понять что-то, кроме того, что там одни мужчины, сложно. А потом мама зовет Чонгука к ужину, и это значит, что после ужина у него останется только два часа до сна, и нет больше времени отвлекаться на соседей — его ждут компьютерные игры. На следующее утро все его мысли занимает только новый скейт и желание его опробовать, поэтому о том, что в загадочный старый дом кто-то заселился, он благополучно забывает. Он так сильно хочет встать на скейт, что даже не дожидается Чимина, который обычно продирает глаза только к обеду, а вылезает на улицу сам после торопливого завтрака, сопровождаемого ворчанием матери («Чонгук, ешь медленнее, не то подавишься!»). Мама не понимает, что он не может медлить. Кто вообще может медлить, когда дело касается скейта, о котором ты мечтал примерно вечность? Часы почти доходят до десяти, когда Чонгук выходит и, воровато оглянувшись, сначала ставит на дорогу скейт, а потом неуверенно ставит на скейт свою ногу. Он посмотрел много обучающих видео на ютубе, и, если бы обучиться можно было только по ним, Чонгук бы уже был профи. Но, к сожалению, все оказывается не так просто, как было показано профессиональными скейтбордистами на профессионально смонтированных видео, и он плюхается на задницу после первой же попытки прокатиться. Становится до смешного обидно — к неудачам Чонгук не привык. Но и сдаваться он не привык тоже, поэтому, поднявшись, пробует снова, оттолкнувшись уже сильнее и с трудом удержав равновесие. Не учитывает он только того, что дорога возле их дома немного под уклоном, поэтому ехать-то он едет, а как остановиться — не знает. Он сразу начинает паниковать, что, конечно, не приводит к хорошему, потому что он перестает соображать, круглыми глазами провожая проносящиеся мимо дома и молясь о том, чтобы навстречу не выехала машина, иначе закончится его жизнь совсем бесславно. Ему становится страшно, и сердце в груди колотится быстро-быстро — он запоминает этот момент очень хорошо. Момент, когда он абсолютно серьезно думает о том, что вот-вот умрет. А потом вдруг все происходит так быстро, что он не успевает даже моргнуть: будто из ниоткуда на дороге появляются два парня, и один из них преграждает Чонгуку путь, видимо, желая помочь, и ему ничего не остается, кроме как затормозить ногой. Получается неловко и очень больно — скейт улетает на обочину (Чонгук переживает за него чуть ли не сильнее, чем за себя), а он сам катится кубарем по земле прямо под ноги незнакомцу, и его голые коленки и голые локти начинает дико жечь, и он крепко-крепко жмурится, теперь уже готовя себя к чужому гневу… А когда открывает глаза, видит перед собой доброе взволнованное лицо, ямочки на щеках, полные губы, ни капли гнева, и его сердце почему-то продолжает биться так, как будто вот-вот вырвется из груди, хотя он уже не едет на скейте прямиком в предполагаемые объятия смерти, — и вот так он впервые встречается с Намджуном. — Ты в порядке, малыш? — мягко спрашивает он, и его голос полон беспокойства. — Сильно ушибся? А затем он слышит громкий, насмешливый хохот и переводит взгляд влево, чтобы увидеть подростка примерно своего возраста с выкрашенными в рыжий волосами, который смеется над ним так сильно, что аж пополам сгибается, и Чонгуку становится обидно до слез, — и вот так… Вот так он впервые встречается с Тэхеном. — Вот это ты пируэты выделываешь, — отсмеявшись, комментирует Тэхен. — Прям балерина. И Чонгук начинает жалобно плакать. И если бы ему сказали в этот момент, что один из них станет в будущем его самой сильной любовью, он бы, конечно, сразу догадался, кто это будет.

***

То, что Намджун начинает ему нравиться, Чонгук понимает примерно через неделю после их первой головокружительной (в прямом смысле) встречи. В тот день он поднял его, отвел домой, утешал по дороге, потому что Чонгук так и не смог все-таки сдержать слез. Тэхен плелся за ними, изредка вставляя что-то едкое и заставляя Чонгука плакать сильнее. Ему было стыдно за то, что он упал, стыдно за то, что разрыдался, но Намджун казался таким спокойным, таким теплым и мягким, как большой пончик, который только вытащили из печи, и, наверное, поэтому Чонгук не грузился над этим так долго, как мог бы. Намджун познакомился с его родителями, пригласил на ужин в честь того, что они теперь соседи, извинился перед Чонгуком за Тэхена и предложил научить его кататься на скейте — оказывается, они с Тэхеном катались на досуге. И, несмотря на то, что день начался не очень, Чонгук почему-то был на седьмом небе от счастья. Они вышли кататься в тот же вечер, и Намджун крепко держал ладошки Чонгука в своих, пока Тэхен ехал рядом на своем скейтборде (умел он это, к величайшему огорчению Чонгука, просто мастерски). Чонгук узнает много о них. То, что живут они вдвоем, потому что их родители — какие-то крутые врачи, которые работают с инфекциями и большую часть года находятся в Африке, приезжая только на Рождество. То, что Намджун окончил школу и поступил на первый курс в какой-то известный университет (в котором Чонгук теперь тоже хочет учиться, само собой). То, что Тэхен перевелся в их школу, но он на год старше, поэтому они не будут учиться вместе. («Какая жалость», — ядовито хихикнул Тэхен, и Чонгуку захотелось его ударить — можно подумать, он сам горел желанием учиться с ним). На самом деле, у них с Тэхеном были неплохие отношения. Конечно, вряд ли бы они стали друзьями, да и вообще общались, если бы не Намджун — Тэхен всегда рядом с братом, потому что больше никого тут не знает, а Чонгук — потому что никого круче Намджуна не видел. Просто Тэхен очень остер на язык, а Чонгук — кладезь для подколов, вот они и переговариваются постоянно. Но Тэхен и вправду круто катается, и он щедро делится своими фишками с Чонгуком, поэтому он может вытерпеть несколько шпилек ради этого. Но порой он серьезно задается вопросом, как так вышло, что Тэхен и Намджун настолько разные. Почему они вызывают в нем настолько разные эмоции. Как вообще может существовать кто-то, похожий на Намджуна, (в существование Тэхена поверить не так сложно), — кто-то настолько надежный, спокойный, добрый, его глаза всегда светятся так тепло, он разговаривает мягко и так, как с равным, несмотря на то, что старше почти на пять лет. Он не смотрит на Чонгука свысока, всегда терпеливо отвечает на любые его вопросы (Намджун реально очень умный, а Чонгук чертовски любопытный), и он просто… Он просто замечательный. Поэтому то, что Намджун ему нравится, он понимает очень быстро и принимает так же легко. Нет ничего тяжелого в том, чтобы принять это. Нет ничего тяжелого в том, чтобы влюбиться в Намджуна, — не как в омут с головой нырнуть, а как аккуратно войти в теплую морскую воду. Чонгук никогда раньше не думал ни о ком в романтическом плане, и, конечно, ему никто не нравился. Они вообще как-то с Чимином, глядя на слезы старшей сестры последнего, которая рассталась со своим парнем, поклялись никогда не заводить отношений. Но Намджун не выглядит как человек, который позволит тебе лить слезы из-за него. Он выглядит как человек, который будет бережно держать твое сердце в руках, который всегда поможет, который защитит, рядом с которым безопасно и спокойно. Чонгук — взволнованный и тревожный подросток, и это чувство для него так ценно. Он ощущает его очень редко. Чонгук сначала видит в нем героя — все, что только может быть хорошего в людях, собрано в Намджуне. Потом он начинает искать с ним встреч все чаще (его даже не напрягает, что на этих встречах, как правило, бывает Тэхен), начинает чаще приходить к ним домой (у них уютно, несмотря на то, что парни вообще редко умеют создавать уют — так говорит его мама), чаще звать его к себе (Тэхен тоже приходит с ним), и чем больше он его видит, тем сильнее влюбляется. Жизнь Чонгука… Жизнь Чонгука и вправду начинает меняться после того, как два брата переезжают в соседний дом.

***

— Средняя школа, — подталкивает его плечом Чимин, пока они направляются к школьным воротам. Чонгук крепко держится за лямки рюкзака и вообще выглядит маленьким прилизанным воробушком — глаза сияют, новый выглаженный костюмчик сидит строго по плечам, ботинки начищены так, что в них можно увидеть свое отражение. Он очень взволнован, бывает взволнован всегда в самый первый день. Он любит учиться и любит, чтобы все было идеально организовано, разложено по полочкам, Чонгук любит порядок и не терпит обратного. Наверное, поэтому у него всего один друг (неряшливее которого, кстати, можно поискать). Впрочем, он не жалуется. Ему не нужна толпа знакомых и головокружительная популярность в школе, он со всеми в неплохих отношениях, их с Чимином не трогают, и это… Ну, это хорошо? Возможно, у него не будет воспоминаний о ярких школьных вечеринках, бессонных ночах и поцелуях с какой-нибудь красоткой (или красавчиком) на парковке возле их городского молла. Чонгук не переживает об этом. Но, как и все подростки, которые переходят в среднюю школу, он, перешагивая через порог здания, надеется, что это шаг в новую жизнь. Он не знает, чего ждать от этой жизни, не знает даже, хочет ли, чтобы что-то менялось. Но просто внутри пузырится это странное чувство, волнующее чувство, и Чонгук влюблен в него. Возможно, поменялось то, что влюблен он сейчас не только в чувство. — Тэхен тоже тут учиться будет? — спрашивает Чимин, пока они рассекают толпу, направляясь к стенду с расписанием. Они обычно приходят рано, когда народу еще не так много, но сегодня первый день, и все хотят казаться примерными учениками. Чимин виделся пару раз с Тэхеном и Намджуном, но толком не общался с ними, хотя потом признался, что братья ему очень понравились. Чонгук скашивает на него глаза и лукаво улыбается. — А что? Почему ты вдруг интересуешься? — Интересуюсь, потому что интересно, — отрезает Чимин. Они подходят к расписанию, выискивая взглядом свой класс. Чонгук повыше, поэтому он привстает на носочки, чтобы посмотреть поверх голов. — В нашей банде могло бы быть пополнение. Чонгук удивленно смотрит на него. — В виде Тэхена? — он качает головой. — Конечно, мы не бросим его, ведь у него тут совсем нет знакомых… Но прям дружить? Нет, я… Его прерывает громкий смех и целый хор голосов. Они с Чимином синхронно поворачиваются в сторону шума, и Чонгук с изумлением понимает, что причиной переполоха является Тэхен — он идет в центре большой группы людей, форменный пиджак расстегнут, галстук расслаблен, руки в карманах, нелепым рыжим волосам он вернул естественный темный цвет. Спина ровная и плечи расправлены, словно коридоры школы — это его личный подиум. Он молчит, но каждый, кто идет вокруг него, пытается заполучить его внимание. — Я извиняюсь, я что, мать вашу, в сраных «Дрянных девчонках»? — ошарашенно бормочет Чимин, Чонгук ничего не отвечает, но он полностью с ним солидарен. Благородный он, черт возьми, принц. Испугался, что Тэхен останется один. Когда Тэхен равняется с ними, он вдруг останавливается, и Чонгук огромными глазами смотрит на него. — Чонгук, привет, — спокойно говорит он, не отрывая от него темного взгляда и легко улыбаясь, а потом открывает рюкзак, доставая из него небольшой бумажный пакет. Первый раз он назвал его по имени. Обычно так и говорит — «балерина». — Намджун передал тебе. Поздравляет тебя с началом средней школы. Чонгук чувствует, как за ним наблюдают больше людей, чем ему было бы комфортно, но это вдруг перестает иметь значение. На его лице появляется широченная улыбка, и нет никакой возможности сдержать ее. — Намджун передал это? — неверяще спрашивает он. — Для меня? Его сердце начинает биться быстро-быстро, как маленькая птичка, и он смотрит на лицо Тэхена, которое почему-то едва заметно мрачнеет, сияющим взглядом. — Я что, на кантонском разговариваю? — неожиданно грубо рявкает Тэхен, суя ему в руки пакет. Кто-то из наблюдающих смеется. — Тупица. — Грубиян, — ворчит Чимин, но слишком тихо для того, чтобы удаляющийся Тэхен услышал. Но Чонгуку все равно — он привык к тому, что в выражениях Тэхен не стесняется, да и волнует его гораздо сильнее сейчас пакет, который ему передал Намджун. Он разворачивает его подрагивающими от волнения пальцами и заглядывает внутрь, начиная улыбаться еще шире, так, что аж щеки начинают ныть. Там в пластмассовом контейнере лежит щедрый кусок малинового чизкейка. Чонгук всего один раз упомянул, что обожает этот торт, который делают только в одной-единственной пекарне на другом конце города, и Намджун не просто запомнил, он еще и купил его ему. — Что там? — заинтересованно спрашивает Чимин, и Чонгук вытаскивает торт наружу, счастливо улыбаясь. Чимин улыбается тоже, снова подталкивая его локтем. — Сейчас твое лицо треснет. — Он запомнил, что это мой любимый, — взволнованно шепчет Чонгук, глядя на своего друга. — Чимин, он запомнил. — Ой, — Чимин морщится, помахивая ладонью перед носом. — Любовью запахло. Фу. Чонгук смеется, прижимая ладонь к горящей щеке, и слабо пихает уходящего Чимина коленом в задницу. Друг возмущается, и они толкаются всю дорогу до лестницы в конце коридора, и только потом понимают, что расписание так и не посмотрели. Уроки проходят быстро — в первый день никто не начинает сложные темы, в основном все сводится к приветствиям и разговорам о том, как прошли каникулы. Чонгук не успевает моргнуть, как уже наступает время обеда, и он, прижав к груди драгоценный контейнер с чизкейком, идет вместе с Чимином к столу у окна, из которого открывается вид на весь задний двор школы. Дни еще теплые, поэтому многие обедают снаружи, рассевшись прямо на траве, но самые классные ребята — футбольная команда, теннисисты и чирлидеры, — собрались внутри, поэтому в столовой шумно. Чонгук не покупает еду в столовой, потому что мама дает ему с собой, а Чимин, который очень уж хочет попробовать здешнюю еду, после того, как они занимают стол, идет к кассам. Чонгук выкладывает еду на стол, с любопытством оглядываясь. В средней школе столовая заметно больше, чем в младшей, на стенах тут висят прикольные плакаты с вдохновляющими цитатами и пахнет не мерзкой вареной капустой, а примерно так, как в макдоналдсе. Первым делом Чонгук принимается за торт. Засунув вилку с кусочком чизкейка в рот, он едва сдерживает блаженный стон, и чуть не давится, когда видит входящего в столовую Тэхена. Он уже и позабыть успел, что его сосед теперь тоже учится в этой школе. Будет ложью сказать, что Чонгук не ожидает, что Тэхен сядет за их с Чимином стол. Все-таки они общались уже какое-то время, и Чонгук уверен, что никого ближе него у Тэхена пока тут нет. Да, его окружили вниманием, стоило ему только перейти порог школы, но все же это чужие люди, вряд ли он успел сильно с кем-то сблизиться. Будет ложью сказать, что он не чувствует что-то, похожее на разочарование, кислотой оседающее на языке, когда Тэхен, скользнув по нему нечитаемым взглядом, идет прямиком к центральному столу, за которым сидят футболисты. — Твой сосед правильно расставляет приоритеты, — фыркает Чимин, держа в руках заполненный едой поднос. Он ставит его на стол, а потом усаживается сам, загораживая своей спиной вид на компанию, к которой присоединился Тэхен. Он заглядывает в лицо Чонгуку и прищуривается. — Ты расстроился? — Вовсе нет! — вскидывается Чонгук, засовывая в рот второй кусочек торта. Это правда — не так уж он и привязан к Тэхену, чтобы оскорбляться из-за того, что тот выбрал не его. Чимин продолжает смотреть на него с подозрением, и Чонгук бодро улыбается. — Чиминни, я ем свой любимый торт, который мне передал человек, который мне нравится. Неужели ты думаешь, что я могу расстроиться из-за Тэхена? Что я говорил о Тэхене? — «Никогда и никого я еще не хотел ударить сильнее», — закатив глаза, пародирует его Чимин, а потом берет со своего подноса миску с чем-то, напоминающим бюджетную версию салата «Цезарь», и ставит перед Чонгуком. — Буфетчица сказала, он самый вкусный. — Ну что ж, — с сомнением разглядывая салат, тянет Чонгук. — Оказаться в больнице с отравлением после первого учебного дня — моя главная мечта. — Заткнись и ешь, — сладенько улыбается ему Чимин, с отчаянием первопроходца отправляя в рот вилку, на которую наколот его собственный салат, и торопливо жуя. — Не так уж плохо. Чонгук звонко смеется, и если бы Чимин не загораживал ему вид на стол футбольной команды, он бы увидел, как на него смотрит в этот момент Тэхен. Домой после уроков они с Тэхеном, конечно же, идут вместе. Чимину совсем в другую сторону, поэтому они прощаются на перекрестке, и между ними воцаряется неудобная тишина. Они с Тэхеном редко оставались наедине, а если и оставались, то с ними, как правило, были скейты, и разговоры были не так уж нужны. Но теперь это ощущается особенно сильно — то, что им совершенно не о чем разговаривать. Не потому, что Чонгуку действительно нечего сказать, он тот еще болтун, если чувствует себя в своей тарелке. Проблема в том, что рядом с Тэхеном он не чувствует себя в своей тарелке. Тэхен имеет удивительную способность найти глупость во всем, что он говорит, и Чонгук боится сказать что-то не то и снова выставить себя идиотом. — Как… как твой первый день прошел? — неуверенно интересуется он, и Тэхен бросает на него короткий взгляд, прежде чем вновь обратить внимание на дорогу. — Скучно, — коротко отвечает он спустя какое-то время. — Кажется, ты нашел много друзей? — Чонгук держится за лямки своего рюкзака, который плотно сидит на его спине, пока рюкзак Тэхена покачивается на одном плече. Они вообще такие разные, что складывается ощущение, будто Тэхен насильно заставил Чонгука идти вместе с ним. Или что Чонгука заставили подтянуть Тэхена по каким-то предметам, и теперь он, собравшись с духом, ведет его к себе домой. Хотя Чонгук прекрасно знает, что Тэхен — чертов гений. Намджун рассказывал, что его брату вообще не нужно прикладывать усилий, чтобы иметь отличные оценки, он просто слишком ленив, чтобы делать домашку. Чонгук совсем другой — он подолгу корпит над учебниками, чтобы его баллы держались на высоте. — Ты думаешь, можно найти друзей за один день? — приподняв брови, интересуется Тэхен, и нотки насмешки появляются в его голосе. — Ну… — теряется Чонгук. — Мы с Чимином подружились в первый день младшей школы, и… — Неудивительно, — хмыкает Тэхен. — Такие наивные мальчики вроде вас всегда притягиваются друг к другу в толпе. — Я не наивный мальчик, — хмурится Чонгук. Он знает, что «наивный» — это не плохо, но из уст Тэхена «наивный» звучит как «глупый». Бесполезный. Не стоящий внимания. — Конечно, как скажешь, балерина. Чонгук ничего не отвечает, и Тэхен никак не продолжает эту тему. Вообще никакую тему не продолжает. Они молчат всю оставшуюся дорогу, и Чонгук мечтает поскорее дойти до дома и спрятаться там от этой гнетущей тишины. Но, когда они подходят, им навстречу выходит Намджун, и Чонгук тут же выпрямляется, улыбка невольно просится на его лицо, а в груди теплеет. Он не знает, насколько его реакция очевидна, и не слышит хмыканья Тэхена, который отводит от него взгляд. — Намджун! — звонко приветствует его Чонгук, и Намджун улыбается, на его щеках появляются потрясающие ямочки, от вида которых у Чонгука подкашиваются ноги. — Привет, ребята! Как первый день? — Отлично! — жизнерадостно отвечает Чонгук, в то время как Тэхен всем своим видом олицетворяет противоположность слова «отлично». — Спасибо тебе большое за торт! Он мой любимый, как ты запомнил? — Торт?.. — растерянно переспрашивает Намджун, бросая взгляд на своего брата. Он встречает его всего на мгновение, прежде чем опустить голову и пройти к дому, по пути специально толкнув его плечом. — Ах, тот торт… Да, конечно. Вкусно было? — Очень! — сияет Чонгук, и Намджун треплет его по голове. — Супер, малой. Теперь иди домой и отдыхай. — Как скажешь, хен! — с готовностью слушается Чонгук, перебегая дорогу и помахав на прощанье Намджуну рукой. Тот уходит, и он еще какое-то время мечтательно смотрит ему вслед, а потом случайно переводит взгляд на их дом и замечает мелькнувшего в окне Тэхена, который тут же скрывается в глубине комнаты. Чонгук хмурится. — Ты ужасно глупый сам, Ким Тэхен. Терпеть тебя не могу. Ему тут же становится стыдно за свои слова в сторону брата Намджуна, и он поспешно убегает домой.

***

Чонгука очень расстраивает то, как редко они видятся с Намджуном. Он привык проводить с братьями целые дни в конце лета, но теперь Намджун учится в университете, который находится в часе езды, в соседнем городе, да и Чонгук сам теперь в основном сидит за учебниками по вечерам. Зато он часто видит Тэхена. Это, конечно, не назовешь равноценным обменом, но он хотя бы может спрашивать у Тэхена о Намджуне. Правда, первого почему-то очень раздражают разговоры о старшем брате, и в такие моменты он становится еще язвительнее, чем обычно. По утрам они иногда идут в школу вместе, в дни, когда Тэхен снисходит до посещения первых уроков. Почти всегда они вместе возвращаются. В коридорах Тэхен с ним здоровается или подходит иногда, чтобы передать какие-то мелкие подарочки от Намджуна (чаще всего это шоколадки с его любимыми вкусами, иногда бутылочки с банановым молочком или фрукты — Тэхен говорит, он переживает за Чонгука, потому что это его первый год в средней школе), он не игнорирует его, каким бы головокружительно популярным ни становился. А он становится безумно популярен. Он не игнорирует Чонгука, но никогда не садится с ним за обедом. Спустя пару месяцев он проходит отбор в футбольную команду, и Чонгук тогда задается вопросом, почему он вообще хотя бы здоровается с ним. — Очевидно, что из-за брата, — быстро находит этому объяснение Чимин. — Мне кажется, ты ему нравишься. Чонгук заливается краской от одной мысли об этом. Это кажется каким-то нереальным. Чтобы Намджун влюбился в кого-то вроде него? Такого не может быть. Он просто действительно очень добрый и наверняка относится к Чонгуку как ко второму младшему брату. — Нет, это глупости, — возражает он, и, несмотря на то, что мысли о Намджуне обычно заставляют все внутри сладко-сладко сжиматься, иногда становится грустно, потому что он понимает, что у него нет ни шанса. — Мы сейчас почти не видимся, он учится в универе, ему точно не до меня. — Ну, он ведь передает тебе всякие штуки, — приводит аргумент Чимин. — Разве это не признак того, что он думает о тебе? Чонгук прижимает к груди учебники, печально вздыхая. — Я не хочу давать себе ложную надежду, — признается он слабым голосом, и Чимин больше ничего не говорит. Он знает, насколько Чонгук неуверен в себе, и боится даже представить, каким неуверенным он чувствует себя во время своей первой влюбленности. Так проходят месяцы. Учеба затягивает Чонгука, иногда пока погода еще теплая, они с Намджуном и Тэхеном выбираются покататься на скейтах, Чимин частенько приходит к нему на ночевку (они не ходят домой к Чимину, потому что тот живет очень бедно и стесняется своего дома). В целом, все идет своим чередом, но мягкая влюбленность в груди Чонгука со временем крепнет, расцветает. Чем реже он видит Намджуна, тем сильнее ждет их встреч, тем сильнее становится его восторг, когда Намджун что-то говорит ему, прикасается к нему, даже просто смотрит на него. В голове Чонгука образ Намджуна становится ярким, красочным, наполненным нежностью и радостью. Это очень волнующе, это так приятно, — иметь кого-то, к кому возвращаются мысли, о ком думаешь, когда видишь пару в каком-нибудь сериале, когда слушаешь песню про любовь или видишь парные браслеты в магазине. Он не говорит о том, что чувствует. Он слишком смущается и даже у Тэхена спрашивает о Намджуне только тогда, когда начинает сильно скучать. Если завести эту тему с Чимином, он обязательно начинает ворчать, что пора бы уже Намджуну признаться, а Чонгук боится даже думать об этом — от одной мысли все внутри сжимается. Страх получить отказ действительно… причиняет боль. И, в конце концов, что Чонгук теряет? Намджун живет в соседнем доме. Он никуда не собирается уезжать. Чонгук тоже не собирается никуда уезжать. А если вдруг все изменится, случится что-то непредвиденное, на Землю будет падать метеорит, начнется страшная эпидемия, все будут превращаться в зомби или еще что, то Чонгук быстренько добежит до соседнего дома, вывалит на Намджуна правду о своих чувствах (в самых смелых своих мечтах он еще и целует его после этого), и умрет с чистой совестью и спокойной душой. Ладно, он, конечно, не настолько драматичный. Просто его влюбленность такая хрупкая, он ее очень бережет, и хоть он прекрасно знает, что Намджун даже отказ облачит в самую осторожную форму, сделав все, чтобы не причинить боль, это разобьет Чонгука. Ведь Намджун — первый человек, в которого он влюбился. Порой ему кажется, что он будет последним, настолько его переполняют чувства. В стремлении стать ближе к Намджуну Чонгук становится ближе с Тэхеном. Теперь, когда они идут домой после школы, между ними не висит напряженная тишина. Разговаривает в основном Чонгук, и Тэхен уже меньше цепляется к его словам. Иногда Чонгук ждет его с тренировок по футболу, рисуя что-то в своем скетчбуке или делая домашку. Тэхена еще не взяли в основную команду, но он много тренируется, и Чонгук уверен, что в следующем году он обязательно будет в составе. Тэхен вообще очень талантливый. Чонгук никогда не говорит ему об этом, но он тайно им восхищается. И он ценит то, что Тэхен продолжает с ним общаться. Обратное бы сильно ударило по его уверенности в себе. Чонгук не из неудачников, но и популярным его не назовешь — он из тех, кого пропустят на вечеринку, но не позовут на нее специально. Тэхен же из тех, за чье присутствие на вечеринке будут сражаться. У него есть удивительная способность притягивать к себе людей — на нее ведутся все, даже Чимин. Только на Чонгука она не действует, наверное, дело в том, что он оказался притянут его братом намного раньше, или в том, что Тэхен продолжает при каждом удобном случае называть Чонгука «балериной», хотя от балерины в нем не больше, чем в Тэхене — от джентльмена. А еще Тэхен похож на человека, который умеет отлично хранить секреты, и от того, чтобы рассказать ему о своей влюбленности в Намджуна, Чонгука сдерживает только гордость и уверенность в том, что Тэхен его высмеет. Но иногда, совсем редко, чувств в нем становится так много, что молчать о них кажется настоящей пыткой. Чонгук очень ждет лета — летом у них начинаются каникулы, и они с Намджуном смогут видеться так же часто, как виделись, когда только познакомились. В день, когда звенит последний звонок, он бежит домой (один, потому что Тэхен решил, что слишком крут, чтобы идти на учебу в день перед каникулами), только не к себе домой, а прямиком к Намджуну. И видит его на пороге с чемоданом. Его сердце ухает куда-то в живот. — Намджуни-хен?.. — переведя дыхание, бормочет он, растерянно переводя взгляд с Намджуна на стоящего за его спиной Тэхена. Тот складывает руки на груди, прислоняясь плечом к косяку и мрачно наблюдая за Чонгуком. — О, малой, ты вовремя успел. Боялся, что мы не сможем попрощаться, — Намджун спускается по ступеням, притягивая Чонгука к себе и крепко обнимая. Чонгук настолько ошарашен, что даже не может в полной мере осознать, что его обнимает Намджун. Впервые за все время. От него пахнет одеколоном, сладостями и кофе. Чонгук чувствует, как начинает щипать глаза, и ему становится страшно. — Ты уезжаешь? — глухим голосом спрашивает он, вцепляясь в его футболку и на каком-то подсознательном уровне не желая отпускать. Намджун ерошит волосы на его затылке, прижимая к себе чуть ближе, как будто ощущая, что Чонгуку это необходимо. Чонгук встречает поверх его плеча взгляд Тэхена и не может прочитать то, что он выражает. — Всего на пару месяцев, — утешает его Намджун. — Я устроился вожатым в лагерь. Тэхен остается, так что тебе не будет скучно. «Зачем мне Тэхен, если нет тебя?», — почти вырывается у Чонгука, но он сдерживается, зарываясь носом в плечо Намджуна и поглубже вдыхая его запах. Это жестоко, глупо и бессмысленно. И Намджуну это не нужно. — Целых два месяца, — жалобно выдыхает он, не замечая, как искажается от боли лицо Тэхена в этот момент. — Ну, ты чего, так расстроился? — добродушно смеется Намджун, и он не понимает. Он не понимает, что это значит для Чонгука. Он так ждал этого лета, так хотел проводить с Намджуном побольше времени, он нуждался в этом, а теперь Намджун сообщает ему, что они не увидятся целых два месяца. Собрав всю волю в кулак, Чонгук отстраняется от Намджуна, быстро-быстро моргая, чтобы не заплакать при нем. — Нет, хен, я рад за тебя, — отвечает он, но его голос даже близко не похож на радостный. — Просто я буду скучать. — Я тоже буду скучать, малой, — улыбается Намджун, погладив его по плечу. — Привезу тебе что-нибудь необычное. Не грусти. — Спасибо, — шепчет Чонгук, так и не поднимая головы. К дому подъезжает такси, и Намджун выходит за калитку, помахав им на прощанье рукой. — Не твори глупостей, Тэхен, — советует он брату, и Тэхен, поравнявшись с Чонгуком, закатывает глаза. — Вали уже. Намджун садится в машину и уезжает, и Чонгук съеживается, даже не сразу понимая, что начал плакать. В груди становится так тяжко, как будто кто-то настойчиво растягивает его сердце. — Прекрати, — с легким отвращением в голосе говорит ему Тэхен, разворачиваясь. — Смотреть на тебя противно. Он уходит в дом, дверь хлопает, и Чонгук всхлипывает все громче и громче, прижимая ладонь ко рту. Он не знает, почему так расстроился. Намджун же не навсегда уехал, в самом деле. Просто это застало врасплох, и он впервые… Впервые понимает, насколько сильны его чувства. Его плечи подрагивают, и ему так тяжело стоять, и он почти оседает на подъездную дорожку, как вдруг его крепко обнимают, удерживая за талию. — Перестань, — в этот раз голос Тэхена звучит мягче, с толикой вины. Он держит его надежно, и Чонгук позволяет себе расслабиться, наваливаясь на него. Тэхен ладонью выводит успокаивающие круги на его спине, шумно дыша в его висок, как будто сам вот-вот заплачет. — Перестань, пожалуйста, Чонгук. Перестань, твои слезы… Твои слезы делают мне больно. Они делают мне больно, хоть и не я являюсь их причиной.

***

Ладно, вынужденную разлуку с Намджуном Чонгук переживает легче, чем ожидал. Во многом благодаря Тэхену. Тэхен, несмотря на то, что у него за год появилось много друзей, все летние дни торчит с Чонгуком и Чимином. А потом Чимина отправляют в деревню к бабушке, и Чонгук остается с Тэхеном вдвоем, и тогда они вообще перестают отлипать друг от друга. Даже по ночам. По ночам Тэхен вытаскивает Чонгука кататься на скейте. Днем они обычно катаются в местном скейт-парке, но по ночам рассекают улицы. В этом есть какое-то свое очарование — свежий летний воздух, ночные огни, пустующий центр города и они вдвоем. Во время их поездок Тэхен делится с ним своими аирподсами, включая песни Фрэнка Оушена, и у Чонгука возникает чувство, как будто он в чьем-то клипе, в каком-то фильме, все преображается, и на кончиках пальцев играет свобода, дразня, но не давая себя схватить. С Тэхеном, на самом деле, очень легко. Он уверенный в себе, яркий и запоминающийся, но это не заставляет Чонгука чувствовать себя хуже, наоборот, заставляет его восхищаться, желать соответствовать. Чонгук никогда не считал себя особенным, и, возможно, он и не особенный, возможно, это Тэхен — тот, кто делает его особенным, но Чонгуку нравится это чувство. Как будто он может сделать что угодно, как будто ему все подвластно, как будто даже самая сумасшедшая мечта станет реальностью, стоит ему только достаточно сильно захотеть. Они не говорят о том, что произошло в день отъезда Намджуна. Тэхен не напоминает о его истерике, не спрашивает о ее причине. Наверное, он догадывается, но ему хватает такта не задавать вопросов. Чонгук благодарен ему за это. Чонгук вообще за многое ему благодарен. За то, что он вместо тусовок с футбольной командой выбирает его (Чонгук бы, если честно, сам себя не выбрал, а Тэхен — выбирает), за то, что выматывает его настолько, что на мысли о Намджуне и на тоску по нему же не остается сил, за то, что делает его лето ярким. Иногда они созваниваются с Намджуном. Лагерь, в котором он работает, находится далеко, в каком-то лесу, и связь там откровенно дерьмовая, поэтому получается это редко. Каждый раз, как Тэхен говорит, что собирается звонить Намджуну, Чонгук бросает все дела, буквально расцветая от одной мысли о том, что услышит его голос. Чонгук — хороший мальчик. Он добрый, наивный, простодушный и смешной. Только невнимательный. Он слышит теплоту в голосе Намджуна, и ему больше ничего не нужно. Он не замечает той же теплоты в направленном на него взгляде Тэхена. Он не замечает, сколько боли появляется в этом взгляде, когда он начинает светиться, разговаривая с Намджуном. Чонгук — невнимательный мальчик, зато Тэхен, к своему огромному сожалению, очень внимательный. Он видит все. Даже то, что предпочел бы не видеть. В один из вечеров, когда два месяца с момента отъезда Намджуна почти заканчиваются, Тэхен с Чонгуком ближе к одиннадцати ночи снова выбираются на улицу со скейтами. — Мама говорит, что когда-нибудь это не закончится добром, — делится с Тэхеном Чонгук, становясь на скейт и отталкиваясь ногой. Он на ходу берет протянутый Тэхеном аирподс, вставляя в ухо. — Не отъезжай от меня далеко, — предупреждает Тэхен. — Твоя мама просто беспокоится. Мой хен такой же. Мои родители еще об этом не знают, иначе прибили бы его. — Почему его? — спрашивает Чонгук, готовясь защищать Намджуна любой ценой. — Он же в ответе за меня, — пожимает плечами Тэхен. Чонгук молчит, пытаясь на ходу заглянуть в его телефон. — Что слушаем сегодня? — интересуется он. — Гарри Стайлс, — коротко отвечает Тэхен. — Ты английский понимаешь? Чонгук удивляется вопросу. — Не особо, если честно, — смущенно отвечает он. — А что? — Просто спрашиваю, — отмахивается Тэхен, включая песню. — Она называется «Adore you». Чонгук кивает, хотя понятия не имеет, зачем ему эта информация. — Хорошо, что ты не понимаешь текста, — бормочет Тэхен себе под нос, прибавляя звук, но Чонгук этого уже не слышит. Все происходит как всегда — они едут до центра под песни, которые выбирает Тэхен, наслаждаясь свежим воздухом и свободой, которую подросткам не так часто удается урвать. Сейчас стало немного холоднее, и Чонгук надел джинсовку, а Тэхен все так же в футболке. Чонгук ловит себя на том, что постоянно смотрит на него, Тэхен словно светится в темноте улиц. Он был худеньким, когда они встретились впервые, но за год сильно изменился, особенно после того, как его взяли в футбольную команду, — раздался в плечах, мышцы выделяются сквозь футболку, он стал заметно выше. Почему-то Чонгук только сейчас обращает на это внимание. Его волосы отросли, восстановились после беспощадного окрашивания в безбожный рыжий. Тэхен и вправду очень красив. От мыслей его отвлекает истошный крик Тэхена. — Аккуратнее! Чонгук не успевает даже голову повернуть, натыкается на бордюр, скейт вылетает из-под ног, и он пытается удержать равновесие, но не получается — они ехали слишком быстро, и все случается слишком неожиданно, чтобы он успел отреагировать. Ногу пронзает боль, и Чонгук стонет, приподнимаясь. Спустя долю секунды над ним нависает Тэхен, обеспокоенно оглядывая его. — Ты можешь встать? Чонгук опирается на его ладони, вставая, но становится еще больнее, когда он наступает на ногу. — Ауч, — он кривится, беспомощно глядя на Тэхена, который хмурится, приседая перед ним на корточки и приподнимая штанину его джинсов. — Держись за мои плечи. Чонгук делает, как было сказано, глядя на взъерошенную макушку Тэхена, осторожно ощупывающего его ногу. — Вот так больно, — шипит он, когда Тэхен давит на косточку. — Непохоже, что перелом, — выносит вердикт он. — Но тебе лучше не напрягать ногу. — Как я домой доберусь, умник? — язвит Чонгук, когда Тэхен встает, беря его ладони в свои, чтобы он не упал. Он язвит, но на самом деле ему не по себе — нога болит, автобусы уже не ходят, а на такси ни у одного из них нет денег. — Я тебя понесу, — легко решает Тэхен. Он оставляет ошарашенного Чонгука одного, направляясь за его скейтом, который улетел на дорогу, и возвращается к такому же ошарашенному Чонгуку, глядящему на него огромными как у совы глазами. — Ну что ты уставился? — Мне кажется, — с сомнением тянет Чонгук, — что ты переоцениваешь свои силы. — Не тебе судить о моих силах, балерина, — отбривает Тэхен, поворачиваясь к нему спиной и присаживаясь. — Забирайся. Вот так они оказываются на пути к дому — Чонгук на спине Тэхена, удерживая в руках оба скейта, пока Тэхен удерживает его. — Тебе не тяжело? — интересуется каждые пять минут Чонгук, и Тэхен раздражается все сильнее и сильнее. — Клянусь, если ты спросишь еще раз… — цедит он сквозь сжатые зубы. Потому что да, черт возьми, ему тяжело, Чонгук нихрена не пушинка, но ни за что он в этом не признается. Не тогда, когда Чонгук так близко, когда почти прижимается щекой к его щеке, когда шумно дышит, опаляя горячим дыханием кожу. Тэхен готов хоть валун на себе тащить, только бы продлить этот момент. От продолжения угрозы его останавливает слепящий свет фар машины, которая тормозит прямо перед ними. Он замирает, с подозрением прищуриваясь, но дверь распахивается, и из нее выходит… — Намджуни-хен! — кричит Чонгук, тут же дергаясь, чтобы слезть со спины Тэхена, но тот только крепче сжимает его бедра, почти ревностно удерживая. Внутри него все рушится, и он ненавидит себя за это, ненавидит за то, что не радуется приезду старшего брата, потому что теперь Чонгук опять перестанет… Перестанет его замечать. Намджун подлетает к ним, обеспокоенно осматривая Чонгука. — В чем дело, ребята? Чонгук, ты в порядке? — Да, я в порядке, хен, просто упал! — Чонгук сияет как начищенный чайник и сам не замечает, что начинает по-детски тянуть к Намджуну руки. Зато замечает Тэхен. И это становится последней каплей. Он опускает Чонгука на асфальт, и тот опирается на протянутую руку Намджуна, широко ему улыбаясь. — Садитесь в машину, детишки, — просит Намджун, забирая у Чонгука скейты и помогая ему дойти до пассажирского сиденья. Тэхен без приглашения устраивается на заднем. — Откуда у тебя машина, Намджуни-хен? — заинтересованно спрашивает Чонгук, не отрывая от старшего восхищенного взгляда. Сердце у него колотится, как взволнованная птичка. Намджун загорел, похорошел, у него отросли волосы и заметна щетина. Он такой… такой… Чонгук чувствует себя так, словно вот-вот задохнется в своих эмоциях. — Добавил зарплату за вожатого к накоплениям, — объясняет он. — Приехал, хотел сделать Тэхену сюрприз, — он ловит взгляд младшего брата в зеркале заднего вида. — А его дома нет. Я сразу понял, что он опять пустился во все тяжкие на своем скейте, и решил покататься и поискать его. Не думал, что найду еще и тебя. — Поздравляю с покупкой, Намджуни-хен! Это очень классно, ты теперь самый крутой, — Чонгук смущенно смеется. — Не знаю, как бы мы дошли, если бы ты нас не нашел. — Нормально бы дошли, — бурчит Тэхен себе под нос, но его никто не слышит. — Я очень скучал! — выпаливает Чонгук, а потом, осознав, что сказал, торопливо поправляет себя: — То есть мы. Мы очень скучали… Тэхену хочется смеяться от ироничности ситуации. Какой же он придурок, просто невыносимо. Что бы он ни делал, как бы ни старался, он никогда не займет место Намджуна в сердце их маленького соседа. Только сделает себе больнее. — Это хорошо, — добродушно смеется Намджун, не замечая запинки. — Я привез тебе клубничные леденцы. Тут таких нет. — О, — улыбка Чонгука становится неловкой. — Спасибо, я… — Чонгук не переносит клубнику, — вставляет Тэхен, и воцаряется неудобная тишина. — Нет, я просто… — пытается оправдаться Чонгук, но Тэхен, настроение которого безвозвратно испорчено, перебивает его. — Да, это просто, ничего сложного, — ты не переносишь клубнику. — Оу, — почесав голову, Намджун бросает на Чонгука виноватый взгляд. — Прости, не знал. — Ничего! — выкрикивает Чонгук, не желая, чтобы Намджун чувствовал себя некомфортно из-за него. — Ты и так всегда угадываешь все мое любимое, один раз можно и промахнуться. — Всегда… угадываю?.. — непонимающе переспрашивает Намджун, оглядываясь на Тэхена, который невесело усмехается, откидываясь на спинку сиденья и складывая руки на груди. И всем все сразу становится понятно. Всем, кроме Чонгука.

***

— Чонгук, привет. Тэхен подходит со спины, заставляя Чонгука подскочить. Он оборачивается, прикладывая ладонь к сердцу, и недовольно хмурится. — Зачем так пугать? — Прости, балерина, не знал, что ты такой нежный, — хмыкает Тэхен, и Чонгук несильно пихает его в плечо. — Говори, что хотел, и проваливай. — Ты не можешь прогнать меня, это общий школьный коридор, — парирует Тэхен, и Чонгук вскидывает подбородок. — Тогда я уйду сам! — он пытается протолкнуться мимо Тэхена, но тот смыкает пальцы на его запястье, дергая на себя, отчего Чонгук впечатывается в его грудь. Он упирается в нее ладонью, вскидывая удивленный взгляд. Тэхен оказывается очень близко, и он пристально смотрит прямо в глаза Чонгуку, и почему-то это заставляет его смутиться, к лицу приливает краска. В коридорах сейчас пусто, до начала уроков еще полчаса. Чимин с Чонгуком пришли раньше по привычке, а у Тэхена сегодня утром тренировка. Будь тут люди, Тэхен бы, наверное, не подошел к нему так близко. От этой мысли становится горько на кончике языка. Под его ладонью сердце Тэхена бьется слишком быстро. Неужели их так загоняли на тренировке, что он до сих пор не пришел в себя? — Подожди, — просит Тэхен низким, мягким голосом. Он у него еще не до конца поломался, но, кажется, будет даже глубже, чем у Намджуна. Чонгук не знает, почему думает об этом. — В субботу начало футбольного сезона, я в основном составе. Ты придешь? — Что? — почти кричит Чонгук, округляя глаза. — Ты шутишь, Ким Тэхен?! Конечно, конечно я приду! Он подскакивает, вырывая запястье из кольца его пальцев, и вместо этого крепко его обнимает. Тэхен каменеет от неожиданности, но потом Чонгук чувствует прикосновение его неуверенных рук к пояснице. — Поздравляю, поздравляю, — бормочет он. — Ты лучший, Тэхен, я в тебе не сомневался. Тэхен прячет счастливую улыбку в его плече. Он боится радоваться, но позволяет себе это сейчас — совсем немного счастья. Побыть главным объектом чонгукова внимания. — Намджун же тоже придет? — словно невзначай интересуется Чонгук, и кончики ушей у него краснеют. Улыбка сползает с лица Тэхена. — Я думал, он тебя поцелует, — смеется Чимин, подходя ближе после того, как Тэхен уходит. Он достает нужные учебники, захлопывая шкафчик, и с прищуром изучает сияющее чонгуково лицо. — Кажется, ты бы не был особо против. — Не говори ерунды, — передергивает плечами Чонгук. — Он меня просто на матч позвал, его в основной состав взяли. — Ты уверен, что не влюблен в него? — неожиданно серьезно спрашивает Чимин, и Чонгук удивленно смотрит на него. — С чего ты вообще это взял? Я буквально влюблен в его старшего брата, и ты об этом прекрасно знаешь. Чонгук закидывает рюкзак на плечо, направляясь к нужному кабинету. Чимин больше ничего не говорит, не поднимает эту тему, но Чонгук почему-то задумывается об этом. Он и Тэхен? Это даже звучит нелепо. Они общаться начали только из-за Намджуна, подружились тоже из-за него. Их совершенно ничего не связывает. Как Чимин мог подумать, что между ними могли возникнуть романтические чувства? На самом деле, Чонгук настолько по уши в Намджуне, что он в принципе ни на кого больше не смотрит и не смотрел никогда. Интересно, влюблен ли в кого-нибудь Тэхен? Он очень популярный в школе, и он на глазах Чонгука из шкафчика выгребал кучу записочек с приглашениями на свидания, но Чонгук не слышал о том, пришел ли он хоть на одно. Надо будет спросить у него. В субботу их уроки сокращаются из-за того, что вечером будет проходить первый футбольный матч, открытие сезона. Чонгук не идет домой после школы, а остается, чтобы сделать уроки в библиотеке. Вообще, он мог бы воспользоваться шансом и вернуться вечером в школу с Намджуном на машине, потому что тот наверняка приедет на матч к брату, но он слишком скромный для такого. Иногда, конечно, его угнетает то, что он слишком скромный, чтобы бороться за Намджуна. Он уже на втором курсе университета, и наверняка у него нет отбоя от поклонниц (и поклонников), а Чонгук все еще сидит, давясь своей неуверенностью и не решаясь заговорить с ним о чувствах. Не то чтобы он действительно страдает. Любовь к Намджуну не дает страдать. В ней есть место только для тихого восхищения, для бабочек в животе, для широких улыбок и мечтаний перед сном. Она не позволяет ревновать, грустить или думать о том, что счастливого конца может и не быть. Чонгуку нравится такая любовь. Она мягкая, обнимает его за плечи, убаюкивает. Он даже не знает, что будет, если он вдруг признается, а Намджун ответит ему взаимностью, порой кажется, что ему и не нужно этого. Порой кажется, что просто чувствовать — уже достаточно. За двадцать минут до начала матча за ним приходит Чимин, который успел за это время сбегать домой, они сначала идут к автомату, чтобы купить воды и снеков, а потом уже направляются на поле, чтобы занять места. Чонгук специально оставляет одно свободное кресло рядом с собой, хоть и запрещает себе на что-то надеяться. Намджун опаздывает, но Чонгук старается не думать об этом, — в конце концов, он ведь пришел сюда ради Тэхена. Футбольная команда их школы выбегает на поле, и Чонгук тут же находит Тэхена взглядом, вскакивая, чтобы поприветствовать его аплодисментами. Он смелеет настолько, что даже выкрикивает его имя, зарабатывая тычок в бок от раздраженного Чимина. Ему мерещится, что Тэхен встречает его взгляд и улыбается ему, и хоть это и вряд ли так (потому что людей на трибунах слишком много, Тэхен просто не мог его заметить), в груди все равно теплеет. Начинается игра, и Чонгук, если честно, совершенно ничего не понимает, просто следит за Тэхеном и иногда за мячом, если он оказывается от него в радиусе метра. И то, что Тэхен забивает первый гол, он понимает тоже, и вскакивает, скандируя его имя, но в этот момент через ряды к соседнему месту подбирается Намджун, и Чонгук оборачивается на него, в порыве чувств обнимая за шею. — Тэхен забил первый гол! — кричит Чонгук, подпрыгивая от восторга. — Тэхен сделал это! Наш Тэхен! Намджун смеется, похлопывая его по спине, и за шумом толпы не слышит того, как отчаянно бьется сердце Чонгука, даже не догадываясь, что сердце это держит в своих руках. Тэхен, забив гол, первым делом ищет взглядом Чонгука на трибунах, чтобы увидеть его реакцию, и все внутри него взмывает ввысь, когда он замечает радостного Чонгука, который кричит его имя. Это все, что ему нужно, — чтобы Чонгук смотрел на него, только на него. А потом будто из ниоткуда появляется Намджун, и у Тэхена сжимается все в груди, когда он видит, как Чонгук мгновенно забывает про него, обращая все внимание на его брата, крепко его обнимая. И за шумом толпы он не слышит, как разбивается сердце Тэхена, даже не догадывается, что сердце это держал в своих руках.

***

— Ты собираешься признаваться Намджуну? — спрашивает у него Чимин. Время близится ко Дню Всех Влюбленных, и школьные коридоры наполняются ангелочками, сердечками, плакатами, и в глазах рябит от обилия розового и красного цветов. Они стоят у своих шкафчиков, наблюдая за тем, как очередная девчушка, осмелев, протягивает Тэхену коробку самодельных шоколадных конфет. Они не слышат, о чем они говорят, но судя по расстроенному лицу девушки и тому, как Тэхен возвращает конфеты ей обратно, он ее отверг. Чонгуку никто никогда не дарил конфет, но он думает, было бы слишком жестоко взять их только ради того, чтобы съесть, не отвечая взаимностью на чувства? Он не уверен, что смог бы так же легко отказаться от шоколада. — Сегодня двенадцатое, и Тэхену признались уже три раза, — со смесью отвращения и восхищения в голосе резюмирует Чимин. — И это только на наших глазах. И прошло только первых два урока. Четырнадцатого ему лучше даже не появляться в школе. Его разорвут на кусочки. — Благодаря ему наша команда одерживает победу в каждом матче, — просто отвечает Чонгук. — Так что неудивительно, что все от него в восторге. — Я уверен, что признаний было бы не меньше, даже если бы из-за него мы каждый матч проигрывали. Типа… ты вообще видел Тэхена? Чонгук вытаскивает нужные учебники из шкафчика и разворачивается в сторону лестницы. Они проходят мимо Тэхена, все еще объясняющегося с девушкой, и тот ловит взгляд Чонгука, коротко улыбаясь ему. Чонгук прижимает учебники к груди крепче, кивая ему в ответ и чувствуя, как розовеют уши. Чимин прав, Тэхен и вправду становится привлекательнее с каждым днем. Это не тот нелепый рыжий гном, который ржал над Чонгуком в день их первой встречи. Не нужно даже быть влюбленным в Тэхена, чтобы быть им очарованным. — Как думаешь, ему признаются парни? — ни с того ни с сего интересуется Чимин. Чонгук пожимает плечами. — Вполне возможно. Скорее всего, они просто не делают этого публично. — Интересно, как он к этому относится. Они подходят к кабинету биологии, который все еще закрыт. Чонгук прислоняется плечом к стене у двери, а Чимин становится рядом с ним. — Вряд ли предвзято, — Чонгук задумывается, постукивая кончиком указательного пальца по нижней губе, а потом слегка розовеет. — Он наверняка догадывается о том, что мне нравится Намджун, но он никогда не реагировал на это плохо. — Знаешь, о чем я еще думаю? — вдруг оживляется Чимин, глядя на Чонгука. — Подарит ли сам Тэхен кому-нибудь шоколад в этом году? — Почему тебя так интересует Тэхен? — закатывает глаза Чонгук. — В любом случае, я не знаю. Мы с ним не говорили об этом. Они ведь и вправду никогда не поднимали эту тему. Сколько бы раз Тэхену ни признавались, он всем отвечает железным отказом. Принял ли он хотя бы одно признание? Получил ли его от того, кого хотел? Чувства Чонгука к Намджуну очевидны, пусть он и не говорит о них, они читаются в его взглядах, в его тоне голоса, в его румянце на щеках. Реагирует ли Тэхен на кого-то так же? Улыбается ли кому-то так же нежно? Чонгук хмурится. Влюблен ли Тэхен в кого-нибудь? — Кстати, — вспоминает Чимин. — Ты думаешь над признанием Намджуну? Чонгук ничего не отвечает. А вечером тринадцатого числа раскладывает на кухонной столешнице все, что нужно, чтобы приготовить молочный шоколад. Он не будет отдавать его Намджуну лично, он к этому еще не готов. Что, если Намджун откажется от его шоколада, как отказывается всегда Тэхен? Он не хочет оказываться на месте этой девчушки. Но он не может не попытаться. Возможно, это заставит Намджуна улыбнуться. Возможно, сделает его день чуточку лучше. Чонгуку этого достаточно. Он готовит шоколад для человека, в которого влюблен, чтобы подарить его ему в день Святого Валентина, и он чувствует себя таким счастливым в этот момент, что не может перестать улыбаться сам. Следующим утром он встает раньше, чем обычно, хоть вечером и не мог долго уснуть из-за волнения. Быстро собравшись, он берет заветную коробочку, над украшением которой возился вчера чуть ли не дольше, чем над самим шоколадом, и выбегает из дома. Намджун уходит в университет до того, как они уходят в школу, поэтому Чонгук торопится. Перебежав дорогу, он сам открывает калитку и тихонько подбирается к входной двери. Он ставит коробочку на перила и, скрестив пальцы, прикрывает глаза на мгновение — маленький ритуал, чтобы все было хорошо. Потом, как маленький мышонок, он убегает, боясь даже обернуться и взглянуть в окна. Спустя несколько минут Намджун открывает входную дверь, и его взгляд падает на коробочку в блестящей обертке, стоящую на перилах. Он удивленно вскидывает брови, беря ее в руки. Сердечки на упаковке говорят красноречивее любых слов — Намджун совсем забыл, что сегодня четырнадцатое февраля. Но к бантику все равно прикреплена записка, и он, решая не открывать ее, зовет Тэхена. — Да, хен? — Тэхен с миской хлопьев выходит в прихожую, суя ложку, с которой капает молоко, в рот. Намджун демонстрирует коробочку брату, кладя ее на тумбочку в прихожей. — День только начался, а тебе уже признание прилетело, — с улыбкой сообщает он. Тэхен округляет глаза. — Оно для меня? — подойдя ближе, он ставит миску на тумбу и берет коробочку в руки. — Прям на порог положили? — На перила поставили. Твоей популярности можно позавидовать, — добродушно усмехается Намджун, а потом смотрит на наручные часы. — Ладно, я побежал, а ты оставь хоть одну шоколадку мне. — Обойдешься, — фыркает Тэхен, не отрывая взгляда от коробочки. Его сердце начинает биться чаще. Он никого не звал в гости, поэтому вряд ли кто-то в школе знает, где он живет. Об этом знают только Чимин и… И Чонгук. Дверь за Намджуном закрывается, и Тэхен только тогда берется за записку. Он осторожно вытаскивает ее из-под ленточки и разворачивает. Его пальцы немного дрожат, и это так чертовски глупо — ему уже дарили целую кучу подарков, от которых он отказывался, и он знает, — без капли самодовольства, чисто факты, — что сегодня получит намного больше, снова отказываясь от каждого. Но одна эта коробочка, маленькая и простая, которую даже не решились отдать в руки, значит для него намного больше. «Пожалуйста, прими этот шоколад от меня. С любовью, Ч.» Тэхен перестает дышать. Он прикрывает рот ладонью, стесняясь своей широкой улыбки, боясь улыбаться так счастливо. Это Чонгук? Чонгук подарил ему шоколад? В утро дня Святого Валентина? Тэхен чувствует себя так, словно в животе у него поднялся ураган из цветов, и ему хочется кричать от радости, хочется бегать, прыгать, делать самые сумасшедшие вещи, но вместо этого он стоит, словно истукан, пялясь на эту коробочку, и не может поверить в то, что это реальность. Он был уверен, что Чонгук влюблен в Намджуна. Он был уверен, что у него нет ни единого шанса. Подхватив миску с хлопьями, он возвращается на кухню, ставя коробочку, которую подарили ему, рядом с той, которую хотел подарить он. Его сердце бьется быстро-быстро, как будто внезапно обрело крылья. Он не планировал признаваться Чонгуку, но все равно приготовил для него шоколад. Кажется, не зря. Тэхен аккуратно разворачивает обертку, открывает коробочку, доставая оттуда маленькую шоколадку в виде сердечка, и кладет ее в рот, счастливо жмурясь. Это явно не верх кулинарного мастерства, но Тэхен никогда не пробовал ничего вкуснее. Поэтому перед тем, как выйти из дома в школу, он все-таки кладет свою коробку в рюкзак. День проходит долго и муторно, у Тэхена начинает болеть язык от стандартных фраз вроде «прости, но я не могу принять это» или «я уверен, ты найдешь того, кто достоин этого больше, чем я». Все время, каждую минуту, проведенную в коридорах, Тэхен выискивает взглядом Чонгука, и всякий раз, когда он собирается броситься за ним, ему преграждают путь с очередным признанием. Поэтому конца уроков он ждет как божьего благословения, и с последней алгебры сваливает самым первым, умело обходя подбирающуюся к нему девушку с цветастой коробкой в руках. Чонгук ждет его у главных дверей школы, и сердце Тэхена сбивается с ритма, когда он видит его. Он замедляет шаг, и шоколад в его рюкзаке будто становится тяжелее в сотни раз. — Эй, привет, балерина, — скрыв волнение за усмешкой, приветствует его Тэхен. Чонгук закатывает глаза, но сам улыбается. У Тэхена от этой улыбки теплеет в груди. — Привет, футболист. Они вместе выходят из школы, и Чонгук крепко держится за лямки рюкзака, глядя только вперед. Тэхен изучает взглядом его профиль, видит, как мягко розовеют его скулы, как ложится тень от ресниц на щеки. Чонгук такой красивый. Серьезно, Тэхен никогда никого красивее не видел. Будто все прекрасное, что может быть в человеке, соединилось в Чонгуке, чтобы теперь он одним своим видом, своими неловкими улыбками, сияющими глазами, пушистыми волосами заставлял сердце Тэхена разбиваться на кусочки, а потом точно так же собираться воедино. — Тэхен… — Чонгук… Они начинают одновременно, а потом обмениваются смешками. — Начинай, — подталкивает его Тэхен, видя, как много сил ему нужно, чтобы заговорить. Вот сейчас Чонгук признается, что это он положил шоколад для него на порог их дома, и Тэхен достанет из рюкзака свою коробочку, чтобы подарить ее в ответ, и Чонгук растерянно захлопает глазами, густо-густо покраснеет, нервно оближет свои невозможные губы, и тогда Тэхен просто притянет его к себе, как мечтал уже очень давно, и… — Ты не знаешь, — едва слышно произносит он, не решаясь посмотреть на Тэхена, а потом вдыхает поглубже, выпаливая очень быстро: — Намджуни-хен принял шоколад, который я оставил у вашего дома утром? …и все рушится в долю секунды. Тэхен застывает, и Чонгук уходит немного вперед, прежде чем замечает это. Он оборачивается, недоуменно склоняя голову к плечу, и его щеки и вправду красные. Только причиной этого стал не Тэхен. Он расстегивает рюкзак, действуя на автомате. В ушах звенит — наверное, от осколков, в которые превратилось его сердце. Непослушными пальцами он достает коробочку, заставляет непослушные ноги сделать несколько шагов вперед и пихает шоколад в руки растерянного Чонгука. — Намджун передал тебе это, — глухим голосом произносит он. А потом просто проходит мимо, оставляя Чонгука в одиночестве. И ему хочется плакать, но слез… Слез почему-то нет.

***

— Опять читаешь свои дурацкие истории в твиттере? — Чимин заглядывает через плечо Чонгука в телефон, прищуриваясь, чтобы разглядеть текст. — Они не дурацкие, — возражает Чонгук, открывая следующую главу. — Это самое интересное место, подожди минутку. — Пошли вперед, — Чимин подталкивает его в спину, придерживая за локоть, чтобы он ни в кого не врезался, пока все его внимание устремлено в телефон. — А то не успеем занять места в столовке. Чонгук дочитывает главу и удовлетворенно вздыхает, блокируя телефон и убирая его в карман. — Это очень интересно, — он поворачивается к Чимину, его глаза сияют. — История о мире, в котором есть родственные души, и в день своего совершеннолетия человек, когда закрывает глаза, может видеть мир глазами соулмейта. — Очень интересно, — закатывает глаза Чимин, и Чонгук обиженно пихает его в бок, заставляя рассмеяться. — Ладно, ладно, это интересно. Продолжай. — Так вот! — тут же оживляется Чонгук. — Двое родственных душ видят глазами друг друга, но находятся в разных вселенных! Представляешь? Параллельные миры и все такое! Я понятия не имею, как там все закончится, у меня даже догадок нет, но это так захватывает! — Ох, ты такой ребенок, — снисходительно улыбается Чимин и, подумав, добавляет: — Скинь мне ссылку. Но Чонгук его не слушает. — Если бы в нашем мире были родственные души, — вдруг говорит он, и его щеки алеют, — то Намджун бы был моей. И эта фраза почему-то кажется неправильной, когда он озвучивает ее. В ней что-то не так, как будто в задачке дали неверные данные, и к решению прийти невозможно. Неправильным кажется многое. После дня Святого Валентина Намджун никак не показывал, что принял шоколад Чонгука, и никак не интересовался его реакцией на то, что подарил ему свой. В коробочке была маленькая записка, всего лишь несколько слов, и ее Чонгук бережно хранит, хоть и не знает, зачем. И, к удивлению даже самого Чонгука, его это не так уж и волнует. Он привык к тому, что любовь к Намджуну не требует ответа или каких-то действий, она просто есть, живет в нем как маленький спящий зверек, изредка просыпающийся, если Намджун появляется в поле зрения. Этого зверька не нужно кормить, он не требует ухода, и Чонгук порой вообще забывает о нем, если честно. Гораздо сильнее его волнует то, что после злосчастного четырнадцатого февраля испортились его отношения с Тэхеном. Словно что-то резко надломилось внутри, а на поверхности осталось нормальным, и Чонгук не может найти то, что сломалось, а значит не может починить. Иногда Тэхен его словно не замечает и здоровается с ним, только если Чонгук становится прямо перед его носом. Иногда он уходит из школы со своими друзьями, даже если видит, что Чонгук ждет его. Он больше не зовет его на ночные катания на скейте, не заходит домой к Чонгуку, не приглашает его к себе. И это… Вот это по-настоящему неправильно. — Отвратительно, — комментирует Чимин, и в этот момент мимо них кто-то стремительно проталкивается, больно толкнув Чонгука в плечо. Он охает, а потом узнает в уходящем человеке Тэхена, и хмурится. В груди поселяется беспокойство. — Думаешь, он нас не узнал? — спрашивает он у Чимина. — Почему не поздоровался? Чимин задумчиво смотрит сначала вслед исчезающему в водовороте учеников Тэхену, а потом на встревоженного Чонгука. — Есть у меня догадка, — едва слышно бормочет он. — Но я не собираюсь делиться ею с тобой. Но Чонгук, погруженный в свои мысли, этого не слышит. Его взгляд становится печальным, и Чимину его ужасно жалко — Чонгук никогда не умел разбираться в чувствах. Не умел анализировать, понимать других, боялся сделать что-то не так. И сейчас он наверняка винит себя в том, что Тэхен охладевает к нему. Возможно, думает, что он ему надоел. Возможно, что он не такой уж интересный. Что Тэхен нашел кого-то получше. Он даже близко не допускает мысль о том, что причина может быть в чем-то прямо противоположном. Из-за того, что в школе Чонгук почти не видит Тэхена, а домой они ходят по отдельности, он не сразу понимает, что Тэхена нет. Время близится к концу года, и Чонгук по уши в учебе и экзаменах, поэтому у него есть вполне достойное оправдание тому, что они с братьями встречаются гораздо реже, но это не уменьшает мук его совести. Что, если Тэхен заболел и сейчас лежит дома, а он даже не сразу заметил, что он не приходит в школу? Осознание пугает его настолько, что сразу после уроков он сломя голову мчится к соседнему дому, стуча в дверь с такой силой, что она едва не ходуном ходит. Спустя минуту она распахивается, и на пороге появляется ошарашенный Намджун, но впервые за все время их знакомства это не оказывает на Чонгука совершенно никакого эффекта. Его волнует кое-что другое. Кое-кто. — Намджуни-хен, Тэхен заболел? — тяжело дыша, спрашивает он. Прижимает руку к колющему боку и чуть сгибается. Намджун приподнимает брови, недоуменно оглядывая Чонгука с головы до ног. — Нет, с чего ты взял? Чонгук растерянно моргает, а потом хмурится. — Я заметил, что его нет в школе последнюю неделю… — бормочет он. — Ох, — во взгляде Намджуна появляется беспокойство. — Ребята, вы поругались? Не общаетесь? Внутри Чонгука все испуганно замирает. — П-почему ты так думаешь? — выдыхает он, огромными глазами глядя на старшего. Он ведь не ругался с Тэхеном. Неужели он не заметил, как сказал или сделал что-то обидное? — Чонгукки, Тэхен сдал все экзамены экстерном и уже уехал к родителям, они сейчас в Африке, — осторожно сообщает Намджун. Чонгук невольно отступает. — Надолго? — самый важный вопрос вырывается из него едва слышным шепотом, потому что он боится услышать ответ. — На все лето, — безжалостно отвечает Намджун. — О, — Чонгук растерянно кивает, спотыкаясь, когда спиной вперед идет к калитке. — О, ладно. Хорошо, Намджуни-хен. Я… я пойду, да? Передавай Тэхену от меня привет. — Я передам, — отвечает Намджун, непонимающе глядя вслед понуро плетущемуся домой Чонгуку. Нужно будет спросить у Тэхена, что случилось между ними. Разве его брат не был в Чонгука влюблен?

***

То, что Намджун уезжает тоже, Чонгук узнает только после окончания экзаменов. В отличие от Тэхена, Намджун приходит попрощаться к ним домой. Рассказывает, что созванивался с Тэхеном, но редко, потому что связь там плохая. Чонгук с горечью думает обо всех сообщениях, которые отправил ему за последние две недели, и о том, как они все остались непрочитанными. Он надеялся, что дело просто в том, что связь у Тэхена не ловит, но Намджун, сам того не подозревая, опроверг его предположения. Ведь если Тэхен хоть иногда отвечал на звонки, значит он мог хоть иногда читать сообщения. Просто он не делал этого специально. От этого становится больно, как будто его с силой ударили в центр груди. Чонгук понятия не имеет, что произошло. Он не знает, почему Тэхен вдруг начал его избегать, а теперь он корит себя за то, что так и не решился поговорить с ним напрямую, пока он был здесь, потому что, если бы он знал, за что извиняться, он бы смог извиниться немедленно. Кажется, что Тэхен просто вычеркнул его из своей жизни, как выросший ребенок выкидывает ненужные игрушки, и в какой-то момент Чонгук даже начинает злиться на него за это. Он настолько переживает из-за Тэхена, что у него не остается сил грустить из-за того, что Намджун тоже уезжает. Просто он… он привык к тому, что видит его редко. Почти все прошлое лето его не было рядом. А Тэхен был. Он был рядом почти круглые сутки. Чонгук привязался к нему так сильно, что теперь ему невыразимо тоскливо. Чонгук замечает, что вспоминает Тэхена постоянно, — когда гуляет по местам, по которым они вместе катались, когда ест мороженое, которое они ели вместе, когда слушает какие-то песни. Его мысли снова и снова возвращаются к Тэхену и к тому, что он сейчас не с ним, а в какой-то сраной Африке, к тому, что они почти не общались с самого четырнадцатого февраля, как бы Чонгук ни тянулся к нему, к тому, что он сдал экзамены экстерном и уехал, даже не попрощавшись. Только сейчас он по-настоящему осознает, как много места Тэхен успел занять в его жизни за эти два года, и это осознание поражает его. Он и не задумывался об этом, принимал дружбу Тэхена как должное. Наверное, в этом его главная ошибка. В том, что он не ценил Тэхена. Чимин в середине лета уезжает к бабушке, как уезжал каждый год, сколько Чонгук себя помнит, но в этот раз время без двух его самых близких друзей тянется невыносимо долго. Чем же занимал себя Чонгук тогда, когда не был знаком с Тэхеном? Что же он делал? Он ведь не катался ночами по городу на скейте, не слушал новые песни, поделив наушники, на берегу их городской речушки, не устраивал пикники на крыше соседнего дома. Он не находил маленькие антикварные магазинчики, чтобы потом подолгу разглядывать товар и спорить о том, действительно ли ему так необходимы эти неработающие наручные часы. Он не покупал разные виды уличной еды по чуть-чуть, чтобы попробовать все разом и решить, что вкуснее. Он не делал никогда всего того, что они с Тэхеном делали вместе. Так чем же он занимался? Чонгук не помнит. Серьезно, он не может вспомнить, какой была его жизнь до появления Тэхена. Он всегда так много внимания уделял Намджуну, но ведь, на самом деле, он гораздо больше времени проводил с Тэхеном. Он привязался к нему намного сильнее. Он просто никогда об этом не задумывался. Вот так проходит лето Чонгука. Днями он бесцельно шатается по улицам, иногда вытаскивает с собой скейт. Много читает, пересматривает старые сериалы, так и не решается начать новые. Перед сном он обязательно отправляет Тэхену какую-нибудь бессмысленную эсэмэску, подолгу лежит, пялясь в телефон и перечитывая предыдущие сообщения, которые так и остаются непрочитанными. Вот так проходит лето Чонгука — он часто грустит, порой даже плачет, мало ест. Ему тоскливо, и он всегда думал, что только любовь способна заставить человека так себя чувствовать, но прошлым летом, когда Намджуна тоже не было, ему не было так дерьмово. Он, если честно, был даже счастлив. Теперь Намджуна снова нет, и ему ужасно больно, и одиноко, и хочется выть от тоски. И дело тут вовсе не в Намджуне. Дело в том, что прошлым летом рядом с ним был Тэхен. А этим летом Тэхена нет. Чонгук очень ждет начала учебного года. Он всегда ждал его, но в этом году особенно сильно, потому что буквально сходит с ума в одиночестве. Когда начнется учебный год, вернется Тэхен, и Чонгук сделает все возможное, чтобы поговорить с ним. Он прижмет его к стенке. Он ни за что не сдастся, пока не узнает причину, по которой Тэхен перестал с ним общаться, и пока не вымолит у него прощение за это. На коленях будет молить, если понадобится. Что угодно сделает. Потому что за это лето он понял, что жизнь без Тэхена просто невыносимая. И когда в последний день лета он ночью по привычке проверяет телефон, он едва не кричит, когда видит, что все его сообщения были прочитанными. И он чувствует, как начинает плакать, то ли от облегчения, то ли от жгучей обиды, когда Тэхен отвечает ему всего лишь коротким «у меня все ок». На всю его тонну полных волнения, непонимания, мольбы, тоски и боли сообщений.

***

— Знаешь, ты выглядишь так, как будто все лето работал грузчиком на пяти разных складах, — делится Чимин с ним утром, когда они подходят к школе. — Чувствую себя так же, если честно, — измученно признается Чонгук. Он вчера всю ночь не смыкал глаз, наблюдая за домом напротив, готовый выскочить в ту же секунду, как машина Намджуна появится в поле зрения. Но машины не было. Что, если братья уехали насовсем? Что, если у Чонгука больше никогда не будет возможности извиниться перед Тэхеном? Даже просто увидеть его? От этой мысли становится так страшно, что хочется плакать. — Скучал по Намджуну? — ни с того ни с сего интересуется Чимин, который в курсе, что братьев не было все лето, и Чонгук опускает голову ниже. — Да, — едва слышно признается он, думая о своем. — Да, я скучал по Тэхену. — Тогда смотри, малыш, сегодня твой счастливый день, — не расслышав, он пихает его локтем, заставляя поднять взгляд, и глаза Чонгука округляются, когда он видит подъезжающую к школьным воротам машину Намджуна. Его сердце начинает биться чаще, и если раньше это всегда было только из-за Намджуна, то теперь это, наверное, из-за них обоих. Из-за того, что он увидит Тэхена спустя столько времени. Из-за того, что в этой машине сидят его друг и его любовь, и… Дверь машины открывается, и Тэхен выходит первым. Он стал еще выше, раздался в плечах, отрастил волосы и снова покрасил их — теперь они золотистого оттенка. Чонгук, открыв рот, рассматривает его с жадностью первооткрывателя, ступающего на новую землю, изучает каждый сантиметр, начиная от белоснежных кроссовок и заканчивая сидящими на кончике носа солнцезащитными очками. Тэхен выглядит неотразимо. — Блять, — присвистывает рядом с ним Чимин. — В этом году я и сам бы за ним побегал. Чонгук делает шаг вперед, а потом еще один, и еще, и срывается на бег. И Тэхен начинает идти ему навстречу, будто окутанный золотым сиянием, и между ними остается всего несколько шагов, и Чонгук готов броситься на него с объятиями, забыв о том, что его буквально бросили. Чонгук широко улыбается, и Тэхен… Тэхен проходит мимо него. Чонгук стопорится, как будто внезапно налетел на невидимую стену, и в груди начинает сильно ныть. Он непонимающе моргает, не решаясь обернуться, чтобы увидеть, к кому на самом деле шел его друг. — Эй, привет, малой, — Намджун вырастает перед ним будто из ниоткуда, приобнимая за плечи, и Чонгук прячет лицо на его плече. Намджун гладит его по голове, как маленького неразумного ребенка. — Как ты тут? Не переживай так сильно. Не переживай, Чонгукки. И от объятий Намджуна тепло, но недостаточно, чтобы отогреть его от холода, с которым к нему отнесся Тэхен.

***

Поймать Тэхена становится невозможно. Чем упорнее Чонгук пытается, тем меньше выдается возможностей застать его в одиночестве. Тэхен перешел в первый класс старшей школы, а значит нагрузка у него больше, его назначили капитаном футбольной команды, первый матч уже через два месяца, и тогда, когда он не учится, он тренируется. Но дело даже не в этом. Тэхен стал популярным, как только перешел в школу, но он никогда… не вел себя как популярные ученики. Он не ходил на вечеринки (Чонгук знает, потому что Тэхен между вечеринками и ним всегда выбирал его), он не зазнавался, не вел себя высокомерно, как этого обычно ожидаешь от тех, кто красив, умен и привлекателен. Тэхен был популярным, таким же, как футболисты, чирлидеры, члены школьного совета, которые кучковались и не подпускали никого к своему кругу избранных, но он оставался Тэхеном. Его, Чонгука, другом. А теперь Тэхен становится таким же, как они. Он выбирает, кому ответить на приветствие в коридорах, он не останавливается, если его зовут, он не улыбается в ответ на комплименты. Он не разговаривает с Чонгуком. Чонгук входит в категорию тех, на чье приветствие Тэхен предпочитает не отвечать. Чонгук обижается, злится, бесится, грустит, но не оставляет попыток достучаться до Тэхена. Он часами сидит у окна, наблюдая за домом братьев, ожидая, когда Тэхен вернется после очередной тусовки с друзьями, чтобы снова лечь спать ни с чем, потому что Тэхен возвращается слишком поздно. Он отправляет ему кучу сообщений и звонит кучу раз, чтобы в один прекрасный день обнаружить, что Тэхен закинул его в черный список. Он приходит в школу раньше и уходит позже, все перемены торчит в коридорах у кабинетов, где проходят уроки Тэхена, и все оказывается бесполезным. — Знаешь, я даже рад, что он с нами не общается, — с отвращением глядя на группу футболистов, выплевывает Чимин. — Он стал мерзким. — Это не так, — слабым голосом возражает Чонгук, пытаясь защитить Тэхена. — Что-то произошло. Что-то случилось, и поэтому он так себя ведет. Если бы Чонгук только знал, насколько он прав, если бы он только знал причину, он бы ни за что себя не простил. — Ага, конечно, — фыркает Чимин. — Просто ему моча в голову ударила. У Чонгука нет сил даже отреагировать на этот выпад. Он смотрит на Тэхена, который всего на мгновение поворачивается к нему, пересекаясь с ним взглядом, и ему хочется выть от беспомощности. Ему пора бы уже отпустить это. Забить. Возможно, Чимин говорит все верно, и Тэхен просто сделал выбор, и выбор этот был не в пользу Чонгука. Возможно, Тэхен просто мудак. Чонгук должен забить на него, но он не может. Он чувствует, что дело тут не в том, что Тэхену начала давить корона. Совсем не в этом. И он почти не верит своим глазам, когда приходит в один из вечеров в библиотеку, и видит Тэхена, сидящего с какой-то книгой за столом в углу. Одного. Без его обычной свиты. — Тэхен, — громче, чем позволено, вырывается из него, и библиотекарша шипит на него. Тэхен вскидывает голову, и тут же морщинка пролегает между его бровей. Он захлопывает книгу и закидывает ее в рюкзак, поднимаясь и направляясь к выходу, но в этот раз Чонгук не позволяет ему уйти. Он бежит за ним на лестницу и хватает за запястье. Тэхен раздраженно выдыхает, но останавливается, поворачиваясь к Чонгуку. Чонгук впервые за все эти месяцы видит его так близко, и ему не по себе от того, какой отстраненный у него взгляд. Словно Чонгук для него не больше, чем предмет интерьера. — Говори, что нужно, только быстро, — говорит Тэхен. — У меня нет на тебя времени. Пальцы Чонгука соскальзывают с чужого запястья, и он делает шаг назад. В груди все сжимается от обиды. — Раньше у тебя всегда было на меня время, — тихо напоминает Чонгук, огромными глазами глядя в его лицо, по которому проходит рябь незнакомых Чонгуку эмоций, будто непроницаемая маска дала трещину. — Это было раньше, — хмыкает Тэхен. — Времена меняются. — Не времена, — хмурится Чонгук. — Ты изменился. Тэхен улыбается, но в улыбке нет ни капли тепла. Чонгук уже отдернул руку, но ему хочется закутаться, спрятаться от льда в его взгляде. — Ты пришел сказать мне об этом, балерина? — и теперь старое прозвище не звучит так, как раньше, теперь оно похоже на оскорбление, на плевок в лицо. — О том, что я изменился? Скучно стало без моего присутствия? Или захотелось и себе немного популярности отхватить? — Ну ты и мудак! — охает Чонгук, распахивая глаза. Обида сменяется злостью. — Как ты смеешь, Тэхен? Я хотел извиниться! Хотел узнать, что сделал не так! Хотел сказать, что безумно скучал по тебе, но теперь все, чего я хочу, это врезать тебе! Он сам не замечает, как повышает голос. Во взгляде Тэхена появляется удивление, и он растерянно смотрит на тяжело дышащего Чонгука, как будто ожидал услышать что угодно, но не это. — Да что ты, — справившись с собой, Тэхен возвращает свою отстраненную невозмутимость и складывает руки на груди. — Ты уверен, что скучал по мне, а не по моему старшему брату? Чонгук теряется от этого вопроса. Что это вообще значит? Он молчит, и Тэхен усмехается, как будто его молчание — достаточный для него ответ. Он разворачивается и уходит, а Чонгук стоит и беспомощно смотрит ему вслед. Отлично прошло его извинение. Как будто со стеной поговорил.

***

Чонгук перестает пытаться. Он перестает пытаться выловить Тэхена и поговорить с ним, но это не уменьшает его тоски по нему. Наоборот, все становится только хуже. Чонгук не понимает, откуда появились все эти чувства, что они значат и как с ними справляться. Даже любовь к Намджуну, с безответностью которой он смирился, не причиняла ему столько боли. Но еще у Чонгука есть гордость, и он не собирается ее топтать, даже ради Тэхена. Очевидно, что Тэхен просто… Больше не хочет Чонгука. Он ему больше не нужен. Чонгук может это пережить. Он должен, потому что заставить Тэхена снова с ним общаться он не в силах. Чимин бесится, когда видит Чонгука грустным, потому что сразу понимает, в чем причина, поэтому Чонгук, чтобы не давать ему лишние поводы ненавидеть Тэхена, старается вести себя при друге как обычно. Так проходит время. Чонгук продолжает общаться с Намджуном, с удивлением замечая, что больше не волнуется во время разговоров с ним, его сердце не бьется чаще, в животе не становится щекотно. Он все еще восхищается Намджуном, все еще считает его лучшим человеком на земле, но… Но все его мысли занимает Тэхен, и Чонгук не знает, куда от этого бежать. Это не приятные мысли, не так, как когда он постоянно думал о Намджуне. Он гадает, почему Тэхен вдруг возненавидел его, задается вопросами, мучается. Не потому что его чувства к Тэхену вдруг стали романтическими, а потому что терять друга — больно. Ведь так? В один из дней он возвращается после школы в пустой дом и только потом вспоминает, что еще пару недель назад родители предупреждали его, что уедут на несколько дней на горячие источники, потому что его мама поздней осенью всегда начинает болеть, и ей это необходимо. Обычно Чонгук в таких случаях зовет к себе Чимина с ночевкой, но в этот раз у него нет для этого настроения. Сегодня у него настроение устроиться перед телевизором с ведром орехового мороженого, положить под бок старушку-кошку и смотреть всю ночь напролет все части «Гарри Поттера». Поэтому он, сняв форму и приняв душ, бродит по комнатам, пытаясь отыскать кошку, которая наверняка опять уснула в каком-нибудь труднодоступном, но уютном (по ее старушечьему мнению) углу. Он обходит весь дом, а потом выходит во двор, чтобы поискать ее там, и у него перехватывает дыхание. Чонгук бросается к лежащей возле маминых кустов герани кошке, и ему становится так дико страшно, что он не может сделать и вдоха. — Кошка… — бормочет он испуганно. — Кошка, пожалуйста… Его руки трясутся, когда он тянется к ней, и он садится на корточки, вглядываясь в ее тельце, надеясь увидеть, как она дышит. Но она не двигается. Она лежит неподвижно. Чонгук вскакивает, и рыдания тут же подступают к горлу. Он отступает, огромными глазами глядя на свою кошку. Он не справится с этим один. Он просто не сможет. Разворачиваясь, он бросается к калитке, спотыкается несколько раз, пока бежит к дому напротив. Чимин живет на другом конце города, и даже если бы он выехал немедленно, он бы приехал не раньше, чем через двадцать минут, и Чонгук не в силах находиться все это время наедине со своим умершим домашним животным, которое жило в этом доме с момента его рождения. А Намджун уже должен был вернуться из университета, его пары заканчиваются в этот день раньше. Кошка была месячным котенком, которого его отец подобрал на улице, а через два дня после того, как он ее принес, родился Чонгук. Кошка не была милашкой с картинок, вообще-то, наоборот, она была довольно уродливой, а еще жутко пугливой — никто из их знакомых даже не знал, что у них есть домашнее животное, потому что при чужих она всегда пряталась. Но Чонгук ее очень любит. Она не была особенно ласковой, но в дни, когда Чонгуку было плохо, грустно или тяжело, она всегда приходила к нему и устраивалась под боком, будто пыталась согреть, как своего неразумного детеныша. А теперь его кошка не дышит, и Чонгука даже не было рядом, когда она сделала свой последний вздох. В этот момент она была совсем одна, и Чонгук ничем не смог ей помочь. Чонгук ведь почти не уделял ей время в последние дни. Он так редко гладил ее, так редко хвалил, и… У него подкашиваются ноги, а горло сжимается от подступающих рыданий. Он истерично бьет в дверь дома братьев, задыхаясь от слез. — Намджуни-хен! — кричит он. — Намджун-хен, пожалуйста, открой, хен!.. Дверь распахивается, и на пороге вырастает раздраженный Тэхен. Чонгук не ожидал его увидеть, но это все равно лучше, чем если бы никого в доме не было. — Что сл- Тэхен замечает, в каком состоянии Чонгук, и раздражение на его лице сменяется беспокойством. — Чонгук? В чем дело? И Чонгука прорывает. Он содрогается в неконтролируемых рыданиях, дрожа всем телом и жалобно подвывая. — К-кошка… — Какая кошка? — испуганно спрашивает Тэхен, вглядываясь в его перекошенное от боли лицо. — М-моя К-кошка… — У тебя есть кошка? Чонгук кивает, а потом качает головой, а потом начинает рыдать еще сильнее, и Тэхен обхватывает его лицо ладонями, заставляя поднять на себя взгляд. — Смотри на меня, Чонгук, — его голос твердый, спокойный, в его больших глазах столько искреннего волнения, и его теплые ладони греют холодные от слез щеки. — Дыши. Давай со мной. Вдох и выдох. Давай же. Чонгук смотрит только ему в глаза, изо всех сил пытаясь дышать вместе с ним. Он хватается за его запястья, стараясь себя удержать от новой истерики. — Молодец, — мягко хвалит его Тэхен. — Ты умница, Чонгук, ты слышишь? Продолжай дышать. Не бойся. Я рядом. Чонгук кивает, случайно икая, и Тэхен ласково стирает слезы с его щек. — Намджун уехал на пару дней к другу, — осторожно объясняет он, вглядываясь в его заплаканные глаза. — Ты расскажешь мне, что случилось? Чонгук кивает снова, сжимаясь под тяжестью мыслей о кошке. — Я слушаю, Чонгук, — голос Тэхена глубокий и успокаивающий. — Не торопись. — Моя Кошка, — едва слышно начинает он, не отпуская запястий Тэхена и боясь, что тот сам отведет руки от его лица. Они словно пригвождают его к земле, не дают снова начать плакать. — Я пришел домой и сначала не мог ее найти. И она… она… Он всхлипывает, и Тэхен притягивает его к себе. — Я понял, Гук, не продолжай, — сожалеюще шепчет он. — Она была больна? Чонгук качает головой, утыкаясь сопливым носом в грудь Тэхена. — Она старенькая, — сдавленно говорит он. Тэхен гладит его по спине, осторожно выдыхая. — Нам нужно похоронить ее, Чонгук. Чонгук вздрагивает. Почему это произошло именно сегодня, когда родители уехали? — Я не смогу сд-сделать это, Тэ… — умоляюще шепчет он, и Тэхен прижимает его к себе крепче. Словно и не было между ними нескольких месяцев тишины и игнорирования. — Я сделаю это, — решает он. — Пошли, Чонгук, лучше не тянуть время. Тэхен держит его за руку, пока они переходят дорогу, и Чонгук ведет его на задний двор, отворачиваясь и указывая направление пальцем, потому что сам не в силах смотреть. Тэхен кладет ладонь на его плечо и сжимает. — Дай мне лопату. Глаза Чонгука наполняются слезами. Он не хочет смотреть на то, как Тэхен хоронит кошку, но не выдерживает, подходя к ней и в последний раз проводя ладонью по шерсти на уже холодном тельце. — Ты была лучшей кошкой на свете, — тихо говорит он ей, хоть она его уже и не слышит. Он надеется, что она знала это, потому что он всегда был с ней ласков, хорошо кормил и не шлепал, даже если она бродила по кухонному столу, случайно сваливая с него посуду. — Я тебя ни разу даже не видел, но я уверен, что ты и вправду была лучшей кошкой на свете, — дополняет Тэхен, осторожно кладя ее в небольшую ямку. После того, как он ее закапывает, воцаряется неловкая тишина, прерываемая только сдавленными всхлипами Чонгука. — Хочешь переночевать сегодня у меня? — вдруг предлагает Тэхен, и Чонгук кивает, не раздумывая, потому что он бы не смог находиться всю ночь в одиночестве в своем доме, а квартирка семьи Чимина слишком крошечная, чтобы он мог там остаться. Дома Тэхен отпаивает Чонгука чаем с ромашкой, и они перебираются в гостиную. Тэхен включает какой-то фильм, чтобы не сидеть в тишине, и Чонгук ложится, кладя голову на его колени, потому что ему просто… Просто нужно немного тепла. Потому что ему очень грустно. Потому что он скучает по Тэхену, и ему не по себе от причины, из-за которой Тэхен перестал его игнорировать. Он не выясняет, почему они прекратили общение, и не пытается вывести Тэхена на откровенный разговор, потому что у него нет на это сил. И настроения тоже нет. Тэхен сейчас рядом, и то, что было до этого, уже не имеет значения. Очень скоро Чонгук чувствует, как начинает засыпать, и обнимает коленку Тэхена, прижимаясь к ней щекой. — Мне очень грустно, — шепчет он сонно. — Мне грустно и больно, потому что ты меня ненавидишь. Почему ты меня ненавидишь, Тэхен?.. Тэхен смотрит на него сверху вниз, кладя ладонь на его плечо и осторожно гладя. Как бы он ни старался избавиться от чувств, у него не получается. Он смотрит на Чонгука, уязвимого, маленького и беззащитного, каким он казался ему всегда, и в груди все сжимается, крутит, тянет. С этим невозможно справиться. Это причиняет боль и дарит наслаждение, и Тэхен сходит с ума. Столько месяцев он старался держаться подальше, только чтобы сломаться от одного вида его слез. И ведь Чонгук даже не к нему прибежал. Он прибежал к Намджуну. Просто его волей судьбы не оказалось дома, а Тэхен чисто случайно отказался сегодня идти в кафе с ребятами из команды. Вот она, правда. Чонгук всегда бежит к Намджуну, а Тэхен всегда оказывается на пути. Он не конечная остановка, он скорее как пересадка, и ему нужно с этим смириться. И он пытается. Просто не получается. Чонгук засыпает, и Тэхен, едва касаясь, убирает пряди волос с его лба, заправляя их за ухо. — Я не ненавижу тебя, маленький, — шепчет он. — Я люблю тебя. А ты мне сердце разбил. И я не смог терпеть эту боль. Прости меня. Прости за то, что я так слаб перед тобой. Прости, что не могу закрыть глаза на свои чувства, чтобы оставаться твоим другом. Прости, что моя слабость причиняет тебе боль. Прости меня.

***

Если Чонгук и надеется, что после той ночи их отношения с Тэхеном изменятся, то его надежды быстро оказываются разрушены. Первые несколько дней в школе Тэхен подходит к нему, чтобы коротко поинтересоваться о его самочувствии, а потом, услышав удовлетворяющее «нормально», быстро возвращается к своим друзьям. Словно Чонгук мог бы ответить что-то кроме этого. Словно он мог бы начать ему жаловаться или просить снова переночевать у него, потому что родители еще не вернулись. А потом и это сходит на нет. Тэхен разве что здороваться с ним в коридорах снова начинает. Когда не отвлекается на своих друзей. — Гляди-ка, снизошел, — презрительно хмыкает Чимин, и Чонгук только тоскливо вздыхает в ответ. Ему даже истории в твиттере не поднимают настроение, а это значит, что он дошел до крайней точки. Еще и кошки теперь рядом нет, чтобы греть его и вылизывать ему руки, как нерадивому котенку. Все как-то сразу навалилось. Чонгук топит грусть в учебе. Засиживается подолгу в библиотеке, много читает, выполняет домашку всегда на неделю вперед. Его баллы и так были неплохие, но сейчас они взлетают так, что он оказывается в тройке лучших среди своей параллели. Если бы еще успехи в учебе могли вылечить от одиночества. В один из дней он снова приходит в библиотеку, но чуть позже, чем обычно, потому что задержался на последнем уроке, когда попросил учителя помочь разобрать ошибки в самостоятельной. Он подходит к своему привычному столу в закутке и с удивлением замечает тетрадь, одиноко лежащую на столе. Чонгук оглядывается, но в библиотеке пусто, в такое время она не особо пользуется популярностью, и гипотетического владельца тетради не видно. Чонгук берет ее в руки, пролистывая в надежде увидеть имя, но она не подписана. Это конспекты по физике. Он усаживается за стол, ставя рюкзак на соседний стул, и уже внимательнее рассматривает записи. Это очень хороший конспект. Теория расписана понятно, но без воды, формулы аккуратно выделены и подробно объяснены, везде приведены примеры. Тот, кто вел конспект, явно хорошо разбирается в физике. Он не знает, что заставляет его положить тетрадь в свой рюкзак. Возможно, то, что почерк кажется знакомым. Или он может поинтересоваться у библиотекарши, кто приходил в библиотеку в это время. Или он просто ноль в физике, и эти конспекты ему очень пригодятся. Это же не воровство, так? На тетради даже не было имени. Чонгук немного мучается совестью, но тетрадь не выкладывает. Вместо этого достает свои учебники, чтобы начать делать домашку. Он сидит так довольно долго и замечает, как много времени прошло, только когда у него сильно затекает спина. Чонгук потягивается, беря в руки телефон, чтобы узнать, который час, и охает. Почти восемь. В библиотеке и так было немного народу, когда он пришел, а теперь она вообще пустая. Он скидывает одним махом все учебники и тетради в рюкзак и встает, торопливо выбираясь из лабиринта книжных стеллажей. В коридоре он понимает, что ему приспичило в туалет, и он заворачивает в закуток, ведущий к мужским уборным. Он строчит на ходу сообщение маме, что скоро придет домой, спрашивает, нужно ли купить чего-то из продуктов, и не сразу замечает парочку на подоконнике возле дверей в туалет. Вообще, его поражает то, когда целуются в таких местах, это же мерзко и… — Оу, — вырывается из него, и он замирает, огромными глазами глядя на Тэхена, прижимающего к себе девушку. Кажется, она старше на пару лет, из выпускного класса. Только с кем-то вроде Тэхена такая девушка может согласиться целоваться возле замызганных туалетов в библиотеке. Они его не сразу замечают, слишком занятые друг другом, и Чонгук не знает, почему он вообще стоит, пялясь на них, как какой-то криповый извращенец. Просто… это непривычно? Видеть Тэхена с кем-то. Чонгук вдруг ощущает боль в центре груди и прижимает к сердцу ладонь, почти с удивлением осознавая, что, да, болит. Ему не непривычно видеть Тэхена с кем-то. Ему больно. Осознание обрушивается на него оглушительной волной, и он почти задыхается. Понимает все и сразу — то, что ни с того ни с сего наполняется ненавистью к этой девушке, которую даже не знает, то, что ревнует Тэхена, то, что хочет оказаться на ее месте. Чтобы Тэхен его обнимал за талию. Чтобы он зарывался пальцами в его волосы. Чтобы Тэхен его так самозабвенно целовал. Он понимает, что за все последние месяцы даже не думал толком о Намджуне, что в его голове прочно поселился Тэхен, и что он обманывал сам себя, списывая это на тоску по дружбе. Он понимает, что крупно попал. И в этот момент Тэхен вдруг открывает глаза, глядя прямо на него, и Чонгук отшатывается. Тэхен мгновенно отстраняет девушку от себя, и в его взгляде мелькает что-то, похожее на испуг, но Чонгук уже не обращает на это внимания, опуская голову и бормоча какие-то извинения, прежде чем стремительно оттуда свалить. — Блять, — шипит Тэхен, стискивая зубы, чтобы не застонать от разочарования. Единственный гребаный раз он поддался, единственный раз решил попробовать быть с кем-то другим, надеясь, что это поможет избавиться от мыслей о Чонгуке, и все, черт возьми, стало только хуже. Сольхен снова тянется к нему, но Тэхен выскальзывает из ее объятий, подхватывая рюкзак. — Прости, — без доли сожаления извиняется он. Губы покалывает после поцелуев, но это не приятное ощущение, от него становится противно. Зря он это сделал. Зря попробовал заменить Чонгука кем-то. Это бесполезно и только больше боли причиняет. И еще это растерянное лицо Чонгука… Он смотрел на Тэхена как на предателя. Как будто у него, блять, есть право так на него смотреть. — Настроение пропало. Сольхен ошарашенно открывает рот и приходит в себя, только когда Тэхен уже исчезает на лестнице. Офигеть. Ее отшили. — Ну и придурок, — фыркает она, поправляя волосы. — Все равно целоваться не умел. Как будто в первый раз это делал. Аж смешно.

***

Чонгук не знает… Если честно, он не знает, как оказался здесь. Ему было очень грустно — это то, что он помнит. Его чувства были в таком беспорядке, и мысли в голове были такими громкими, что понятия не имел, куда от них бежать. Неужели можно и вправду не заметить, как влюбляешься в человека? У Чонгука не так много опыта в этом. Любовь к Намджуну была ясная и яркая — как солнце на чистом небе. Все, что связано с Тэхеном, было непонятным и волнующим. Он не чувствовал рядом с ним бабочек, не был взбудоражен, оставался самим собой, не пытался казаться кем-то другим, чтобы привлечь его внимание. Но по Тэхену он скучал. Мысли о Тэхене причиняли боль. Неужели нужна боль, чтобы понять, что это любовь? Если чувства к Намджуну были безболезненные, были ли это настоящие чувства? Чонгук ощущает себя потерянным волчонком. Он катался по улицам на скейте и подъехал к какому-то бару — он не очень классный, но там точно продают алкоголь несовершеннолетним, об этом весь город знает. Чонгук вроде бы сомневался, прежде чем войти. Он не помнит. Он стоял перед тусклой вывеской на пустынной улице, держа в руках скейт, и гадал, стоит ли оно того. Его папа всегда пьет, если в расстроенных чувствах. Он говорит, что это помогает. Может, это могло бы помочь и Чонгуку? Вот поэтому, кажется, он решился войти. У него с собой было не очень много денег и хватило только на стакан пива. Чонгук никогда раньше не пил и чувствовал себя полным идиотом. Он делал именно то, что делать нельзя, — находился в одиночестве в сомнительном баре с алкоголем. Но ему не было страшно, ему было тоскливо, и все, чего он хотел, — это избавиться от этой тоски. Она будто сидела в его груди, царапала, кусала, играла с его сердцем, и ему не нравились эти чувства. После пива его разум немного затуманился. Чонгук помнит, как расплывались стены бара перед его глазами. Помнит, как к нему подошли несколько парней, кажется, старше него. Наверное, студенты. Они улыбались, и Чонгук улыбался им в ответ. Если бы он был трезвым, он бы заметил, как хищно блестели их глаза, но он был немного пьян, и его шестое чувство покорно молчало. Они предложили угостить его чем-то. Чонгуку нравилось то, как его ощущения притупились после пива, и поэтому он согласился. Надеясь не чувствовать вообще. А потом он оказывается на улице и уже не помнит, как. Его тянут к машине, и он ощущает себя беспомощным и слишком возбужденным. Слишком. Он подросток с нестабильным гормональным фоном, но еще никогда у него не стоял так крепко. Он слышит, как хнычет, как просит чего-то, — то ли отпустить его, то ли помочь ему. Чонгуку стыдно за то, что он не понимает, что говорит. Ему стыдно за то, что он так возбужден. Ему совсем не страшно, и очень кружится голова. Он упирается из последних сил, не желая почему-то садиться в чужую машину, а потом в мешанине голосов этих парней слышит новый, намного глубже, почти рычащий. Твердая рука хватает его за предплечье, притягивая к себе, и рычащий голос раздается прямо над его ухом, идя из глубины грудной клетки, к которой Чонгук оказывается прижат. Он не разбирает слов, но понимает, что говорят не ему, а тем парням. Спустя какое-то время оглушительно хлопают дверцы машины, и она, оскорбленно визжа колесами, трогается с места, а Чонгук остается наедине с незнакомцем. С незнакомцем? — Твою мать, — цедит Тэхен, когда чувствует, с каким отчаянием Чонгук жмется к нему. Он держит его крепко, и Чонгук сходит с ума от того, какой он горячий, какой надежный. Ему не нравились руки этих парней, хоть он и был возбужден так, что, казалось, готов был согласиться на что угодно. Но ему нравятся руки Тэхена. Ему нравится чувствовать, как его сильные, аккуратные пальцы сжимают предплечья, ему нравится свежий запах его тела, его глубокий голос, его широкая грудь. Тэхен держит его так, как держал ту девушку. Нет, ревностно поправляет сам себя Чонгук, не замечая, как начинает тереться об него. Он держит бережнее. Лучше. — Тэхен, — хнычет он, заглядывая мутными глазами в его лицо. В голове такой туман, и его почти трясет от возбуждения. Какой же Тэхен красивый. Его четкая линия челюсти, сжатые в полоску губы, серьезные глаза. Чонгук так сильно… ему так сильно хочется… — Ты совсем идиот? — встряхивает его Тэхен за плечи, голос вырывается из него вперемешку с рычанием. — Ты понимаешь, что с тобой могло произойти? Чонгук, ты понимаешь? На улице темно и пусто. Как Тэхен тут оказался? — Поцелуй меня, — умоляет Чонгук, хватая его лицо. — Пожалуйста, мне так нужно… Между бровей Тэхена пролегает глубокая морщина, и в глазах появляется осознание. — Ты не пьян, — ошарашенно бормочет он. — Они накачали тебя чем-то. Гребаные ублюдки. О ком Тэхен говорит? Какая разница, что с ним? Он нуждается в том, чтобы Тэхен прикоснулся к нему, неужели он так много просит? — Тэхен, пожалуйста, — Чонгук смотрит на него умоляюще, его глаза блестят от готовых пролиться слез, и нижняя губа дрожит. Он сходит с ума от рук Тэхена, и ему хочется, чтобы он прикоснулся к нему в других местах, там, где не касался никто и никогда. — Ты хочешь… — он смелеет окончательно. — Хочешь трахнуть меня? Ты можешь сделать это. Поцелуй меня. — Чонгук, — предупреждающе шипит Тэхен. Это невыносимо, это просто невыносимо. Устоять перед таким Чонгуком требует огромной силы воли, но это не Чонгук просит его. Это препараты. — Я не стану делать этого. Чонгук всхлипывает, его руки безвольно падают по бокам. — Ты не хочешь меня? — его голос пропитан болью. — Я противен тебе? Ты целовал ту девушку. Она лучше меня? Ты не хочешь прикоснуться ко мне? Тэхен сцепляет зубы так, что у него начинает болеть челюсть. Я хочу этого, я так сильно хочу трахнуть тебя, ты бы сошёл с ума, если бы узнал, думает Тэхен. Чонгук в его руках невыносимо горячий, дрожит, смотрит так умоляюще. Его влажные губы блестят в тусклом отсвете от вывески. Он умоляет Тэхена трахнуть его, он говорит то, что Тэхен так давно хотел услышать от него, наверное, с того самого момента, как ощутил возбуждение впервые. Он хотел всегда только Чонгука, и теперь Чонгук хочет его в ответ. Умоляет взять его. И Тэхен не может этого сделать. Я так хочу раздеть тебя, хочу целовать твою кожу, касаться твоей груди, пересчитывать твои ребра пальцами, хочу сжать твои бедра, оставить засосы на твоей шее. Я хочу, чтобы твои губы были красными от поцелуев со мной, хочу, чтобы ты задыхался от того, насколько тебе хорошо. Я хочу держать тебя за руку, пока буду трахать, хочу целовать в тот момент, когда буду входить в тебя. Я хочу, чтобы ты стонал, чтобы кричал моё имя, чтобы смотрел только на меня. Хочу, чтобы ты оседлал меня, чтобы думал, что берёшь меня под контроль, а сам ломался от каждого моего прикосновения. Я так хочу этого. Но настоящий Чонгук не хочет. И я не поступлю так с ним. — Скоро сюда приедет Намджун, — говорит Тэхен, отводя взгляд. — Он заберет нас, и мы придумаем, что с тобой делать. И Чонгук начинает плакать, прижимаясь к Тэхену сильнее, отчаянно надеясь урвать хоть каплю удовлетворения, пока Тэхен пытается держать его на расстоянии. Он влажно целует его в смуглую шею, хватается за его плечи, мелко дрожит, но Тэхен не делает ничего, чтобы успокоить его. Чонгук думает, что он ему настолько безразличен, что не вызывает и капли возбуждения, но он даже не подозревает, каких усилий Тэхену стоит держать себя в руках. Он всегда мечтал поцеловать Чонгука. И он мог бы сделать это сейчас. Позволить себе маленькую слабость. Тем более Чонгук просит его об этом сам. Поцелуй бы никому не навредил. Тэхен вдруг улыбается нежной и полной боли улыбкой. Обхватывает заплаканное лицо Чонгука ладонями и прижимается губами к его лбу. — Я поцелую тебя, Чонгук, — шепчет он, успокаивающе зачесывая пальцами его влажные от пота волосы. — Я поцелую тебя, займусь с тобой любовью, прикоснусь к тебе так, как ты хочешь. Чонгук мелко дрожит от возбуждения, жадно вслушиваясь в каждое его слово. — Я сделаю это все, — мягко обещает он. — Если ты попросишь меня, когда не будешь под чем-то. Если ты попросишь меня добровольно. Если ты будешь хотеть этого по-настоящему. Чонгук жалобно плачет, обнимает Тэхена за шею, но потом, к облегчению последнего, приезжает Намджун. Они едут домой к братьям, засовывают Чонгука под ледяной душ, Намджун отпаивает его чем-то. Он читает Чонгуку нотацию, злится, ругает его, пока Чонгук сидит на диване, обернутый в полотенце и глядящий в пустоту. Если он задумается о том, что с ним могло произойти, если бы Тэхен не нашел его, он сойдет с ума, поэтому он не думает. Тэхен ничего не говорит ему. Позволяет Намджуну выполнять роль курицы-наседки. А еще изо всех сил пытается избавиться в своей голове от образа Чонгука, который умоляет заняться с ним сексом. Это, между прочим, задача не из легких. И когда на следующий день он видит Чонгука в школе, он думает, что Чонгук не помнит ничего из того, что было вчера. Но Чонгук помнит. Он помнит каждое его слово, каждое обещание. Только не знает, что теперь с этим делать.

***

— Я пойду домой, — говорит Тэхен ребятам из команды. — Нет настроения. — Опять за своим малышом? — хмыкает кто-то из них. — Из-за которого ты нас вчера кинул? Тэхен окидывает его холодным взглядом. — Не твоя забота. — О, нет, это было очень мило! — смеются они. — Ты тут же бросился к тем мудакам, как только увидел там этого ребенка из средней школы. — Он всего на год младше нас, — отрезает Тэхен. — И это при том, что с нами была Сольхен! Тэхен встает, закидывая рюкзак на плечо и не желая продолжать тему. — Пока. Он выходит из школы и замечает вдалеке Чонгука, плетущегося домой. Он не зовет его и не пытается догнать — слишком сильны воспоминания о возбужденном Чонгуке, чтобы он мог спокойно смотреть ему в глаза. Поэтому он просто медленно идет за ним, ощущая, как ноет внутри все от любви, силе которой он не перестает удивляться. Чонгук бредет домой, глядя себе под ноги и изредка пиная попадающиеся на пути камушки. Он думает о том, что произошло вчера, и корит себя за то, что позволил себе столько безвольности. Намджун не рассказал ничего родителям, хотя имел на это полное право, и Чонгук благодарен ему за это. Он клятвенно пообещал ему больше никогда не поступать так опрометчиво. И он не собирается, вот уж нет. Не всегда рядом с ним может оказаться Тэхен, готовый вцепиться в глотки каждому, кто прикоснется к нему. Воспоминания о самом вечере мутные, как будто просто сон, который он плохо запомнил. Но он четко помнит Тэхена. Его прикосновения и то, как он хотел больше. Его шепот на ухо. Его серьезный темный взгляд. У Чонгука до сих пор от него мурашки. Он находится за два квартала от своего дома, как замечает машину Намджуна у подъездной дорожки дома братьев. А у машины стоит девушка. И Намджун обнимает ее за талию, что-то ей говоря. Чонгук замирает, округляя глаза. Прислушивается к себе. Ему почти смешно от того, с какой частотой он сталкивается с обнимающимися парочками. Застать Намджуна с кем-то тоже странно. Но эта девушка, миниатюрная брюнетка в милом голубом платье, едва достающая ему до плеч, выглядит очень хорошо вместе с ним. Они будто… подходят друг другу? Чонгук не видит себя на ее месте. Он не хочет быть на ее месте. Он словно даже рад, что Намджун нашел кого-то, кто так отлично ему подходит. В груди у него все стискивает, и глаза почему-то наполняются слезами. Он вдыхает полной грудью, чувствуя какое-то облегчение. Теперь принять правду так легко. Чонгук не влюблен в Намджуна. Он привязан к нему, он восхищается им, он любит его как старшего брата. Но ему не хочется броситься к ним, чтобы оттолкнуть девушку от него и забрать Намджуна себе. Но ему хотелось сделать это, когда он видел Тэхена с другой. — Ого, — раздается рядом с ним тихий голос. Чонгук поворачивает голову, чтобы увидеть поравнявшегося с ним Тэхена. Тот тоже поворачивается, встречаясь с ним взглядом. Глаза Чонгука сияют как ночное небо, полное звезд, от непролитых слез. — Тебе настолько больно, Чонгук? Чонгук улыбается, глядя в его лицо. Нет, хочется сказать ему. Я рад. Я рад, и я влюблен в тебя. Только я понял это слишком поздно. Но он молчит и еще несколько мгновений вглядывается в обеспокоенные глаза Тэхена, прежде чем пойти к Намджуну. Позже Намджун знакомит их со своей девушкой, они вместе пьют чай с пирогом, который она приготовила и привезла с собой, много болтают, и Чонгуку она очень нравится. Они начинают дискуссию о параллельных вселенных (никто еще не относился к этой теме достаточно серьезно, чтобы спорить с ним), и она зарабатывает плюс десять очков в его глазах, когда соглашается с тем, что вселенных бесконечное множество. — Возможно, в какой-то из них мы с Намджуном не вместе, — она подпирает щеку ладонью, влюбленно глядя на него. — Я уверен, что таких вселенных нет, — нежно отвечает ей Намджун. Чонгук смотрит на них с затаенной тоской, и только Тэхен это замечает, прикусывая губу до боли. Он думает, что причина этой тоски в Намджуне. Он даже не подозревает, что причина в нем самом. Возможно, в какой-то из вселенных мы с Тэхеном вместе, с горечью думает Чонгук. А возможно, таких вселенных нет.

***

Чонгук решается рассказать все Чимину. Держать все в себе становится невозможно, да и сам друг злится, что Чонгук скрывает от него свои чувства. Поэтому в один из дней они вместе идут к Чонгуку домой после школы, закупившись газировкой, чипсами и кислыми мармеладными змейками. Дома они поднимаются в комнату Чонгука, Чонгук дает Чимину домашнюю одежду, и, переодевшись, они устраиваются кто где. Чимин садится в компьютерное кресло, разглядывая тетрадки на столе, а Чонгук начинает свой рассказ. Чимин не перебивает его, внимательно слушая и параллельно листая конспекты, но потом вдруг хмурится. — Чонгук, это твоя тетрадь? — он показывает ему тетрадь, которую Чонгук несколько месяцев назад нашел в библиотеке, но так и не выяснил, кто владелец. — Нет, я ее нашел, — немного раздраженно говорит он, не понимая, почему вдруг тетрадь стала важнее его откровений. Чимин подносит ее к глазам, разглядывая почерк. — Очень знакомый, — бормочет он, потирая лоб. У него хорошая память на почерки, и он легко может отличить то, что написано одним человеком. Чонгук замолкает, внимательно глядя на друга. В моменты, когда он вспоминает, его лучше не отвлекать, потому что если он не добьется успеха, то останется неудовлетворенным и ворчливым. — Чонгук, — осторожно зовет он, поднимая округлившиеся глаза. — Твоя записка, которую ты получил вместе с шоколадом на четырнадцатое февраля… — Какая именно? Чимин раздраженно цокает. — Ты всего один раз получал шоколад, тупица! Чонгук обиженно супится, но все равно тянется к столу, доставая из ящика маленький конвертик, в котором хранит порядком засаленную уже бумажку. Он пробегается глазами по строчкам, которые уже знает наизусть, и его сердце тоскливо сжимается. «Если бы в нашей вселенной существовали родственные души, ты был бы моей». Чонгук так и не узнал, от кого был этот шоколад. Его передал Тэхен, сказал, что от Намджуна, но ни первый, ни второй не показывали никак, что сделали это. А Чонгук слишком робкий, чтобы спросить в лоб. Возможно, это просто чья-то шутка. В любом случае, записку он хранит. Ему нравится фраза в ней. — Чонгук, ты нашел тетрадь в школе? — вырывает его из мыслей голос Чимина. Чонгук кивает. — И это тебе дал Тэхен? — снова кивок. — Чонгук. Чонгук, это написал Тэхен. Чонгук вскакивает, его сердце мгновенно ускоряет ритм. — Что? — Ну, шоколад либо от Намджуна, либо от Тэхена, — принимается рассуждать Чимин. — Он бы не стал передавать тебе чужой шоколад. Почерк в конспекте и в записке совпадает, и это не конспект студента философского факультета. Это конспект ученика первого класса старшей школы, потому что это их программа. Значит, это тетрадь Тэхена. Значит, записка тоже его. Чонгук бледнеет, неверяще глядя на Чимина. — Что это значит? — одними губами шепчет он. — Это значит, что Тэхен признался тебе в любви в тот день. Чонгук оседает обратно на пол, пустым взглядом буравя ворс ковра. Это правда? Тэхен собирался признаться ему, а он просто… Просто спросил у него о Намджуне? Чонгуку хочется плакать. — Не реви, — Чимин пихает его ступней в бедро. — Соберись. Если я не идиот, то все, что ты мне сейчас рассказал, говорит о том, что у него остались к тебе чувства. — Что же мне делать? — растерянно спрашивает Чонгук, прижимая ладонь к колотящемуся сердцу. — Он же с Сольхен встречается… — Ты гонишь? — закатывает глаза Чимин. — Ни с кем он не встречается. Сольхен мутит с Хансолем из своей параллели. Чонгук боится поверить в это. — Ты уверен? — Я в курсе всех школьных сплетен, малыш, — Чимин разглядывает свои ногти на манер дивы. — Конечно, я уверен. И Чонгук принимается визжать. Он скачет по комнате, хватая Чимина, который шипит, как раздраженная кошка, а потом не сдерживает улыбки, и он кричит, и смеется, и почти плачет от счастья. Чимин уходит вскоре после наполненной эйфорией истерики Чонгука, и Чонгук заставляет себя успокоиться. Он будет смелым в этот раз. Он не станет прятаться и ждать первого шага от другого. Он не боролся за Намджуна, и ему, по правде, не хотелось этого делать. Но за Тэхена хочется бороться. Хочется одержать победу. И даже если Тэхен отвергнет его, то это… это ничего, ведь так? Он и так все это время почти не общался с ним. Он сможет это пережить. Он сможет пережить боль. Неведение пережить сложнее. Он выбегает из дома, захватив с собой тетрадь, и не знает, куда толком бежать, но вселенная сегодня на его стороне, потому что он видит в начале улицы Тэхена, идущего ему навстречу. — Чонгук? — удивляется он, когда Чонгук добегает и останавливается перед ним. — В чем дело? — У меня есть несколько вопросов, — отдышавшись, храбро начинает Чонгук. Ну, такое себе начало, конечно, как будто он допрос подозреваемому устраивает, а не в любви признаваться собирается. Но он впервые говорит о своих чувствах, и его можно простить. Его сердце сходит с ума, ладони потеют, а ноги подкашиваются, но один взгляд на Тэхена придает ему сил. Тэхен стоит того, чтобы за него бороться. Он хмыкает. — Что у тебя? Первым делом он показывает ему тетрадь. — Твоя? Тэхен изумленно вскидывает брови, протягивая руку к тетрадке и быстро пролистывая ее. — Да, это мои конспекты по физике, — растерянно кивает он. — Я думал, я потерял ее. Она была у тебя?.. — Вопросы тут задаю я, — отрезает Чонгук, и Тэхен теряется, но улыбается. — Как скажешь, балерина, — поддается он, и Чонгук заливается краской, но продолжает. — Ты встречаешься с Сольхен? — выпаливает он. Ему нужно убедиться! Чимин бы ударил его, если бы услышал. Тэхен прищуривается. — Без понятия, к чему ты ведешь, но нет, не встречаюсь, — медленно отвечает он. — А с кем-нибудь другим? Тэхен качает головой, и Чонгук кивает сам себе, сжимая руки в кулаки и делая глубокий вдох как перед прыжком в воду. — Тэхен, — он смело встречает его взгляд. — Ты говорил, что поцелуешь меня, если я тебя попрошу, когда буду в трезвом сознании. Глаза Тэхена расширяются, и в них мелькает паника. — Это не то… Чонгук кидается к нему, прижимая палец к его губам. Тэхен замирает. — Не рушь это, — молит его Чонгук, заломив брови и вглядываясь в его лицо. — Пожалуйста. Тэхен просто смотрит на него в ответ, и в его взгляде столько чувств, что у Чонгука кружится голова. — Ким Тэхен, — почти шепотом начинает он. Они стоят так близко, что Чонгук может почувствовать горячее дыхание Тэхена на своей щеке, и от этого мурашки бегут вниз по его шее. — Я прошу тебя об этом сейчас. Я в трезвом сознании, видишь? И я хочу, чтобы ты поцеловал меня. По лицу Тэхена проходит рябь, и в глазах отражается боль. Он криво ухмыляется, чуть отстраняясь и убирая палец Чонгука от своих губ. — Если ты делаешь это, чтобы забыть о Намджуне, то не смей. Чонгук яростно качает головой, беря Тэхена за руку и честно глядя в его глаза. — Нет, Тэхен, нет, я… Я рад за Намджуна. Я почувствовал счастье, когда увидел его с той девушкой, — признается он, легко улыбаясь. — Но мне было больно, когда я увидел с другой девушкой тебя. Тэхен неверяще распахивает глаза. — Ч-что ты сказал? — выдыхает он. Улыбка Чонгука становится горькой. — Мне было больно видеть тебя с кем-то другим. Я хотел быть на ее месте. Я ревновал. — Почему? — таким же шепотом спрашивает Тэхен, бегая отчаянным взглядом по его лицу. Если бы Чонгук положил руку в центр его груди, он бы услышал, что творится с его сердцем, и объяснения были бы не нужны. Но Чонгук не делает этого. Впервые он хочет объясниться словами. Не расшифровывать в одиночку какие-то знаки, не интерпретировать их по-своему. А сказать. Произнести вслух. Чтобы больше не болело. — Потому что я тебя люблю, — просто отвечает он, и глаза Тэхена наполняются слезами. Чонгук касается пальцами его щеки слегка испуганно. — Эй, ты чего? Несколько слезинок срываются с его ресниц и бегут вниз по щекам. Чонгук ловит их кончиками пальцев, обеспокоенно вглядываясь в его глаза. — Тэхен? — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — глухим голосом спрашивает он, обхватив запястья Чонгука. — Чтобы это сделал я? Не Намджун? Чонгук тепло улыбается ему. — Только ты, — подтверждает он, ни капли не сомневаясь в своих словах. — Никто больше. Я хочу только тебя, Тэхен. Прости, что говорю об этом так поздно. И Тэхен делает это. Целует его сначала осторожно, будто боясь поверить в реальность, а потом все отчаяннее, все нетерпеливее. Поцелуй выходит соленым от слез и сладким от чувств. Они целуются так жадно, будто всю жизнь существовали только ради этого момента. Тэхен прижимает Чонгука к себе, зацеловывая его лицо, его глаза, лоб, нос, его щеки, его губы. Он не может остановиться, словно страждущий, добравшийся до источника. — Я влюбился в тебя в тот момент, когда увидел, — торопливым шепотом признается он. — Я полюбил тебя так сильно, я любил тебя все это время, я люблю тебя сейчас. Мне кажется, буду любить всегда. Чонгук обнимает его, прижимаясь к нему всем телом, наслаждаясь ощущением тепла, защищенности, наслаждаясь любовью, которой пропитан воздух вокруг них. — Я тоже люблю тебя, Тэхен. — Скажи это еще раз, — просит он, не в силах поверить в то, что это происходит, и влюбляясь в то, как звучат эти слова, предназначенные Чонгуком только для него. — Я люблю тебя. — Еще. — Я люблю тебя. — Еще! — Я люблю тебя! — смеется Чонгук, откидывая голову и позволяя Тэхену целовать и кусать свою шею. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя! И он счастлив, и теперь он понимает, что если любовь не причиняет боль, то и насладиться ею в полной мере невозможно. Если за любовь не бороться, то она просто затихает рано или поздно. Даже если бороться приходится с самим собой — со своей робостью, со своей глупостью. Со своей нерешительностью и злостью. А еще он понимает, что было неправильным в его словах, когда он сказал, что его родственной душой был бы Намджун. — Наверное, — он обхватывает лицо Тэхена ладонями, вглядываясь в его темные, полные влюбленного восхищения глаза, — если бы в этой вселенной существовали родственные души, ты был бы моей. Глаза Тэхена расширяются, но Чонгук не дает ему ответить, снова прижимаясь к его губам с глубоким поцелуем. На улице смеркается, становится прохладно, мимо проходят люди. Даже Намджун проезжает мимо, чуть не врезавшись в чужой забор от изумления, когда видит их. Но он не отвлекает их. Никто их не отвлекает. Никого, кроме них, не существует в этот момент.

***

Если бы при первом знакомстве с братьями Чонгуку сказали, что один из них станет его самой сильной любовью, он бы, конечно, сразу понял, кто это будет. И был бы неправ.