i love you, you love me (but not in the same way)

Glee Cast — Let It Snow

— Мам, умоляю, — шипит Чонгук в телефон, — мы приехали сюда только час назад, а ты звонишь мне уже пятый раз! — Я переживаю! — возмущается женщина на том конце, и Чонгук отстраняет трубку от уха, досадливо морщась. Тэхен, который как раз заходит в дом, неся дрова для камина, ловит его взгляд и понимающе улыбается. Чонгук садится на подлокотник дивана, расположенного перед камином, и наблюдает за тем, как Тэхен, присев на корточки, разжигает его. — Мне уже восемнадцать лет, — говорит он. — Мы с Тэхеном вместе второй год. Что может случиться? — Именно из-за этого я и переживаю! — продолжает женщина. — Тебе восемнадцать, гормоны бушуют, а вы там одни!.. — Мам, ты что, переживаешь, что я залечу? — прямо интересуется он, и Тэхен оглядывается через плечо, не сдержав смешка. — Или что залетит Тэхен? Ну, тогда я тебя утешу, ни один из нас не может- — Чонгук! — обрывает его мать, а потом встревоженно понижает голос: — Вы что… занимаетесь этим? Чонгук стонет, устало потирая глаза. Он не хочет разговаривать об этом со своей матерью. Что вообще за ерунда? Они два года вместе, и им не по двенадцать лет. Мама думает, что когда Чонгук остается в доме братьев с ночевкой, они там с Тэхеном в нинтендо играют, что ли? Ну должен же у женщины быть хоть какой-то такт! Тэхену удается разжечь огонь, и он поднимается, победно улыбаясь. Чонгук не может не улыбнуться ему в ответ, на секунду даже забывая, что по ту сторону трубки мама все еще ждет его реакции. — Пожалуйста, — ему даже удается сделать тон умоляющим. — Давай мы не будем с тобой говорить о сексе, хорошо? Я не уверен, что готов к этому разговору, и я практически уверен, что к нему не готова ты. Тэхен, становясь перед ним, ловит пальцы его свободной руки и переплетает со своими, поглаживая тыльную сторону ладони. Он сказал ему в тот день, когда Чонгук признался, что будет любить его, наверное, всю жизнь. Прошло всего два года, но Чонгук еще ни разу не усомнился в его словах. Тэхен не дает ему ни единого повода усомниться в этом. — Я- ладно, — она тяжело вздыхает. — Ты прав, я не готова говорить об этом. Просто… он ведь тебя не заставлял? Чонгук поднимает глаза, встречаясь взглядом с Тэхеном, который хмурится, потому что услышал последнюю фразу. Он поджимает губы, крепче сжимая ладонь Чонгука в своей. Его мать и понятия не имеет, что Чонгук буквально умолял его заняться с ним сексом в первый раз. Тэхену было восемнадцать, и он тактично отвергал семнадцатилетнего Чонгука, потому что это, видите ли, незаконно. Чонгук злился, умолял, грустил, даже плакал, но Тэхен не поддавался. Они тогда сильно ругались, и это больно било по самолюбию младшего, потому что он накручивал себя, думал, что Тэхен не уверен в своих чувствах, что он не хочет Чонгука, что он сам непривлекателен, несексуален, нежеланен. Это было ужасное время. Чонгук изнывал от желания, и его так страшно бесило это упрямое, никому не нужное благородство Тэхена. Тэхен сдался в итоге, и Чонгук очень старательно показывал ему, как много он упустил, сдерживая себя. — Нет, мам, — терпеливо отвечает Чонгук. — Он бы никогда так не поступил. — Ну ладно, — она колеблется, и терпение Чонгука, если честно, на нуле. — Я еще позвоню, чтобы- — Я отключаю телефон! — выпаливает он и прерывает мамино «Чон Чонгук, не смей!», торопливо сбрасывая звонок и действительно выключая телефон. Он откидывает его на диван, и Тэхен улыбается, поднося его ладонь к губам. Но Чонгуку этого мало. Он высвобождает руку из его пальцев, обнимая за плечи и притягивая к себе. Тэхен становится между его разведенных бедер, коротко целуя в губы. — Зря ты так, — шепчет он, поглаживая его щеку. — Не тебе же потом достанется, а мне. Чонгук лукаво улыбается, кусая его за нижнюю губу. — Ну, ты знал, на что подписывался, когда звал меня сюда, — беззаботно говорит он. — Зато теперь нас ждет целых три дня спокойствия! Никаких родителей, никаких уроков, никакого ожидания встреч! Он огибает Тэхена, принимаясь кружить по небольшой гостиной, и тот смеется, наблюдая за ним. Потом Чонгук плюхается на пушистый белый коврик перед камином, откидываясь спиной на диван, и спустя мгновение Тэхен садится рядом с ним. Он находит его ладонь, по привычке переплетая пальцы, и они погружаются в тишину. На губах Чонгука играет легкая улыбка, и чувство уюта окутывает его, словно теплое одеяло. В камине потрескивают поленья, за окном идет мягкий снег, и небольшой деревянный домик, спрятанный среди деревьев, будто погружается в сказку. Но самое главное — это, конечно, присутствие Тэхена. Его тепло под боком, его нежные ладони. Удивительно, как много от него зависит, как рядом с ним Чонгуку становится спокойно, но в то же время волнительно. Как без него он изнывает, теряясь и не зная, куда себя деть. В последнее время это чувство появляется довольно часто. Потому что им непросто. Тэхен закончил школу и поступил в университет, только, к величайшему сожалению Чонгука, не в тот же, в котором учится Намджун. Университет Тэхена находится дальше, и домой он приезжает только на выходные. Все эти несчастные два дня Чонгук от него практически не отлипает, но этого мало. Этого настолько мало, что порой хочется выть от отчаяния. Чонгуку, вообще-то, некогда особо скучать. Он усердно учится, чтобы поступить туда же, куда Тэхен. Еще нескольких лет отношений на расстоянии он просто не выдержит. Возможность вырваться из города на эти три дня, чтобы отпраздновать Новый Год вдвоем, они буквально выгрызали у родителей Чонгука. Дом, в который они приехали, находится на небольшой горе. В городке много снега, но тут в несколько раз больше, огромные елки возносятся к небу, пушистые и тяжелые от снега. Когда Тэхен привез его сюда, Чонгук едва мог вымолвить хоть что-то от восторга. Словно для них приоткрылась дверь в сказку. — Какой у нас план? — спрашивает он у Тэхена, поворачиваясь к нему и утыкаясь подбородком в его плечо. Слегка улыбнувшись, он легко касается губами его щеки, и от того, как кожа Тэхена в то же мгновение покрывается мурашками, что-то взрывается в груди как праздничные фейерверки. Реакция Тэхена на прикосновения Чонгука — это вообще что-то бесценное. Чонгук бы не променял это ни на что. — Ну, для начала, украсить дом, — распоряжается Тэхен, кивая на искусственную елку, которую он уже успел вытащить с чердака и коробку с игрушками и гирляндами. — Потом пойдем на улицу! Покатаемся на лыжах. — Я не умею кататься на лыжах, — огорченно поджимает губы Чонгук, и Тэхен поворачивается, щелкая его по круглому носу. — Тогда я покатаю тебя на тюбинге. Его теплые карие глаза сияют от нежности и любви, и Чонгук чувствует, как у него перехватывает дыхание. — Я люблю тебя, — вдруг шепчет он одними губами. Тэхен распахивает глаза, и на его щеках появляется легкий румянец. А потом он улыбается. Ради этой улыбки Чонгук, кажется, готов сделать все, что угодно. — Скажи это еще раз, — просит Тэхен, и Чонгук прикусывает губу, чтобы не разулыбаться как дурак. — Я люблю тебя, — послушно повторяет он. А потом размашисто лижет его щеку. Тэхен вопит, отстраняясь и кривясь, пока Чонгук хохочет, падая на пол. Тэхен ворчит, поднимаясь и подавая ему руку, за которую Чонгук тут же хватается. — Засранец. — Ну да, — Чонгук пожимает плечами, переплетая с ним пальцы. — Хорошо, что мой парень любит меня и таким. — Твой парень сейчас очень сомневается в своем решении прожить с тобой всю жизнь, — убеждает Тэхен, утягивая его за собой к елке. Они ставят ее слева от камина, у окна с широким подоконником, на который накиданы подушки. Чонгук представляет, как тут уютно проводить зимние вечера — с книгой, горячим шоколадом, пледом, наброшенным на ноги. Или с бокалом вина и ноутбуком за просмотром какой-нибудь наивной романтичной комедии. Или с Тэхеном, который сидит напротив и смотрит на тебя с улыбкой. Тэхен включает рождественский плейлист, который скачал заранее, и они начинают ее наряжать. Одну половину елки украшает Чонгук: он выбирает только шары похожих цветов — красные, золотистые и белые. Тэхен с другой стороны вешает на елку все, что попадется под руку: ангелочков, сердечки, игрушки в форме щелкунчика, оловянного солдатика и… — Смотри! — зовет Тэхен, показывая ему маленькую изящную фигурку балерины. — Ты будешь висеть на нашей елке. Наша елка. У Чонгука в груди будто разливается теплый сияющий ликер. — Очень смешно, — смущенно фыркает он, принимаясь обматывать елку гирляндами, а потом чувствует, как Тэхен наматывает гирлянду на него. — Что ты делаешь? — спрашивает он, когда Тэхен обхватывает его плечи, разворачивая и ставя рядом с елкой. Чонгук вопросительно вскидывает брови, но он не отвечает, сосредоточенно продолжая свое занятие. Потом он вешает на его уши елочные игрушки и отходит, доставая телефон. — Ким Тэхен! Тэхен очаровательно улыбается, делая несколько снимков. — Тэхен! — ноет Чонгук, пытаясь выпутаться из гирлянд. — Как ты смеешь так со мной поступать? Тэхен подается вперед, чмокая его в нос. — Может, так тебя и оставить? Спокойнее будет, — предлагает он, подмигивая ему и смеясь, когда Чонгук награждает его убийственным взглядом. — Ладно, ладно, не смотри так на меня, балерина. Он выпутывает его из гирлянд, и они заканчивают с елкой. Чонгук находит в коробке ободок с оленьими рогами и шапку эльфа, тут же хватая их с возбужденным возгласом. — Тэхен! Давай сфоткаемся? — он протягивает шапку ему, и Тэхен закатывает глаза, но все равно улыбается. Чонгук напяливает на себя рога, помогает Тэхену ровно надеть шапку, и они становятся рядом, прижимаясь щекой к щеке. Чонгук вытягивает руку с телефоном, успевая снять несколько фоток, прежде чем Тэхен берет его за подбородок, разворачивая к себе и касаясь его губ своими. Чонгук все равно щелкает камерой, прежде чем опустить телефон и обнять его за шею, чтобы углубить поцелуй. — Я тебя люблю, — бормочет Тэхен, отрываясь, и Чонгук лукаво улыбается. — Скажи это еще раз. Тэхен фыркает, отпихивая его от себя. — Одевайся давай, — ворчит он, подталкивая его к двери. — Нужно вытащить из гаража тюбинги. Чонгук надевает на свои джинсы теплые болоневые штаны, потом натягивает куртку и даже шарф, хотя его свитер уже с горлом (и с оленями на груди), шапку, варежки. Потом снимает варежки, потому что забыл надеть ботинки. Пока он возится, Тэхен уже успевает одеться, выйти, достать тюбинги, и к тому моменту, как Чонгук вываливается на улицу, он ждет его возле двери. — Садись, — улыбается он, кивая на круглую надувную ватрушку, и Чонгук с широченной улыбкой плюхается на нее, едва успевая схватиться за ручки, как Тэхен припускает вперед. За ними волочится второй тюбинг, и когда Тэхен добегает до склона, он толкает Чонгука вниз, сразу усаживаясь на свою ватрушку и отталкиваясь ногами. Чонгук визжит и смеется, под самый конец переворачиваясь так, что он оказывается лицом в снегу, а тюбинг оказывается на нем. Тэхен доезжает до него и тормозит, заливисто смеясь. — Вот это ты пируэты выделываешь! — кричит он. — Прям балерина. Чонгук выбирается из-под тюбинга и, пока Тэхен занят тем, что смеется над ним, слепив снежок, кидает его в парня. Такого Тэхен стерпеть не может — тут же собирает ответный снежок, отправляя его в полет и благополучно промазывая. Как малые дети они возятся в снегу, сначала заморачиваясь над тем, чтобы слепить шарики, а потом просто кидаясь друг в друга горстями. В конце концов Тэхен ловит Чонгука, заваливая его на землю и не давая двинуться. — Я тебя поймал! Ты проиграл, так что не дергайся, пожалуйста, — он обхватывает его бедра своими и сжимает запястья. — Сейчас ты получишь свое наказание, — грозно уведомляет он, и Чонгук визжит, показывая ему язык. Тэхен слюняво целует его в щеки, и он почти задыхается от смеха. Потом они поднимаются обратно на горку, снова съезжая вниз, и повторяют это до тех пор, пока не начинают сгущаться сумерки. Замерзшие, мокрые и раскрасневшиеся они возвращаются в дом, и Чонгук блаженно стонет, прямо в одежде плюхаясь на живот перед почти догоревшим камином. Тэхен, как старший и более ответственный, убирает тюбинги в гараж, раздевается, вешает вещи сушиться, а потом подходит к Чонгуку, стягивая с него плотные болоневые штаны, куртку, шапку и промокшие носки. — Чем я тебя заслужил? — спрашивает Чонгук, продолжая лежать и прижиматься щекой к мягкому ворсу. Он болтает ногами в воздухе, и Тэхен ловит сначала одну, надевая на нее теплый носок, а потом повторяет то же самое со второй. — Почему ты должен заслужить? Я просто люблю тебя, — отвечает он. — Любовь не нужно заслуживать. Чонгук переворачивается на спину, глядя на него снизу вверх. Тэхен такой красивый — влажные волосы падают на лицо, губы алые от мороза, на щеках румянец. Он выглядит простым, домашним и уютным, он выглядит как все, что Чонгук хочет. Как все, что ему нужно. И возбуждение, внезапное и томное, наливается тяжестью внизу живота. Он протягивает к нему руки, и Тэхен обхватывает его ладони, пытаясь поднять, но тот качает головой. — Иди ко мне, — просит он, и Тэхен тут же все понимает. Он нависает над ним, тут же целуя, и какие там у них планы были после катания с горки? Они все откладываются на потом.

***

На следующий день они просыпаются ближе к обеду. Долго валяются в постели, лениво целуясь и обсуждая всякую ерунду. Мама Чонгука в новогоднее утро обычно будит его ни свет ни заря, и целый день они что-то готовят, возятся, суетятся, чтобы к вечеру обессиленными сесть за стол. Чонгуку нравится то, что сегодня он нарушает все эти правила. Они поднимаются, убирают постель и вместе принимают душ. Чимин подарил им обоим на Новый Год парные домашние костюмы (Чонгук долго краснел, думая о них, потому что это все — личный домик, праздник вдвоем, парные костюмы — это все слишком похоже на семейную жизнь), так что они надевают их, прежде чем пойти на кухню. Тэхен варит кофе, пока Чонгук готовит яичницу и тосты. За окном идет снег, и он замирает, глядя на него. Кажется, будто у них свой особенный мир, теплый, тихий и пахнущий кофе и арахисовой пастой. Тэхен подходит к нему со спины, обнимая за талию и выглядывая из-за его плеча на улицу. — Так спокойно, да? — говорит он, и Чонгук кивает. — Мне тут нравится, — он разворачивается в его объятиях, утыкаясь носом в изгиб его шеи. — Спасибо, что привез меня сюда. Тэхен целует его в висок, и они стоят так, наслаждаясь близостью, пока не чувствуют запах горелого. Чонгук стонет, сильнее зарываясь лицом в плечо Тэхена. — Ты забыл выключить яичницу, да? — будничным тоном интересуется он, поглаживая его по голове. — Прости, — ноет Чонгук, выбираясь из объятий и выключая плиту. — И вообще, это ты виноват! Отвлекаешь меня!.. Тэхен закатывает глаза, легко пихая его в бок. — Давай уже позавтракаем, наконец. После завтрака, который заканчивается у них в пять вечера, они практически сразу начинают готовить еду к празднику. Тэхен варит глинтвейн, и по дому разливается аромат теплого вина, корицы и апельсинов. Свет горит только на кухне, а в гостиной, соединенной с ней, сияет огоньками елка и трещат поленья в камине. Чонгук снова включает рождественский плейлист, морщась, когда попадает на песню Last Christmas. Тэхен только начинает подпевать, как он ее переключает. — Эй! — возмущается старший. — Ты чего? — Мне не нравится эта песня, — отрезает Чонгук. — Почему? — вскидывает брови Тэхен, и Чонгук вздыхает. — Я отдал тебе свое сердце на прошлый Новый Год, — чуть смущенно, но решительно говорит он. — И я знаю, что ты никому другому его не отдашь. Поэтому и в этом году я собираюсь отдать его тебе. И в следующем. И через два года после этого. И потом- Он не успевает договорить — Тэхен обнимает его лицо ладонями, целуя в губы. — Я люблю тебя, — сообщает он, и его глаза блестят от того, как он растроган. Чонгук хмыкает. — Скажи это еще раз. — Я люблю тебя! — смеется Тэхен. Чонгук включает Let It Snow, и вот эта песня действительно передает атмосферу, царящую в домике, спрятанном на горе в еловых ветвях. Потому что снаружи кружит снег, заваливая протоптанные дорожки, а в камине горит огонь, и им некуда и незачем идти, потому что все, что нужно, находится прямо тут — на расстоянии вытянутой руки. Они не готовят много — запекают индейку, нарезают легкий салат, делают крошечные бутерброды с икрой. Но даже это занимает у них неприлично много времени, потому что они так много целуются, иногда прерываются, чтобы потанцевать под какую-то из песен, иногда решают, что прямо сейчас нужно выпить какао с воздушным зефиром или сделать пару фоток в парных костюмах. У Тэхена он красный с белым сердцем, на котором надета зеленая шапочка эльфа с блестящим кончиком, а у Чонгука — белый с красным сердцем и такой же шапочкой. (Вообще-то, должно было быть наоборот, но Чимин слегка не рассчитал с размером — у Тэхена плечи шире, и белый костюм на него не налез). Они накрывают низкий стол в гостиной перед камином и усаживаются за него, когда время уже подходит к десяти. Каждый из них успел вытащить подарок для другого, и Чонгук нетерпеливо поглядывает на объемный сверток в бумаге с узором из елочек, который лежит рядом с Тэхеном. — Сначала обменяемся подарками, а потом поедим? — с надеждой интересуется он, но его живот предает его, громко урча. — Нет, балерина, — усмехается Тэхен, отрезая от индейки кусок и кладя его на тарелку надувшемуся Чонгуку. — Сначала мы поедим. Чонгук торопится набить щеки, глотая все и почти не жуя, и Тэхен осуждающе смотрит на него. — Помедленнее, котенок, — просит он. — Твой подарок никуда от тебя не убежит. Чонгук вздыхает, как нетерпеливый ребенок, и усилием воли заставляет себя перестать торопиться. Тэхен наливает им обоим глинтвейн, и Чонгук прижимается к нему ближе, млея от его тепла под боком. В комнате полумрак, горят только елка и поленья в камине, и он чувствует себя самым счастливым на свете. — Почему твои родители построили дом в горах, если они все равно весь год в жарких странах? — спрашивает он. Тэхен пожимает плечами. — Для нас с Намджуном, в основном. Ну, когда я был совсем маленьким, мы отмечали праздники тут. Потом они стали работать дольше, и мы иногда приезжали сюда только с братом, — объясняет он. — Прошлые годы он оккупировал домик для своей девушки и себя. Но в этот раз я сказал, что моя очередь. Чонгук улыбается. — Он приезжал сюда с ней каждый год? Тэхен заметно напрягается. Пусть и прошло много времени с тех пор, как Чонгук был влюблен в Намджуна, но ему, кажется, все еще тяжело об этом забыть. — Да, и он приедет снова после Нового Года, — все-таки отвечает он. — О! — Чонгук поворачивается к нему. — Мы пересечемся? Взгляд Тэхена темнеет, и складочка пролегает между его бровей. — А ты хочешь? — уточняет он. — Я был бы не против, — просто отвечает он и только после этого замечает, с какой силой Тэхен сжимает вилку, как он поджимает губы. Чонгуку становится не по себе, и он торопится исправить ситуацию. — Эй! Я не против встретиться, но я не расстроюсь, если мы не встретимся. Намджун — мой друг, Тэхен. Тэхен вздыхает, разжимая руку, и вилка падает на стол. — Прости, — тихо говорит он. — Мне жаль, просто… Я ничего не могу с собой поделать. Я доверяю тебе, и я уверен в своих чувствах, но… — он зарывается пальцами в волосы, не в силах подобрать слова, и Чонгук успокаивающе проводит ладонью по его скуле. — Я понимаю, и я не злюсь на тебя, ладно? Посмотри на меня, — он дожидается, пока Тэхен повернется, и говорит тихо и уверенно: — Я люблю только тебя, Тэхен. Больше никто не имеет для меня такого значения. Тэхен улыбается едва заметно, и Чонгук предугадывает его просьбу еще до того, как он ее озвучивает: — Я люблю тебя, — повторяет он. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я… Тэхен целует его, и Чонгук улыбается в поцелуй. Потом приходит время дарить подарки. Тэхен протягивает ему свой сверток, и Чонгук нетерпеливо разворачивает его, а потом восхищенно кричит. — Это куртка с эмблемой твоей команды? — он поднимает на Тэхена сияющие глаза. Как только Тэхен поступил в университет, он сразу прошел отбор в футбольную команду. Тэхен пользуется популярностью среди студентов, и Чонгук точно знает, что куча людей хотели бы стать обладателями его куртки. Потому что все в курсе, что если член университетской футбольной команды дарит кому-то свою куртку, это значит, что он занят. Что он кому-то так предан и так верен, что хочет, чтобы об этом знали все. — Не могу поверить! — он крепко обнимает Тэхена за шею, тут же натягивая куртку на себя. Она широка ему в плечах и рукава наползают на пальцы, и она идеальна. — Спасибо тебе огромное! Настает его очередь дарить подарок, и он вручает Тэхену мяч, который засунул в праздничную коробку, чтобы это было не так очевидно, с автографом его любимого футболиста. Кто бы знал, сколько сил, нервов и времени Чонгук потратил, чтобы его урвать на каком-то аукционе. Тэхен открывает рот от шока, а потом его глаза наполняются слезами. — Поверить не могу… Как ты его достал? Чонгук пожимает плечами, гордо вздергивая подбородок. — Да так, пустяки. Время проходит быстро, и когда Тэхен смотрит на телефон, он осознает, что остается всего несколько минут до Нового Года. — Балерина, — он притягивает разомлевшего Чонгука к себе, чмокая его в висок. — Скоро Новый Год. — Отлично, — кивает Чонгук. — Наливай шампанское. — Ты не хочешь снять куртку? — предлагает Тэхен, ловко открывая бутылку шампанского и разливая его в заранее подготовленные бокалы. — Жарко же. — Я не сниму ее никогда в жизни, — серьезно заявляет Чонгук, и Тэхен смеется, протягивая ему бокал. Этот год был непростым для них обоих, и следующий… вряд ли он будет намного легче. Но это все кажется такой ерундой. Они вместе преодолели все в этот раз, а значит, смогут и в другой. В конце концов, пусть жизнь и подкидывает им лимоны, Тэхен умеет делать отличный лимонад. Им не нужны бой курантов, фейерверки и куча поздравлений, громкая музыка, море алкоголя и огромные компании, чтобы ощутить праздник. Настоящий праздник прячется под елкой в крошечном деревянном домике в горах, прячется под нарисованными на их костюмах сердцами, прячется в теплом искрящемся взгляде Тэхена, направленном только на Чонгука. — Я люблю тебя, — просто говорит Тэхен, легко стукая свой бокал о его и делая глоток. И в этот раз Чонгук не сводит все к шутке или к их привычному секретному «Скажи еще раз». В этот раз он говорит: — Я тоже тебя люблю. И как только стрелки касаются двенадцати, Тэхен его целует.