Наш с тобой тихий роман

— Может, все же останешься в отеле? Твой номер всё ещё свободен, — обеспокоенно говорит Шарлотта, смотря на стоящего у входной двери демона. Тот на неё даже не глянул. –О-о-о, нет-нет, моя дорогая. Сегодня я предпочту провести ночь в своём доме, — отнекивается Аластор и принимается застегивать пуговицы на темно-бордовом пальто, — Я принесу оставшиеся бумаги завтра утром. Если у тебя возникнут вопросы — можешь звонить, — безразличным тоном заканчивает он, уже шагая за порог, — И, ох, чуть не забыл: Сладких снов, — бросает напоследок радиоведущий, подмигивает и скрывается за дверью. — И тебе, — запоздало отвечает Шарлотта, продолжая сверлить потерянным взглядом закрывшуюся дверь. Спустя секунду она заламывает тонкие брови домиком, печально смотрит себе под ноги и начинает нервно теребить пальчиками низ пиджака. А что если? — Чар*? — внезапно раздаётся голос за спиной, заставляя блондинку вздрогнуть и обернуться, — Солнце, …о чем ты так беспокоишься? — замечая в глазах девушки тревогу, спрашивает беловолосая и, подходя ближе, протягивает Магне чашку с каким-то травяным чаем. — Спасибо, Ви**, — блондинка мягко улыбается, принимая «подарок», и вновь возвращается взглядом к двери, будто именно на этом куске искусственного дерева находятся все нужные ей ответы, — Просто… это как-то странно, — начинает она, на что Вегги лишь скептически приподнимает бровь, — Ну, я имею в виду, что… Раньше Аластор всегда ночевал в отеле и вообще редко его покидал, а сейчас… постоянно к себе сбегает. — А что в этом странного? — удивлённо спрашивает мотылёк, — У него есть свой особняк, и не в обиду тебе и этому месту, но родной дом всегда лучше любого пятизвёздочного отеля, — заключает девушка и, отпивая свой чай, блаженно прикрывает глаза. Блондинка же на это лишь поджимает губы, продолжая сверлить пристальным взглядом входную дверь. А вдруг Ал обманул её? Вдруг он бросил их и больше не вернётся?. Что если ему надоело это «развлечение»?.. Что если…? — Чарли, послушай, — обреченно вздыхает Вагата, замечая подавленное состояние своей девушки, — Все, что от него требуется — это раскрутка отеля на своём шоу… ну, или что там у него… Плюс различная макулатура. И пока он с этим вполне успешно справляется. Даже без своей этой…вуду-херни, — хмыкает Вегги, сама не до конца веря в то, что сейчас сказала. — Ну да, — тут же встрепенулась блондинка, — Даже не скажешь, что он «жестокий и ужасный демон, который только и жаждет чужих мук и страданий», — смеется девушка, забавно играя голосом и изображая аккуратными пальчиками кавычки. — Он что опять тебе пыль в глаза пустил? — цокает одноглазая. — Что?.. Нет-нет! Что ты, — тут же отнекивается Шарлотта, а Вегги закатывает глаза, — Просто я ожидала, что он будет…ну… — Убивать одного за другим прямо у нас перед носом? — с долей скепсиса произносит Вагата, искоса глядя на Магне. Чарли же в свою очередь слегка качает головой то в одну, то в другую сторону, подразумевая «Ну, да, что-то вроде этого я имела в виду». — Дорогая, — устало прикрывает глаза Вегги и кладёт миниатюрную ручку на плечо любимой, — я, конечно, всё понимаю, но даже несмотря на то, что у меня никогда и мысли не возникало о чем-то подобном, я уверена, что ни один убийца не будет делать…это прилюдно, а тем более серийный, — с нотками недоверия в голосе заключает девушка и вновь отпивает из своей чашки. Шарлотта в ответ только хмурится, прикусывает щеку и отводит взгляд в сторону. — Да, наверное, ты права, — слегка унылым тоном произносит Магне, — Но всё же… Может Аластор тоже захотел искупления? — бросив на свою девушку полный надежды взгляд, сказала блондинка. — Ага, так сказать, «замотивировался от других демонов», — усмехается беловолосая, но видя, что нотки сарказма в её голосе девушка не уловила, вновь обреченно вздыхает, — Вряд ли, дорогая, очень навряд ли. Чарли тут же сникла и, в надежде хоть немного поднять себе настроение, решила попробовать чай, что принесла её возлюбленная. И… — Мммм! — воодушевлённо тянет принцесса, отпивая из чашки, — Как вкусно! С чем это он? — восклицает Магне и почти залпом выпивает всё содержимое. –Чабрец, — ухмыляется Вегги, — Там на летней кухне ещё остался, хочешь? — спрашивает она и, уже видя по глазам блондинки ответ, сама берёт её за руку и ведёт к небольшой кухонке неподалеку от главного холла. *** Аластор тихо чертыхается себе под нос, кривит губы в недовольном оскале, но всё равно продолжает идти по сырой от воды земле. Давненько в Аду не было дождя. К тому же обычного, а не кислотного. Так ещё и такого сильного. Хах… Забавно. Аластор, честно говоря, уже начинает жалеть, что не остался в отеле и… НЕТ. Он же обещал сегодня прийти. Раз обещал — значит придёт. Насквозь промокший, но придёт. Вот особняк уже совсем рядом, Аластору предательски холодно, а ещё хочется откусить голову одному настырному змею, а затем затолкать одной нахальной девчонке её же бомбы ей самой в рот, чтобы всю глотку разорвало к чертям. Мысли об этом приятно щекочут что-то внутри и заставляют додумывать сюжеты дальше. Жаль лишь, что он не сможет их осуществить, по крайней мере, сегодня. А завтра — какой смысл? Эти два демона и без того его безумно вымотали за день. Он ещё не восстановился до конца после битвы с Воксом, а тут вот те раз. Хотя, Энджел был прав.

Ну и нахуяшеньки ты туда полез? Тебя ведь никто блять не просил!

Ах, если бы только больное сознание Аластора не подкинуло ему СНОГСШИБАТЕЛЬНУЮ идею, как высмеять всеми известного телеведущего по радио, ему бы и не пришлось сейчас топать домой пешедралом, а Энджелу — временно подрабатывать хирургом. Сил у оленя не осталось никаких: даже элементарный зонтик он «наколдовать» себе не смог, хотя раньше это бы абсолютно не составило труда. Ну, а что касается телепортации…тут вообще стоит тактично промолчать… Вот она — заветная дверь. — Наконец-то, — вслух чуть хриплым голосом произносит Радио Демон и начинает шарить по карманам в поисках связки ключей. Ловко повернув нужный ключ в замочной скважине, олень открывает дверь и заходит внутрь. С него капает вода, и демон недовольно гудит словно радио, наблюдая за каплями на дорогом полу, которых, как назло, становится все больше и больше. — А ты не хочешь меня встретить? — внезапно спрашивает Аластор, стараясь как можно быстрее скинуть с себя мокрое пальто. Не будь оно так дорого сердцу оленя, он бы просто его разорвал и сжёг от злости, но цена и уже некая любовь к предмету гардероба попросту не позволяли это сделать. — Я просто не хочу, чтобы твой ужин сгорел, — доносится спокойный и непринуждённый голос с кухни. — О, кстати об этом, — протирая от дождевой воды монокль, произносит он, — Вкусно пахнет, но на Джамбалайю не похоже, — вслух размышляет Радио Демон, вешая цилиндр на крючок у входной двери. — Потому что это не Джамбалайя, — коротко поясняет изящная фигура, плавно появляясь из дверного прохода, и осторожно опирается на дверной косяк, — Нельзя же есть только её. Нужно хоть какое-то разнообразие, — пожимает плечами паук и слегка хмурится, оглядывая внешний вид Аластора. — И-и-и… что же ты готовишь? — полюбопытствовал демон, плавно приближаясь к силуэту в изящном приталенном платьице. — Скалопини***, — коротко бросает паук и, приподнимая тонкие брови, наблюдает за мокрыми следами, что оставлял после себя Радио Демон, — Не волнуйся, они из оленины… Даже с кровью, — ухмыляется он, посматривая на свой перебинтованный палец. Ну, кто же знал, что Молли приспичит поговорить с любимым братиком прямо в момент готовки, — Так что всё по красоте, — строит глазки Энджел, — всё как ты любишь. Аластор усмехается и аккуратно берёт пострадавшую ручку арахнида. Серые обветренные губы нежно касаются раненого пальчика, а рубиновые глаза искоса наблюдают, как стремительно розовеют бледные пушистые щечки. — Последи за духовкой, пожалуйста, а я пока принесу тебе что-нибудь сухое, — смущенно произносит паук и, коротко чмокнув демона в щеку, убегает к лестнице на второй этаж. Аластор лишь чуть шире улыбается, поворачивая голову в сторону кухни. Как он вообще во всё это ввязался?.. Как он — заядлый аромантик, что презирал всех «влюбленных идиотов», каждый раз насмехался и изображал рвотный рефлекс при виде чужих объятий и поцелуев, в итоге… сам увяз в этой «трясине»? Поначалу он думал, что это просто мимолетная привязанность. Но, знаете, как-то она слишком… затянулась. Ал только рассчитывал понаслаждаться чужими отчаянием и болью, посмеяться, унизить и всячески поиздеваться над чувствами, как оказалось, ранимого паука. А теперь… а теперь он отчаянно пытается вспомнить, когда у них с Энджелом годовщина, ибо проколоться восьмой год подряд будет совсем не комильфо. Да и, признаться честно, Аластору было немного стыдно, когда паук преподносил демону «внезапные» подарки, а Ал просто смотрел на него с глупым выражением лица и вопросительно вскидывал бровь. Тогда «Ангел» обреченно вздыхал, будто принимая свою «участь», но улыбаться всё равно не переставал. Правда, теперь его улыбка была немного печальной и даже какой-то вымученной. А печальный «Ангел» Аластору никогда не нравился. Поэтому облажаться было нельзя. В конце концов, паук был первым, к кому демон испытывал не совсем объяснимые, но безумно приятные чувства. Потерять его или лишиться этих загадочных эмоций ему никак не хотелось. Всё-таки Радио Демон уже привык к пауку. К теплым словам, нежным поцелуям, пушистым миниатюрным ручкам, до безумия мягкой груди и милому личику на подушке рядом по утрам. А ещё демон привык к странному ощущению того, что он кому-то нужен. Что кто-то тысячу и один раз позвонит на мобильный с, казалось бы, глупым вопросом: «Когда ты вернёшься?». Что этот кто-то места себе не находит, если Ал задерживается. Что этот кто-то забавно дуется, хмуря тонкие брови и начиная вновь глупо причитать, что демон «завёл кого-то на стороне», а потому и задерживается. Это чертовски забавно! И… Ал не мог это объяснить, но с пауком ему было необычно легко и…спокойно?... Демон всегда мог в подробностях рассказать пауку о каждом своём убийстве, и он знал наверняка, что его будут слушать с упоением и поистине детским восхищением в глазах. Знал, что может прийти домой, без лишних слов упасть в объятия очаровательного арахнида и уволочь того в постель, чувствуя, как аккуратные лапки массируют плечи и перебирают волосы, заставляя постепенно провалиться в сон. Знал, что можно внезапно закружить в танце, услышав в ответ заливистый счастливый смех. Знал, что можно сидеть в своем кабинете до утра, печатая сценарий очередной программы, и периодически вписывать туда идеи, что подкидывал паук. Знал, что оторвёт голову любому, кто просто коснётся его любви. Знал, что жить по-другому он уже не сможет. Иногда Аластору даже не верится, что у него есть кто-то, кто его понимает, кто не станет осуждать, кто поцелует крестик на лбу и предложит посмотреть очередной глупый ужастик. Чтобы Аластор как всегда постоянно критиковал убийцу, чтобы Энджел как всегда смеялся от каждой старпёрской шутки демона, чтобы сам Радио Демон слегка краснел от каждой редкой пошлости паука, а Энджел мягко улыбался и прижимался к Аластору ближе. И не то чтобы демон был сильно удивлен (паук изначально интересовал его больше всех) и он скорее просто «подтвердил свои подозрения». Но оказалось ведь, что Энджел гораздо приятнее в общении, когда не пытается соблазнить и содрать как можно больше денег с каждого более менее симпатичного мужчины. Аластору даже смешно стало, когда, проведя свой личный анализ, он понял, что у сладкой шлюшки из телека и настоящего паука едва ли есть что-то общее! И вот эту самую шлюху Радио Демон терпеть не мог, а в «Ангела» был влюблен беспамятно. Правда, сам он в отличие от Энджела всё ещё не до конца уверен, что это любовь. Слишком уж светлое чувство для этого места. Он просто осознает, что не сможет жить без этой пушистой прелести. Привычка, наверное… Нужно бы от неё избавиться, но вот только дело в том, что…демон не хочет. — Вот, — произносит паучок, протягивая Алу чистые вещи, — Тут рубашка, брюки и всё, что нужно, — передав Радио Демону одежду, он, цокая каблучками, убегает на кухню. Аластор только коротко кивнул. — Спасибо, что приглядел, — кричит паучок из дальней комнаты, надевая варежку и приоткрывая духовку. — Не стоит, мой ангел, — себе под нос говорит Радио Демон, внимательно рассматривая темно-бордовую рубашку в его руках с принтом в виде большого количества маленьких оленьих черепков. Странно. Он не припомнит у себя такой. — Ммммм, какой прекрасный запах, — восхищенно протянул демон, прикрыв глаза. — Иди переоденься сначала, — очаровательная улыбка расцветает на мягких розовых губах и, подходя к Аластору вновь, паук игриво пихает его локтем в сторону гостиной. Ал в шутку жмурится, делая вид, что ему неприятно и вообще-то очень больно, но в комнату всё же идёт, слушая удаляющийся смех Энджела. Аккуратно положив принесенные «Ангелом» вещи на диван, он брезгливо стягивает с себя мокрую одежду и мысленно радуется, что совсем скоро влажные шмотки перестанут неприятно липнуть к телу и заберут с собой это мерзкое чувство сырости вместе с пробирающим до костей холодом. А он же, наконец, сможет облачиться в сухую, теплую, только что выглаженную одежду. Но счастливые мысли демона прерывает какое-то движение в стороне. Ал хмурится и не спешит расстёгивать рубашку дальше. На лицо демона вновь наползает устрашающий оскал, по щелчку пальцев в руке появляется микрофон, и он резко разворачивается, довольно громко топнув каблуком.Но вопреки всем ожиданиям он увидел… всего лишь Беатрис. Девчонка аж вздрогнула от неожиданности и сжалась в комочек от вида хозяина. Демон в ответ одарил её безразличным взглядом, а затем облегченно выдохнул. На самом деле хорошо, что это всего-то его вуду, ведь будь это очередной нежелательный гость в их доме, кто знал, чем это могло обернуться. Ал, во-первых, слаб сейчас, во-вторых, в мокрой, черт побери, одежде, в-третьих, разочаровывать паука или показаться в его глазах «размазней», устроив лишь словесную перепалку, ему никак не хотелось,хотя иногда он себе позволяет, ну, и в-четвертых, после визита Валентино дом пришлось отстраивать почти месяц и повторять этот… опыт как-то не хочется. Они с пауком ещё долго спорили насчёт цвета обоев в их спальне. Но об этом как-нибудь в другой раз. Вернемся лучше к Беатрис — маленькой девочке-кукле в белом платьице до колен. Она была одной из первых вуду Аластора и демон даже в какой-то степени дорожил ей. Вот только всё равно она была для него не более чем служанка. В основном она, как и Ниффти, занималась уборкой. Только не отеля, а его собственного особняка. Демон не хотел, чтобы его «Ангел» занимался такими «низменными» занятиями, не смотря на то, что паук ничего против не имел и даже порой помогал маленьким вуду-девочкам с уборкой по дому. Демону на это было всё равно. Пока пауку это нравится — пусть развлекается. Фыркнув, демон повернулся к девчонке спиной и, наконец, скинул мокрую рубашку на пол. Сняв оставшуюся одежду, Ал передергивает плечами, а его губы невольно растягиваются в счастливой улыбке. Ну, наконец-то на нем сухие брюки и белье! Слава Сатане! Довольный демон расправляет последнюю складку на брюках и подзывает к себе девчонку. Передавая ей мокрые вещи, он велит отнести их в ванную, на что девочка тут же одобрительно кивнула и, поудобнее перехватив вещи, засеменила в сторону двери ванной комнаты, капая водой на пол. Ал уже собирается надеть рубашку, как… — М-м-м, какой красивый вид, — вдруг доносится из-за спины. О-о-о, серьезно что ли? — Ты, кажется, хотел наложить ужин, — произносит демон, разворачиваясь и сверкая перед пауком голым торсом. — Я уже, — парирует Энджел, проходясь скользким взглядом по телу Радио Демона. Одинокие капельки воды, капая с влажных волос, медленно стекают по стройному спортивному телу, огибают светлые полоски шрамов и прекращают свой «путь», сталкиваясь с резинкой белья. «Ангел» словно зачарованный провожает их взглядом, поочередно осматривая острые ключицы и широкие плечи, наблюдая как перекатываются мышцы, когда Аластор скрещивает руки на груди, плавно ведет взглядом ниже по обнаженному торсу и останавливается на незастёгнутой ширинке брюк, закусывая губу. Ему бы сейчас хотелось быть этой самой капелькой. Аластор хмыкает, наблюдая, как «Ангел» плавно подходит ближе, становится аккурат рядом с ним и смотрит в глаза. Паучок нежно проводит рукой по острой скуле мужчины, заставляя того расплыться в довольной улыбке. Будь Хаск здесь, точно бы отвесил Аластору «лечебный подзатыльник», сказав, что тот лыбится, как идиот. Влюбленный идиот. Опять. Хотя причём тут Аластор? Поверьте мне, никто бы не устоял против этих ласковых прикосновений мягких лапок. Но первым не выдерживает «Ангел» в очередной раз, скользя невесомыми прикосновениями по шеи Радио демона, плечам и груди, он аккуратно касается чужих губ, сливаясь в нежном трепетном поцелуе, прижимаясь пушистой грудью к своему мужчине. Радио демон прикрывает в наслаждении глаза, плавно скользя руками по изящной талии «Ангела», нежно поглаживая, сначала чуть выше по лопаткам, потом чуть ниже, переходя на поясницу. Никакой пошлости, жадности и разврата. Лишь непривычная для столь гнусного места теплота и чувственность. Серые обветренные губы и святой люцифер сколько бы раз Энджел не дарил Аластору гигиеничку, тот ей никогда не пользуется касаются чуть пухлых нежных розовых губ, слегка покусывая. Такой контраст. Словно белое и черное. Инь и янь. Идеально. «Ангел» отстраняется первым, разрывая хрупкий сладкий поцелуй. Последний раз огладив большими пальцами скулы Радио демона, Энджел слегка отодвинулся, смотря сначала на чужие губы, а затем заглядывая в самую глубь рубиновых губ. Он мягко, любяще улыбается демону, однако буквально в следующую минуту длинные пушистые реснички дрогнули, в глазах загорелся озорной огонёк, а сам паук расплылся в ехидной улыбке. — Так что давай быстрее, — резко потянув Аластора вниз за подбородок и тут же одернув руку, усмехнулся паук. Демон моментально пришёл в себя и замер на месте, растерянно моргая. Паук же, кокетливо посмеиваясь и слегка виляя бёдрами, зашагал в сторону выхода из гостиной. Оглянувшись через плечо на Радио Демона, который, тряхнув головой и недовольно фыркнув, принялся застегивать оставшуюся одежду, паук вновь тихонько засмеялся. *** Аластор застегивает пуговицу на рукаве, направляясь в кухню. Рубашка сидела идеально, новые брюки и подтяжки тоже. Одежда Алу определённо нравилась. Бордовая рубашка была сделана четко по фигуре демона, подчеркивая все достоинства и пряча немногочисленные недостатки, Энджи бы насчет последнего поспорил, но не об этом, металлические черепки на подтяжках красиво поблескивали в свете ламп, отливая новизной металла, а брюки оказались настолько комфортными, что Ал раздумал над тем, чтобы сделать их частью своего повседневного наряда, заменив ими уже надоевшие и скучные старые. Вот только… С чего это «Ангел» решил преподнести ему столь приятный, но неожиданный подарок?День рождение.? Да нет. Праздник всех влюбленных? Нет, сейчас весна, а он где-то в феврале. Новый год? Нет! Он ведь тоже зимой! Годовщина в следующем месяце. Чёрт побери, что он упускает?! Так, хмурый, он и заходит на кухню, глядя себе под ноги. — Ал? — слышит обеспокоенный голос демон и поднимает голову, вскидывая брови, — Всё нормально? — паук сводит к переносице аккуратные бровки и сжимает губы в тонкую полоску. Блять. Ему, кажется, не нравится. — О, нет-нет, мой дорогой Ангел, просто задумался, — тут же ретируется Ал, слегка тряхнув головой в попытке «проветрить мозги». На самом деле поведение его Ангела с каждой минутой напрягало демона всё сильнее, но сейчас эти мысли напрочь вылетели из его головы. А дело было в том, что… «Ангел» выглядел просто очаровательно.Даже слишком очаровательно. Ал на момент словно потерялся в прострации, и всё, что мог делать — это смотреть, как блики от пламени свечей, будто нежно поглаживают пушистое личико его любви. Он просто стоял на месте, в паре метров от стола и, не моргая, смотрел. Со стороны это, наверное, даже жутко, но Аластора это ни капельки не смущает. Не смущает даже Энджел, который пораженно уставился прямо в глаза демона, едва сдерживая порыв помахать рукой перед лицом Ала, ибо уж слишком странно тот выглядел. Вроде на паука смотрит, а вроде куда-то сквозь него. — Ал? — всё же решившись, тихо зовёт «Ангел». Знаете, в окружении других демонов, Энджел действительно кажется чисто белым, но на самом деле это не так. Его мех молочного цвета, а в некоторых местах даже есть нежно-розовый градиент. И на контрасте с безупречно чистым белым платьем это прекрасно заметно. И из-за этого демон просто завис, наблюдая, как рукава-фонарики платья идеально граничат с цветом меха предплечий, как вырез на груди открывает вид на острые ключицы и чуть оголяет пушистую грудь. И когда только паук успел переодеться? — АЛ! — выкрикивает «Ангел», заставляя демона мгновенно встрепенуться и, вновь растерянно заморгав, уставиться на паука, — Всё в порядке? — уже тише говорит Энджел, — Ты сегодня какой-то потерянный, — паук устремляет тревожный взгляд на Аластора, но тот лишь прикусив губу, смотрит себе под ноги и хмурится. — Да, — тряхнув головой, привычно улыбнулся Ал и зашагал в сторону стола, — Да, всё в порядке. — Звучит пиздец неубедительно, — констатирует паук, скептический смотря на демона. Ал коротко лишь усмехнулся и стал рассматривать стол перед собой: идеально чистая белая скатерть, длинные черные свечи, украшенные маленькими розовыми цветочками, посередине стола стояла бутылка легендарного Barolo Bussia «Romirasco»****, два бокала под вино и безумно аппетитно выглядящий ужин. — О, мой Ангел, это что… свидание? — с ухмылкой произносит Аластор, отодвигая стул и присаживаясь. — Да, — вскидывает брови «Ангел», и облизывает пересохшие губы, — Во всяком случае, должно было быть им, но, по-моему, ты не в состоянии. — Ну… что есть, то есть, — хмыкает Ал, беря в руки вилку и разглядывая аппетитный стейк. Хах! «Ангел» как всегда в своем репертуаре… Безупречно подрумяненное мясо, фантастически ровно нарезанные овощи, рядом с ними аккуратно наложенная паста, ну, и листик мяты сверху, так, для галочки. И всё это… просто чистая эстетика!Алу невольно начинало казаться, что он не дома, а ужинает в каком-то элитном ресторане. И, о да, это определенно одна из причин, почему он обожает своего адского Ангела. — Может, объяснишь уже, в чём дело? — вдруг подает голос паук. — Я- — Если ты сейчас начнёшь задвигать мне о том, «что не хочешь втягивать меня в свои проблемы», то я клянусь… Я. Тебе. Врежу, — перебивает его Энджел и бросает на демона взгляд а-ля: «Вот теперь давай». — Я… — на момент оторопел Ал, — всего лишь хотел сказать, что устал, — чуть понижая голос, произносит он, — Ты же знаешь, что последние пару суток мне дались нелегко, — опускает взгляд демон и, взяв в руки нож, аккуратно отрезает кусочек мяса. Паук же чуть хмурится, пристально смотря за Алом, а потом, едва слышно вздыхая, берет с края стола бутылку вина. — О, мне тоже налей, — резко поднимает голову Ал и устремляет взгляд на Энджела, заставляя последнего невольно расплыться в нежной улыбке. Почему Аластор сейчас напоминает ему ребенка?.. — К слову, — выставив указательный палец, вспоминает демон, — отчасти в моём далеко непрезентабельном состоянии виновата твоя одноглазая подружка. — Ты сейчас про Черри или про Вегги? — разливая вино по бокалам, непринужденно спрашивает Энджел. — Про Черри, — чуть скалится в ответ демон. Паук лишь пожимает плечами. — Ну, у вас с ней взаимная неприязнь, — «Ангел» передает Аластору бокал, а после ловко подхватывая свой, он поднимается из-за стола и обходит его вокруг. Энджел становится аккурат за спиной Ала и тихо заговорщически шепчет прямо демону на ухо: — Она зовёт тебя крашеным чучелом, — и сам же тихо хихикает, отпивая из своего бокала. Ммм, прекрасное вино. Аластор в ответ усмехается, а шум помех становиться чуть громче. — Что ещё она обо мне говорит? — скрипя зубами, произносит он. Как бы эта стерва не наговорила его Ангелу чего-нибудь «не того». — О, много всего. Но ты ей… не то чтобы нравился, — и даже несмотря на то, что Ал это прекрасно знает, он всё равно раздраженно шипит, пока чужие миниатюрные ручки аккуратно касаются шеи и медленно скользят к широким плечам, начиная слегка поглаживать. — Тебя так послушать, я никому из твоего окружения не нравлюсь, — язвит демон, кладя в рот кусочек стейка. — Твоя мать меня терпеть не может, — скептически приподнимает брови паучок и поджимает губы. — Она просто была шокирована, — проглотив еду, выдает Аластор, тут же расплываясь в довольной улыбке. — Ну и как тебе? — чуть наклоняется Энджел и тихо шепчет за спиной Радио Демона. — Восхитительно, любовь моя, — отвечает он, отрезая ещё один кусочек и вновь отправляя его в пасть. — Рад, что тебе нравится, — улыбается паук и, боже, каких сил стоит Аластору не застонать от удовольствия, когда чужие руки начинают потихоньку разминать напряженные плечи. Нет! Нельзя. Гордость всё-таки превыше всего. — Я слышал, что в Аду должны страдать… Знаешь, в таком случае я не чувствую себя в Аду, — произносит он, глотая очередной кусочек, и поднимает голову вверх, встречаясь взглядом с ласковой улыбкой и чуть прикрытыми глазами его личного Ангела. Сейчас, в полумраке, когда лишь пламя свечей освещало личико паука, он был по-особенному прекрасен. Да и в целом вся обстановка действительно располагала к чему-то романтичному и горячему, если бы только… Ал не был так вымотан. — Я могу перестать, — ухмыляется паучок и строит демону глазки. — Нет… продолжай, — тут же обрывает его Ал и возвращается к трапезе. Паучок тихо смеется и вновь начинает разминать чужие плечи. — Ты, кажется, что-то говорил про Черри, — вдруг вспоминает он, — И блять меня не было в отеле всего пару дней, а ты выглядишь так, будто на тебе буквально пахали. Что за поебень такая у вас там происходит? — Что ты, любовь моя, — смеется демон, блаженно прикрывая глаза и чувствуя, как идеально прожаренное мясо тает во рту, — Ничего особо не изменилось с твоего ухода, разве что Шарлотта периодически просит меня тебя найти и уговорить вернуться. В остальном — всё также. Но это до поры до времени, — улыбается шире демон, — Просто, как я уже говорил, последние пару дней… можно сказать, меня потрепали, и из-за этого я безумно устал. Впрочем…ты это прекрасно знаешь. — Ну, да… я знаю, — непринужденно произносит Энджел, но в голосе всё равно слышатся нотки раздражения, — А ещё благодаря тебе я прошёл самый быстрый курс по основам хирургии, — сердится паук и тянет прядь алых волос, заставляя демона скривиться от легкой, но всё же неприятной боли, — Тебя ведь никто не просил его унижать. Я знаю, что соблазн велик, и рейтинги твои определенно поднялись, но вот твоя плата, — произносит паучок, скользя рукой к месту на груди, где под рубашкой теперь должно быть появится шрам. Ал чуть хмурится и смотрит на аккуратную пушистую ручку на своей груди. — Я не говорю тебе не ввязываться в эти передряги. Это все равно бесполезно, — закатывает глаза Энджел, зарываясь пальцами в копну алых волос, и медленно подбирается к пушистым оленьим ушкам, — Лишь скажу, что в следующий раз свои раны зашивать будешь сам. и… Аластор не выдерживает. Когда Энджел чуть сжимает кисточку, с губ Радио Демона всё-таки срывается шумный выдох. — Брось, — шепотом отнекивается Аластор и нарочно подставляется под ласковые касания, — по-моему, из тебя получился бы отличный хирург. — Ну-у-у, — тянет паук, и тихонько хихикает, замечая, как Ал с удовольствием уплетает ужин, — Разве не ты сам учил меня правильно разделывать тела и делать надрезы, так чтобы жертва подольше пожила и помучилась, м? — произносит «Ангел» таким тоном, будто он сейчас не рассказывает о том, как Ал посвящал его в тонкости своего «хобби», а пытается уломать демона на секс, — Наверное, твои «уроки"поспособствовали. — О, правда? — скалится Аластор, — В таком случае я польщён. — Ты так и не рассказал, что такого сегодня случилось, что ты решил послать все свои способности нахер и пойти пешедралом на другой конец города, — ласковым распевным голосом произносит паучок, перехватывая с вилки уже отрезанный кусочек и закидывая себе в рот. Демон удивленно моргает, смотря то паука, то на вилку, хмыкает и отрезает новый. –Твоя любимая подружка- — Ал… — Твоя любимая подружка, — уже сквозь зубы произносит демон, –вместе с тем самовлюбленным змеем устроили бойню чересчур близко к отелю. И как бы прискорбно это не звучало, но разнимать их пришлось мне, — наигранно печально вздыхает Аластор, — Конечно, можно было решить проблему иначе, но, увы, наша дорогая принцесса против моих методов. Он пожимает плечами, состроив максимально печальную гримасу, и накалывает на вилку кусочек помидорки. Затем демон слышит тихий смешок за спиной и чувствует, как чужие пушистые лапки аккуратно подбираются к рожкам. О да, они оба прекрасно понимают о каких методах говоритАл. — А ты не хочешь взять выходной? Думаю, Чарли не была бы против. Вот наша боевая мексиканочка — вполне, но она и не управляющая, чтобы решать такие вопросы и че-то там возникать, — предлагает паук, прикладывая пальчик к губам, — Кстати, я могу поговорить с Черри и попросить не проводить свои тусовки рядом с отелем. И Аластор тут же заливается громким смехом. — Хах, любовь моя, ты это серьёзно? — ещё шире скалится Ал, делая вид, что аж заплакал от смеха и теперь утирает слезы, — Неужели ты правда думаешь, что она прислушается к твоим словам? — казалось бы, весело произносит демон, но в голосе всё равно слышны нотки раздражения. — Не забывай, что я её лучший друг, Алли, — ухмыляется Энджел и целует демона в макушку. — И всё же я до сих пор не понимаю, что ты в ней нашёл, — хмуро и слегка разочарованно произносит Аластор, доедая последний кусочек мяса, а затем встает из-за стола и, ловко подхватив посуду, направляется к кухонному шкафчику. И стоит только демону щелкнуть пальцами, как она тут же становится идеально чистой и, словно по велению магии доброй феи, возвращается на место в шкаф. <

Моя любимая рогатая феечка~ Только вот… не всегда добрая….

— Она говорит про тебя то же самое, — улыбается Энджел, облокачиваясь на стол. Ал приглушенно смеётся с помехами на фоне, затем разворачивается и, смотря в пол, плавно приближается к Энджелу. — Мой Ангел, — своим сводящим с ума баритоном произносит демон, — Как насчёт… небольшого вечернего танца? Еле слышное до этого радио постепенно становится громче, и Аластор чуть наклоняется, галантно подавая своему Ангелу руку. Тот вопросительно вскидывает бровь, расплываясь в счастливой улыбке, но всё же кладет миниатюрную ручку в ладонь демона.

Elvis Presley — Love Me Tender(5)

— Love me tender. Love me sweet. Never let me go, — тихонько подпевает Аластор, завлекая «Ангела» в медленный вальс, — You have made my life complete and I love you so, — прикрывает глаза демон, начиная слегка покачиваться в танце. — Ал… — Love me tender. Love me true. All my dreams are fulfilled, — прикладывает палец к губам паучка и вместе с исполнителем чуть повышает голос демон, — For my darlin’ I love you, — поднимая взгляд на«Ангела», пропевает олень, — And I always will, — и утыкается пауку в шею, который сам прикрывает глаза, закусывает губу и кладет голову на плечо своего мужчины, наслаждаясь пением. — Love me tender. Love me long. Take me to your heart, — вновь начинает демон и, честно, Энджелувпервыехочетсярасплакатьсянеотболи, — For it’s there that I belong and we’ll never part, — Энджи совсем тихо хихикает и сильнее прижимается к плечу старшего демона, в попытке спрятать горящие щеки. Love me tender, Love me true, All my dreams fulfilled. For my darlin' I love you, And I always will. Они медленно кружатся по просторной кухне, прижимаясь друг к другу ещё ближе, переплетают пальцы и продолжают двигаться в такт незамысловатому, но такому приятному мотиву песни. Слух ласкает баритон Элвиса, щеки «Ангела» предательски горят, а Аластор лишь сильнее напирает на паука. Тень Аластора смиренно следует за ними, попутно гася свечи и завороженно наблюдая, как развивается подол белоснежного платья «Ангела». Love me tender, Love me dear, — Tell me you are mine, — мертвой хваткой сжимая ручку паука, шепчет демон, — And I’ll be yours through all the years… Till the end of time… — Love me tender. Love me true. All my dreams fulfilled, — смотря аккурат в глаза пауку, допевает демон. — For my darlin' I love you, — тихонько поглаживая щеку демона, подхватывает паук, — And I always will, — ласково шепчет он последнюю строчку и коротко целует острый нос Ала. Песня заканчивается, и в комнате наступает гробовая тишина, но они ещё с минуту просто неподвижно стоят на месте, внимательно смотря друг на друга. Энджи аккуратно гладит скулы и щеки Аластора свободными лапками, а Радио Демон сам льнёт к теплым любимым прикосновениям. Всё ещё одной рукой сжимая лапку паука, второй он обнимает тонкую талию и притягивает арахнида ещё ближе. — Энни? — едва слышно зовет Аластор. — Да? — шепчет паучок, смотря аккурат в глаза демону. — Спроси я тебя: «выйдешь ли ты за меня замуж?», ты бы согласился? — глянув на «Ангела» исподлобья, протараторил Ал. Бровки Энджела моментально взмыли вверх, а сам он, открыв в удивлении рот, смотрел на демона не верящим взглядом. — Что? — растерянно моргая глазами, переспросил паук. — Ничего, — отрезал Ал и тут же отошёл от арахнида. — ЧТО?! — пораженно воскликнул Энджел и попытался поймать демона за руку, — Ал, подожди ты сейчас сказал, что… — Я ничего не говорил, мой Ангел, — обернулся Аластор, стоя уже возле лестницы, — Должно быть тебе показалось. — Так, нет! Стой, то есть ты просто взял, кинул в меня эту информацию и всё?! — догоняя Радио Демона, выкрикивает паук, — И че я сука с этим буду делать?! Это, по-твоему, нормально?! — Но я ничего не говорил, любовь моя, — продолжает уверенно гнуть свою линию Аластор, — Может ты переутомился и тебе что-то привиделось? А может… ты что-то принял, пока меня не было? — подозрительно щурится демон.  — Ты это блять серьёзно что ли? — обреченно вздохнув, с нотками скепсиса в голосе произносит паук, даже не надеясь на вразумительный ответ. — Да! А сейчас, — он ловко подхватывает «Ангела» на руки и ступает на лестницу, — Мы идём спать. Я дико устал сегодня и никаких возражений не потерплю. — При условии если ты объяснишь, что это только что было, — нагло ухмыляется паук, обвивая шею демона руками. — Я подумаю, — хмыкает в ответ Ал, поднимаясь на второй этаж с Энджелом на руках. *** — Ммм, — блаженно стонет паук, падая на кровать и раскидывая руки и ноги «звёздочкой», — Как же это всё-таки ахуенно. Аластор лишь коротко усмехается и аккуратно, пытаясь не помять, начинает снимать одежду. — Кстати! — приподнимаясь на локтях, вспоминает Энджел, — Как тебе новые брюки? Оленьи ушки тут же встрепенулись, и Ал медленно обернулся. — О-о-о, они сидят просто идеально, любовь моя, — подходя ближе к пауку, констатирует демон, — Знаешь, я даже подумываю на тем, что бы сделать их частью своего повседневного «лука», — показывая пальцами кавычки, Ал бросает многозначительный взгляд на Энджела, который в ответ демонстративно закатывает глаза, — А то, знаешь, старые уже порядком надоели, и вдобавок они вечно слегка поджимают моё…мужское достоинство. Энджел тут же расплывается в улыбке и опускает голову, тихонько прыснув со смеха. — К слову, — выставляет указательный палец демон, — С чего это вдруг такие подарки? — приподнимая брови, он бросает мимолетный взгляд на «Ангела» и снимает рубашку, — Мой день рождения только через два месяца, — вешая на стул одежду, он садится на кровать рядом с Дастом. — Ну-у-у, — заводя руки за спину и расстёгивая молнию на платье, тянет паук, — Вообще-то весь этот комплект был сшит на заказ, как раз-таки к твоему дню рождения. Но… они пришли чуть раньше и я не был уверен в качестве, даже несмотря на то, что это одно из лучших ателье в Аду, но знаешь… Мы всё же в Аду. Тут всё стоит ставить под сомнения, — корчит личико Энджел, всем своим видом показывая недоверие, — Плюс нужно было знать понравятся ли они тебе вообще или ты их как обычно блять сожжёшь от злости, а тут ещё так удачно ситуация подвернулась, поэтому… — стукая друг друга указательные пальчики, разъясняет паук, — А ещё мне не терпелось увидеть твою реакцию. — То есть… ты подарил подарок, предназначенный мне на день рождения, сегодня? — вновь вопросительно вскидывает бровь Ал, снимает брюки и принимается внимательно их разглядывать. И впрямь качественно. Нужно бы поинтересоваться у паука, где он их брал. — Да, именно так, — улыбается Энджел и, сняв платье, встает с кровати и вешает на тот же стул рядом с рубашкой старшего демона. — И ты… — демон поднял взгляд с одежды на паука и моментально осекся. — Я что-о-о? — коварно улыбаясь, вновь приближается к кровати «Ангел», изящно повиливая стройными бедрами. — Так… прекрасно сегодня выглядишь, — будто на последнем издыхании произносит демон, и паучок тут же, скалясь во весь рот и сверкая золотым зубом, прыгает на колени к демону, обвивая шею. Но тот лишь аккуратно касается лица и убирает прядь волос, что выбивалась из общей прически. Да, Ал любит тело Энджи, но далеко не так, как те озабоченные ублюдки, которым только дай свободную минутку, чтобы лишний раз вздрочнуть на его возлюбленного. В отличие от них, у Аластора и в мыслях не было творить с пауком что-то непристойное. Для демона было бы просто непростительно порочить такую красоту. Даже несмотря на то, что Энджи, скорее всего, этого и добивается. Так что нет. Он не хотел тут же прижать «Ангела» к постели и вытрахать из него последние мозги.Он бы определенно опять забавно дулся на это высказывание.Не-е-ет. Он получал чисто эстетическое удовольствие от одного вида на мягкие изгибы прекрасного тельца, идеальные ладную задницу, тонкую талию и, несомненно, выпирающую пушистую грудь. Какой-то внутренний… инстинкт?да, наверное, он бы назвал это так …твердил Аластору, что «Ангел» в персиковых кружевных чулочках до бедра, соединяющихся с узорчатыми подвязками и таких же кружевных трусиках и лифчике выглядел возбуждающе. Ал даже чувствовал, как нечто темное и тяжелое клубком сворачивается внизу живота, но ему было откровенно плевать на потребности организма. Он был очарован. Слишком очарован. И в который раз поражался, как даже в столь развратной одежде, Энджел казался ему таким невинным и безумно красивым. — Ты прости, что я сегодня в таком состоянии и… — Нет, что ты… это ерунда, — оглаживая щеку демона, нежно произносит паук, — Живя с тобой почти восемь лет, я уже привык, что ты постоянно обламываешь меня с сексом… Знаешь, я бы скорее удивился, если бы ты сейчас, напротив, завалил меня на постель и… — закусив губу, Энджел прикрыл глаза, рисуя картинки в своей голове, но опомнившись, вздохнул и вновь глянул на Ала, — Мне достаточно того, что ты рядом, — коротко чмокнув его, Энджел аккуратно слез с колен демона и сел подле Аластора. Радио демон прикрыл глаза, хмыкнул, а потом обернулся в сторону паучка и мягко улыбнулся в ответ. — Слушай, раз уж сегодня наше свидание сорвалось, то… как насчёт того, что бы я его восполнил, м? Полностью за мой счёт, — приподнимая руки в жесте «сдаюсь», поправляется Ал. Паук ехидно улыбается и вскидывает аккуратную бровь. — О-о-о, Ал, ты, что зовешь меня на свидание? — с легкой насмешкой произносит Энджел. — Да, — подвигаясь ближе и приобнимая за плечо арахнида, четко ответил демон, — Самое настоящее свидание, — смотря в глаза паучку и стягивая с мягких волос крабик, томно произносит он, — Только ты, я… и мой микрофон. И на этот раз не выдерживает Энджел, тут же взрываясь заливным смехом, он падает назад на кровать. — Я полагаю, это звуки согласия, — нависая над пауком и тоже чуть посмеиваясь, очаровательно скалится Ал. — Я подумаю, — все ещё смеясь, шепчет паук, проводя ручкой по обнаженной груди. — Что значит «я подумаю»? — слегка удивленно глядя на паука, встрепенулся демон, от чего пушистые ушки дернулись, и Энджел невольно расплылся в мягкой улыбке, едва сдерживая порыв протянуть умилительное «оооооооооооооооов», — У тебя нет выбора. Вопрос был чисто для приличия, — ложась рядом с пауком и притягивая того ближе за тонкую талию, поясняет Ал. Энджел фыркает и закатывает глаза, а затем утыкается в чужую широкую грудь, слушая размеренное дыхание старшего. — Когда? — тихо и слегка скептично произносит он. — Эммм… Как насчёт следующей пятницы? — глянул на паука сверху вниз демон. — Ты снова задержишься и придёшь поздно, либо же вообще не придёшь и останешься ночевать в отеле, — паук печально усмехается собственным же словам и сильнее прижимается к Радио демону. Он так редко бывает дома. Он вообще редко бывает рядом. На мероприятиях отеля, на улице, вообще везде, где есть хотя бы милипиздрическая вероятность того, что кто-то пройдёт мимо, Ал всегда ведёт себя отстраненно. Постоянно отталкивает паука, не поцелует, не обнимет, не позволит даже взять за руку. И это… неприятно. С одной стороны Энджи прекрасно понимает, почему демон так поступает. Но с другой стороны это, мягко говоря, немного обидно. Поэтому Энджел невероятно счастлив, что демон здесь. Сейчас. И рядом. Вы спросите: «Почему же паук не найдёт кого-то, кто будет рядом с ним всегда?». Они неинтересные. Они пустые и отвратительные. Озабоченные извращенцы, не имеющие ничего за собой и обладающие лишь примитивной задачей вставить пауку, да поглубже. Они – те, кого интересует лишь обложка, те, кому совершенно насрать на внутреннее содержимое книги под название «Энджел Даст». Но Аластор… асексуален. Его не привлекает секс ни в одном из его возможных проявлений. И это было в каком-то смысле на руку пауку. Ведь Ал не пытался постоянно везде его полапать, не делал нелепые пошлые комплименты, не рассказывал своим друзьям насколько хорош «Ангел» в постели и никогда,так, между делом,не хвалил какие-либо части тела прохожих демонесс. Ал был первым мужчиной и в загробной жизни паука, и в жизни на Земле, что не пытался при первой же возможности его трахнуть. Первым мужчиной, который показал ему, что отношения могут быть иными и что жизнь вполне может быть прекрасна и без секса. Первым мужчиной, которого интересовала не обложка, а то, что скрыто под ней и натянутой на пушистое личико пошлой лыбой. И он был первым мужчиной, за «маску» которого Энджелу самому захотелось заглянуть. И, о Дьявол, паук не раз говорил Аластору, что ненавидит Радио Демона, но обожает своего винтажного радиоведущего. И Аластору невероятно льстит и в то же время дико злит, когда другие постояльцы отеля, не знаю кто именно, но при этом, слыша от самого же паука о том, что у него есть парень, говорят, что этот его пареньне уделяет должного времени своей половинке. Что они были бы лучше. Что он не ценит ни формы паука, ни терпение, ни тот факт, что Энджи всё ещё с ним. Что он даже не появится рядом, чтобы хотя бы попросту отогнать своих потенциальных соперников. Вот последнее особенно смешно. Неужели этот едва ли полутораметровый коротышка, пожирающий вторую пиццу, думает, что он Аластору ровня? Ну, не смешите меня, ради всего не святого! И Аластору тоже безумно смешно… вот только есть одно «но». Даже его старая подруга, а по совместительству единственная, кто знал, о том с кем в отношениях Ал и что в отношениях вообще, сказала, что терпению «его Энни» нужно памятник поставить. — Поздравляю, Ал, ты нашёл ту самую «чудо-женщину», что терпит твои выебоны. И признаться, иногда Аласторуне то чтобы страшно, но непонятное чувство тревоги на счёттого, что паук уйдёт, всё же появляется. Что однажды Ал перейдёт черту. Что однажды демон придёт, а паука не будет рядом.Что однажды «Ангел» найдёт кого-то лучше, и Аластор потеряет свою пушистую прелесть. Где-то в глубине души он даже понимает, что отчасти демоны, что обсуждают его лишь косвенно, правы. Что Рози была права, когда сказала, что «Ангела» он потеряет, если продолжит в том же духе. Но по-другому он не может. Он слишком привык к этому…одиночеству. Он строил своё личное одиночество с сознательного возраста ещё при жизни. Кирпичик за кирпичиком. Постепенно. Копотливо. Год за годом. А теперь ему действительно было страшно, что произойдёт, если его «сказка» вдруг закончится. Паук итак слишком много потихоньку вытянул из демона. Вытаскивал один кирпичик за другим, впуская в темный гнилой мир Радио демона свой личный свет и тепло. И демону,правда, было хорошо с пауком. Но с ним же и было сложно. Энджел слишком хорошо его знал. Знал наперед все колкости и выходки Радио демона, знал, что нужно сказать, чтобы заткнуть самого великого Аластора (!!!)за пояс, знал, когда нужно промолчать, а когда нужно высказать всё, как есть. Знал… слишком много. И это всё…чертовски напрягает. Демон привык быть непредсказуемым. А теперь…хотя, почему был? Он всё ещё таковым остался. Например, для всё той же Рози или Шарлотты. Да для ещё кучи простых демонов! Даже для своей бывшей девушки Мимзи! Но… не для Энджела. Подобно самому Радио демону паук выковыривал самые глубины души Радио демона. Вытаскивал всю подноготную, но не для того чтобы поиздеваться. Не-е-ет, как раз напротив. Для того чтобы помочь, успокоить и вновь вернуть на лицо любимого демона улыбку. Или хотя бы привычный оскал. И здравый рассудок велит Аластору выбросить Энджела к чертям, послать куда подальше, если понадобиться обматерить. Но он не может. От вида слез паука демону кажется, что все его органы сжимаются, а сердце словно зажевывается в себя. Он просто не может этого сделать. Не может разбить паучку сердце. Однажды, у него почти получилось. И больше он не хочет. — Я обещаю, я найду для тебя минутку, — после долгой паузы, шепчет демон, а улыбка почти пропадает с губ. Ему бы хотелось возразить, сказать, что это всё не так, и что он обязательно придёт, но… тогда он бы солгал. И они оба это прекрасно понимают. — В выходные — ты на студии, в будни — целыми днями в отеле, а в те редкие дни, что мы хоть где-нибудь бываем вместе– ты меня постоянно отталкиваешь, — произносит Энджи и закусывает губу, чувствуя, как на глазах появляется влага. — Энни, послушай, — начинает Ал, понимая, что Энджел, в общем-то, прав, — Я понимаю, что тебе, возможно хочется больше внимания и… Хотя я буквально пару месяцев назад подарил тебе машину мечты, на которую ты чуть ли не слюнями капал и… — Ал! — хватая демона за плечи, выкрикивает паук, — Машины мечты, цветы, дорогие рестораны — это всё хорошо… Нет… Прекрасно! Но я хочу не этого, — заламывает бровки «Ангел», — Я хочу, чтобы ты просто был рядом… И это было бы куда лучше всяких машин мечты, — отпуская Аластора, паук склоняет голову и прикрывает глаза, — Ладно, ладно, прости, я просто… слишком многого требую. Ты итак так много для меня делаешь, а я тут ещё выебываюсь и… — Мой Ангел, — качает головой Аластор, беря паука за руки, — Я… понимаю… Но ты сам предложил заключить эту сделку… Ещё полгода, любовь моя, только полгода и всё будет кончено. И я буду все будни рядом с тобой. Слышишь? — ласково произносит демон, отпуская одну ручку и пальцами приподнимая подбородок «Ангела», — Я тебе обещаю, — целуя паука в лоб, шепчет Ал. — И… что ты собираешься делать с отелем через эти полгода? — открывая глаза и смотря на демона, спрашивает Энджел. — Ну, если в общем, — хмыкает Ал, — Максимально унизить, высмеять и выставить в самом плохом свете на моем шоу, — как будто заучивая эту строчку перед зеркалом каждый вечер, выпалил демон, — Да так чтобы ни у кого и мысли не возникало сунуться в это местечко! Так чтобы Вагата позеленела от злости, а Шарлотта отчаянно рыдала, смотря, как у неё самой же на глазах рушатся все её стремления и мечты, — с каждым новым словом пространство вокруг демона начинало темнеть всё сильнее, а глаза неистово светились красным светом, — Чтобы все окончательно потеряли веру в эту поистине глупейшую идею, хотя… не то чтобы кто-то раньше в неё верил, — смеется демон, — Затем показать это родителям Чарли, чтобы те окончательно от неё отреклись. Ну, а остальное за меня сделает Вокс с его приспешниками, — закладывая руки за голову, констатирует Ал, — Всё это быстро просочиться в массы и тогда уж у нашей наивной принцессы и шанса не останется на то чтобы возродить этой жалкий отельчик, а если она и попытается, — бросая многозначительный взгляд на паука, прерывается Аластор, — Я сноваей «помогу». — Думаешь, она станет тебе доверять после такого? — ухмыляется паучок, спокойно реагируя на тираду Аластора. Он знал, что так будет. Такова была их сделка. Аластор позволяет Чарли наслаждаться её отелем ровно пять лет, а потом несчастная блондинка терпит огромный крах. — Кто тебе сказал, что я буду участвовать в этом напрямик? — вскидывает бровь демон, — Можно ведь просто дергать за ниточки так, что наша дорогая Шарлотта в жизни не догадается, что это был я, думая, что всё это лишь её вина, — понижает голос Аластор, — Но это всё потом, сейчас пусть радуется своему не столь долгому успеху. Ей бы стоило поблагодарить тебя за такую щедрость. Если бы не ты, никто бы и не вспомнил уже об Отеле Хазбин. — Мне кажется я наоборот всё испортил, — печально усмехается паук, — Я ведь всего лишь оттягивал момент… И теперь, по идее, ей будет лишь больнее, — закусывает губу Энджел. — Да, но ты позволил ей насладиться исполнением своей мечты, а это дорогого стоит, мой Ангел, — поглаживая по мягким волосам паука, ласково улыбается демон, — А теперь, я очень редко произношу это слово, но пожалуйста, давай спать, — ложась сверху на паука, расплывается в улыбке Аластор. — А… Аластор! Слезь с меня! Ал! Ты тяжелый! — вяло пытаясь спихнуть Ала с себя, пищит паук, вот только весёлая интонация и уж слишком неубедительные попытки Энджела избавиться от Аластора, давали Радио демону понять, что он спокойно может продолжать и ему ничего не будет. Поэтому Ал только плотнее прижимается к пауку, наотрез отказываясь отпускать арахнида и полностью игнорируя недовольные возгласы, — Аластор, мать твою, — сквозь слова смеётся Энджел. — Не трогай мою мать, –кротко бросает Ал и ложиться набок, утягивая паука с собой. Энджел вновь тихо смеётся, смотря в глаза напротив, а после, придвинувшись ближе, убирает челку и целует крестик на лбу демона. Аластор в ответ сильнее прижимает паука к себе, сам же сползая чуть ниже, и утыкаясь лицом в пушистую грудь. — Ты, кстати, говорил, что не любишь спать обнажённым, — ухмыляется Энджел, пересчитывая изящным пальчиком позвонки на спине Аластора. — Я не обнажён, — приподнимаясь из «пушистых зарослей» и посмотрев в глаза арахнида, Ал вновь привычно оскалился, — Видишь? — Я имел в виду не это, — хмыкает паук, поглаживая демона по голове и вновь утыкая в свой пух. В ответ он слышит недовольное гудение радио и чувствует, как чужие когтистые руки теребят лифчик сзади. — Она спереди, Ал. — Что? –вновь «выныривая» из чужого меха, непонимающе спрашивает демон. — Застежка, Ал, — мягко улыбается паучок, — она спереди. Демон удивлённо вскидывает брови, а потом немного отстраняется и ох, действительно, застежка оказывается спереди. Длинные ловкие пальцы быстро расправляются с «препятствием» и тут же небрежно откидывают его в сторону, притягивая арахнида ближе. Энджел слышит блаженный стон и вновь тихо смеётся.Аластор такой милый сейчас. С прижатыми к голове ушками, чуть виляющим хвостиком, издающий тихий белый шум и пытающийся зарыться в мягкую грудь паука ещё сильнее. Скажи он это демону в лицо, наверняка получил бы раздраженный взгляд, а может даже и легкий подзатыльник, но что мешает ему повторять это раз за разом в своей голове?.. Аластор ведь не умеет читать мысли… или умеет? Ал чувствует запах духов «Ангела», улавливает небольшую вибрацию из-за смеха и попросту утопает в пушистой груди его невесты (6). Наверное, только в такие моменты ему не хочется крушить все и вся. Хотя, когда «Ангел» рядом, ему в принципе не хочется крушить что-либо. Мало ли заденет паука. И как бы тот не утверждал, что он может за себя постоять, порой Аластору просто хочется спрятать Энджела за пазуху и не подпускать никого ближе, чем на пару метров. — Ты пушистый, — внезапно подает голос Ал. — Что? — очарованный таким Аластор паук аж встрепенулся, возвращаясь в реальность. — Ты спрашивал, почему я сплю в белье, если обычно этого не делаю, — поясняет Аластор приподнимаясь из пушистой груди и ложась на неё уже щекой, смотрит куда-то в сторону, — День был не особо радостным, и ты единственное, что хоть не много позволяет мне держать себя в руках сейчас, — Энджел чувствует, как чужие руки сжимаются сильнее, а когти впиваются в нежную кожу под шерсткой. — Аааав, детка, это чертовски мило, — улыбается паук, поглаживая красноволосого по голове. — Ты — единственное, что заставляет меня возвращаться сюда, — улыбка демона ставится шире, а сам он начинает шипеть громче, — единственное создание во всём этом черством и гнилом мире, что заставило меня остановиться на пути собственной жажды крови и страданий. — Ал, мы почти восемь лет вместе, отбрось эти романтичные речи в сторону, — усмехается паук, стараясь подбодрить демона. Мало кто ведет учет дней в аду. Лишь бизнесмены и прочие важные шишки, и то лишь для того, чтобы назначать встречи на определённые дни. Да, и то не всегда, зачастую просто говоря: «Через пять суток встретимся. Попробуй дожить, мерзкий ты ублюдок!». Энджел это знает наверняка. Он часто шлялся с босом по всяким «важным» собраниям и постоянно встречал там сильных финансово, да, и не только демонов, что почти на протяжении всего часа или даже больше просто поливали друг друга дерьмом, а-ля договаривались. И это ужасно скучно. Энджел там был по большой части ради того, чтобы просто быть. Он просто сидел рядом с Вэлом часами, слушая неинтересную болтовню. Ему было плевать. Всё что делали демоны это обсирали друг друга и делили территории. Было ли это интересно? Однозначно нет. Был ли в этом смысл? Возможно,, но не для паучка. Надавать кому-то по щам прикольно, но делить этот район, а потом постоянно его отбивать от других демонов, что хотят его заполучить, было уже не интересно. Наверное, поэтому Ал не имеет в Аду территорий, кроме собственного особняка. Он просто добился высокого статуса для себя, а остальное «беспросветная ужасающая скука, мой дорогой». Ал был одним из тех немногих, кто вёл календарь до сих пор. Как и Энджел… Оленю это навевало воспоминания о своей прошлой жизни, где всё было куда веселее, а пауку помогало не теряться в пустоте, отделяя дни от неделей, недели от месяцев, а месяца от годов и так по накатанной. Иначе всё просто сливалось в одну сплошную кашу из похоти и боли, одиночества и убийств. Это помогало оставаться… «живыми»? Ни один, ни другой не знает, как объяснить это чувство, но порой он очень сильно выручало. А ещё у них появилась традиция: высказывать всё накопившееся за неделю пятничным вечером. Звучит банально? Конечно…но вы не представляете, как это помогает. — Я просто говорю, что думаю, — после долгой паузы на размышления, отвечает демон. Честно говоря, паук уже думал, что демон больше не хочет общаться, а вытянуть из него что-то мог только сам Энджел, но видя, потухшие глаза своего олененка, ему совершенно этого не хотелось. Если демон захочет, он сам расскажет. — Но если ты желаешь, — он встрепенулся и лег на спину, отодвигаясь от паука и мгновенно в его руках возникает уже подожженная сигарета, — Я могу выразиться чуть проще, — он разглядывает потолок и прикладывает сигарету к губам, выпуская первый клубок дыма, — Я так редко тебе это говорю, но… пойми, мой Ангел, я просто считаю, что поступки важнее слов и говорят куда больше них… Но порой просто поступков не достаточно, — он выпускает клубок дыма и поворачивается к пауку, усмехаясь, — А ты плохо понимаешь сложные намеки. Демон тихо посмеивается своим бархатным баритонным смехом, чувствуя лёгкий пинок ногой под одеялом. — Просто не знаю, как описать всё то, что я к тебе чувствую, — на этот раз он бросает взгляд на незашторенное окно отеля. В Аду не темнеет. В аду всегда красное, режущее глаза, небо и такое же ядовито красное палящее солнце. Но, несмотря на это, он знает, что сейчас ночь, благо часы его наручные всё ещё ходят. — Более того, я даже сам для себя не могу точно описать эти ощущения, да что там описать, даже понять это для меня сложно, — нервно улыбается демон, дергая плечом и тут же чувствуя, как на него кладут голову, а пушистые руки аккуратно касаются руки, — Ты… просто пойми, я никогда не испытывал чего-то подобного… Но я постараюсь описать мои чувства максимально понятно, — произносит он, выдыхая новый клубок дыма, и сразу после этого зарывается носом в мягкие, пахнущие чем-то сладким и фруктовым, волосы, — Мой ласковый ангел, неужели ты уже спишь? — удивленно вскидывает брови Радио демон, смотря на закрытые глаза Энджела. — Нет, просто наслаждаюсь твоим баритоном, — произносит паук так, будто открывает демону какую-то страшную тайну, — Ты не представляешь, как это возбуждает, — усмехается он и, открыв глаза, бросает на Ала мимолетный похотливый взгляд, который тут же сменяется на нежный и любящий, — Я слушаю, Ал, я слушаю… Можешь выговориться, — вновь прикрывая глаза и мягко улыбаясь, умиротворенно шепчет паук. — Хорошо… Тогда я продолжу? — тихим, чуть хриплым, голосом спрашивает демон, пока паучок обнимает его всеми парами рук, — Ох, мой милый ангел… Ты так хорошо меня знаешь, что порой это начинает меня напрягать, — демон и сам невольно расплывается в улыбке, чувствуя, как слегка подрагивает от смеха чужое тельце, — И не смотря на то, что для других я всё ещё непонятен и загадочен, для тебя я весьма предсказуем, — хмыкает Ал собственным же мыслям, — Ты знаешь, зачем я курю сигареты. Знаешь, что я не могу тебе отказать. Знаешь и то, что мне нужно сказать, чтобы я не смог ответить, а что сказать, чтобы я ответил какую-нибудь глупость; и как посмотреть незаметно для всех, чтоб лишь я это заметил, поймав на твоих губах загадочную улыбку, — Энджел поднимает удивленный взгляд на демона, тут же заливаясь краской. Он не знает, как и почему он краснеет. Но факт есть факт. Как это вообще удается «демону в красном»?! И вся соль в том, что этот засранец даже не смотрит на паука, лишь слегка улыбается, прикрыв глаза, и вновь прикладывает сигарету к губам, — И ты прекрасно знаешь, что я презираю всех до единого в этом жалком мирке, но… среди всей этой ужасной грязи я нашёл нечто очаровательное. Нечто слишком прекрасное для этого гнилого мира. И я ненавижу абсолютно всех здесь. Но тебя я определённо ненавижу меньше всех… И поэтому, — он аккуратно опускает руку и переплетает с пауком пальцы, который, признаться немного СОВСЕМ ЧУТЬ-ЧУТЬ в шоке от этой внезапной нежности. Ал вообще редко делает что-то подобное и теперь уже Энджела очень напрягает происходящее. — Я готов трое суток слоняться с тобой по ЦУМу, невзирая на сумму и время. Готов раз в минуту писать сообщения, проклиная в душе этот нудный процесс, — улыбается Ал, смотря, как паук растерянно моргает пушистыми ресницами, — Твой взгляд — это солнце. Только ярче и ближе, я греюсь под ним, словно кот на крыше…. И… это прозвучит чересчур сентиментально, но я чувствую, как буквально таю под ним, — он бросает взгляд на их переплетенные руки, чувствуя, как чужие пальчики сжимают его ладонь в ответ, — Твои внешние данные — это музей, хранящий тайные взгляды моих друзей и знакомых, — Хах, его всегда так забавлял этот контраст: ручки его Ангела такие маленькие, нежные и буквально белые и пушистые, а руки Аластора напротив — грубые, когтистые, исполосованные шрамами. И как бы паук не убеждал демона, что его руки прекрасны, в том числе и его шрамы, говоря, что они даже «брутальные и сексуальные», Радио демон остался стоять на своем, так и не перестав их презирать. Но зато теперь он плевал на мнение окружающих, спокойно задирая рукава рубашки и одевая шорты на пляж. У него был его «Ангел»и тот факт, что паук принимал эти шрамы, поочередно целуя каждый и заставляя уже самого Радио демона заливаться краской. А большего ему не надо. — Ты прекрасен, моя любовь. Круглосуточно, — он, наконец, поднимает взгляд на паука, в глазах которого стоят слезы, — Когда спишь, когда в элегантном платье, когда в моей рубашке, когда готовишь, когда улыбаешься, плачешь или смеёшься, даже когда не накрашен, — тараторит демон. На самом деле макияж не имел для Аластора никакого значения. Он добавил этот пункт только для самого же Энджела, ибо тот поначалу даже в комнату его не пускал под предлогом «Я блять не накрашен, подожди и съебись пока куда-нибудь!». Аластор же напротив находил нечто прекрасное в белых с розоватыми кончиками ресничках Энджела (7), чистом личике без кремов, пудры и теней и очаровательном природном румянце. Так его «Ангел» действительно казался самым настоящим ангелом. — А я — круглосуточно влюбленный в тебя мужчина. Сглатывая и утирая свободной рукой слёзы счастья, Энджел тихо смеётся. — Ал… — шепчет паук, когда чужая рука тянется к пушистой щечке, тоже утирая слезинку, — Ты определённо лучший мужчина в моей жизни, — сил хватает только на шёпот и он аккуратно и необычно нежно проводит по щеке демона, который прикрывает глаз и ластиться к мягкой руке своей будущей жены (8). Да, в этом он только что убедился Паук закусывают губу пытаясь сдержать слезы и не запачкать подушку тушью. — Думаю, ты ошибаешься. То, что, как ты говоришь: «я первый мужчина, которого интересует что-то, кроме того, как… выглядит твоя задняя часть без белья», совершенно не значит, что я– — Заткнись сейчас же и иди сюда, — шикает паучок и притягивает демона к себе, сливаясь в томном сладком поцелуе. Зарываясь пальцами в копну алых волос, чувствуя, как чужие руки скользят по идеальным пушистым бедрам и тоненькой талии, отчаянно поддаваться вперед в попытке прижаться ещё ближе. Аластор терпеть не может чужие прикосновения, но черт бы его побрал, Энджи весь покрыт безумно приятным мехом и это даёт пауку своеобразный карт-бланш на любые прикосновения. В пределах разумного, конечно. Наглеть тоже не стоит. А ещё паука одно удовольствие трогать. Даже сейчас, когда он прижимается к груди демона, когда поглаживает мягкими лапками острые скулы и зацеловывает всё лицо демона в перемешку с короткими признаниями, Аластор чувствует, что скоро просто свихнется окончательно. В прочем, не то чтобы он до этого был особо в здравом уме, но в такие моменты ему совсем не хочется взывать к рассудку, который тут же начинает вторить: «Что всех, кто я пьян любовью ждёт похмелье и Ал не является исключением». Но он совершенно не хочет об этом думать. Сейчас он просто хочет впитывать эту любовь, окончательно забывая обо всех своих проблемах. О работе на радиостанции, о насущном отеле и вечно надоедающей своим искуплением принцессой, о её преданной Вагате, что только и делает, что постоянно ищет на демона компромат, чтобы выкинуть его из отеля она, конечно, права, но это совсем другая тема для разговора, о конфликтах с Воксом, о панических атаках и кошмарах, о прошлом, что его не отпускает, да и вообще обо всём. Есть только его маленькая пушистая жертва, он сам и его микрофон. — Ал, — пытаясь отдышаться, шепчет паук, — Ты невероятный, — оставляя на губах демона последний легкий поцелуй, улыбается паучок. — О, мой Ангел, что за внезапный приступ романтики? — язвит Ал, целуя тонкую шею. — Не знаю, ты первый начал, — скалится паук, обвивая шею руками. И Аластор зеркалит его улыбку, растягивая губы в довольной ухмылке. — Я просто высказал все свои мысли, которые накопились за неделю, — непринужденно произносит Аластор. — Это было больше похоже на свадебную клятву, честно говоря, — смеется паук, прижимаясь к демону ближе. — Ну, нет, — закатывает глаза Аластор, — на нашу свадьбу я придумаю что-нибудь получше. — Ал, прекрати! — вскрикивает паук, слегка ударяя демона в плечо, — Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко. — Но мне нравится, когда ты чувствуешь себя неловко, — вскидывает бровь Аластор, смотря на «Ангела» непонимающим взглядом. — Ладно, ладно, проехали, — выставляя вперед руки, останавливает его «Ангел», а затем показательно кашлянув, начинает, — Что ж… пусть я не силён в красивых речах… В прочем, ты это итак знаешь, но Ал, — он поднимает взгляд и берет в руки лицо демона, — ты даже не представляешь, как ты мне дорог и как ты блять меня раздражаешь, когда исчезаешь «по делам» в какую-то жопу и когда ты– — Мой, Ангел, — прикладывая палец к губам паука, перебивает его демон, мягко улыбаясь, — Не стоит. — Что значит не стоит?! — отстраняя руку демона, возмущается паучок, — Ты сейчас столько всего ахуеть какого милого и приятного мне наговорил, и я буду самым настоящим мудаком, если не скажу хотя бы что-то в ответ, — заламывая брови домиком, жалобно произносит паук, — поэтому- — Мой глупый наивный ангел, — качает головой Ал, поглаживая пушистое плечико, — Как же ты не поймёшь, что каждый день делаешь для меня нечто подобное. Паук удивленно моргает, хмуря тонкие бровки. — Все твои ласковые слова, нежнейшие касания, поддержка, забота и это странное ощущение спокойствия, что ты мне даришь. Иногда мне кажется, что даже родная мать, так обо мне не заботилась, — усмехается Ал, — Я не обращал на это должно внимания, — печально произносит демон, отводя взгляд, — Считал, что всё так и должно быть. А порой я поступал с тобой совсем отвратительно. Я просто… — он запинается, сжимает чужую руку сильнее, смотря во встревоженные глаза паука, — наверное, боюсь, что ты уйдёшь. — Ал, — мотает головой паук, — Ты несешь какой-то бред, — утыкая демона в пушок, он вновь целует макушку, — Я люблю тебя, даже когда ты несешь полнейшую херню, но этовсё… на тебя совсем не похоже. — Может возраст? — внезапно выдает Аластор, — Я имею в виду что-то вроде мудрости или прозрения, осознания и принятия каких-то вещей. — Бэмби… а ты можешь не думать хотя бы секундочку? — поглаживая демона по волосам, ласково произносит Энджел, — Вообще ни о чем не думать. Тебе нужно отдохнуть… расслабиться… слышишь? Ал не отвечает, но сильнее утыкается в пушистую груди и оплетает паука тесным кольцом рук. Энджи тихо вздыхает. — Или хотя бы поспать — шепчет он, — По-настоящему. Нормально блять поспать, а не отключиться полностью на два часа и потом быть в полной «боевой готовности», — демон что-то недовольно бурчит в протест и уже собирается подняться, как его вновь прижимают к груди, — Позволь мне помочь тебе, — произносит паук, смотря, лишь в одни рубиновые глаза, ибо остальная часть лица благополучно скрывалась в пушке. Аластор раздраженно фонит, понимая, что у него целая стопка макулатуры до утра, а паук тут хочет понежиться, но он всё равно сдается. Тяжело вздыхает и прикрывает глаза, полностью отдаваясь невесомым нежным прикосновениям. В конце концов, никто кроме Энджела не сможет ему помочь, он пробовал по совету Хаска напиться, и этот опыт ему не шибко понравился. Принцесса просто бы его не поняла и опять пристала бы со своей терапией по искуплению, начинала, как выражается «Ангел»:«ебать ему мозг» насчёт того, что «он не такой уж и плохой» и «должно быть его злодеяниям есть свои причины». Да, они есть. Алу это нравится. И он совершенно не горит желанием выкладывать болтливой Шарлотте его не самые благоприятные воспоминания. И хоть демон прекрасно понимает, что принцесса вряд ли бы стала использовать эти знания ему во вред или упаси Сатана для шантажа, но всё равно… Она как минимум слишком болтлива для этого. Расскажет кому-нибудь не тому и прощай репутация. Да и Шарлотта маловата. В силу своего возраста она не способна его понять, как бы она не пыталась. Ну, а про её воинственную подружку и говорить не стоит.

Lisa Hannigan — Sons of the sea(9) советую читать под эту запись, проникнитесь

Ал уже собирается подняться и всё же, пересилив себя, пойти заниматься бумагами, объяснив «Ангелу», что он не может сегодня остаться с ним, но… так и не делает этого. — Between the here, between the now, — Ал тут же удивленно глянул на «Ангела», что прикрыв глаза, начал тихонько напевать какую-то песенку, –Between the north, between the south, — поглаживая прижатые к голове ушки, продолжает паучок, — Between the west, between the east, — укрывая демона одеялом, пропевает паук чуть громче и нежнее, чувствуя, как чужая напряженная спина постепенно расслабляется, — Between the time, between the place. From the shell A song of the sea Neither quiet nor calm Searching for love again Moghrá (Mylove) Ал сам не замечает, как все мысли заполоняет паук со своим прекрасным голосом, вытесняя кучу бумаг от принцессы, которые нужно разобрать, вездесущего лживого Вокса, предстоящий длинный рабочий день, и даже недовольство отсутствием магических сил. Between the winds, between the waves Демон и впрямь начинает успокаиваться, расплываясь в довольной, счастливой улыбке. Ал не хочет засыпать, он хочет послушать этот голос ещё, эту песню, остаться в этом моменте навсегда и никогда не возвращаться в рутинные дни Ада. Between the sands, between the shore Но чужой приятный голос ласкает слух, а сам Радио демон постепенно проваливается в сон. From the shell A song of the sea Neither quiet nor calm Searching for love again Between the stones, between the storm Постепенно понижая голос, пропевает паук новую строчку. Betweenbelief, betweenthesea Почти шепча на ухо демону, тихо допевает паучок. Táméidtiúin (I am in tune) Паук поглаживает своего олененка по волосам, аккуратно и мимолётно целуя висок. Уже слыша знакомое и поначалу ужасно раздражающее шипение помех, он тянется к прикроватной тумбочке за снотворным. Да, спать с Алом невозможно. И их первую совместную ночь Энджи почти не спал, каждый раз просыпаясь после внезапного храпа Радио демона. Вернее, это был не совсем храп, просто шум становился скрежещущим, очень громким и попросту невыносим. Но Энджи ни за что и ни в какой вечности не променяет ночи, проведенные с Алом, на очередных пустых, но порой полезных идиотов. Принимая очередную горькую таблетку, он устраивается поудобнее рядом с уже спящим демоном и бросает взгляд на настенные часы напротив их постели. Большая стрелка сделает круг, пока за окнами стучит дождь, отбивая о подоконник загадочную мелодию. Где-то вдали слышны чужие вопли боли, мольбы о пощаде, звуки выстрелы, какая-то ругань и даже чьи-то стоны.Ад никогда не спит. Постоянно кто-то да бодрствует, а потом где попало и как попало отсыпается. Аластору в отель нужно к девяти условно говоря. Вот только он, как всегда встанет на три часа раньше, да ещё и паука разбудит. А утром уж Энджел обязательно поможет оленю с бумагами, что дала Шарлотта. Всё-таки при жизни Энджи был едва ли не юристом, постоянно разбираясь с отцовскими мафиозными документами, ибо самому Хенроину было «некогда», а Арахниссу он доверял «более важные дела», а вот Энтони пусть сидит за бумажками. Ну, зато теперь с этого есть хоть какая-то польза. Но это утром. Это всё утром. Утренний кофе, утренний поцелуй и утреннее пожелание хорошего дня. Аластор, как всегда уйдёт на работу, потом пойдёт в отель и вернётся только к десяти, если, конечно, не возникнет дополнительных проблем. Паук к одиннадцати уйдёт на фотосессию, где проведет время до обеда, а после под предлогом того, что «У тебя идеальная фигура, крошка моя»пойдёт помогать Рози в качестве манекена для её новых платьев. НО! это всё утром. Это всё завтра. А сейчас есть только спокойная ночь, мягкая постель, пушистый тихо посапывавший «Ангел» и спящий с ним в обнимку Радио демон. Последняя мысль, что мелькнула в голове Аластора была: Интересно, возможно ли так опьянеть, чтобы не протрезветь вообще? Хах! Нужно будет спросить об этом Хаска.