Пять желаний

***

      Вздрогнув, словно от ощущения резкого падения с огромной высоты, Гермиона пытается отдышаться. Она садится в кровати и трёт глаза, чтобы отогнать от себя сон. Что это было? Сон, который ей приснился, отличается от всех предыдущих. Драко Малфой. Впервые в её снах появляется он. Это не было кошмарами, которые почти каждую ночь преследуют Грейнджер. Наоборот это был достаточно приятный сон, но даже он заставил её резко проснуться, будто бы стараясь от него сбежать как можно быстрее. Заставил забиться её сердце столь быстро, будто оно хочет вырваться из грудной клетки. Был ли это просто сон? Внутри Гермионы зарождается семя сомнения. Что, если всё, что она знает – является ложью? Неужели её и Малфоя могла связывать не просто вражда, а что-то совершенно иное? Неделю назад гриффиндорка даже не стала бы сомневаться в этом и дала бы простой, однозначный ответ, но не сегодня.       В столь раннее утро атриум Министерства остаётся пустым, даже слишком. Грейнджер не приходится проталкиваться к лифтам и спускаться вниз в толпе, люди в которой так и норовят, пусть и случайно, задеть её острым локтём. Ноги сами несут девушку по уже привычному маршруту.       Вскоре Гермиона оказывается там, куда ранее не хотела приходить и под угрозой смерти, предпочитая её встрече с главным страхом жизни. Там, где чувствовала себя некомфортно и боязливо. В данный момент ей крайне необходимо встретиться с Малфоем и весь ранее сковывающий девушку страх, кажется, понимает. Это настолько срочное дело, что она не может ждать начала рабочего дня и потому сорвалась сюда раньше, чем на свои посты выйдут самые ранние рабочие. Драко мирно спит, лёжа на кушетке и прикрывая глаза рукой.       — Малфой, — Грейнджер тихонько зовёт его, однако парень даже не дёргается. И тогда она зовёт ещё раз, уже более громко и настойчиво: — Малфой, проснись!       Но молодой человек снова никак не реагирует на её призыв. Сняв с себя туфлю, Гермиона осторожно кидает её в сторону спящего Драко, только вот та не долетает до него мизерное расстояние и падает посреди камеры. Девушке приходится подойти ближе. Сняв вторую туфлю, гриффиндорка также отправляет её в сторону Малфоя. В этот раз та достигла своего пункта назначения.       — Что, мать вашу, происходит?! — резко вскочив в постели, шипит Драко. Он машинально хватает руками женскую туфлю, которая мгновение назад прилетела ему в лоб.       Таким способом его ещё не будили. Пробежав глазами по своей камере, он замечает и вторую туфлю, лежащую на полу возле него, а после переводит взгляд на их босоногую обладательницу. Проскользнув вверх вдоль тонких ног, стоящих на каменном полу; вдоль бежевого платья, которое небрежно застёгнуто на запах, открывая вид на выпирающие ключицы; Малфой с трудом отводит взгляд от шеи Гермионы, взглянув в напуганные карие глаза.       — Грейнджер? — он удивлённо глядит на девушку, сбрасывая с себя всё недовольство. Она явно чем-то взволнована.       — Мне нужно кое-что у тебя спросить, это срочное, — тараторит гриффиндорка.       Малфою кажется, что всё происходящее сейчас – всего лишь глупый сон, генерируемый его усталым мозгом. Перед ним стоит девушка, которую он больше всего хочет видеть, просыпаясь здесь. Он каждый день мечтает о ней весь вечер, всю ночь, и вот она здесь. Слегка растрёпанные волосы и шумное дыхание Грейнджер дают ему понять, что она бежала сюда. Бежала к нему, чтобы поговорить с ним.       Поднявшись с кушетки, Драко берёт ей вторую туфлю с пола и подходит к локалке. То, что девушка не двигается ни на сантиметр, поражает его. Гермиона всегда старается держать дистанцию, а сейчас словно хочет ворваться внутрь этой камеры и выпустить ураган, бушующий у неё в грудной клетке. Её пальцы сжимаются вокруг прутьев решётки так сильно, что костяшки белеют.       — Спрашивай, — Малфой смотрит на Гермиону сверху вниз, наблюдая за тем, как во время дыхания поднимаются её плечи.       — Что между нами было? — выпаливает девушка на одном дыхании. Она будто несла этот вопрос от самого дома и не выдыхала, удерживая его в себе.       Что-то внутри Малфоя обрывается. Хвалёное Малфоевское самообладание чуть не рухнуло в одну секунду, обнажая сейчас все эмоции, что захватывают его. Не может быть. Она вспомнила? Он не может в это поверить, вглядываясь до одури искренние карие глаза. Полгода. Полгода Гермиона не могла ничего сказать про то, что происходило с ней в поместье. Полгода она только и делала, что опасалась его, а теперь задаёт столь конкретный вопрос, ставя Драко в ступор. Вопрос, который может изменить всё либо в лучшую сторону, либо в худшую, разрушив всё окончательно.       — О чём ты? — Малфой берёт себя в руки и натягивает привычную маску холодной отчуждённости, к которой уже успел прирасти.       — Мне приснился сон, что ты… Я… Мы… — губы девушки слегка подрагивают, глаза её мечутся по камере за спиной подошедшего Драко.       — Что мы что? Договаривай, Грейнджер.       — Годрик, должно быть у меня стокгольмский синдром, — выдыхает Гермиона и делает шаг назад, но рука заключённого молниеносно возвращает её на место аккуратным рывком. В этот раз мягко, не доставляя ей ни боли, ни другого малейшего дискомфорта.       Их лица оказываются в паре сантиметров друг от друга, и оба могут чувствовать дыхание другого, касающееся его кожи. Малфой долго вглядывается в карие глаза, будто пытаясь найти там окончание фразы Грейнджер. Он понимает, что девушка что-то вспомнила, вспомнила что-то столь важное, что даже выговорить не может, не в силах представить правдивость произошедшего во сне. Только что именно это было?       — Стокгольмский синдром? — усмехается Драко, не отпуская запястье Гермионы. — Не думаю. Так, что тебе приснилось?       — Я… Мы… — она жмурится, выдыхая со вздохом и глаза жмуря. Вертит головой, от чего спутанные волосы бьют её по щекам. — Ничего, это был просто сон.       — Просто сон? Именно поэтому ты прибежала сюда в такую рань?       Гермиона сжимает губы в тонкую полоску, вперивая взгляд куда-то в грудь Малфоя. Приходить сюда было ошибкой, сейчас она это понимает. Минутный порыв и девушка здесь во власти серых глаз, во власти личного боггарта. Был ли Малфой её боггартом на самом деле, если вспомнить до невозможного реалистичный сон?       Этот сон заставляет гриффиндорку сомневаться абсолютно во всём, во что ранее она верила безоговорочно и была готова доказывать настойчиво. В том, что ей рассказывали о войне друзья. В том, в чём Гермиона была уверена. В том, в чём её убедили искренностью. И теперь девушка не понимает, что ей делать. Как она должна жить дальше, если её разум то и дело подкидывает ей подобное? То, во что с пинцетом в руках нужно лезть, чтобы разобраться, не выдумка ли это собственного помешательства, изменившего страх на то, что было приятнее.       Правду может знать только Малфой. Прямо сейчас в его руках жизнь Гермионы, которую она всучила ему в один момент с тем, чтобы дать заживляющее средство и вместе с тем заточенный нож. Он может разрушить её, а может спасти. И лишь от одного Драко всё зависит.       — Я жду, Грейнджер, — произносит слизеринец требовательным тоном, возвращая взгляд девушки к его глазам. Она вдыхает поглубже, чтобы вобрать в себя вместе с кислородом уверенность в собственных действиях.       — Мы были вместе? — решается Грейнджер на почти что прямой вопрос.       — Ты жила в моём доме полгода, была полностью под моим надзором. Если ты об этом.       — Нет, ты же понял, о чём я… — девушка затихает, сглатывая и вновь накапливая силы для нового вопроса. Опускает глаза к его полурваной рубашке, моргая несколько раз.       Малфой прекрасно понимает, что Гермиона имела в виду. Однако прямо сейчас перед ним стоит сложный выбор. Он может солгать и облегчить ей жизнь, спасти от трудного принятия её же действий из прошлого и осознания всей ситуации с другой точки зрения, а может сказать правду, вывалив ту на Грейнджер одним рывком и заставляя мириться со всеми последствиями. И лишь одному Мерлину известно, что будет дальше, выбери он второе. Что будет с ними?       Твою мать, пошло всё к черту. Наклонившись через прутья и подтягивая Грейнджер за подбородок свободной рукой, Драко целует девушку. Он мечтал об этом моменте. Скользнув рукой к девичьему затылку и запутавшись в каштановых волосах, слегка тянет её волосы вниз, заставляя приподнять голову. Гермиона не сопротивляется, позволяя ему целовать себя, но вот сама стоит в полнейшем шоке, не в силах даже сделать что-то в ответ. Требовательные, холодные губы Малфоя жадно терзают её мягкие, периодически покусывая. Он целует гриффиндорку так, словно от этого зависит его жизнь.       А ведь, быть может, так оно и есть. Поверь Гермиона всему, в чём Драко пытается её убедить – девушка может в момент приложить все свои усилия, чтобы вытащить его на следующий же день. Поверь она в правдивость всех переполняющих его чувств, вспомни она те же самые эмоции – может, как всегда делает, отвернуться от мира и в одиночку пойти против всего Министерства, чтобы вызволить его. Чтобы быть рядом. И последнее является единственным движущим Малфоем фактором.       И лишь решётка мешает ему сорваться. Прикоснуться к телу Грейнджер, прижать её к себе так крепко, что следы останутся на долгие дни вперёд. Ощутить её тепло, нежные прикосновения её рук, что уже опускаются на плечо Драко. Медленно оторвавшись от Гермионы, молодой человек не торопится отодвинуться на приличное расстояние, лишь приоткрывает веки.       — Это ответ, — Малфой разрывает поцелуй нехотя, что видно по на мгновение метнувшемуся к губам девушки взгляду. Его ладонь всё ещё путается в копне каштановых волос. — Хочешь узнать, как далеко мы зашли?       Вглядываясь во взволнованные карие глаза, слизеринец с трудом сдерживается, чтобы не вовлечь её в очередной поцелуй. Он скучал по этому ощущению, скучал по её поцелуям. Скучал по ней. И сейчас Гермиона стоит перед Драко, не толкает его в грудь с возмущёнными криками, а только вглядывается затуманенными глазами в него. И держится. Так крепко, как Малфою кажется, держится, что обжигает пальцами плечо под тканью старой рубашки.       Получив утвердительный на его вопрос кивок, молодой человек слегка улыбается, продолжая:       — Мы зашли так далеко, что в какой-то момент ты перестала быть заключённой в моём доме. Настолько далеко, что я предал свои ценности, лишь бы ты была рядом со мной, — его ладонь скользит дальше – от затылка к девичьему лицу. — Настолько далеко, что я пошёл на сговор с Поттером. Я был оружием в руках сопротивления, а ты гарантом того, что я сделаю всё, о чём меня попросят. И мне бы очень хотелось знать, — пальцы Драко сжимаются на скуле Гермионы, впиваясь в её белоснежную кожу. — Была ли ты в курсе того, что меня сделают козлом отпущения? Были ли твои чувства искренними?       Драко отпускает Гермиону, но взгляда от неё не отводит. Конечно девушка не могла знать, ведь потеряла память, и он должен был быть рад тому, что она вспомнила хотя бы что-то. Вспомнила то, что было важно для него. Внутри Малфоя бушует ураган из чувств, похожий на тот, какой минутами ранее плескался из Грейнджер, когда она только влетела в подземелье. Раздражительность перетекает в радость, заставляя его вновь и вновь сомневаться в том, что это не сон. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Отдай мне туфли, пожалуйста, — мягче обычного произносит девушка и тянет Драко за рукав рубашки.       Её отношение к нему враз переменилось благодаря одному лишь решительному действию. Словно перед Малфоем появляется старая Грейнджер, которая всё помнит и не теряла память. Она будто перестала бояться его, не стремиться от него сбежать. Будто ей снова начинает нравится его общество и она хочет оставаться здесь, рядом с ним. Это заставляет сердце Драко больно сжиматься. Навряд ли она ощущает все чувства, что были между ними ранее. Но теперь у него есть надежда. Надежда на то, что Гермиона может всё вспомнить.       — Хочешь убежать? — с усмешкой спрашивает Малфой.       — Холодный пол, — хмыкает Грейнджер в ответ.       Она всё ещё не перестаёт чувствовать волнения в связи со страхом представшего перед ней человека, однако оно постепенно стихает. Возможно стихнет окончательно, стоит ей восстановить свои воспоминания. Его отношение к ней меняется, позволяя закреплять появляющееся спокойствие, а обрывки памяти помогают в этом деле.       Драко улыбается. Опустившись на колено перед девушкой, он ставит обе туфли так, чтобы Гермиона легко всунула в них свои маленькие ступни. Вдохнув глубже, девушка позволяет себе отпустить накопившееся напряжение и надевает обувь, глядя на молодого человека сверху вниз.       — Ты расскажешь мне, как я потеряла память? — интересуется гриффиндорка.       — Поттер и Уизли даже этого тебе не сказали? — вздыхает тот, поднимаясь на ноги и поднимая взгляд на Грейнджер. — Они хоть что-то рассказывали тебе?       — Они сказали, что не в курсе.       Конечно он знал, что ей вешали лапшу на уши, но даже не мог догадываться, чтобы настолько. Судя по всему, ей рассказали всю историю лишь в общих чертах, утаив самое важное. Не только для взаимоотношений Драко с Гермионой, но и для всей ситуации в целом. И Малфоя это совсем не радует. Почему столь сложная задача ложится на его плечи? Да, он хотел сам рассказать Грейнджер о связи между ними, но ей даже не сказали, кто и почему оставил её без воспоминаний.       — Когда я убил Тёмного Лорда и на меня ополчились Пожиратели Смерти, то завязалась потасовка. Чёртовы мракоборцы не сильно спешили прийти мне на помощь, зато прибежала ты и бросилась ко мне. Ты попала под моё заклинание, — Драко вздыхает, опираясь локтём о перила локалки. — Оно предназначалось не тебе. Ты так неожиданно выскочила, что я не успел ничего сделать. Ты просто упала, как кукла, — он сжимает кулаки, сдерживая раздражение, которое обуревает его. Каждый раз, когда Малфой вспоминает об этом, он чувствует себя паршиво. Ведь если бы не он, Гермиона бы не потеряла память. Если бы не он, с ней всё было бы хорошо. — В этот момент появились славные мракоборцы и обвинили меня в нападении на тебя, и вот я здесь, а тебе посчастливилось потерять память. Слава Мерлину, заклинание прошло по касательной и ты выжила. Я бы там же предпочёл расстаться с жизнью, если бы ты погибла.       Гермиона молча переваривает услышанное, опуская взгляд немного в сторону, чтобы попытаться вытащить хотя бы какую-то картинку с того дня. Она была морально готова ко многому, но не к тому, что была влюблена в своего врага. Не к тому, что он мог быть таким. Ласковым, влюблённым. Это так странно. Кажется Грейнджер никогда не привыкнуть к тому, что Малфой имеет столь многогранный характер. В нём сочетается жестокость и чувственность. Неужели он был с ней когда-то так же нежен, как некоторое время назад, когда поцеловал?       — Ты любил меня? — поднимает она взгляд к молодому человеку.       — Ты решила за сегодняшнее утро узнать обо всём? — Драко ухмыляется, склоняя голову вперёд. — Может справишься сначала с тем, что свалилось на тебя?       — Я хочу знать, любил ли ты меня.       Его рука вновь скользит к девичьему подбородку. Слизеринец слегка дёргает его, заставляя Гермиону посмотреть на себя. Конечно, он любил её. Любит по сей день, неспособный расстаться с теми чувствами, что она под корку ему засунула. Разве могло быть иначе? Разве Малфой бы тогда доверил свою жизнь Министерству Магии, которое не торопится освобождать его?       — Любил, до сих пор люблю, — прислонившись головой к холодным прутьям, он закрывает глаза и вздыхает в очередной раз. — Но ты толком ничего не помнишь, да и я не могу тебе ничего дать.       — Я вытащу тебя, — решительно заявляет девушка, чем вызывает смешок Малфоя. Именно это он и ожидал.       — Нет, ты не будешь лезть в это. К тому же, твоим словам никто не поверит.       — Я вернусь позже, — развернувшись на каблуках, она быстро покидает помещение, оставляя Драко в горьком одиночестве.       Раз за разом Грейнджер ускользает из его рук. Он уже начинает привыкать к тому, что она не его. Драко готов молиться всем богам, лишь бы эта девушка вновь принадлежала ему, лишь бы они вновь могли быть вместе в нормальном мире без войны. Здесь – в Министерстве Магии Британии – Малфоя держит только Гермиона, иначе он бы даже не позволил захватить себя в тот день, ставший для них обоих роковым.

***

      Войдя в кабинет Гарри, Грейнджер занимает стул напротив него и долго думает, с чего бы ей начать. Всё это время Поттер удивлённо таращится на девушку, так же не произнося ни слова. В последнее время она обычно врывалась в его кабинет с криками, словно фурия, разрушающая всё на своём пути от недовольства и возмущений. Тишина в помещении нарушается лишь равномерным тиканьем часов на стене над дверью.       — Почему ты решил лгать мне? — спокойно начинает Гермиона, щуря взгляд и в упор смотря на Гарри. Только одна секунда, после буря эмоций выходит из-под контроля: — Почему не сказал, что у нас с Малфоем были отношения?! Ты использовал меня!       — Тише, — Гарри вскакивает со своего кресла и, подойдя к двери, закрывает ту на замок. Накладывает заглушающее заклинание для полной уверенности в приватности разговора. — Что будет с тобой, если все узнают о вас с ним? — Поттер оборачивается на уже повернувшуюся к нему подругу.       — Он любит меня! — всё ещё эмоционально, но уже немного тише восклицает Грейнджер.       — Он напал на тебя!       — Ложь! Он просто не заметил меня и в меня попало его заклинание! — девушка резко вскакивает, опрокинув стул. — Ты же был там!       — Я видел лишь луч из его палочки, который попал в тебя. Думаешь я разобрался, что там было? — подойдя к Гермионе, Гарри приобнимает её за плечи в успокоительном жесте. — Ты мне была важнее, чем колеблющийся туда-сюда Малфой.       — Именно поэтому ты отказывался от переговоров, когда меня схватили, — скинув его ладони, она нервно выдыхает и скрещивает руки на груди, оскорблённо глядя на Поттера.       — Я понимаю твои чувства, но Малфой… Он…       — Он что? — зло взглянув на друга, девушка сжимает кулаки и опускает руки вдоль тела. — Он меня любит! — она едва ли не топает ногой от недовольства.       — Ты ему ничего не должна! Вытряси из него признание и всё, ты забудешь про него.       — А может я не хочу забыть про… — Гермиона не успевает закончить, потому что Гарри её перебивает:       — Только не говори, что ты что-то чувствуешь к нему.       Девушка закусывает губу, вглядываясь в зелёные глаза напротив. Она не может понять, что чувствует к Драко. Недавно в камере ей на секунду показалось, что она влюблена в него. Или его признание так взбудоражило ей кровь, заставило чаще биться сердце, что обмануло мозг. Ясно одно: дать однозначный ответ на этот вопрос – невозможно.       — Какая разница, Гарри? Вы пошли на сговор, гарантом выполнения которого была я, и что мы сделали? — Гермиона разводит руками, наклоняясь вперёд. — Мы подвели его, он сидит из-за нас. Это неправильно!       — И что ты предлагаешь сделать? — молодой человек хмурится, дёргая плечами и обходя Грейнджер. Он подходит к столу, но не прерывает зрительный контакт.       — Рассказать Министру правду.       Мракоборец тут же становится более серьёзным, выпрямляясь, словно по струнке. Он качает головой, подбирая более подходящие слова, способные убедить его до невозможного упёртую подругу. Та только наблюдает, скрещивая руки на груди снова.       — Ты подставишь себя. Так нельзя.       — Я подставляю человека, который меня любит! Возможно единственный.       Гермиона чувствует, что предательская влага в глазах не удерживается и по щеке стекает слеза. Ураган эмоций завладевает ею настолько, что не позволяет сдержать всё в себе. В погоне за воспоминаниями Грейнджер забыла о собственных чувствах. Проводя недели в больнице святого Мунго с целителями разума, Грейнджер не заметила, как отдалилась от всех. Семья, друзья, знакомые. Она почти ни с кем не разговаривала, однако всё это время её не тяготило одиночество, в котором она оказалась. Словно тогда она уже привыкла быть вдали от всех.       Возможно признание Малфоя выбило Гермиону из колеи, но сейчас одиночество ощущается как никогда сильно. После войны она не чувствовала себя в норме, не чувствовала себя важной для кого-то. А теперь перед гриффиндоркой предстаёт чёткий выбор, заставляющий её переживать больше обыденного. Она может признаться в связи между ней и Драко, тем самым добившись выполнения их уговора. Но разве кто-то поверит ей? Она потеряла память, а кроме самого Малфоя больше никто не может подтвердить их отношения. Даже она сама. Даже её лучший друг, сейчас опустивший голову и разглядывающий стол, что, по словам самого Драко, тоже не верит.       Шмыгнув носом и утерев слёзы, Гермиона разворачивается и стремительно покидает кабинет Гарри, проходя мимо его секретаря, что пытается что-то сказать.