Пять желаний

***

      — Покажи мне самое важное воспоминание обо мне.       Гермиона сидит на стуле почти возле самой решётки, значительно сократив изначальную дистанцию между ней и когда-то до невозможного пугающим заключённым. Она проводит здесь дни напролёт, пытаясь вспомнить хотя бы что-то связанное с Малфоем, восстановить держащую их вместе ниточку, что способна значительно выручить. Любое её воспоминание об их отношениях может помочь ему избежать наказания. Стоит только предоставить воспоминание для демонстрации в Омут Памяти, уверить всех даже Сывороткой Правды, что это не бред её больной фантазии – будет шанс смягчить наказание максимально возможным способом.       — Ты просишь слишком многого, Грейнджер, — Драко ухмыляется, растрепав ладонью свои волосы. — Ты была и остаёшься важным человеком для меня. Иначе я бы уже давным давно сбежал, понимаешь?       Вести такие беседы с ним странно. Девушка пусть и понимает, что ему нет смысла лгать ей, да и недавний поцелуй всё подтвердил, но, каждый раз приходя сюда, она требует от него воспоминание, очередное подтверждение их связи. Сначала разговаривает, спрашивает о нём и его действиях на войне, а потом раз за разом сводит всё к главной волнующей её теме.       — А что я получу взамен? — продолжает Малфой, сидя на кушетке и опираясь о стену плечом.       — Ты же хочешь, чтобы я вспомнила о нас.       — Помимо хороших воспоминаний, есть и плохие. И их возможно больше, чем хороших, — Драко шумно выдыхает через нос, отводя взгляд в сторону. — Ты не помнишь войны и я не хочу, чтобы ты вспоминала. Даже если это будет значить, что мне останется гнить в Азкабане и провести жизнь без тебя.       Эти слова заставляют сердце Гермионы биться быстрее. Малфой готов пожертвовать многим ради неё, ради того, чтобы она чувствовала себя нормально. Годрик, кажется она в самом деле начинает влюбляться в этого человека. Даже несмотря на то, что первое время он был жесток по отношению к ней и пугал её. В данный момент перед Грейнджер сидит совсем другой Драко. Это не самый опасный преступник, это просто Драко Малфой, безумно влюблённый в неё.       — А я хочу помочь тебе. И чем больше я буду знать, тем более мягкое наказание тебе дадут, — девушка пожимает плечами, с трудом сдерживая улыбку от его слов, сказанных ранее.       — Я же сказал, ты не будешь лезть в это, — твёрдо повторяет Малфой, меняя теплоту происходящего и вновь напоминая Гермионе, почему же они в школе не ладили. Он слишком вредный.       — Ты уже втянул меня в это! — не желая отступать, отвечает девушка, решительно глядя на него.       — Грейнджер! Ты можешь хотя бы иногда слушаться меня?! — прикрикивает Драко на Грейнджер, стреляя в неё глазами. Заметив её растерянный взгляд, он прокашливается и более мягким голосом продолжает: — Прости, привычка.       — Часто ты кричал на меня? — чуть спокойнее интересуется гриффиндорка.       — Часто, — он недовольно вздыхает. — Ты всегда делаешь всё, что я прошу тебя не делать.       — Похоже на меня, — улыбнувшись, Гермиона опускает взгляд в свой блокнот и делает там очередную запись.       Эта маленькая тетрадь является хранителем чужих воспоминаний о ней. Её друзей, коллег, а теперь и воспоминаний Малфоя. Возможно Грейнджер и правда не стоит вспоминать то, что было во время войны. Она боится забыть вновь приобретенные воспоминания, окунуться в омут отчаяния, что наверняка вернётся с возвращением военных событий из её жизни.       Гермиона боится забыть чувство лёгкости, которое она ощущает впервые за долгое время. Забыть чувство влюблённости, которое овладевает ей. Она с трудом осознаёт тот факт, что Малфой смог за пару дней заставить её сердце биться так часто, и впервые это не из-за страха.       Если Драко вёл себя с ней так же и ранее, то неудивительно, что она влюбилась в него и тогда. Если забыть про неконтролируемую Малфоевскую агрессию, то он вполне… нормальный, и даже здравомыслящий человек. Только навряд ли Министерство станет выискивать в нём положительные качества. Скорее всего они даже не захотят долго разбираться в деле и вскоре Драко может оказаться в Азкабане, а Грейнджер это не совсем устраивает. Точнее совершенно не устраивает.       — Что ты там пишешь? — подойдя к решётке, Малфой пытается заглянуть внутрь красного блокнота, который девушка приподнимает, чтобы он не смог увидеть записи.       — То, что ты рассказываешь мне. Это моя память, — она легко крутит блокнотом, не поворачивая его лицевой стороной к Драко. — Целители в Мунго не дают гарантии восстановления моей памяти.       — Дай мне, — слизеринец протягивает руку.       — Это личное, как дневник, — захлопнув блокнот, Гермиона пристально глядит на молодого человека.       — Я знаю тебя лучше многих, дай взглянуть, — всё так же наседает с интересом Малфой.       — Ложь, — девушка качает головой, совсем немного улыбаясь уголком губ.       — Я не люблю просить трижды, Гермиона.       Под пристальным взглядом серых глаз ей не по себе. Грейнджер ощущала себя так, словно полностью в его власти, словно не он в кандалах, а она. Малфой может спокойно выхватить блокнот из её рук, так непривычно близко она находится к нему. Но он продолжает держать свою руку вытянутой, в ожидании, когда девушка сама решит ему довериться.       Сколько времени проходит, пока они играют в гляделки – неизвестно, однако в итоге Грейнджер отдаёт Драко блокнот. Он долго перелистывает страницы, вчитываясь в каждое слово, пробегаясь глазами по тексту. Иногда на его лице появляется ухмылка, иногда он просто говорит «бред» и продолжает читать дальше. Гермиона молчит, наблюдая за реакцией Малфоя и по ней стараясь понять, где он читает.       — Не слушай других, — он протягивает хозяйке её блокнот. — Я даже в школе не делал тебе зла. Если забыть о том, что я недавно сломал тебе кости, о чём очень сожалею, то максимум, чем я навредил тебе – отрéзал твои волосы.       Девушка хмурится и в мгновение хватается за собственный хвост, проверяя длину волос, на что Малфой лишь смеётся. Негодующий взгляд карих глаз возвращается к лицу Драко.       — И за что ты отрезал мои волосы?       — Ты так разозлила меня, что я не смог сдержаться, — он фыркает. — В ту ночь ты чудом обошла заклинание, наложенное на твою комнату. И пошла искать приключения на свою милую задницу, будучи только в одной моей рубашке.       Драко замолкает. В ту ночь он осознал свои чувства к Гермионе, и именно поэтому был так взбешён. Именно поэтому он обрезал ей волосы почти до самых плеч, ведь Макнейр хватал её за хвост, не позволяя вырваться.       — Это всё? — она с интересом глядит на молодого человека, ожидая продолжения.       — Это то, о чём я бы предпочёл бы, чтобы ты не вспоминала.       — Я вероятно простила это тебе тогда, так что прощу и сейчас, — девушка пожимает плечами, немного наклоняясь вперёд.       — Грейнджер, что ж ты делаешь со мной? — слетает с губ Малфоя риторический вопрос. — Я кое-кого убил прямо у тебя на глазах, он посмел посягнуть на тебя. Ты была в истерике. Вся в слезах, в чужой крови. Я думал, что ты… никогда не позволишь мне дотронуться до тебя, но мне всё же удалось донести тебя до ванны.       — И почему ты отрезал мне волосы?       — Потому что меня взбесило то, что он посмел хватать тебя за хвост. Я решил, что так больше никто не сможет этого сделать.       — Мило, — изрекает Грейнджер, почти не меняясь в лице кроме слабой улыбки на губах. — Кажется ничего такого, кроме умершего бедняги.       Фразу, которую она, возможно, произносит, не задумываясь, потрясает Драко. Девушка так легко отнеслась к тому, что он потерял контроль над своим гневом и отрезал ей волосы. В прошлый раз она объявила бойкот на неделю: не говорила, ничего не ела, отказывалась ходить на прогулки. Поразительно.       — Тогда я осознал свои чувства к тебе, — он улыбается, вспоминая об этом. — И был готов вымаливать прощение у тебя.       — И видимо тебе удалось, — хмыкает Гермиона, после чего зевает, прикрывая рукой рот. Почти полное отсутствие сна и долгие беседы с Малфоем после работы дают о себе знать. Она вымотана.       — Иди домой, ты и так провела здесь весь день.       Поднявшись со стула, девушка неторопливо возвращает его на место. Несмотря на то, что это всё те же мрачные подземелья Министерства, что в первые дни отталкивали, Гермиона не хочет уходить. Неожиданно для неё, Драко стал тем, с кем ей комфортно, с кем хочется разговаривать часами, днями, неделями.       Он с ней честен. Подбирая слова, Малфой так или иначе рассказывает всю правду. Всё, что он знает, и что связанно с ней. И только за это можно быть благодарной ему. Однако сердце Гермионы предательски быстро бьётся, когда она встречается с взглядом серых глаз, а щёки заливаются краской, стоит лишь вспомнить о произошедшем между ними поцелуе.       — Что пожелаете, сэр? — она кидает на него взгляд, слегка улыбнувшись.       — Не забудь меня.

***

      Сидя посреди круглого зала под взглядом пятидесяти одного волшебника, Драко ощущает себя дико. Все они глядят с презрением, так, словно он убил кого-то близкого для каждого. Так, словно не благодаря ему Тёмный Лорд был убит и свержен. Ранним утром Малфоя вытащили из камеры и привели сюда. Это его первый суд и, судя по тому, что он проходит в полном составе, будет последним. Решающим.       Ему хочется язвить, грубить, но Драко молчит, иногда кратко отвечая на вопросы, которые задаются лично ему. Весь этот фарс с допросами, на которые он заставил ходить Гермиону, был бесполезной тратой времени. Тем, на что и надеяться не стоило, скажи он хотя бы слово, важное для следствия, как и ожидалось. Грейнджер даже не присутствует здесь и, вероятнее всего, не знает о том, что его собираются судить уже сегодня.       Он рад лишь одному – что она вспомнила его, вспомнила о них, вспомнила об их чувствах. Перестала его бояться, дрожать от одной мысли о нём и лишь вспоминает теперь с теплотой, он уверен в этом. Возвращение памяти о них было для Драко первоочередной целью, перед тем как попасть в Азкабан или получить страстный поцелуй дементора.       — Вы убили несколько десятков человек, входящих в Сопротивление, — к Малфою обращается очередной присяжный, перебирая в своих руках исписанные пергаменты.       — Я убил их до того, как решил сменить сторону, — спокойно изрекает подсудимый.       — Но всё же.       Молодой человек разводит руками. Им всё равно, что он скажет, какие доводы приведёт. Он не жилец – это факт. Этот суд лишь цирк, чтобы показать волшебникам и волшебницам, что власть в руках Министерства, и что все Пожиратели Смерти, а уж тем более Драко Малфой, будут наказаны. Всё проводится вовсе не для правосудия, а для мнимого поддержания его видимости.       — Мистер Кингсли! — за спиной Драко раздаётся женский крик, из-за которого он дёргается, но не оборачивается. Этот голос он узнает из тысячи. — Я хочу дать показания.       Гермиона облокачивается рукой на колонну, пытаясь отдышаться и сгибаясь пополам. Она бежала сюда со всех ног, едва не падая и больше всего боясь прийти после вынесения приговора. Бежала, распихивая локтями людей, сбивая многих на своём пути и лишь крича извинения, но не останавливаясь. Больше авторитета или чего-либо ещё для неё важнее человек, сидящий посреди зала.       — Вы опоздали, мисс Грейнджер, — заявляет секретарь, окидывая девушку холодным взглядом.       — Мистер Кингсли, прошу Вас, — она с мольбой поднимает взгляд на Министра Магии. — Я должна рассказать Вам нечто важное, сэр. Только Вам.       — Сделаем перерыв, а мы с мисс Грейнджер побеседуем, — Кингсли Бруствер поднимается из-за трибуны и взмахом ладони приглашает девушку пройти вслед за ним, чтобы поговорить с глазу на глаз.       Драко остаётся сидеть на месте, удивлённо наблюдая за удаляющейся фигурой Гермионы. Он уже был готов сознаться в убийстве всех, даже тех, кого не убивал, но тут появляется она, подарив ему надежду. Оковы на запястьях больно впиваются в кожу каждый раз, когда Малфой пытается пошевелиться, напоминая ему о том, что его жизнь лишь в её руках.       Проходит час, когда Грейнджер и Министр Магии наконец-то возвращаются в уже заполненный зал заседания. Наблюдая за передвижением девушки, Драко не может отвести от неё взгляда. Хотел бы он знать, что она вспомнила, что рассказывала этот час. Остаётся лишь гадать и надеяться на лучшее. Как бы глупо это ни было.       Забыв о том, что он находится на суде, Малфой переводит всё своё внимание на Гермиону, что садится на сторону защиты. Она встревожена, и это видно по её поведению. Девушка кусает губу, шумно вздыхает, боится опустить глаза ниже места Кингсли и встретиться с его серыми глазами.       — …сломать палочку.       — Что?! — он в удивлении переводит взгляд глядит на Министра Магии.       — Вы приговариваетесь к лишению палочки и ограничению Вашей магии, — Бруствер ударяет молотком по специальной подставке. — Освободите его прямо сейчас.       К Малфою подходят два мракоборца, которые до этого привели его сюда, и снимают с него оковы. Видя то, как его палочку с треском ломают пополам, Драко чувствует, что лишается чего-то важного. Своей силы, своей магии. Того, с чем родился, воспитывался и с чем шёл на протяжении всей своей жизни, без чего уже не сможет. Малфою придётся, словно младенец учится ходить, научиться жить без того, что является частью его самого.       Один за одним все покидают зал и вскоре они остаются там вдвоём. Медленно приблизившись к Гермионе, Драко опускается на место рядом. Он ощущает злость и опустошение. Одновременно. От осознания того, что он совершенно не подготовился к подобному исходу и потери одного из важных элементов его жизни.       — Ты лишила меня магии, — тихо начинает Малфой, глядя на место, где не так давно сидел под прицелом десятков глаз. И палочек.       — Надо было дать отправить тебя в Азкабан? — Гермиона с возмущением переводит взгляд на молодого человека.       — Надо было слушаться меня! — шикает тот, так же поворачиваясь к собеседнице.       — Вот это благодарность, Малфой! Я спасла твою шкуру, а ты печёшься из-за магии! — вскочив на ноги, девушка разворачивается на каблуках и быстрым шагом следует к выходу из зала.       — Я не отпускал тебя! — схватив за предплечье, Драко разворачивает её к себе лицом, заключая в крепкие объятия. — Я не сдержался, прости.       — Знаешь, было бы неплохо посетить целителя разума и разобраться с твоей агрессией, — ладони Гермионы ложатся на мужские плечи. Она ощущает напряжение Драко под своими пальцами, словно под его кожей проходят миллион иголок. — Иногда ты меня пугаешь. Вместо «спасибо» я слышу лишь упрёки.       Да, он потерял магию, но получил что-то более важное и ценное. Свободу. Возможность жить. Грейнджер. Малфой понимает это, отвечая на недовольство девушки молчанием до тех пор, пока она не обнимает его в ответ. После этого, вздохнув, он произносит:       — Спасибо.       Нагнувшись к Грейнджер, Драко касается своим лбом её. Она тёплая, в отличие от него. Малфой пусть и был внешне холоден на суде, но внутри него всё разрушалось с каждой минутой. Особенно эмоции разбушевались после того, как в зале суда появилась Грейнджер. Драко обдавало ледяным потом всё то время, что он сидел посреди зала и ожидал своего приговора.       — Не могла бы ты помочь мне перенестись в поместье?       — В поместье? — Гермиона закусывает губу. — Он разрушен…       — Салазар. У меня нет магии, дома, денег, — выпустив девушку из своих объятий, Драко вскидывает руками. — Как это у маглов называется? Ах, да. Я бомж, всегда об этом мечтал.       — У меня есть лишняя комната, — схватившись за край мужской рубашки, гриффиндорка тянет Малфоя немного на себя. — Ты можешь пожить некоторое время у меня.       Выговорить это даётся ей слишком сложно. Предложить пожить у себя бывшему преступнику, который неделю назад сломал ей запястье? Человеку, слава которого очернилась настолько, что при любых его действиях это не исправить? Тому, что дал ей спокойствие только на несколько дней, и неизвестно, было ли это затишье перед бурей? Кажется, Грейнджер сошла с ума.       — Нет, не хочу обременять тебя, — отвечает Драко.       — Тебе некуда идти, ты не умеешь жить в мире маглов, — заглянув в его серые глаза, Гермиона ждёт, пока он согласится. — А я маглорождённая, могу помочь тебе адаптироваться.       — Ты уверена, Грейнджер?       — Да, — не сомневаясь, отвечает девушка.       Она уверена в этом, уверена в том, что отпускать его в неизвестное направление будет невыносимо для неё. Она только-только начала вспоминать обо всём, поэтому терять его Гермиона не желает. Не до тех пор, пока не сможет дать ему всё то, в чём он сейчас нуждается сильнее, чем она нуждается в восстановлении долгого периода своей жизни.       — И во сколько Вы заканчиваете работать, мисс Грейнджер?