Gratuitous

— Личность писателя по-своему достаточно интересна читателю, но творчество всё же способно сказать о нём гораздо больше, чем обычная биография. Стоит просмотреть статистику применяемых языковых средств, схожи ли его произведения между собой, может есть эпизоды, которые он описывает намного детальнее, но опираться просто на статью из Википедии — глупо. Студентка Хван Ен рассказывает доклад медленно, она стоит практически в метре от группы, игнорируя трибуну. И это похвально, Юнги любит ярких и не похожих на остальных студентов. Единственная её проблема — она безнадёжно считает, что знает материал лучше преподавателя с кучей наград и потраченной молодостью, впитавшейся в стены литературного университета. — Неплохо, однако убедительная просьба: в следующий раз перестаньте делать вид, что меня здесь нет, за время вашего доклада я задал вам несколько вопросов и не получил на них ни единого ответа, — Юнги снимает очки и начинает их аккуратно протирать беленькой тряпочкой, вынутой из кармана пиджака. Он пристально следит за недовольной гримасой Ен и тут же мысленно делает себе заметку поспрашивать коллег об её учёбе. Возможно её поведение обусловлено отсутствием симпатии именно к Юнги, а не к его предмету. — Это не монологическое высказывание, а своеобразный диалог между вами и аудиторией. — Но никто из них не задавал мне вопросов… — Разумеется, но это сделал я. Поверьте, мне очень импонирует ваша манера вести рассуждения без опоры на интернет-источники. Это очень здорово, но впредь прислушивайтесь к людям, которые вас слушают, это необходимо, чтобы показать им, как они важны для тебя. Девушка кивает головой и убирает прядь за ухо. Она определённо чувствует себя неловко, и кажется, на этот раз в её взгляде проскальзывает искра интереса к словам Мина. Наверное, учитывая, что Юнги ведёт здесь пары всего-навсего неделю, это можно назвать прогрессом. Юнги ставит выступлению девушки максимальный балл и подчёркивает её фамилию. Может, стоит предложить ей заняться проектом и поучаствовать в конференции, данные у неё есть, с характером, конечно, придётся повозиться, но так она способна проделать очень даже неплохую исследовательскую работу. Он отрывает взгляд от листа с успеваемостью группы, и, повернувшись к всё ещё стоящей девушке, говорит: — Садитесь, пожалуйста. Спасибо вам за доклад. Надеюсь информация понравилась не только мне, но и вашим одногруппникам. Когда Хван Ен садится за парту, Юнги решает продолжить занятие, он не видит тёмную макушку одного из самых «одарённых» студентов и ожидаемо так его и не находит. — А где Квон Йонг? Опять прогуливает? Девушки тактично молчат, парни глупо улыбаются, а потом Йонг сам вылезает из-под парты, потирая ушибленную голову. На самом деле Юнги думал, что никто не сможет переплюнуть Намджуна в написании книг, да и не только их, даже обычные контрольные работы по литературе были выполнены Йонгом настолько ужасно, что однажды сам Юнги предложил Квону поменять род деятельности, иначе в мире творчества и свободы мысли наступит хаос. И ладно, если бы его писанина была нечитаемой… Проблема была лишь в исполнении. — Вы готовы? — Я не смог. — Я не слышу, что вы там бормочите, вылезайте и скажите громко своё очередное оправдание. Надеюсь на этот раз оно будет намного оригинальнее, чем предыдущее, — Юнги даже встаёт с места и подходит к парте Квона. Парень при виде него начинает торопливо убирать листы с докладом в сумку. Юнги его не останавливает, он грустно смотрит на измятую, исписанную неаккуратным почерком бумагу, смятую в комок. Может парень написал далеко не шедевр, но всё же это был его труд… Неужели Йонг настолько в себе не уверен? — Это очень плохо… Я могу переделать. Правда могу, — Йонг говорит торопливо, закрывает руками сумку и прячет глаза за чёлкой. Квон никогда не славился своими успехами, учителя поговаривают, что дома его гнобят из-за того, что сын военного однажды привёл в дом человека своего пола и сказал, что любит его. В его текстах было подобие эмоций, чувств, а потом и этого не стало. Исчезла несовершенная красота и яркость — да, возможно во всех его письменных изречениях не было общей композиции, но даже сам Юнги, к своему стыду, иногда выписывал в свой черновик обрывки мыслей Квона, потому что, чтобы додуматься до такой глубины, нужно по меньшей мере обладать хоть каплей его таланта. Йонг — это нераскрытый писатель, который своими же силами гасит огонь внутри себя, прогуливая и не выполняя даже половины всех требований. — Останьтесь после занятий сегодня. Мне нужно поговорить с вами. — Я не могу сегодня… — Если хотите здесь учиться, останетесь. Юнги невзлюбили здесь сразу. Он не терпит неуважения к себе, к своему предмету. А если сами студенты не ценят то, что они делают, как написанное может вообще пробуждать что-то внутри человека? В этом нет ни души, ни любви автора, естественно читатель ничего не почувствует. Дождавшись окончания занятий, Юнги неспешно проходит вдоль кабинета, скрестив руки на груди. Парень, всё так же сидящий на своём месте, прижимает к себе сумку, боясь сделать неверный шаг и вызвать тонну негодования. Он не знает чего ожидать от одного из самых требовательных преподавателей. Возможно, ему сделают выговор, попросят номера родителей, а это значит, что его ждут очередные побои. Отец снова возьмёт свой ремень, снова начнёт проверять телефон. А если увидит в нём сообщения от Чонгука, ему просто наступит конец. — Что происходит, Йонг? Если раньше ты старался, прикладывал к своему будущему хоть малейшие усилия, то сейчас я даже этого не наблюдаю. Дома проблемы? — Юнги начинает издалека, он не каменный, видит, что у парня совсем дела плохи, как будто на иголках сидит. — А вы обещаете, что никому ничего не расскажите? — Квон вдруг ощущает внутри эту потребность в разговоре. Мин Юнги явно не относится к учителям-сплетникам, ему можно доверять. Тем более, хуже себе он всё равно не сделает. — Даю слово. Всё сказанное тобой, останется только между нами. Квон убирает руки с сумки и кладёт их на парту, сжимает её край пальцами, словно так он почувствует себя более уверенным. Парень борется с самим собой, со своими эмоциями, что так и просятся наружу. В голове сразу всплывает разгневанное лицо отца и его голос, говорящий о том, что люди подобные ему, не могут достичь успеха в жизни, потому что изначально рождаются дефектными, и что он будет таким же. — У меня есть любимый человек, но он — парень. И… Мой папа пытается выбить у меня из головы эту дурь, говорит, что я неправильный, что моя писанина — ничто по сравнению с хорошими писателями. — Но ты же только учишься, разумеется, у тебя будут оплошности, будут трудности, но это нормально. А насчёт твоей ориентации… — Юнги задумчиво потирает подбородок пальцами и смотрит на стену перед собой. Вот так заявлять, что он такой же — не совсем правильно и не педагогично, нужно это сделать осторожно… Так, чтобы не травмировать и без того расшатанную психику студента. Ответ сам всплывает на поверхность. Намджун всегда заходит вовремя, очень вовремя, прямо к нему на работу, на которую Киму вообще-то запрещено приходить. — Юнги, ты тут? — в проёме появляется Намджун с красными щеками. — А чего вы тут вдвоём? Дверь была открыта, вот я и зашёл, не помешал? — Она была закрыта, Намджун, — Юнги потирает лоб ладонью. Намджун безжалостно обходится со всем, что только видит. Бедная дверная ручка… Как он умудрился сломать новый замок? — Йонг, это мой будущий муж, надеюсь, ты поступишь благоразумно и сохранишь эту информацию в секрете. В аудитории резко становится тихо, пока улыбающийся Намджун вдруг не подходит к сбитому с толку студенту и не начинает пожимать ему руку. — Приятно познакомится, меня зовут Ким Намджун! — Да… Очень приятно… — Квону не то, чтобы некомфортно, он просто не знает, как реагировать, но Намджун — очень приятный парень, непонятно, конечно, как он мог связаться с таким, как Юнги, но от Намджуна так и веет теплом, словно он с другой планеты. А потом вообще происходит нечто невероятное. Юнги, который до этого стоял в сторонке, никого не трогал, моментально оказывается в кольце крепких рук. Намджун его к себе прижимает и в щёку целует, не реагируя на Юнгиевы попытки вырваться. — Мы в университете. Это так некультурно, ну, отпусти же. — Ты свой обед на столе забыл. А потом снова наступает тишина. Юнги смотрит на Намджуна, протягивающего ему пакет с ланч боксом, Йонг смотрит на них двоих и не понимает всей абсурдности ситуации, кроме того, что его серьёзный преподаватель сейчас краснеет прямо на глазах то ли от большой любви, то ли от абсолютно противоположного чувства. — Эм, Намджун? — Что? — Сколько ехать от Сеула до Пусана на поезде? — Два с половиной часа. Юнги кивает, еле сдерживаясь, чтобы не накричать на всё ещё до дури влюблённого в него Намджуна. — То есть, ты ехал два с половиной часа, потратил далеко не маленькую сумму ради обычного обеда? — Ну… Получается, что так. Я тебе из сосисок осьминожек сделал. Очередной кивок со стороны Мина. Ничего не меняется. Это определённо. Он поворачивается к студенту, чтобы извинится за их неподобающее поведение, как взглядом натыкается на непроницаемое выражение лица, словно в вечно грустного студента снова вдохнули жизнь. Йонг за ними наблюдает, понимая, что и у Юнги в жизни возможно были свои испытания, когда приходилось бороться за это счастье, за осьминожек привезённых из самого Сеула, за эти объятия, за эту любовь. Наверное, ему тоже стоит попробовать пройти этот этап с высоко поднятой головой. Если получилось у Мина, то и у них с Чонгуком всё будет хорошо. Он вдруг говорит, сам не понимая к чему это: — Можно к вам прийти ещё раз? А у Юнги резко перехватывает дыхание. Он отчаянно хочет сказать: -Это твой второй дом, Юни. Приходи, когда захочешь. Папа всегда рядом. Но одёргивает себя, чувствуя, как его руку сжимает ладонь Намджуна, который тоже почувствовал что-то подобное. Их маленький Юни… Юнги сдерживается, чтобы позорно не зарыдать перед своим студентом, над которым так жестоко поиздевалась судьба. — Приходи, когда захочешь. Я всегда буду рядом.