Gratuitous

— И ты вот так вот просто взял и… — у Чимина в голове не укладывается, что их застенчивый Намджун мог при всей аудитории поцеловать одного из самых суровых преподавателей. Он беспомощно смотрит на такого же ничего не понимающего Тэхёна, а потом снова обращает внимание на Намджуна. — Я не знаю, что на меня нашло… Просто почувствовал, что это нужно не только мне, он и сам хотел этого. Тэхён морщится, рвёт пальцами пакетик с сахаром и высыпает его в свой горячий кофе. Они остановились в кафе, находящимся совсем рядом с институтом. Когда-то они сюда забегали после школы, чтобы купить несколько фирменных пирожных и полакомиться ими, сейчас же на них нет школьной потрёпанной временем формы, зато есть много других проблем за плечами. Намджун не виделся со своими друзьями целых два дня и уже успел соскучиться. Чимин заметно повеселел, он старательно делает вид, что не сжимает под столом руку Тэхёна, а внимательно слушает рассказ Кима. Его розовые щёки и мелькающий туда-сюда взгляд выдают его с потрохами. — Он хотел этого? — Пак ничего не понимает. Как их принципиальный педагог вообще согласился на отношения с Намджуном? Уму не постижимо. Мин Юнги — человек нового поколения со старыми взглядами на мир, он не встречается со своими учениками, ненавидит сплетни, проводит большую часть своей жизни на работе, а тут… — Я его люблю, — Намджун пьёт кофе, держа стакан обеими руками и пристально вглядываясь в даль. Где-то за крышами серых зданий, его Юнги сейчас устраивает глобальную перестановку в квартире, потому что у Намджуна слишком большая коллекция носков, занимающая весь комод Мина. Он планирует нарыть в своём доме несколько коробок из-под обуви, чтобы всё это сокровище хранилось там, а не разбрасывалось по всей площади жилья. Тэхён и Чимин одновременно вздрагивают на месте. Намджун говорит такую вещь обычным будничным тоном, что-то напряжённо выискивая в невзрачном пейзаже городской суеты. Мыслями он уже там, рядом с Юнги, которому должны скоро позвонить из педагогического института в Пусане. Если повезёт, Юнги получит работу, но каждый день будет приезжать в Пусан на поезде. Это малая доля неудобств… Юнги сказал, что на этот раз ему предстоит чем-то жертвовать, Намджун этого заслуживает. — Может, ты сильно торопишься, он старше тебя практически… — Чимин делает ещё попытку переубедить друга, но его останавливает совершенно отстранённый, практически пустой взгляд Намджуна, как будто умоляющий прекратить этот разговор. А у Кима внутри всё скребётся и ноет. Чимин не понимает, что своим вопросом он мучает его, тревожит старые раны, которые толком зажить не успели. Он и понятия не имеет, насколько Намджуну прямо сейчас становится больно. — Я опоздал на целых десять лет, Чимин. Ни о какой торопливости не может быть и речи. Юнги уйдёт на целых десять лет раньше. Намджун не вынесет этого повторно, это слишком тяжёлая ноша. Он ест своё пирожное, останавливаясь время от времени и крутя в руках чайную ложку. Возможно, ему не стоит загоняться по этому поводу. В конце-концов момент, когда Юнги не откликнется на голос Намджуна всё равно наступит, его не отстрочить, не вычеркнуть из их уже давно прописанной истории. — Что ты имеешь ввиду? — Тэхён спрашивает так, как будто знает, о чём идёт речь. В его глазах очень много понимания и этого негласного «Это оно? Ты тоже помнишь?». Намджун, конечно, может ошибаться. Но то, как Тэхён напряжённо кусает губу и украдкой посматривает на Чимина… Что было между ними в той жизни? Неужели Тэхён ещё тогда был влюблён в Чимина? Но почему тогда он ничего не предпринимал? Почему позволил себе и Чимину умереть в полном одиночестве? У них были безрадостные жизни… Когда-то яркий и неугомонный Пак умирал, прося такого же состарившегося Хосока привести к нему Тэхёна, он хрипел, но с надрывом говорил, что это важно. По рассказу Чона, Ким только успел опуститься на постель, как Чимин сжал его руку в своей и сказал ему что-то, сказал нечто важное. То, благодаря чему Ким, по-видимому, до сих пор помнит прошлую жизнь. — Это сложно объяснить… — Намджун пристально следит за Тэхёном. От его внимания не уходит то, как Ким ёрзает на месте. Он хранит эту тайну от Чимина, хранит, потому что это может разбить ему сердце или же просто оставить без права на выбор. — Юнги вспомнил? — Тэхён отпивает из своего стакана и никак не реагирует на немой вопрос в глазах Чимина. — Да, полностью, до самой последней минуты. Дальше происходит нечто странное, Тэхён просит Чимина уйти на некоторое время, потому что ему срочно нужно обговорить с Намджуном одно важное дело. Чимин не верит, он проклинает Тэхёна, но уже стоя за стеклянной дверью кофейни. Он обещает себе узнать правду, но чуть позже, когда они освободятся. — Так ты всё знаешь, да? Теперь им никто не мешает. Теперь взгляд у Тэхёна очень сильно похож на Намджуна. Он тоже сожалеет, причём скорее всего уже давно. — Мы с Чимином пробовали встречаться… Если бы не моя глупость, может мы были бы хорошей парой… Были бы похожи на вас, — Тэхён пытается улыбаться, но у него ничего не получается, потому что голос дрожит, потому что внутри всё кричит набатом. — Я оттолкнул, сказал много всего лишнего… Сказал, что он мне не нужен… — А на самом деле? — А на самом деле я на стенку готов был лезть от тоски. Я думал, что всё это пустое, думал, что Чимину суждено встретить другого человека… Перед смертью он сказал мне, что хочет, чтобы потом, в другой жизни мы нуждались друг в друге больше, чем в этой. — Он знает? — Ничего. Абсолютно. Он может встретить кого-то лучше, чем я. Тогда он сможет спокойно уйти, не думая о том, что мы друг другу предназначены. Это всего лишь наша прошлая жизнь… Намджун и не подозревал, что его друзья оказались в похожих обстоятельствах. Их любовь, безусловно, отличается от отношений Юнги и Намджуна, они в своё время успели узнать, каково это быть вместе с любимым человеком, когда внутренности сводит от одного прикосновения, когда родной голос узнаёшь из тысячи других. Тэхён, которого они в прошлом считали чудаком и пьяницей, сейчас медленно разбивается на осколки перед Кимом. Наверняка, он каждодневно мучает себя мыслями о сожалении, о том, что Чимин смотрел в проём двери, свесившись с кровати, чтобы увидеть Тэхёна, чтобы дожить до его прихода и передать столь необходимые слова. Намджун говорит Тэхёну, что гордится им. Чимин весь сияет и искрится от радости, его любовь к Тэхёну пережила такой длительный период разлуки… Даже если бы Ким рассказал Паку о том, что знает, Чимин бы от него не отвернулся, а кинулся бы на шею и благодарил… Благодарил за то, что Ким пронёс слова Пака сквозь десяток различных миров, пока они не оказались здесь, не имея внушительной разницы в возрасте. Тэхён свои всхлипы заглушает, уткнувшись Намджуну в плечо, он еле проговаривает слова, растягивая гласные: — Он такой чудесный, Намджун. Каждый день Чимин встречает меня около фонарного столба, чтобы вместе дойти до универа, постоянно звонит по вечерам и желает спокойной ночи, рассказывает про свой день. Он считает, что я… — Что ты особенный? — Намджун заканчивает за него, чувствуя как сильно намокает его рубашка. — Без тебя он идёт на учёбу с кислой миной. Если Чимин не услышит твоего голоса вечером, ночью точно спать не будет. А рассказывая про свой день, он мысленно делает тебя частью своей жизни. — Откуда ты знаешь? — Наверное, вы всё-таки похожи на нас, у меня было тоже самое… Тэхён замирает, а потом вмиг расслабляется в объятиях Намджуна. Юнги всегда жаловался, что получал чересчур много звонков от Намджуна… А для Кима в моменты невероятно затянувшейся депрессии это было успокоительным. Да и по сей день является.

***

Юнги получает кулаком по лицу без предупреждения. Он, глупец-то думал, что это Намджун решил вернуться пораньше… Он забыл, что Субин обожает делать сюрпризы, особенно с кровью и ссадинами. Мин спиной опирается о стену и руки вперёд вытягивает, не давая мужчине приблизиться к себе ещё на метр. Вокруг них разворачивается поле боя, вся мебель перевёрнута, заботливо сложенные в коробки носки разброшены по всему полу, любимая ваза вдребезги разбита, на один из осколков Мин наступает голыми ногами и после оставляет кровавые полосы. — Что? Хорошая жизнь наскучила?! Решил по малолеткам гулять?! Тварь неблагодарная! — кричит насильник хватая руками за плечи и ударяя коленом в живот Юнги, отчего тот начинает хватать воздух ртом. Его за волосы из стороны в сторону тянут, а потом вверх. — На меня смотри! А часики твои где, родной мой? Смена тона — привычная манера Субина. Он издеваться над жертвой любит, вот и сейчас ладонями лицо Юнги фиксирует и заглядывает ему в глаза, только не находит в них ответа, потому что Юнги уже дал себе установку забыть своего мучителя, забыть того, кем нельзя было заменить Намджуна. — Выбросил, — Юнги шевелит кровавыми губами и чувствует, как тонкая струйка крови стекает по подбородку и капает прямо на его новую жёлтую футболку. — Как и все подаренные тобой тряпки, они все в одном месте лежат. Могу тебе координаты отправить, если хочешь. От ещё одного удара в челюсть, голова Мина откидывается назад, больно стукнувшись о бетонную поверхность стены. Его противник победно его осматривает с ног до головы, запоминая его в таком виде до мельчайшей детали. Его покорность, сломленность должны приносить удовольствие учинившему насилие, но с Субином так не работает. Он стискивает зубы от ярости, от этого пустого взгляда, от его меланхолии, от абсолютного смирения со своей судьбой. Он хочет, чтобы Юнги был тем самым дерзким студентом с синяками на костяшках, с разбитым носом и порванной курткой в нескольких местах. Он в такого Юнги влюбился, потому и делает больно, чтобы снова его вернуть в исходную форму. Юнги нужно выжить, нужно сделать всё, чтобы Намджун не увидел всего этого ужаса. Мысль о Киме разогревает в жилах кровь, на дне его карих глаз загорается яркое пламя. Он отталкивается от стены ладонями, чтобы с диким совершенно сумасшедшим криком броситься на Субина и повалить его наземь. Юнги кусает, оттягивая кожу на чужих ладонях, и Субин стонет от пронзающей всё тело боли, потому что Юнги его пинает, пинает с остервенением и ненавистью, скопившейся за все эти годы встреч. — Твой ученик получит своё… Это я тебе обещаю, — Субин провоцирует, особо не защищаясь. Он в эйфории, его любимый, дорогой Юнги снова живёт и дышит, Мин испытывает к нему хоть что-то помимо обычного безразличия, Субин видит в нём огонь. Он видит в нём Юнги. — Ненавижу тебя… Как же я тебя ненавижу… А потом резко становится тихо. Как будто кто-то выключил громкую музыку впервые за несколько лет, и в квартире наступает полная тишина. Юнги сидит возле раскинувшегося на ковре Субина, чьё лицо и тело напоминают холст с мазками фиолетового цвета. Они молчат и смотрят друг другу в глаза, едва не задыхаясь от волнения, бурлящего внутри их жил. — Ты… Ты же понимаешь, что это не нормально? Я… Больше не могу так жить, Субин, — Юнги пробует встать, но чувствует лишь слабость в ногах и бесконечную усталость. — Я не буду спрашивать про то, как ты узнал обо всём произошедшем, но… Оставь меня в покое, правда. — Он тебя любит, да? Сильнее чем я? — у Субина во рту скопилась кровь, он выплёвывает её себе на рубашку, но упрямо поднимает голову, чтобы не потерять ничего из виду, чтобы снова влюбляться в такого Юнги. — Ему не нужно избивать меня до полусмерти, чтобы у него была причина любить. Субин ему улыбается краешками губ. Наверное, Намджун любит сильнее. Эта куртка, висящая в коридоре, на вешалке, и буквально пропитанная студенческими годами Юнги… Откуда он мог знать? Почему какому-то левому студенту удалось сделать то, чего Субин не мог добиться от Юнги? — А если бы… Я был лучше, если бы во мне не было этого дерьма, Юнги? Ты мог бы быть со мной, хотя бы в другой Вселенной? — у Субина надежда во взгляде. Он следит за эмоциями Юнги и находит у него на лице… Сожаление? — Даже если бы сильно хотел… Ты никогда не получил бы моё сердце… Нельзя отдать то, что уже с самого начала находится у другого человека в руках. Субин заторможенно кивает сам себе, поднимается с ковра, отряхивая свой костюм от пыли и ворсинок и выходит из квартиры, ни разу не оглянувшись. Он покидает своё сердце, которое Юнги всё ещё незаметно для себя держит в своих ладонях. Субин чувствует себя мёртвым. А может он давно уже себя убил? Когда впервые ударил Юнги по щеке… Когда впервые допустил мысль, что любит.